Жанр: Любовные романы
Любовники чертовой бабушки
...совалась я, зная, что бабуля не потерпит
более интенсивного любопытства. Оно будет расценено как вторжение в ее личную жизнь.
- Ах, Муза, на французском, конечно. Разве можно говорить о любви по-русски?
Я рискнула ей возразить:
- В России это некоторым порой удается.
- Да, тем несчастным, которые не знают французского, - согласилась бабуля.
- Он представился? - осторожно спросила я.
- О да!
- И кто же он?
- Как кто? - рассердилась бабуля. - Сказала уже, он мой поклонник!
- Неужели так и представился? - слегка поразилась я.
- Да, так и представился: "Ваш безумный поклонник!" - с гордость отрапортовала
бабуля.
- И каковы плоды вашей беседы?
- Я позволила ему звонить не чаще двух раз в месяц. Он был счастлив, забросал меня
комплиментами. Ах, эти французы! С годами совсем не меняются!
Бабулю совсем не смущал тот факт, что любовь Себастьена вспыхнула хоть и сильно, но
все же заочно. Обычно женщины сопровождают подобные ситуации болезненным волнением:
"вдруг я ему не понравлюсь?", "вдруг мой голос окажется лучше всего остального?" и тому
подобное.
Бабулю такие глупости, похоже, не волновали. Она пожизненно пребывала в уверенности,
что мужчины созданы богом лишь для того, чтобы стоять перед ней на коленях.
Глава 47
Хочу вам открыть семейную тайну: бабуля обладает редким, удивительным даром. Она
умеет определять внешность людей по их голосу. И нечасто допускает ошибки. Мне стало
любопытно, ошибется ли она в этот раз. Пришлось позволить себе лишний вопрос:
- Каким ты его увидела?
Бабуля мгновенно поняла, что речь идет о поклоннике, и даже не стала раздумывать. Она
лишь делала паузы, как бы припоминая отдельные черты человека, увиденного мельком:
- Он среднего роста... Слегка полноват... Пропорционально сложен... Крупный нос...
Высокий лоб... Выпуклые надбровные дуги... Квадратный подбородок... Ах, да, усы,
обязательно усы... И густая шевелюра... Седая... Одет элегантно, но с легкой небрежностью...
Глаза умные, слегка прищуренные, смотрят на жизнь с показным цинизмом, скрывая
романтическую мечтательность... Ну, вот и все, - рассмеялась бабуля. - Не правда ли, не
много для первого раза.
Я была сражена.
Ну, просто убита бабулиной проницательностью.
Вот кто пригодился бы нашей разведке!
- Муза, как думаешь, я угадала? Признавайся, противная девочка!
- Бабуль, ты меня удивила. Вот эта фраза: "не перестаю удивляться", она в точности про
меня. Ты нарисовала не только верный портрет Себастьена Барбикена, но и метко осветила
часть его вредных привычек. И еще разгадала, что я знаю, о ком идет речь. Блеск! Когда ты
меня научишь таким же премудростям?
Бабуля рассмеялась.
Как красиво она это делает!
Она рассмеялась, но на вопрос отвечать не пожелала.
- Муза, что с тобой происходит? - вдруг спросила она.
Пришлось посметь ей солгать - простите за странную фигуру речи, но иначе не
получается рядом с моей бабулей. Так что пришлось посметь.
- Ничего, все в порядке, - храбро посмела я.
- В порядке? - с сомнением переспросила бабуля. - А откуда ты мне звонишь?
- Из квартиры.
- Из какой квартиры?
- Бабуль, ну что за вопрос. Из своей квартиры, из какой же еще?
- Муза, сколько раз тебе повторять: ты уже взрослая, а ничего не умеешь. В конце
концов, когда ты научишься лгать? Пора бы уже научиться.
Я честно призналась:
- Бабуль, да умею я врать. Вот слушай: звоню из своей квартиры.
- Тогда скажи, Муза, что за идиотка беседовала со мной до этого?
- Это моя подруга.
- Правильно, я могла бы и сама догадаться. Но почему она назвалась твоим именем?
Впрочем, можешь, не отвечать, - устало разрешила бабуля.
Ноя все же ответила - врать так врать:
- Была занята, не могла подойти к телефону, попросила идиот... Попросила подругу
поговорить за меня. Я же не знала, что ты позвонишь.
Я посмела врать своей любимой бабуле и страшно злилась на себя за то, что делаю это
совсем неумело. Естественно, бабуля не верила ни одному моему слову.
- Значит так, Муза, чувствую - у тебя там творится нечто невообразимое. Придется
приехать к тебе, - объявила свой приговор бабуля.
"Ой, что тут будет!" - мысленно ужаснулась я и бросилась ее отговаривать.
- Нет, не надо! - закричала я. - У меня все в порядке, и не стоит тебе волноваться.
- Еще добавь: "в твоем возрасте"! - рассердилась бабуля.
Мне стало стыдно.
- Кстати, выглядишь ты сегодня отлично, - неловко попыталась я исправить
оплошность.
- Неужели так хорошо, что даже слышно по телефону? - саркастично спросила бабуля.
Ей всегда нравилось ставить меня в неловкое положение. Я сдалась.
- Один - ноль в твою пользу! - воскликнула я.
- Не преуменьшай, - рассмеялась бабуля. - На самом деле я веду со значительным
преимуществом: миллион сто тысяч триста девяносто девять. И все в мою пользу. Так что у
тебя там случилось?
- Я же сказала, ничего.
- Тогда почему ты звонишь неизвестно откуда, когда в твоей квартире находится
непонятно кто?
- Ошибаешься, я тоже нахожусь в своей квартире, - решила я не сдаваться ради блага
страны и народа.
Но кто я против своей бабули?
- Положи трубку, - приказала она. - Наберу заново твой номер, и посмотрим, кто мне
ответит.
Я поняла, что разоблачена абсолютно и дальнейшее сопротивление бесполезно, но и всю
правду говорить тоже нельзя.
- Бабуль, я действительно звоню не из дома, - без вдохновения пискнула я. - Там
происходят вещи, совершенно безопасные для меня и моей квартиры, но требующие
присутствия работников службы безопасности.
Сказала и даже сама констатировала: "Есть над чем призадуматься".
Но бабуля размышлять не стала.
- Муза, я сейчас же иду к Леону, и если он установит, что мой телефон прослушивается,
проси не проси, я приеду к тебе, - заявила она и повесила трубку.
Тут же раздался новый телефонный звонок. На этот раз звонил Коля.
- О чем вы так долго болтали? - сердито спросил он.
Пришлось оскорбиться:
- Слово "болтали" категорически неуместно, когда речь идет о моей бабуле.
Он извинился, я его быстро простила, но сообщила не без злорадства:
- Готовьтесь встречать бабулю, а о чем мы разговаривали, наверняка ты знаешь и сам.
Однако Коля меня удивил.
- Представь, понятия не имею, - обиженно сказал он.
- Хочешь сказать, что телефон бабули еще не прослушивается?
- Ни в коем случае. Ни мой телефон, ни ее, поэтому я не знаю содержания вашей беседы.
- Тогда вам не о чем переживать. Путешествие бабули зависит от этого немаловажного
факта. У бабули есть приятель, который в курсе, каким способом определить, прослушивается
ли ее линия.
Коля проявил к моему сообщению слишком живой интерес.
- Ты знаешь, где этот приятель живет? - спросил он несколько громче, чем следовало.
- Нет, бабуля держит его адрес в тайне. Как и внешность, и прочее. Знаю имя, но вряд ли
оно вам поможет. Бабуля зовет его Лео или Леон, но по паспорту он может быть кем угодно: и
Гришей, и Мишей. Если она узнает от Лео, что ее телефон прослушивается, обрати внимание,
Коля, бабуля сядет за руль и через двадцать минут будет уже у меня. Имей в виду, у вас мало
времени. Бабуля приедет со всеми вытекающими последствиями.
Что может моя бабуля, спросите вы?
И много и мало.
Смотря откуда на бабулю смотреть. Если взглянуть на нее из-за границы, она кое-что
может. Если из нашей страны: она дряхлая старуха восьмидесяти шести лет.
Когда-то работники КГБ от нее настрадались, теперь страдают другие структуры,
пришедшие им на смену. Бабуля по-прежнему четко следит за тем, чтобы соблюдались права
человека. Если не во всем государстве, то хотя бы на территории ее роскошной квартиры.
Поэтому она не ленится строчить жалобы во все инстанции, если обнаруживает нарушение этих
прав. Ее, возможно, не знает еще кое-кто из соседей, но во всех европейских организациях, во
всех комитетах по правам человека и даже в ООН бабулю мою великолепно знают, так упорна
она.
Видимо, Коля был хорошо осведомлен о привычках и возможностях моей бабули, потому
что он панически закричал:
- Муза! Немедленно успокой эту почтенную даму! Мы не вторгаемся в личную жизнь
склочных граждан! Ваш разговор никто не слушал и слушать не будет! Кроме вас самих,
разумеется.
- Тогда вам не о чем волноваться, - успокоила я Николая. - Бабуля останется дома.
- Ты позвонишь ей?
- Когда?
- Да сейчас, черт возьми! Надо же знать, чем все это кончится, елки-палки, японский
городовой, раздери ее в гриву и в хвост!
Как все же он нервничает, этот несчастный Коля.
Да-а, бабуля умеет заставить себя уважать!
Пришлось согласиться:
- Хорошо, я позвоню.
С полчаса набирала номер бабули, но трубку она не брала.
Коля усиленно мешал мне дозваниваться. Через каждые пять минут он желал знать, с
каким успехом идут дела. В конце концов я на него накричала, и он, как настоящий мужчина,
немедленно успокоился.
А я принялась крутить диск его телефона, набирая номер бабули. Наконец мне повезло.
- Муза, дорогая, все в порядке, похоже, - удовлетворенно сообщила бабуля.
И лишь в этот момент (к своему стыду!) вспомнила я про трубку.
- Бабуль, я же забыла сказать!.. - радостно завопила я, но была немедленно прервана. В
трубке строго прозвучало:
- Муза, девочка, ты ведешь себя очень вульгарно, постарайся это понять.
Пришлось перейти на радостный шепот.
- Бабулечка, - прохрипела я. - "Данхилл"!
- Что - "Данхилл"?
- Я привезла тебе "Данхилл"! Настоящую английскую трубку "Данхилл"!
- Не говори глупостей, - рассердилась бабуля. - "Данхилл" тебе не по карману.
Выбрось дешевую китайскую подделку, которую подсунули тебе, простодушной, бесчестные
люди.
- Нет, бабулечка, настоящий английский "Данхилл" с двумя белыми пятнышками! А к
нему топталки, ершики и даже консервированное молоко специального состава для
вымачивания трубок!
Я назвала цену трубки и молока.
Бабуля ахнула, но поверила мне. Бывают же чудеса!
- Муза, что еще ты купила в Париже? - строго спросила она.
Я перечислила все предметы. Не забыла про шубы и драгоценности. Бабуля моя
ужаснулась.
- Муза, еду к тебе! - воскликнула она и бросила трубку.
Я снова набрала ее номер.
- Муза! Считай, я уже в пути, - с угрозой сообщила бабуля.
Я взмолилась:
- Бабуля, только не вешай трубку! Я не все еще тебе доложила!
- Хорошо, докладывай остальное, - снизошла добрячка бабуля.
Я позволила себе заявление:
- Ты лишаешь меня самостоятельности. Кази-меж погиб, но я не имею права тебе это
говорить. Он открыл на мое имя счет в банке и положил на него приличную сумму. Теперь я
очень богата.
В ответ раздалось скептическое:
- Очень? Сколько на счете?
- Бабуль, даже мне этого знать не положено.
- Надеюсь, пока? - спросила бабуля.
- Конечно, пока. Я скоро узнаю. Ты - нет.
- Мне и не надо. Мне хватит того, что узнала. Кстати, я обязана хранить твои тайны?
- Понятия не имею. Думаю - нет.
- Ты, значит, точно не дома.
Я посмела признаться:
- Нет, бабулечка, нет.
- Как я могу тебя отыскать, мое солнышко?
- Меня не надо искать. Я не пропадала.
- Но позвонить-то тебе я могу? - рассердилась бабуля.
Пришлось выдать номер телефона квартиры Капитолины и Коли. Бабуля несколько
успокоилась и спросила уже участливо:
- Деточка, как ты перенесла смерть Казимежа?
- Еще не перенесла. Еще переношу и очень страдаю, - шмыгнула носом я и
разрыдалась:
- Бабуль, родная, любимая, прошу, не задавай мне вопросов и не мешай. Беда пытается
свить гнездо в нашем доме, но ты не волнуйся. Я схватилась со злодейкой бедой не на жизнь, а
на смерть. Клянусь, выйду из боя с честью, но победительницей. Клянусь, ты будешь мною
гордиться.
Кое-кто обвинил бы меня в излишнем пафосе и преувеличении - кто угодно, но не
харизматичка бабуля.
За годы общения с ней пришлось научиться выражать свои мысли пафосно и
харизматично.
- Не буду тебе мешать, - с достоинством произнесла бабуля и еле слышно добавила:
- Да хранит тебя бог, моя глупая фантазерка.
Услышав гудки, я вздохнула с большим облегчением и повесила трубку. Телефон тут же
заверещал как сумасшедший. Я снова схватила трубку.
- Муза, ну что там? - плохо скрывая злость, спросил Николай.
- Кажется, пронесло! - воскликнула я.
Обессиленно он ответил:
- А меня даже дважды.
В трубке раздался звук потока воды из сливного бачка. Мне стало ясно, как ему нелегко, и
все же я не вошла в его положение.
- Вы скоро убийц поймаете? Вы скоро найдете чертову голограмму? Долго мне здесь
сидеть? - набросилась я на Николая.
Он мгновенно повесил трубку. Я растерянно посмотрела на Капу, которая стояла за моей
спиной и умирала от любопытства.
- Ну что? - спросила она.
Пришлось ей пожаловаться:
- По-моему, твой муж только что хамски меня использовал.
- Коля всеми так пользуется, - "успокоила" она меня, явно имея в виду себя.
Коля не ночевал дома этой ночью. Утром мы с Капой сидели на кухне, "шмаляли" (одну
за одной) сигареты и переживали (каждая о своем). Капе пожизненно не давал покоя Коля, мне
- моя лисья шуба. Приехав домой, я бросилась распихивать по шкафам содержимое сумок.
Разумеется, впопыхах забыла проверить, так ли хорошо выглядит шуба, как уверял меня Коля.
Да и новые шубы хлопот не убавили. Теперь я всей душой болела еще и за них. Хоть пока
и тепло, но возникали у меня опасения: а ну как эта дублерша вздумает в моих шубах
пощеголять?
Очень мне этого не хотелось бы.
Капа сидела напротив и имела плачевный вид. Ее физиономия, вся в невысказанных
претензиях, утратила последнюю привлекательность. Перья ее волос торчали жалобно и
беспомощно, под глазами пролегла синева бессонницы, кожа приобрела землистый оттенок
неудовлетворенности, между бровей появилась морщина досады, а рот изогнула подкова
мученической гримасы. Взгляд ее был мутен и зол, как у мужчины.
Пришлось мне сказать, из благих побуждений:
- Много куришь.
Она дернулась нагрубить, но вдруг погасла, уронила перья на стол и зарыдала. Захотелось
немедленно к ней присоединиться, но я зачем-то спросила:
- Капитолина, у тебя есть подруги?
Она перестала плакать и, взглянув на меня удивленно, горестно сообщила:
- Женская дружба - это дружба змеи с черепахой. Знаешь, как черепаха змею через
реку перевозила?
Вынуждена была ответить:
- Не знаю.
- "Сброшу - укусит", - подумала черепаха. "Укушу - сбросит", - подумала змея. И
обе решили дружить до берега.
Я возразила:
- Я своих подруг очень люблю. Я всегда им помогаю. И они мне.
- Это все оттого, что ты некрасивая, - беззлобно заметила Капитолина и зачем-то
потащила меня в свою душу:
- Я в шестнадцать как расцвела, так он меня и приметил. Проходу, гад, не давал. В
восемнадцать я вышла замуж. Фотографию видела?
- Да.
- Я там красивая?
Вынуждена была искренне констатировать:
- Просто блеск!
На лице Капитолины появилась пугливая радость:
- То-то же.
- Ты зря рано замуж вышла. Тебя это не украсило, - ради компенсации добавила я.
- А кого замужество украшает?
Пришлось согласиться:
- Замужество украшает мужчин.
- Это точно, - глубоко вошла в суть вопроса Капитолина.
Я предложила:
- Давай выпьем.
Она оживилась:
- Давай! За мужа моего, за Колю! Чтоб словил всех врагов нашей Родины и вернулся
домой!
Мы немедленно выпили.
- В восемнадцать, значит, вышла я замуж, в девятнадцать ребеночка родила, - сказала
Капа, деловито наливая по новой.
- Не много? - с опаской спросила я.
- В самый раз, - заверила Капа и с надрывом продолжила:
- Ребеночек как у нас родился, так Коля про семью и забыл. Все у него работа, работа.
Мы выпили снова.
- Ромку воспитывала как мать-одиночка, - пожаловалась Капитолина. - И в первый
класс пошел без отца, и на последний звонок - без папы. Он все, сердечный, Родине служит. И
как уйдет он служить, так обязательно ему в помощницы бабу дадут посимпатичней.
Она так выразительно на меня посмотрела, что я смущенно заерзала задом на стуле,
стараясь скрыть удовольствие.
- Да я не о тебе, - обломала меня Капитолина.
- Знаю, что не красавица, - нехотя согласилась я. Она меня успокоила:
- Красавица или урод, дело не в том. У тебя случаи особый, здесь все и по-честному:
девку домой к нам привел, меня задействовал и соседей. Знаешь, почему на это дело выбрали
именно Колю?
С речью у меня наступило временное расстройство. Я лишь головой помотала, давая
понять, что не знаю, но очень хотела бы знать.
- Квартиры новые мы должны получить, - раскрыла тайну Капитолина. - Всей
площадкой. Слева, в однокомнатной, живет капитан. У него семья из пяти человек. А справа, в
двухкомнатной, два лейтенанта ютятся. Заметь, со своими женами: каждому по комнате, а
кухня и ванная общие. Такую там порнографию развели. Разве можно молодым собираться в
кучу?
- Нельзя, - согласилась я, мучительно гадая, какое отношение имеет куча молодых к
тому, о чем говорилось выше.
- Теперь мы получим трехкомнатную на Вернадского, а капитану четырехкомнатную
там же дадут. Ну, и лейтенантам по однокомнатной, пока жены от них не сбежали. Таким
образом, всех нас расселят.
- Это очень хорошо, но вроде бы мы о чем-то другом говорили, - подсказала я робко.
Капитолина отмахнулась:
- Да об этом же и говорили. Коля признался, что придется мне терпеть в нашей квартире
тебя. Зато потом, сказал он, сразу получим трехкомнатную.
"Выходит, я, жизнью рискуя, квартиру им зарабатываю", - с легкой обидой подумала я.
- Теперь в этой операции задействованы все наши соседи, - не замечая моих
переживаний, продолжила Капитолина. - Лейтенанты нас с тобой охраняют, а капитан в
Колином непосредственном подчинении. Операцию закончат, сразу гурьбой отсюда и съедем,
Я тебе адресок свой потом шепну. Ты мне понравилась. Хорошая ты девка, прямая, без камня за
пазухой. Что думаешь, то сразу и говоришь. Вот скажи мне, мой Колька к тебе подкатывал?
Я напряглась, опасаясь, что не в полной мере оправдаю ее надежды.
- Говори, говори, не рассержусь, - подбодрила меня Капитолина.
Пришлось пойти на откровенность:
- Ну, подкатывал чуток, но ясно коню, что не из чувств, а для дела.
Капитолине речь моя очень понравилась.
- Вот, - сказала она, - ты, Муза, молоток. Давай выпьем за это.
- Давай, - вынуждена была я согласиться.
Мы выпили, после чего Капитолина мне сообщила:
- Мы, бабы, должны соблюдать солидарность, - сообщила она, ковыряя вилкой в банке
со шпротами. - А то мужики вон как друг за друга стоят. Горой. Мы же, бабы, ну чисто звери
друг на дружку кидаемся.
Уровень алкоголя в моей крови, видимо, достиг критической точки, потому что я запела
любимую песню соседки:
- Ромашки спрятались, поникли лютики, вода холодная в реке рябит...
- За-ааче-еем вы, де-евочкиии, краси-выых любите, одни страдания от той любвиии, - в
унисон противно завыла Капитолина.
Наша дружба крепчала с каждой выпитой рюмкой. Капа опять потянулась за семейным
альбомом. Пока я размышляла, долго ли буду в гостях у нее прохлаждаться, Капитолина
входила в тонкости прошлой жизни.
- Вот, смотри, это мы с Колей у мамы моей, - пьяно гундосила она прямо мне в ухо. -
Видишь, Коля сидит на ковре, а я цветы поливаю. Красивый ковер был у мамы.
Пришлось из вежливости удивиться:
- Почему "был"?
- Теперь он у нас в гостиной. Конечно, он не персидский и не таджикский, как у тебя, но
очень похож, особенно цветочками по краям. Только у тебя поле светлей. Так красивей, зато
быстро пачкается.
Я остолбенела:
- Откуда ты знаешь, какое у моего ковра поле, если ты его ни разу не видела?
- Ты же сама подробно все расписала.
- Правда? - удивилась я. - Убей, не припомню. А розу, что в центре, описать не
забыла?
- Да нет там розы в центре, - фыркнула Капитолина.
Как умный человек, я не стала спешить с разоблачением, решив, что сделать это всегда
успею.
Горя у нас с Капой скопилось столько, что к вечеру все спиртное в ее доме закончилось.
Мне было тяжело, но с помощью силы воли и местной стены я все же передвигалась к спальне,
не теряя человеческое достоинство. Капа же стоять на ногах и не пыталась. Она брякнулась на
пол и где ползком, где на четвереньках доползла до прихожей, после чего отключилась.
Проснулась я утром от громкого храпа.
Едва открыла глаза, на мое темечко рухнул молот!
Не пугайтесь, всего лишь похмельная головная боль приключилась.
Но зато какая!
Придерживая голову руками, я поднялась с кровати и побрела в гостиную. Капитолина
уже лежала на диване и жутко храпела. Ее легендарный ковер был безбожно облеван. Я ахнула,
Капитолина мгновенно проснулась. Я молча, одними глазами указала ей на ковер. Плоды
вчерашней деятельности ее отрезвили. Как ужаленная она вскочила с дивана и с криком
отчаяния упала на пол.
Но долго горевать не стала, сказав:
- Отмывала и не такое.
Она принесла из ванной флакон с моющим средством и принялась за ковер. Запах
средства показался мне очень знакомым. Покопавшись в недрах памяти, я извлекла оттуда
полезную информацию: именно этот запах расхваливала Гануся, ползая по моему ковру.
Пришлось осведомиться:
- Что это за средство такое? Вижу, чистит отлично.
- Между прочим, секретное, - похвастала Капитолина. - Коля с работы принес, но я
дам и тебе немного. Ему лаборантка, думаю, очередная любовница, поставляет прямо из их
секретной лаборатории. Все чистит: и одежду, и мебель, и ковры. Жир откуда угодно выводит.
- И кровь, - воскликнула я, хватая Капитолину за руку. - Призналась пьяная,
признаешься и по трезвянке, как убила мою двойницу!
Уж простите, пришлось блефовать.
Услышав это, Капитолина взмолилась:
- Не губи! Музочка! Не губи!
Вынуждена была пообещать:
- Если расскажешь все по порядку, а не так, как вчера, невпопад, войду в твое
положение.
- Не убивала я, - отчаянно затараторила Капитолина. - Я лишь хотела с ней
поговорить. Думала, это ты. Я Колю прищучить хотела.
- Знаю, приревновала, что дальше? О чем ты говорила с девицей?
- А ни о чем. Я как узнала твой адрес, так и загорелась. Сказала Коле, что к матери, а
сама села в машину - и к тебе. Машину оставила за углом. Вошла в дом. Позвонила, она дверь
и открыла.
- Уже в моих халате и тапочках, - горестно констатировала я.
Капитолина кивнула:
- Ну да, я и приняла ее за тебя, так вы похожи. Она в квартиру меня пускать не хотела,
но я ворвалась и с криком набросилась на нее.
- И убила.
- Нет, она сама кого хочешь убила бы. Меня как за руки схватит, как закричит: "Пошла
вон, дура!" А потом вдруг сама на диван упала, и все. Я чуть с ума не сошла!
Я поразилась:
- Так кто же ее убил?
Капитолина горестно пожала плечами:
- А никто. Сначала, вроде, она была нормальная, с силой меня хватала, с силой
отталкивала, а затем как-то вдруг ослабела, словно ватная сделалась. Я почуяла, что моя, вроде,
берет, и бросилась на нее. Она на ногах не устояла. Завалилась на диван и об угол ударилась. Я,
как кровь увидела, испугалась - и бегом оттуда бежать.
Сказав это, Капитолина намертво замолчала, уйдя в себя. Меня такой вариант не
устраивал.
- Ну? - спросила я. - Дальше-то что? Она вздрогнула и, вздыхая, продолжила:
- Дальше я к родителям поехала, но по пути все раздумывала, как меня угораздило
вляпаться в такую беду. Стало казаться, что девица живая, а я ее бросила умирать. Короче,
обратно вернулась.
- Так это ты, выходит, таскала труп? - поразилась я. - Ну и ну! Еще ковер, ладно, но
труп и я с трудом волокла, а ты кнопка.
Капитолина огрызнулась:
- Никто и не говорит, что было легко. Радикулит до сих пор не отпускает, только я баба,
а ты еще молодая. У бабы всегда больше сил. Наплакалась я, пока этот труп в шкаф затащила.
Потом спустилась вниз к машине, там у меня в багажнике было средство от пятен, вернулась,
вымыла диван, феном подсушила твоим, свернула ковер и припрятала его в подъезде.
- Где?
- В подсобке за лифтом. Тащить в машину я побоялась, заметила: за подъездом следят.
Может, поджидали кого, может, еще что, только я рисковать не стала и спустилась с пустыми
руками. Решила, что рано утром, пока Коля спит, вернусь и утащу чертов ковер. Лишь после
этого я вернулась домой.
Я рассмеялась:
- А там сидит труп, живой и невредимый! Но зачем ты потом таскала труп по комнате?
- Надо же было вернуть на место ковер. Ты напугала меня, что он уникальный и все
такое. В общем, делала все сгоряча, и логики здесь не ищи. Но все же, прикинула я, раз ты
девицу не знаешь, то можно устроить все так, будто ее и не было. Халат, тапочки и чистый
ковер я на место вернула, а труп хотела сбросить с балкона, но вы с Ганусей приперлись и мне
помешали.
- Выходит, когда мы с Ганусей пришли, ты в квартире была?
- Ну да, я как раз тащила труп на балкон. Халат и тапочки я с него сняла и положила их
туда, где они всегда и находились у тебя, о чем ты сама и рассказала. Ковер тоже почистила,
посушила и на место вернула, а вот труп тяжеленный до балкона дотащить не успела. Я
затаилась, а когда вы на кухню почапали, выскользнула из квартиры.
- И все?
- И все, - подтвердила Капитолина, одарив меня взглядом ангельской чистоты.
- И ты не знаешь, что с этим несчастным трупом происходило в дальнейшем?
- В страшном страхе живу! - призналась Капитолина и бухнулась на колени. - Муза!
Молю! Не губи! Колю уволят со службы, и мы никогда не получим квартиру!
Вынуждена была пообещать:
- Я же не изверг. Не признаюсь даже бабуле.
Коля, полагаю, был занят поисками врагов Родины основательно, потому что не позвонил
он нам и в этот день. Телефон безбожно молчал.
А на следующий день раздался телефонный звонок. Капа метнулась к аппарату, сняла
трубку и с удивлением передала ее мне.
- Кто? - спросила я.
- Не знаю, - сказала она.
Я торопливо приложила трубку к уху и.., едва не потеряла сознание. Милый любимый
простуженный голос Казимежа звучал так живо, что заподозрить его в принадлежности к духам
я не могла.
- Казя, как ты меня нашел? - воскликнула я, не веря своим ушам.
- Через Себастьена.
Я была поражена:
- Через Себастьена? Бабуля дала ему этот номер? Зачем?
- Для меня. Муза, что происходит?
- Не знаю сама! Но кто же был тот человек, лежащий перед костелом?
Казимеж признался:
- И мне это и
...Закладка в соц.сетях
