Жанр: Любовные романы
Иллюзии
...то ему будет достаточно сообщить, что ее
отношения с Нилом стали серьезными, и она попыталась сделать это сразу же
после того, как Нил заговорил с ней о женитьбе. Несмотря на поздний час, она
пошла к Веббу.
— Его нет дома, — ответила заспанная Лаура. — Он полетел в Вегас с кем-
то из рок-звезд. Вернется завтра.
На следующий день, собираясь на работу, она услышала по радио ужасную
новость.
— Только что, — говорил диктор, — к нам поступило сообщение о том, что
погиб певец Литл Бобби Шафто. Спасатели сообщают, что небольшой самолет, на
борту которого находился Шафто, потерпел аварию и разбился. Самолет летел из
Лас-Вегаса в Палм-Спрингс. В живых из пассажиров никого не осталось. Погиб
также и профессиональный пилот Вебб Фоули. По словам специалистов, он успел
выйти на связь перед тем, как самолет упал в каньон Сан-Эндрис.
Расследование причин катастрофы продолжается.
Весть о смерти Вебба явилась для Джинни сильным ударом. Но в то же время,
как ни странно, это известие приблизило ее замужество. Когда Лаура пришла в
себя после известия о свалившемся на нее горе, Нил предложил ей свою помощь
в организации похорон. С этого момента он стал более настойчиво говорить
Джинни о женитьбе, пока они, наконец, не назначили день свадьбы.
Из парижского каталога он выбрал для нее платье. Джинни носилась по
магазинам, покупая необходимые мелочи.
— Тебе нравится? — спрашивала она, показывая ему купленные кружева и
ленты, предназначенные для отделки. Нил кивал головой.
Он отвёл ее в салон Элизабет Арден, где ей сделали прическу и привели в
порядок ногти. Потом он предложил ей бросить работу в клубе, и Джинни охотно
согласилась.
Она поймала себя на мысли о том, что ей приходится соглашаться со всем, что
говорил ей Нил. Он никогда не говорил прямо
нет
или
нельзя
. Свой отказ
он мог завуалировать такими словами, что она начинала чувствовать себя
смешной и беспомощной, будто она бралась за дело, о котором не имела ни
малейшего представления. Легче было просто положиться на него и предоставить
ему право принимать решения. Она уже получила урок, узнав на своем опыте,
что может случиться, если не поступать так, как того хочет мужчина.
— ...Я объявляю вас мужем и женой. Поцелуйтесь.
— Теперь ты принадлежишь мне, — сказал Нил, нежно целуя Джинни руку.
Вновь заиграл орган. Новоиспеченных супругов стали осыпать конфетами и
серпантином.
— Счастья тебе, Джинни! — Лаура первая из гостей подошла ее поздравить.
— Спасибо тебе за все. Я надеюсь, что ты сможешь справиться со своим
горем. Для тебя не все еще потеряно, я имею в виду замужество и прочее... —
Джинни с надеждой посмотрела на свою рыженькую подругу. Несмотря на хороший
от природы цвет лица, сейчас она была бледна, под глазами расползлись темные
круги.
У Лауры дрогнули губы.
— Вебб обязательно был бы здесь. Он всегда желал добра тебе и Вилли.
Джинни обняла подругу, почувствовав ее безысходную тоску и горе.
— Я не представляю, что буду делать, не видя тебя каждый день. Но я
надеюсь, ты будешь приходить ко мне всегда, когда у тебя появится свободное
время.
Лаура обвела, взглядом большой дом и ухоженный сад.
— Я думаю, ты будешь очень занята всем этим.
— Я... даже не знаю. Нилу так трудно угодить. Он все любит делать по-
своему.
Однажды Джинни спросила у своего жениха, какие он любит блюда, собираясь
готовить их ему после свадьбы.
— Дорогая. Сердце мое! У меня есть повар и прислуга, и садовник. Они
хорошо знают свое дело. Я уверен, что мы сможем найти что-нибудь более
приятное, чтобы заполнить твои дни.
Джинни подошла к каждому из гостей — в основном это были коллеги Нила по
бизнесу — и обменялась с ними поцелуями вежливости. Из-за известных
обстоятельств ей не хотелось, чтобы на их свадьбе было много народу. Ее
пугало большое скопление гостей. Она тревожилась из-за того, как будет
принята Вилли обществом Палм-Спрингс в роли падчерицы Нила Коркорана. Оно
могло и принять ее, и отвергнуть. Второе было бы убийственно для Вилли.
Мнение общества — это большая сила. Оно может оказать большее влияние, чем,
скажем, публикация в прессе. Учитывая все это, Джинни робко спросила у Нила,
не могут ли они ограничиться маленькой, скромной, но устроенной (как он
любил говорить)
со вкусом
свадьбой, и вздохнула с облегчением, когда он не
только согласился с ней, но и похвалил за такую прекрасную мысль.
— Я приветствую твое желание, дорогая Вирджиния. Человек в моем
положении... который третий раз женится, должен поступить именно так. Мне
кажется, я недооценивал тебя.
Несмотря на то, что на свадьбе было мало приглашенных, все свидетельствовало
о богатстве и даже роскоши. Вторая свадьба Джинни была совсем не похожа на
первую. Огромное количество цветов — как будто опустошили целую теплицу,
белые стулья, увитые лентами, вынесенные в сад, настоящий оркестр,
официанты, разносившие настоящее французское шампанское, прелестные
маленькие канапэ — ломтики поджаренного хлеба с закуской — и, конечно,
свадебный ужин, приготовленный наилучшим и самым изысканным поваром Палм-
Спрингс.
Но больше всего Джинни поражало то, что отныне она становилась хозяйкой
этого огромного и красивого, построенного в испанском стиле дома, с
плавательным бассейном и целыми акрами земли. Она получила богатство и
влиятельного мужа. А у Вилли появился отчим, который поможет ей выбрать
правильный жизненный путь. И он был на редкость симпатичный. Она вдруг
заметила это сейчас, наблюдая, как Нил шел к Вилли, которая сидела в тени
большого дерева.
— Могу ли я пригласить на танец свою новую дочь? — Нил жеманно
поклонился Вилли.
Она поняла, что он делает это для Джинни. Было бы эгоистично говорить маме
что-нибудь плохое о нем. К примеру, о его чересчур приторных манерах,
которые он продемонстрировал, приглашая ее на танец. У нее даже мурашки
поползли по коже от отвращения, когда он обнял ее за талию и повел в танце.
Танцуя, Вилли увидела Шерил, которая помахала ей рукой. Бедная Шерил! Она
располнела еще больше и была немодно одета. После очередной неудачной
попытки посидеть на диете она, казалось, еще больше прибавила в весе. Рядом
с ней стоял Робби, который прекрасно выглядел в костюме с галстуком и
которого Шерил тщетно пыталась уговорить потанцевать. Во всем виноват
Малколм, подумала Вилли.
— Ты очень хорошо выглядишь, Вилли, — шепнул ей Нил.
— Спасибо.
— Теперь я чувствую ответственность за тебя и готов отразить нашествие
хоть целой армии твоих молодых поклонников.
— Правда? Он улыбнулся.
— Я думаю, мне не придется долго заниматься этим. Потому что, если меня
не подводит моя интуиция, скоро появится Он, и вместе с Ним к тебе придет ни
с чем не сравнимое чувство... первая любовь...
Вилли не могла дождаться конца танца, чтобы избавиться от Нила, от его слов
и обнимающих ее рук. Ей хотелось поскорее присоединиться к Шерил, которая
сейчас что-то с аппетитом уплетала. Наконец музыка смолкла.
— Разве это не прелесть, — блаженно промолвила Шерил, отправляя в рот
очередную креветку. Она прикрыла глаза, и ее лицо приняло мечтательное
выражение. Справившись со следующим блюдом, Шерил с энтузиазмом принялась за
свадебный торт.
— Теперь я догадываюсь, почему ты так стремилась сюда, — рассмеялась
Вилли. До этого она не совсем понимала, почему Шерил так обрадовалась,
услышав про свадьбу. Каждому свое. О, единственная и неповторимая Шерил.
— Твоя мама великолепно выглядит, — не переставая жевать, сказала
Шерил. — Это платье прекрасно подчеркивает ее фигуру.
Но Вилли не смотрела на платье. Она наблюдала за тем, как Нил, танцуя, с
чувством собственника скользит пальцами по маминой спине. Вилли знала о
сексе, но ей трудно было представить свою мать в объятиях Нила, принимающую
его ласки и поцелуи. Она прекрасно понимала, что Джинни нуждается в чем-то,
что может дать ей только мужчина, но все не могла поверить, что это будет
именно Нил.
С тех пор, как Коркоран начал ухаживать за Джинни, члены клуба увидели ее
совсем другой женщиной. Ее походка стала более уверенной, а улыбка — по-
настоящему искренней. И Вилли прекрасно понимала, что этим Джинни обязана
Нилу, а точнее, его богатству и влиянию.
— За мою Вирджинию! — Нил поднял свой бокал. — Пусть она всегда будет
такой же молодой и красивой, как сегодня.
Джинни просияла от его слов, от аплодисментов и внимания к себе со стороны
гостей, со многими из которых она едва была знакома. Какие замечательные
люди! Теперь и она одна из них...
— Ты счастлива, моя дорогая? — заботливо спросил Нил.
— Мне с трудом верится во все это, — честно призналась Джинни.
— Может быть, еще немного шампанского — и ты покончишь со своими
сомнениями?
— Господи! Может, не стоит? Я и так уже пьяна.
— Так это же прекрасно. Мы скоро исчезнем... — В его словах прозвучал
намек, и Джинни покраснела, словно девочка, представив, какой смысл вложил
он в эти слова. За все время их знакомства Нил ограничился лишь несколькими
невинными поцелуями. Он вообще редко прикасался к ней.
— Всему свое время, — сказал он однажды. Если бы она не знала, что он
был уже дважды женат, у нее могли бы возникнуть сомнения по поводу его
мужских способностей. Его спокойствие, отсутствие проявлений страсти в
сочетании с приторной вежливостью и даже женственностью как-то не
соответствовали ее представлениям о поведении во время медового месяца,
который начинался для них.
— Я думаю, пора разобраться с твоим букетом, Вирджиния, — напомнил ей
Нил. — Если ты настаиваешь на этом...
Это единственное, на чем она настояла. Нил был против всяких народных
свадебных обрядов и ритуалов. Он считал, что участие в них несовместимо с
его положением. Но Джинни очень хотелось вспомнить один обычай. Она встала в
центре круга, образованного всеми присутствующими, и бросила букетик орхидей
в сторону Вилли. Описав изящную дугу, он упал к ногам девушки. Вилли
наклонилась, подняла букет и отбросила его в сторону. Цветы попали прямо в
необъятную грудь Шерил, которая при этом пронзительно взвизгнула.
— Значит следующая свадьба будет моей! — При этом она подмигнула Робби.
— Счастья тебе, — сухо сказала Вилли. Ее не интересовал ни букет, ни
то, что было традиционно связано с ним.
В красивой спальне в доме Нила, а теперь и ее доме, Вилли помогала маме в
последних приготовлениях к отъезду. Джинни перешивала свой бежевый костюм,
который хотела взять с собой в Лос-Анджелес. Там, в отеле
Беверли Хиллз
,
ей предстояло провести первую ночь своего медового месяца. На следующий день
супруги вылетали в Париж, где в отеле
Георг V
уже был заказан номер.
Проведя неделю в Париже, они должны были отправиться в Жуан-ле-Пен. Там на
берегу океана их ждала вилла, принадлежавшая товарищу Нила. Впереди был
чудесный отдых. Много дней Джинни сможет любоваться океаном, сидя на террасе
виллы, наслаждаясь комфортом и спокойствием, которые будут окружать ее. А по
соседству будут жить турецкий принц и французская кинозвезда...
Она все время повторяла Вилли, что первый и последний раз отправляется в
путешествие без нее.
Сейчас, когда Вилли отпарывала пуговицы с ее свадебного платья, Джинни вновь
сказала:
— Я буду скучать, родная. Я очень хотела бы, чтобы ты была со мной.
— Я тоже буду очень скучать. Но я хочу, чтобы ты хорошо провела время.
Только не забывай посылать мне открытки, чтобы я была уверена, что с тобой
все в порядке.
— Думаю, тебе понравится жить в доме Нила. Теперь и в нашем доме.
— Думаю, что так, — согласилась Вилли. Она не хотела переселяться сюда
до возвращения Джинни, но Нил настоял на этом. Они вместе упаковали вещи и
заперли свой маленький коттедж, который так любили. В отличие от матери,
Вилли редко плакала. Она всегда старалась быть сильной и твердой. Но, как
только они сказали
прощай
своему дому, уходя в новую и незнакомую жизнь, у
нее к горлу подступил комок, и тоскливо сжалось сердце.
Вот и сейчас, помогая матери укладывать вещи, она снова почувствовала
волнение. Она смотрела на шелковое белье, которое Джинни так тщательно
выбирала в магазинах, готовясь к замужеству, и, не удержавшись, спросила:
— Мама. Ты добилась того, чего хотела. Скажи мне, ты любишь Нила?
Любит ли она Нила? Джинни казалось, что она давно перестала понимать, что
такое слово
любовь
. Давным-давно, в колледже Белл Фурша, когда она
смеялась и сплетничала с подружками, ей казалось, что она знает все о любви.
Она возбуждалась от одной лишь улыбки Перри, и ее обдавало жаром, когда он
прикасался к ней. Да, это была любовь, и вот чем она обернулась... С Нилом
все было по-другому. Он обращался с ней, как с настоящей леди.
Она взяла Вилли за руку и села рядом с ней на кровать.
— Милая моя. Нил обеспечит нам хорошую жизнь. Ты поступишь в
юридический колледж, чего ты всегда желала. Ты сможешь выбрать любого
хорошего парня в этом городе... даже того же Фонтана, который теперь вряд ли
посмеет пренебрежительно к тебе относиться.
Вилли с ужасом слушала свою мать, которая описывала прекрасную жизнь,
ожидавшую их.
Это из-за меня она вышла замуж, — думала Вилли, — все из-за
меня
. Она обняла Джинни и прижалась к ней, как в старые времена. Никогда
еще Вилли не любила так сильно свою мать, так осознанно и трезво, как
сейчас, когда поняла, каковы настоящие мотивы, побудившие ее выйти замуж за
Нила Коркорана.
Эта не была любовь к мужчине, хотя, возможно, Джинни и уважала его. Это не
было стремление к богатой и роскошной жизни. Все было сделано для того,
чтобы обеспечить будущее Вилли, ведь сделать это самостоятельно Джинни не
могла. Только ради нее она вышла замуж и тем самым нарушила закон.
КНИГА ТРЕТЬЯ
ДЕЛА Она стояла, вздрагивая от вечерней прохлады. Она боролась сама с
собой. Ей очень не хотелось делать следующий шаг, но она знала, что у нее
нет выбора. Скалы вокруг возвышались мрачно и зловеще, стройные сосны на их
склонах острыми пиками выделялись на фоне темного звездного неба. Они
выстроились в плотный ряд и напоминали грозных часовых, охраняющих вражеский
лагерь. Зачем она согласилась приехать сюда, в это место, которое ей
меньше всего хотелось увидеть вновь? Вилли просила Джинни найти другой путь, но мать твердила, что это
невозможно, — он нашел их, и сейчас их будущее было в его руках. Вилли
вспомнила прошлое, вспомнила то время, когда они стремились убежать от
страшной действительности. И она все больше поражалась человеческой злости и
ненависти. Если они потерпят неудачу... Нет, нельзя даже думать о неудаче, твердила она себе. Она выпрямилась и зашагала в темноту. Подойдя к старому дому с
неотесанной, грубой дубовой дверью, она услышала из-за нее звук работавшего
телевизора. Она постучала, но никто не открывал. Постучала еще раз. В ответ
по-прежнему молчание. Тогда Вилли повернула дверную ручку и вошла в дом, в
котором она не была столько лет.
БЕРКЛИ, КАЛИФОРНИЯ, 1969 Со своего места на балконе, который оказался прямо напротив университетской
библиотеки, Вилли смотрела на море лиц, освещенных факелами, на молодых
людей, собравшихся, чтобы услышать добрые вести, которые она готовилась
сообщить им. Легкий ветерок развевал над головами флаги с надписью "Студенты
за мир".
Как лидер второкурсников Вилли имела свое собственное мнение о политической
жизни Беркли. И поэтому она, единственная девушка, была большинством голосов
избрана в студенческое правление. В либеральной атмосфере лидерство пришло к
ней, как нечто естественное, неизбежное и само собой разумеющееся. Ее
способность говорить и убеждать, ее неутомимый энтузиазм, страсть к реформам
и новаторству подняли ее рейтинг и сделали популярной в студенческих кругах.
Движение за права женщин только-только начало набирать силу. Вилли полностью
поддерживала это движение и всячески старалась привлечь к нему как можно
больше людей.
Она выбрала для своей учебы Беркли, отвергнув предложение Нила помочь в
поступлении в один из престижных восточных колледжей. Она предпочла остаться
в Калифорнии, достаточно близко от дома, от мамы.
Время показало, что замужество Джинни было удачным. Она сама признавала это,
и Вилли могла уже не тревожиться за мамино благополучие. Нил был сама
щедрость и мудрость. Может быть, именно теперь Вилли поняла, что ее мать
далеко не глупая женщина. Вилли чувствовала облегчение, потому что впервые в
жизни она могла не беспокоиться за Джинни.
Президент движения "Студенты за мир" прервал ее размышления. Он представил
ее собравшимся студентам как "голос разума Беркли". Она поднялась со стула,
взяла свои записи, которые штудировала несколько часов подряд, помолилась
про себя и решила, что обязательно должна довести до сознания собравшихся
все то, что так глубоко прочувствовала и пережила. Там, где есть неправда,
всегда найдутся и силы, и средства, чтобы бороться с ней, лишь бы люди не
теряли интереса и пассивному бытию предпочли бы активные действия.
Вилли встала перед микрофоном и начала говорить.
— Я люблю свою страну,— произнесла она чистым и сильным голосом, — а
любить Америку — это значит сказать "нет" войне, конца которой мы все ждем.
Я уверена, что наши голоса должны быть такими же громкими и мощными, как
голоса тех, кто ввергнул нашу страну в эту бессмысленную войну. Они защищают
свои интересы и посылают американских солдат умирать во Вьетнам. Мы должны
сказать "нет" войне.
То тут, то там сверкали фотовспышки, студенты внимательно слушали Вилли. Ее
выступление снимал оператор местной телевизионной студии. Девушка горячо
говорила о тех действиях, которые студенты могут предпринять: организовать
сбор подписей за досрочные выборы, объявлять бойкоты.
Вилли мечтала о том, чтобы каждый студент был вовлечен в движение, чтобы все
поняли глупость и никчемность этой войны. В Беркли была самая мощная
студенческая организация. Некоторых ее членов уже привлекли к
ответственности, и они распрощались с мыслью стать врачами, адвокатами или
учителями.
Все чаще сюда, в этот студенческий город, приходили вести о том, что многие
его выпускники погибли или были покалечены во Вьетнаме.
— Конец кровавой бойне, в которой гибнет наша молодость, цвет нашей
нации! — страстно произнесла Вилли. — Эта страна принадлежит нам, молодым, и
мы должны заботиться о ее будущем. Мы не пушечное мясо, им наверху надо
напомнить об этом. И мы должны это напомнить не только словами, а настоящим
делом.
— Вы! Я обращаюсь ко всем вам. Если вы будете молчать перед ложью, то
вы сами станете частью этой лжи. Вы, парни, должны сказать "нет" военной
службе, если эта служба безнравственна. Откажитесь воевать, и война
закончится.
Она обратилась к девушкам:
— И вы, сестры, должны не только плакать и ждать своих любимых, которые
уходят на войну. Вспомните пример древних греков, описанный в классической
пьесе "Лисистрата", где женщины демонстрировали свою силу, отказываясь от
любви ради того, чтобы мужчины не стремились воевать. Они закрывали двери
своих спален для тех, кто предпочитал грабежи и убийства... — Вилли сделала
паузу. — Почему мы должны оберегать мужчин от боли или смерти? Если они
такие глупцы, что спешат умереть, надо преподать им хороший урок. Надо
захлопнуть перед ними ваши двери и не протягивать им руки, если они войну
предпочитают любви! Никаких "трах-трах", пока "бах-бах"!
Вилли заворожила толпу. Она хотела, чтобы ее слушали, и толпа слушала ее.
Она закончила свою речь, подняв вверх кулак. Команда телевизионщиков стала
собирать свою аппаратуру.
Была полночь, когда Вилли вернулась в общежитие. После выступления студенты
окружили ее, пожимали ей руку, спрашивали, когда она выступит в следующий
раз.
Репортеры с трудом протолкнулись к ней, задавали вопросы о ее политических
взглядах и симпатиях, интересовались ее личной жизнью. На первые вопросы она
охотно отвечала, вторые — игнорировала, давая понять, что она никого и
близко не подпустит к своей жизни.
Лежа на узкой кровати и перебирая в памяти минувший день, Вилли услышала,
как зазвонил телефон. Это оказалась Джинни. Она была несколько взволнованна,
но вполне счастлива.
— Где ты, детка? Я уже несколько часов звоню тебе. — Не дождавшись
ответа, она продолжала: — Помнишь, я рассказывала тебе о мастерской? Так
вот, Нил убедил меня заняться бизнесом. Он сказал, что поможет мне во всем.
На Палм Каньон Драйв у него есть какая-то недвижимость, и он сказал, что я
свободно смогу воспользоваться этим помещением. Разве не мило с его стороны?
— Да, — согласилась Вилли. Она вспомнила, как мечтала Джинни стать
дизайнером одежды. — Я рада за тебя, мама, — нежно сказала она. — Наконец
твоя мечта исполнится.
— Да, дорогая. Нил обещал обо всем позаботиться... А как ты? Что нового
в школе?
— Все хорошо, мама. Сегодня я выступила с докладом о войне. Мне
кажется, у меня получилось. Меня слушали.
— Я рада за тебя, дочка. Я по-настоящему горжусь тобой. Ну, сейчас
отдыхай. Спокойной ночи.
Засыпая, Вилли подумала, что Нил — первый человек, который попытался
осуществить мамину мечту. Когда она приезжала в последний раз на каникулы,
она слышала, как Нил сказал Джинни: "Я вижу, что у тебя действительно есть
способности к дизайну".
Вилли часто беседовала с Нилом. Однажды она рассказала ему о таланте Джинни
воплощать в моделях раз увиденные в журнале или на известных модницах фасоны
одежды.
— Хорошо, — сказал тогда Нил жене. — Мы подумаем, чем заполнить твое
свободное время. Как насчет того, чтобы ты серьезно занялась дизайном?
Вилли прикладывала все усилия, чтобы зажечь мать этой идеей, но Джинни
оставалась пассивной. Вилли понимала, что сдерживает ее. Она боялась новых
унижений. Она не могла забыть насмешек продавщицы в ателье. Вилли старалась
возродить былой энтузиазм матери, но то, что она не смогла сделать, удалось
Нилу.
На минуту Вилли охватила злость и привычное чувство недоверия к своему
отчиму. Как легко он сумел с помощью своего богатства заставить Джинни
забыть о том времени, когда она была простой официанткой местного клуба. Что
двигало им, для Вилли не имело большого значения. Для нее важнее и тревожнее
были мотивы, побудившие Джинни выйти замуж за Нила. Теперь Вилли вынуждена
была признать, что и она, и Нил хотели одного и того же — дать Джинни
возможность осуществить свою мечту.
На следующий день после выступления Вилли на митинге о ней стали говорить.
Ее фото было напечатано на первых страницах местных газет. Это лишний раз
свидетельствовало о том, с каким воодушевлением было встречено ее
выступление. Президенты двух студенческих обществ пригласили ее выступить на
следующем собрании, а менеджер местного телевидения предложил принять
участие в телевизионной дискуссий на тему "Что говорят об Америке сегодня".
Подумав о том, хватит ли у нее времени на подготовку, Вилли приняла оба
предложения, решив, что время она найдет.
Вилли привыкла заранее планировать свои дела и неукоснительно выполняла
запланированное. При таком напряженном ритме жизни у нее почти не оставалось
времени на развлечения.
Став признанным лидером студенческого движения, она, несмотря на это, часто
сомневалась в своих способностях и возможностях. Она много занималась,
стремясь знать как можно больше. Она редко ходила на свидания и то, в
основном, деловые. У нее не было любовника, хотя в студенческой среде это
было делом обычным. Здесь называли это "сексуальной революцией", способом
общения, но Вилли не прельщал такой способ общения. Она видела много
проблем, которые стояли перед молодежью, и не верила, что свободный от всего
секс послужит для их решения. Она верила в то, что девственность и
целомудрие — ее главное богатство, и со всей решительностью пресекала
попытки отнять их у нее. Но, видя, какая свобода нравов царит вокруг, она
прекрасно понимала, что не имеет смысла требовать от всех беспрекословно
придерживаться старой морали, запрещающей девушке отдаваться мужчине до
замужества.
Настало время окончания колледжа. Вилли распрощалась со своими сокурсниками
и села в собственный автомобиль — подарок Нила ко дню завершения учебы. Ей
было очень неудобно принимать от него такой подарок, но она подумала, что ее
отказ может внести напряженность в отношения
...Закладка в соц.сетях
