Жанр: Любовные романы
Иллюзии
...вовала
себя прокаженной.
Вилли увлеченно слушала. Сюзанна выглядела прекрасно и, видимо, была
обеспечена. Вилли выглядела не хуже и тоже жила в достатке. Они были
близкими и по духу.
— И вот поэтому ты поступила на юридический? — спросила Вилли. — Бороться против дискриминации?
— К черту! Нет. — Сюзанна потушила сигарету пожелтевшими от никотина
пальцами. — Я только хочу доказать им, что я ничем не хуже, а может быть,
лучше некоторых мужчин. Даже если я и не родилась пастушком. Только один из
моих братьев имеет мозги, достойные упоминания. Он собирался поступить на
факультет океанологии. Отец был вне себя от гнева: "Какая польза от этого,
сын?" — произнесла Сюзанна, всем своим видом и голосом явно подражая отцу. —
"Это полный идиотизм, сын мой!" Во всяком случае, мой брат сделал, что
хотел. И это принесло мне пользу. Я убедилась, что не наступает конец света,
если вы делаете что-то против воли отца. Я не была убеждена, что поступок
моего брата как-то повлияет на мою жизнь — ведь я, в отличие от него,
женщина. Когда я сообщила отцу, что хочу учиться на юриста, старик
отреагировал так, как будто я собираюсь привести домой мужа-еврея или
сделать еще что-то из ряда вон выходящее. Я просто поставила его перед
фактом, а он не воспринял это серьезно. "Чепуха, — выразился он. — Пустяки и
чепуха".
— Расскажи о своей матери, — попросила Вилли.
— Моя мать никак не могла понять, почему я хочу жить не так, как она.
Крепкий дом, неплохой достаток. Мери сама была из хорошей семьи и посвятила
себя воспитанию детей, покорно выполняла все обязанности по дому.
Вилли подумала об амбициях Джинни. Ассоциация с тем, что рассказывала
Сюзанна, была неслучайной.
— Может быть, это часть проблемы, — сказала она. — Матери хотят научить
детей мыслить так же, как они.
Сюзанна закурила сигарету и отпила глоточек "целебного" чая.
— Я не представляю, что она сейчас думает. Впервые я сделала то, что
никому из них не нравилось. Я должна получить профессию юриста, а потом...
— Что потом? — перебила Вилли.
Сюзанна посмотрела в окно на улицу с зарослями старых деревьев и старыми
деревянными домами.
— Потом... не знаю, — призналась она. — Потом, если мне повезет, я
наконец почувствую себя свободной, чтобы делать что-то еще.
Она посмотрела на Вилли и невесело улыбнулась.
— Буду делать все, что мне нравится.
Вилли этого не понимала. Большую часть ее жизни у нее была цель. Она
постоянно проверяла себя, выбирая путь, который приведет ее к цели. Она не
могла понять, почему Сюзанна Паркмен выбрала профессию юриста. Хотя
подсознательно Вилли чувствовала, что скоро все выяснится.
— Почему ты так много куришь? — спросила она, когда Сюзанна вновь
зажгла сигарету.
Девушка рассмеялась.
— Не знаю. Может быть, потому, что это очень по-мужски. Вначале я
курила только "Кэмэл", они без фильтра. Но табак на языке вызывал у меня
отвращение. Поэтому я переключилась не "Мальборо", стала курить с фильтром.
Хотя мой брат говорит, что все сигареты такого типа отвратительны, но Джек —
она покрутила глазами — я позволю себе иметь собственное мнение о нем...
Сейчас Мой брат Тони...
Вилли слушала с увлечением, как Сюзанна болтала о своей семье, о маленьких
эпизодах из жизни Паркменов и постепенно открывала для себя ее мир. У
Сюзанны были отец с матерью, прекрасный дом и целый выводок братьев. Семья
жила в Коннектикуте, лето проводила в Мэне, а зиму в Палм-Бич. Сюзанна
наслаждалась достатком, но относилась к этой стороне жизни достаточно
спокойно. Вилли чувствовала, что они в этом похожи. Сюзанна была такой же
ищущей натурой, нетерпеливой, и она тоже не нашла пока своего места в жизни.
Встреча с Сюзанной добавила Вилли опыта, и она думала, что дом и семья — это
еще не формула успеха. Но о том, что же нужно для полного счастья, Вилли еще
не имела представления.
Первый год учебы в университете оставлял мало времени на раздумья и
философские размышления. Работа оказалась не настолько трудной, как это
представлялось Вилли, но она занимала почти все время и не позволяла часто
бывать дома.
В финансовом смысле Вилли стала меньше зависеть от Нила и больше не посылала
ему просительных писем. Вскоре после начала семестра в деканате ей сообщили,
что она будет получать стипендию, учрежденную для женщин-юристов. Она с
благодарностью приняла ее и написала маме короткую записочку, объяснив, что
теперь не нуждается в денежной поддержке Нила.
Как раз перед Рождеством она ухватилась за случайно брошенное замечание
Сюзанны, что неплохо было бы провести вместе каникулы, и напросилась на
приглашение в Палм-Бич. Она придумала объяснения для Джинни, которые даже ей
самой казались неправдоподобными. Она все больше замыкалась в себе и
отдалялась от матери. А правда состояла в том, что она стремилась быть
подальше от Джинни и Нила, пока не закончит университет и не начнет
работать.
Когда пришла весна, она написала матери, что ей понадобится время, чтобы
завершить неотложные дела. А когда наступило лето, она получила приглашение
от самого Боудлея Хоуджа III снова поработать в конторе "Звони и жди".
Вилли скучала по матери и чувствовала себя виноватой из-за того, что бросила
ее на попечение Нила, но ничего не могла с собой поделать, вспоминая с
отвращением его дом, который никогда не называла своим.
Вилли закрыла глаза, спасаясь от бликующих солнечных зайчиков, скачущих по
Чарльз-ривер миллионами сверкающих осколков. Апрельский день выдался
холодным. Но бесстрашная команда "Гарвардских темно-красных" скользила по
ледяной воде, делая сильные, уверенные взмахи веслами. Усевшись на свою
жилетку, Вилли нерешительно произнесла: "Ура, команда" и подула на
оледеневшие пальцы. Сюзанна, ее соседка по комнате, а теперь еще и лучшая
подруга, ответила, дымя тридцатой за день сигаретой: "Ура тебе". В этом
сиплом голосе проскользнула ирония.
— Я думаю, что в этом стремлении мужчин испытывать боль и напряжение
есть что-то генетически неправильное. Дай мне двойной "Джек Дэниэл" и
сигарету без фильтра, и я покажу тебе, что такое настоящее мужество.
Вилли рассмеялась. Сюзанна все то время, что они были вместе, казалась ей
находкой и глотком свежего воздуха. Она обладала даром ко всему относиться с
юмором.
— Думаю, на этой неделе они победят, — сказала Вилли, наблюдая за
быстрым движением гребцов.
— Кого, к черту, это заботит? — ответила Сюзанна. — Это ерунда! Эти
парни ничего не потеряют, будем мы болеть за них или нет. Зачем нас должно
волновать, выиграют они эти Глупые гонки или не выиграют? Волнует ли что-то
их, когда мы сдаем статьи закона?
Ее голос стал громче, она как будто подражала судье, ведущему заседание.
— Или когда старый Фергюсон на "правонарушениях" обходится с нами
подобно маркизу де Саду. Прольет ли хоть один из этих парней слезу,
добиваясь руки девушки-студентки юридического факультета? Нет, моя дорогая,
даю слово, нет.
Вилли улыбалась. Она любила Сюзанну такой вот, разговорчивой.
Разговорчивость привлекала ее и в Шерил. Она уже научилась различать, когда
их слова следует принимать всерьез, и знала цену сказанному.
Вилли и Сюзанна были очень разными. Но вместе они составили изумительную
комбинацию, это сразу бросалось в глаза. Бледно-розовые цвета блондинки
Вилли удачно дополнили яркие краски Сюзанны. Они обе не походили на
большинство молодых женщин, которых можно было видеть на Гарвардской
площади, или тех, что приезжали на выходные из Веллесли, Хоулиоки и других
колледжей. Они гордились этой своей самобытностью.
— Самолет, на котором должна прилететь моя мать, будет в семь часов, —
вдруг сказала Вилли. — Боюсь, что не успею встретить ее.
Сюзанна не была любопытной, но Вилли знала, что ее подруга удивляется,
почему же она не навещает свою мать, о которой подолгу любит рассказывать.
Когда Джинни позвонила и сообщила, что собирается в Нью-Йорк, она дала
понять, что хотела бы побывать также и в Бостоне. Вилли ухватилась за эту
возможность побыть с матерью вдвоем. И сейчас она немного волновалась в
ожидании предстоящей встречи.
— Ты не откажешься с нами пообедать? — спросила она Сюзанну.
Та взглянула на Вилли, удивленно подняв брови.
— Ты правда этого хочешь? По твоим рассказам я поняла, что твоя мать —
леди-динамит. Неужели ты не хочешь побыть с ней наедине? Поговорить, что-то
вспомнить?
— Ты права, поехали.
Они сели в темно-синий "крайслер", который Джордж Паркмен подарил дочери в
день окончания колледжа, и отправились домой. Машина Сюзанне не нравилась,
этот подарок ее даже разочаровал. Ей всегда хотелось иметь что-то
спортивное, заметное. Типа "феррари" или "ягуара", подаренных отцом ее
братьям. Свое разочарование она выражала, всячески ругая "крайслер".
— Получай, сукин сын, — ворчала она, пиная машину ногой или
останавливаясь так резко, что визг тормозов разносился по всей округе.
Джинни ждала в "Хемпшир-хаус". Среди клубной мебели, традиционно обитой
кожей с ее специфическим запахом, и ореховых панелей она походила на камелию
в декабре. Джинни была в белом габардиновом костюме с горностаевым
воротником. Образ "роковой женщины" мог быть заимствован из фильма с Джоан
Кроуфорд в зените славы. Вилли про себя улыбнулась. Мама, конечно же, знала,
как себя подать. Вилли заметила, что и света, благодаря Джинни, казалось
больше, — она сама светилась ярче неоновой лампы.
— Мама, — произнесла Вилли нежно. Обняв ее, Вилли заметила, как
похудела ее мать, какой она стала хрупкой и маленькой.
— Дай мне наглядеться на тебя, дорогая, — сказала Джинни, отстраняясь.
— Господи! Если б тебе не пришло в голову стать адвокатом, то, видит Бог, ты
с легкостью могла бы стать моделью или кинозвездой.
Сидящий рядом мужчина при этом восклицании Джинни с интересом оглянулся. Он
поставил стакан, приподняв очки, посмотрел на Вилли и сказал:
— Действительно, вы правы.
Вилли смутилась, усадила свою мать на стул и уселась сама спиной к выпившему
господину. Заказали напитки.
— Как поживаешь, дорогая? Ты счастлива, все ли у тебя в порядке? Я так
много думаю о тебе.
В словах Джинни было столько неподдельной обеспокоенности и искренности, что
Вилли почувствовала угрызения совести.
— Со мной все нормально. А как дела у тебя? Как самочувствие? Как
поживает Нил? Я очень беспокоюсь за тебя, мама...
Джинни взяла Вилли за руку.
— Давай об этом после. Расскажи мне лучше, что ты делала все это время
и чем собираешься заняться. Как учится твоя подружка? Она симпатичная?
— Сюзанна замечательная. Она тебе понравится. Завтра мы можем пообедать
у нас дома.
— Это было бы чудесно, — сказала Джинни, широко улыбаясь.
Но через мгновение она импульсивно произнесла: — Я не хочу, Вилли, чтобы что-
то между нами осталось невыясненным. Ты вполне взрослый и самостоятельный
человек, и твои взгляды уже сформировались. Но для меня ты всегда останешься
ребенком.
Любовь в голосе Джинни тронула Вилли до глубины души. Но она вспомнила, что
между ними стоял Нил. Она думала, почему с появлением мужчины все в их жизни
повернулось вверх дном.
— Я тоже очень скучала по тебе, мама, — сказала Вилли. — Но я все еще
не могу понять... как ты можешь... так жить.
Она испытующе посмотрела на мать. Она понимала, что Джинни не хочет
обсуждать дела, которые так жестоко их разъединили. Но, в отличие от матери,
Вилли не чувствовала необходимости в мужчине.
Джинни ответила осторожно.
— Все теперь обстоит по-другому, дорогая. Нил сейчас не такой... ты знаешь... этого больше нет.
Вилли скептически посмотрела на мать. Чем больше старела Джинни, тем сложнее
становилось принимать ее взгляды.
— Но ты же его не любишь, мама. Разве это не так? Тогда почему же ты не
уходишь от него. Это все из-за денег?..
— О, дорогая, почему же ты всегда задаешь так много трудных вопросов? Я
не знаю... Нил и я, мы поженились. Женщинам, как я, необходимо быть замужем.
Она засмеялась нервным, каким-то извиняющимся смехом.
— Между прочим, это совсем не плохо — иметь деньги. Разве не так? Разве
это не то, что дает возможность тебе и мне делать все, что мы хотим?
Вилли вскочила.
— Я могу найти на лето работу, настоящую, за которую прилично платят. Я
могу взять студенческий заем. У тебя есть свой магазин. Как только ты
покинешь Нила, ты сможешь жить на прибыль от магазина.
Джинни покачала головой.
— Я не знаю... Пожалуйста, дорогая. Мы не можем расстаться сейчас.
Давай только... спокойно поужинаем. Я тебе расскажу о Нью-Йорке...
Вилли сдалась. Она никогда не поймет, почему мама говорит, что ей необходимо
остаться с Нилом. Но у нее есть выбор — постараться изменить свою мать и
сохранить ее или строить свою собственную жизнь отдельно. И чем меньше
Джинни стремилась к спасению, тем очевиднее становилось решение Вилли.
Обед в маленькой комнате на Хенкок-стрит удался. Сюзанна поставила весенний
букет из нарциссов, и приготовила жареного цыпленка с рисом. Джинни
восхищалась интерьером и кулинарными способностями Сюзанны. А та, в свою
очередь, восторгалась одеждой Джинни — черным, ладно скроенным вельветовым
костюмом, расшитым золотом и бисером. Беседа шла гладко. Вилли с
удовольствием слушала, как подруга развлекала ее мать рассказами, похожими
на анекдоты, о своей юности в Дариене, штат Коннектикут. Никто не вспоминал
о Ниле, только лишь раз Сюзанна упомянула своего отца. Когда настало время
прощаться, Джинни поцеловала свою дочь и шепнула ей на ухо:
— У тебя правда чудесная подружка.
После того, как за Джинни закрылась дверь, Сюзанна, словно эхо, повторила комплимент в адрес Джинни.
— Сейчас мне ясно, от кого тебе досталась твоя замечательная внешность
и талант. Если бы у меня была такая мать, как у тебя, я бы ездила домой
чаще.
— Но дела дома обстоят не так просто, — сказала Вилли и, как бы между
прочим, добавила: — Ты ей тоже понравилась.
— Означает ли это, что ты проведешь следующее лето в фирме "Звони и
жди"?
— Они опять вызовут меня, — медленно произнесла Вилли. — Но меня это
уже не устраивает. Я должна найти на лето лучше оплачиваемую работу.
— У тебя проблемы с деньгами? — спросила Сюзанна. — Если это так, я
могу одолжить тебе.
— Спасибо, Сюзи, — сказала Вилли. — Я благодарна за твое предложение,
но собираюсь зарабатывать деньги сама.
Она сказала это с такой твердостью, что Сюзанне показалось, будто была
произнесена своего рода клятва — не жить за чужой счет.
Сюзанна отступила назад и посмотрела на Вилли оценивающим взглядом.
— Как далеко собираешься ты зайти в своем желании заработать деньги?
— А у тебя есть предложения? — осторожно спросила Вилли.
— Кое-какие есть... Я думаю, это может заинтересовать тебя, если ты
хочешь получить высокооплачиваемую работу на лето.
— Звучит заманчиво.
— Но я предупреждаю тебя, Вилли, что это будет связано с опасностью
потери независимости. Как ты на это смотришь?
Вилли заметила озорной блеск в глазах Сюзанны.
— Скажи, что я должна буду делать?
— Ты должна будешь поехать со мной... и встретиться с моим стариком.
Вилли рассмеялась.
— Ты как всегда в своем амплуа. Она обняла подругу.
— Вместе мы что-то придумаем.
ГЛАВА 7
— Полный вперед!
Сюзанна резко завела мотор, и машина сорвалась с места.
— Полный вперед! — согласилась с ней Вилли и стала напевать: — Никаких
карандашей, никаких тетрадей, никакой зубрежки, скучных статей, никаких
подозрительных учительских взглядов...
— Ура, Мэн! Наконец-то приехали! — закричала Сюзанна, сильнее выжимая
газ.
— Потиши, потише, дорогая. Я еще слишком молода, чтобы умереть. Я еще
не встретила твоего папочку и не имею летней работы.
— Но ты ее получишь, — пообещала Сюзанна. — Там достаточно работы, в
Ренджели. И одно слово моего старика — это единственная рекомендация,
которая тебе понадобится. Только не говори Джорджу, что нуждаешься в
деньгах. Старик не верит, что можно кому-то помочь, кто действительно
нуждается в помощи. Мы ему скажем, что ты хочешь работать, чтобы укрепить
характер. Он клюнет на это.
— Что-нибудь я еще должна знать? — спросила Вилли.
— Если я скажу тебе — ты просто обалдеешь. Приготовься выслушать, по
меньшей мере, два раза рассказ о том, как старый Джордж попал в Ренджели.
— А как старый Джордж попал в Ренджели? — заинтересовалась Вилли.
Сюзанна прочистила горло и зычно и весомо рассказала историю, как молодой
Джордж Паркмен был приглашен с группой отобранных молодых экономистов
председателем департамента Генри Франклином на четыре дня в глухомань.
— Доктор Франклин был героем и наставником для моего отца. Он автор
книги о естественном и Моральном преимуществе капитализма как экономической
системы. Он — классик в этой области. Устроившись с комфортом в своей
деревянной хижине в Ренджеле, штат Мэн, а затем в небольшой курортной
деревушке на восточной границе штата, доктор Франклин читал лекции своим
протеже о значении творческого отдыха для коммерсантов.
— "Размышления на чистом воздухе, — говорила Сюзанна, подражая голосу
отца, — важное средство добиться успеха для удачливого мужчины. Этот процесс
обычно хорошо протекает вдалеке от рынков, насколько возможно, ближе к
природе". Молодой Джордж близко к сердцу принял это учение, — продолжала
Сюзанна, — и как только отец взял его в свою брокерскую фирму на Уолл-стрит,
он приобрел кусок земли близ озера и построил там себе убежище. Ему повезло,
и он быстро нашел жену и стал производить собственных сыновей. Когда
родилась дочь — Сюзанна, после трех сыновей, он воспринял это как знак
прекратить воспроизводство.
Вилли не смеялась, почувствовав, с какой внутренней горечью Сюзанна
закончила свой рассказ.
Дом Паркменов был настоящим произведением, отражающим вкусы своих хозяев, —
огромное сооружение, возведенное из камня и дерева недалеко от озера, и
занимающее не менее десяти аккров. Построен дом был основательно и
производил солидное впечатление, хотя ему и недоставало какой-то изюминки.
Жена Паркмена, Трейс, — мать Сюзанны, тоже солидная и основательная,
обставила дом прочным массивным и дорогим американским антиквариатом, однако
многие вещи показались Вилли довольно безвкусными. В общем-то они отражали
пристрастия семьи, состоящей в большинстве своем из мужчин.
Когда Вилли познакомилась с Джорджем Паркменом, она сразу же отметила про
себя, что пародии Сюзанны, ее высмеивающие характеристики, изображающие отца
старомодным и напыщенным, не так уж далеки от действительности.
Она последовала советам Сюзанны и не упомянула об истинной причине, когда
говорила ему, что ищет работу на лето. Как Сюзанна и предполагала, ее отец
согласился помочь Вилли. После достаточно долгих расспросов и
удовлетворивших его ответов Паркмен позвонил Лестеру Роллинзу, владельцу
роскошной гостиницы "Голубой окунь", чтобы узнать о работе для Вилли.
Сюзанна оказалась права, и просьба ее отца явилась достаточной рекомендацией
для того, чтобы Роллинз согласился принять Вилли на работу на лето.
"Голубой окунь" понравился Вилли с первого взгляда — красивое белое здание,
построенное в викторианском стиле. Сюда частенько наведывались любители
поохотиться и порыбачить. Вокруг гостиницы раскинулся лес, вдали поднимались
скалистые горы, которые навеяли Вилли детские воспоминания о Южной Дакоте.
Ей понравился и владелец гостиницы — маленький жилистый мужчина в очках,
имевший облик хозяина из старинных времен, что соответствовало облику его
гостиницы.
— Я буду платить вам сто двадцать пять долларов в неделю. Это
достаточно большая сумма для наших мест. Плюс еще чаевые, которые вы будете
получать независимо от меня. Если вам это необходимо, мы обеспечим вас
комнатой и питанием.
Вилли подумала, что ее очень устраивает все, что предложил ей владелец
гостиницы. Особенно комната и питание. Она сразу подумала о Сюзанне, и
решила, что неплохо иметь какое-нибудь место, где можно укрыться особенно по
выходным, когда все мужчины семьи Паркменов находились весь день дома.
Брат Сюзанны, Тони, как ей показалось, проявил к ней более, чем братский
интерес, а вот Джордж определенно чувствовал себя гораздо лучше вне женского
общества.
— Что я должна буду делать? — спросила Вилли у Роллинза.
— Ну, — протянул он. — Для начала, скажем, вы станете моей помощницей.
Мастером на все руки. Будете стоять за стойкой, когда я не смогу этого
делать. Помогать хозяйке и заменять официантку, когда это потребуется, ну, и
поработаете на кухне, если возникнет необходимость помочь там. Когда вы не
будете заняты всем вышеперечисленным, вам придется позаботиться о наших гостях-
новичках, которые, возможно, захотят прогуляться или покататься верхом, или
сходить на рыбалку. Справитесь?
Вилли быстро соображала. Благодаря Бену Каттоу она умела сидеть в седле. А
остальному можно постепенно научиться.
— Да, — ответила она, решив, что справится. — Когда мне следует
приступить?
— Я рад, что вы согласились. Тогда завтра в девять утра?
Вилли сообщила о результате своей беседы и горячо поблагодарила Джорджа Паркмена за его содействие.
— Рад помочь вам, Вилли. Это похвально, что вы желаете доказать себе,
что можете работать. Но признаюсь, я не понимаю сейчас молодых женщин. Вы,
красивая девушка, поступаете, как моя собственная дочь Сюзи. Почему бы вам
обеим не найти себе серьезных молодых людей и не освободить меня от заботы о
дочери. Вся ваша учеба на юриста — бессмыслица. Я должен сказать, что был
против этого. И я не собирался платить за обучение Сюзи, нет. Только после
того, как она сказала, что свою дурацкую затею будет оплачивать в кредит из
состояния своего деда, я согласился и не отступаю от своего слова. Но я
постоянно напоминаю ей, что все это никому не нужно... а время уходит и
уходит...
Не дав возможности Джорджу до конца развить свою теорию о том, чем
"хорошенькие девушки" должны заниматься, Вилли извинилась, объяснив, что
устала, и пошла спать.
"Это просто подарок судьбы" — вот как думала Вилли о своей работе после
первого дня пребывания в гостинице "Голубой окунь". Во время завтрака и
ленча она обслуживала столы, затем, в полдень, она играла в ловитки с двумя
двенадцатилетними подростками. Самым неприятным из всего, что ей пришлось
делать, была уборка столов после обеда. Она была поражена той чудесной
обильной пищей которая подавалась в гостинице в соответствии со вкусами
каждого гостя.
На второй день ей пришлось заниматься несколько иной работой. Создавалось
впечатление, что она нужна была везде и всем одновременно. И перед тем, как
она, уставшая, собралась идти спать, Лестер сообщил ей, что в конце недели
она должна быть готова к тому, чтобы повести желающих на рыбалку.
Вилли почти ничего не знала о том, как ловить, или правильнее сказать,
удить, рыбу. Ее знания ограничивались несколькими самыми простыми приемами:
насаживать на крючок наживу и забрасывать незатейливую удочку, которую делал
отец, когда она была совсем маленькой. И она решила все разузнать о рыбалке.
На следующий день она посетила местный магазин для рыболовов-любителей, где
продавалось все им необходимое.
Вооружившись новой тетрадью и шариковой ручкой, она начала расспрашивать
хозяина магазина о рыбной ловле. Несколько покупателей-зевак собрались
вокруг красивой молодой женщины, которая, казалось, серьезно думает, что
может научиться рыбной ловле по инструкции.
— Можете ли вы посоветовать мне, какую удочку лучше купить?
— Это зависит от того, какую рыбу вы собираетесь удить, — сказал
хозяин, растягивая каждое слово.
Вилли не знала, что ему ответить.
— А какая рыба здесь водится?
— Прекрати, Чарли, — вмешался один из покупателей. — Посоветуй молодой
леди купить восьмифунтовую удочку и недлинную леску. Я думаю, что эта вам
больше всех подойдет, мисс, — обратился мужчина к Вилли. — Если вы
начинающая, то лучше всего вам удить речную форель... или "пестрые спинки",
можно "красные пятнышки" или "розовые плавники". Эта мелкая рыбешка весит
меньше фу
...Закладка в соц.сетях
