Жанр: Любовные романы
Иллюзии
...лимузин Вилли свернул на Сорок вторую улицу, она увидела толпу
репортеров. Замечательно, что конференция привлекла к себе такое внимание,
подумала она. Какой хороший шанс сфокусировать национальное внимание на
проблеме, которой она посвятила всю свою жизнь. Но когда она вышла из
машины, ее тут же окружила толпа возмущенных женщин с плакатами в руках, на
которых она с ужасом увидела свое имя: "Мы не хотим возвращения старых
тяжелых времен, Делайе!", "Долой Делайе!"
— Садись обратно в свой лимузин и катись домой! — крикнула ей одна из
женщин.
— Нам не нужен адвокат-миллионер! Что вы знаете о простых женщинах? —
кричала другая.
Прежде, чем она успела что-то сказать, репортер поднес к ее лицу микрофон.
— Я слышал, что вы выступаете против реформ законов о разводе?
Вилли почувствовала себя, словно Алиса в стране чудес.
— О чем вы говорите? — воскликнула она. — Я всегда...
Но ее слова потонули в шуме толпы.
И тут она увидела Френсиса Алоисиса Гарригана. Он был среди толпы и управлял
ею, как опытный дирижер. Вилли поняла, что все происходящее подстроено
умышленно. Он оправдывал свою репутацию хитрой лисицы. Он стоял перед
телевизионной камерой.
— Леди и джентльмены, — сказал он зычным баритоном. — Я надеюсь,
большинству из вас известны принципы, за которые борется этот адвокат. Хочу
признаться вам, что хотя у нас с мисс Делайе часто бывали разногласия, но в
этом вопросе мы едины. Мы оба желаем счастья детям и женщинам Америки. Разве
не так, адвокат? — Он повернулся к Вилли.
— Я обо всем скажу в своем выступлении, — сказала она. — И тот, кто
действительно хочет знать, за что я борюсь, пусть войдет и послушает меня.
Открыл конференцию Гарриган.
— Как президенту Адвокатуры по вопросам брака и председателю этой
конференции, позвольте мне сразу же заметить, что существующий закон
является несовершенным. Профессия юриста возникла из нужд человеческого
бытия, но она не всемогуща и, увы, несовершенна. Всем известно, какой
тяжелый след оставляет развод, и какими неприятными последствиями он грозит
всем, особенно женщинам и детям. И все-таки, я имею смелость утверждать, что
решение проблемы заключается не в сохранении старых правил развода или,
напротив, в изменении законодательства, а только лишь в повышении уровня
образования. Американские женщины храбро борются за равенство. Сейчас наше
общество обязано научить их самостоятельности, и только тогда они смогут
быть равными с мужчинами как в браке, так и при разводе.
Вилли пришла в ужас, видя одобрительную реакцию публики на пустословие
Гарригана. Неужели они не видят, что стоит за его словами?
Закончив свое выступление, Гарриган стал представлять ораторов одного за
другим, и каждый из них в той или иной форме повторял мотивы его
собственного выступления. Смятение Вилли росло.
Наконец в пятнадцать минут пятого Гарриган представил ее.
— Леди и джентльмены, — сказал он. — Я оставил на конец выступление
этой прекрасной леди, моей протеже, — и я говорю это с гордостью, — по
весьма веским причинам. Мы прослушали сегодня блестящие выступления и,
безусловно, примем рекомендации уважаемых коллег к сведению. Но пока еще
закон не стал таким, чтобы защитить одних и не навредить другим, мы должны
быть благодарны таким адвокатам, как Вилли Делайе, которые идут прямой
дорогой к совершенству и готовы показать его нам...
Взрыв смеха и насмешливые возгласы, вызванные явно издевательским тоном
Гарригана, провожали Вилли к трибуне. Она заметила группу делегатов,
собирающихся покинуть конференцию, и громко сказала:
— Постойте! Просто оставайтесь там, где стоите. Я знаю, что все вы
устали, но дайте мне всего несколько минут, пожалуйста. Я так же, как и вы,
весь день слушала рассуждения — ни к чему не ведущие и ничего не значащие, —
о том, что было раньше — курица или яйцо.
Я не знаю, что каждый из вас слышал обо мне, но я хочу сказать, что вовсе не
отстаиваю возврата к старым временам, когда развестись было почти
невозможно, если вы не были богаты, когда прелюбодеяние, истинное, или
выдуманное, являлось единственной причиной, допускающей развод. Но, упрощая
процедуру развода, мы не учитываем одну вещь — неодинаковые условия для
ведения переговоров для мужчин и женщин. Да, закон предусматривает
"справедливое разделение имущества", но в действительности его нет и не
будет, пока оно проводится судьями-мужчинами, рассуждающими с мужской точки
зрения. Мы творили страшное беззаконие по отношению к женщинам среднего
класса, которые восприняли брак как свою единственную профессию. Когда он
рушится, они остаются нищими, без средств к существованию. Если им повезет,
они в лучшем случае получают половину семейного дома, что является ничтожно
малой частью в условиях современного существования.
В противоположность мистеру Гарригану, я не имею дорожной карты в Утопию.
Вопросы, которые у меня есть, касаются только права. Мы, юристы, создали
"новых бедных". Я спрашиваю вас, что мы собираемся делать с ними?
Когда Вилли закончила свое выступление, робкие вначале аплодисменты
переросли в бурную овацию.
— Хорошее начало, — с одобрением сказал Гарриган, когда Вилли проходила
мимо него. — Но неужели вы в действительности надеетесь на какие-либо
перемены?
— Я не знаю, Френсис, — ответила она. — Единственное, что я могу с
уверенностью сказать, что закон нуждается в таких, как я, чтобы уберечь
людей от таких "честных", как вы.
ГЛАВА 8
— Вот мы и встретились снова "Прекрасная женщина", — сказал Бад Хоудж,
склонившись над столом, за которым Вилли сидела с Каролиной Барлет. — Честно
говоря, я удивлен, что вы взялись за такое дело.
— А я не удивляюсь, Бад, — ответила Вилли. — Ведь вы всегда были
сторонником мужчин. Это дело как раз вам подходит.
Бад раскрыл было рот, чтобы ответить, но передумал и вернулся к своему
клиенту.
Слушание дела началось с выступления Пауля Барлета, миниатюрного мужчины,
привыкшего говорить тихо и мягко. Он чем-то напомнил Вилли Ларри Кьюсака. Но
она отбросила это сравнение, напомнив себе, что Кьюсак был порядочным
человеком, который заботился о своих детях и бывшей жене.
— Мистер Барлет, — начал Бад. — Объясните, пожалуйста, суду, почему вы
просите освободить вас от дальнейшей уплаты алиментов?
— Я полагаю, что, поскольку моя бывшая жена живет с мужчиной, я не
обязан содержать их.
— Возражаю, — Вилли поднялась на ноги. — Может ли истец доказать, что
мой клиент с кем-нибудь сожительствует?
— Принимается, — согласился судья. Бад попытался несколько изменить
вопрос.
— Расскажите суду, почему вы были согласны платить алименты до тех пор,
пока ваша бывшая жена не вступила в новый брак?
— Возражаю, — вновь встала Вилли. — Истец платил алименты не по своей
воле и не в силах был решать, платить их ему или не платить.
— Принимается!
Большинство из восемнадцати возражений Вилли по ходу дела было принято.
Вызванные в качестве свидетелей соседи подтвердили, что друзья бывали у
Каролины практически семь дней в неделю, но Вилли удалось выкрутиться, так
как никто из них не мог доказать, жил ли кто-нибудь у Каролины.
Когда подошла очередь Вилли выступать, она представила суду квитанцию об
оплате за меблированную комнату, которую снимал друг Каролины. Потом она
вызвала Каролину. В розовом платье с большим белым воротником, та была
похожа на ученицу воскресной школы.
— Ваша честь, — начала она, и ее глаза наполнились слезами. — Я
пыталась получить работу. Я изучала стенографию и машинопись по учебникам,
но с двумя малышами на руках и с моим слабым здоровьем мне это удавалось с
трудом...
Пока она говорила, Вилли наблюдала за судьей и увидела в его глазах лучик
симпатии к Каролине.
— Ваша честь, — сказала она, когда Каролина закончила. — Мой клиент
свободный человек и имеет все права на личные отношения с мужчиной.
Освобождая Барлета от уплаты алиментов и облегчая тем самым его
затруднительное положение, мы рушим тонкую стену уверенности, которая
защищает на сегодняшний день женщину, получившую развод.
Судья согласился с доводами Вилли и после короткого перерыва вынес решение в
пользу Каролины. Вдруг в зале раздался крик отчаяния. Обернувшись, Вилли
увидела молодую женщину, повисшую на Барлете. По всей вероятности, это была
его жена.
Вилли посмотрела на своего клиента. На лице Каролины не было ни радости, ни
даже следа благодарности. Это было выражение лица Чеширского кота. К ней
подошел Бад Хоудж.
— Ангелы всегда на вашей стороне, Вилли, не так ли? — сказал он с
сарказмом в голосе. — Благодаря вам и тунеядцу, который вас нанял, этот
скромный человек вылетел в трубу. Единственно плохое, что Пауль Барлет
совершил за всю свою жизнь, это то, что он женился на этой суке и
интриганке... даже трудно поверить, что за свою ошибку он должен лишиться
покоя на всю жизнь. Он собирается подать апелляцию, Вилли, а я возьмусь за
это дело бесплатно и выиграю его. Обещаю вам. Вероятно, к тому времени Пауль
Барлет со своей женой и двумя детьми дойдут до ручки, Но я уверен, что это
не растревожит вашу совесть, адвокат.
Слова Бада глубоко подействовали на Вилли. Ноющие сомнения не покидали ее ни
на следующий день, ни после. Перед ней стояло лицо Пауля Барлета, и она в
сотый раз прокручивала в голове процесс. И Вилли сделала то, чего еще
никогда не делала. Она велела своему шоферу отвезти ее к Паулю Барлету.
Выйдя из машины, она увидела его — он грузил фургон, вынося вещи из дома,
который еще недавно принадлежал ему.
— Что вы здесь делаете? — сухо спросил Он.
— Ищу правильный вердикт, — сказала Вилли, проглотив подступивший к
горлу комок.
— Вы немного опоздали, — сказал он резко, но в его глазах она заметила
искорку надежды.
Вилли решила во что бы то ни стало докопаться до истины, даже если ей
придется принять на себя всю злость Барлета.
Барлет вытер лицо носовым платком и сказал:
— Можете войти в дом.
Гостиная была почти пуста, и Барлет пригласил ее сесть на единственный стул.
— Послушаем, что вы скажете... Это нелегко. Вы не находите?
— Да.
— Хотите послушать то, о чем вы не дали мне сказать в суде?
Вилли стало неприятно, она даже поморщилась от напоминания о том, как хорошо
она справилась со своей работой.
— Я встретил Каролину, когда ей было шестнадцать. Она бросила школу и
начала работать официанткой в ресторане. Я часто там завтракал, и мы с ней
подружились. Мы встречались несколько месяцев, и она сказала мне, что ждет
от меня ребенка. Я поверил ей. Мы поженились, но потом выяснилось, что она
вовсе не была беременной.
Он горько усмехнулся.
Вилли почти физически ощутила его боль, когда он рассказывал о своей бывшей
жене, для которой замужество было лишь очередным капризом. Как только он
начинал разговор о разводе, она всякий раз заявляла, что беременна, и он
обязан заботиться о ней и ребенке.
— После рождения наших близнецов я уже не мог просто уйти. Я прожил с
ней еще несколько лет, пока ее лень и ложь не стали для меня невыносимыми. Я
сам нуждался, но давал Каролине все, о чем она просила. Честно говоря, я
предполагал, что она найдет себе какого-нибудь другого беднягу довольно
быстро. Но сейчас, мне кажется, она собирается сделать совсем другое... она
хочет и дальше жить за мой счет. Я платил и платил ей, но когда я увидел,
как обделяю свою жену и новую семью, я решил, что с меня достаточно.
Каролина может сама устроиться на работу и для разнообразия поработать, как
это приходится делать моей жене с того дня, как мы поженились.
Когда Пауль Барлет закончил свой рассказ, Вилли инстинктивно почувствовала,
что все, о чем он ей говорил, чистая правда. Она вспомнила, как когда-то
обвинила Бада в краже своей речи и как была не права тогда. Как будет
ужасно, думала она, если после стольких лет ее знакомства с Бадом выяснится,
что у него лучше развито чувство справедливости, чем у нее.
— Я понимаю, что совсем недостаточно сказать вам, что мне очень жаль.
Но если я не скажу, что я была не права, я проиграю еще больше.
Барлет покачал головой.
— Может, это покажется безумием, но я благодарен вам за ваш визит.
Теперь я знаю, что вы не просто зарабатываете на мне деньги. Вы ведь могли
уйти из зала суда и забыть обо всем...
— Нет, — сказала Вилли, — я не собираюсь забывать о вас. Бад — хороший
адвокат. Что касается меня, то я обещаю вам, что не буду выступать против
вас на апелляции. Желаю вам удачи.
Когда ее лимузин тронулся, она обернулась. На дороге стояла груда коробок и
трехколесный велосипед. Эта картина напомнила Вилли тот день, когда шериф
выгнал ее с матерью из дома, и их скудные пожитки были выброшены на дорогу.
Будь осторожна в слепом рвении, не раз предупреждал ее Мэтт. Все, кто любил
ее, предупреждали об этом.
Если бы Каролина Барлет была мужчиной, Вилли вела бы себя более осторожно.
Она бы внимательнее изучила дело и тщательно отыскивала истину. Она всегда
знала, что такое правда, всегда. Но Каролина была женщиной, и Вилли стала
жертвой собственной привычки — в каждой женщине видеть жертву, а в каждом
мужчине — преступника. В течение жизни у нее сложился вполне определенный
стереотип мужчины как агрессора и разрушителя. Но Пауль Барлет никак не
вписывался в этот стереотип. Он был щедрым и благородным, а она за это его
наказала.
Да, это явилось для нее хорошим уроком. Ведь и Мэтт, и Джедд предупреждали
ее... Возможно, если бы она позволила себе любить, она смогла бы уберечься
от слепого гнева, который сыграл с ней страшную шутку.
Это больше не повторится, твердо обещала она себе. Джедд был прав, ей надо
поговорить с ним, и, что более важно, услышать его точку зрения на то, что
она узнала от Ника. И сделать это надо сейчас же, пока драгоценный момент
жизни не ускользнул от нее.
Но когда она позвонила в штаб-квартиру "Фонтана Интерпрайзиз", ей сообщили,
что какое-то время Джедда по этому телефону не будет.
Злясь и волнуясь, она позвонила на ранчо Фонтана, надеясь застать его там,
но, когда она попросила служанку позвать Джедда, трубку взял Сэм.
— Я пытаюсь найти Джедда, — объяснила она. — Его нет в офисе, и я не
знаю, где его искать.
— Его здесь нет, — сказал Сэм. — Я не думаю, чтобы он вернулся сюда.
Какой-то холод и тревожная решимость звучали в его голосе.
— Но где он? Ради Бога, пожалуйста, Сэм, скажите мне... С ним что-
нибудь случилось?
— Вы знаете, Вилли, — сказал он, как будто и не слышал ее вопроса. — Мы
с вами всегда недолюбливали друг друга. Но я уважаю вас... и Джедда. Я знаю,
он заботится о вас. Не секрет, что вы не та, кого я хотел видеть рядом с
ним... Но сейчас...
Вилли слышала, как Сэм тяжело вздохнул.
— Сейчас, Вилли, он нуждается в вас больше, чем во мне. Позаботьтесь о
моем сыне, поддержите его...
— Что случилось, Сэм?
— Пусть он сам все расскажет. Пойдите к нему... Он в адвокатуре
Соединенных Штатов.
Сэм повесил трубку. Обеспокоенная Вилли пыталась выяснить в офисе
адвокатуры, что с Джеддом, но ей не дали никакой информации, посоветовали
явиться завтра на пресс-конференцию.
Пресс-конференция собрала множество журналистов. Ведь речь шла об убийстве
одного из них. Вилли заметила в этой толчее Ника Росситера.
— Как дела, Ник? — спросила она, настолько взволнованная, что даже
забыла поздороваться с ним. — Я слышала, они задержали Джедда Фонтана?
— Так вот в чем дело? — сказал Ник, внимательно посмотрев в ее
обеспокоенное лицо. — Я всегда чувствовал, что у тебя к этому делу не
праздное любопытство.
— Ник, я обещаю тебе все рассказать позже... Только скажи мне сейчас,
за что задержали Джедда Фонтана?
— У тебя ложная информация, Вилли. Его вовсе не задержали. Пресса
убедила адвокатуру затребовать отчет о деятельности "Фонтана Интерпрайзиз".
Поэтому Сэм решил, что как раз пришло время смываться, и ретировался в Палм-
Спрингс. Навсегда. Его единственный сын получил от него добро на управление
всем его наследством. Мои источники сообщили мне, что Джедд пошел на это
добровольно, нося имя человека, который замешан в убийстве Грэга Хэйвуда. Да
и еще во многих темных делишках...
— Благодарю, Ник. Ты настоящий друг. Я не останусь перед тобой в долгу.
— Прошу помнить это в следующий раз, когда мне понадобится развод, —
улыбнулся он.
Она протиснулась к дверям, из которых должен был выйти Джедд. Он появился в
сопровождении двух мужчин, но выглядел одиноким и удрученным, казалось,
будто каждый шаг давался ему с трудом.
— Джедд, — окликнула она его. — Я подумала, что тебе может понадобиться
хороший адвокат. Я знала, что сам ты не попросишь об этом.
Лицо Джедда прояснилось, когда он увидел ее. Не обращая внимания на
репортеров, он взял ее за руку и увлек в сторону.
— Ты была права, — сказал он. — Все не так просто, как я думал. Когда я
основательнее вник в дела и увидел, как глубоко въелась грязь, я часто
вспоминал тебя. Если бы не ты, я не был бы здесь...
— Я не хотела сталкивать тебя с отцом...
— Он сам сделал это. Он совсем не думал о семье, когда принимал свои
авантюрные решения. Останься со мной. Ты мне сейчас очень нужна.
— Я буду с тобой рядом в каждом твоем шаге, — пообещала она, встречая
его губы, ищущие поцелуя. — Мы так долго шли друг к другу. И теперь будем
идти по жизни вместе.
Она стояла недалеко от него, когда он подошел к микрофонам.
— Я всегда с гордостью носил фамилию Фонтана, — сказал он. — Эта
гордость в нашей семье передавалась по наследству — от отца к сыну. Мы
обосновались в этом штате, когда Он был еще совсем диким. Мы помогли освоить
эти земли и сделать их процветающими. Сейчас это уже история. Сейчас не то
время, когда надо управлять страной с помощью оружия. Трагедия состоит в
том, что мой отец так и не смог понять этого.
Когда он закончил говорить, Вилли двинулась к нему.
— Вы представляете мистера Фонтана? — спросил ее кто-то из репортеров.
Джедд опередил ее с ответом.
— Она является лидером команды моей защиты. Вилли посмотрела на него и
улыбнулась. Она хорошо знала, сколько понадобится адвокатов, чтобы распутать
тот клубок проблем, в котором запутался Джедд.
— Но это дело не похоже на те, которыми вы занимались раньше, не так
ли, мисс Делайе?
— Возможно, здесь есть что-то новое, — заметила Вилли, беря Джедда под
руку. — Хотя в общем-то это не выходит за рамки моей компетенции.
Она встретилась глазами с Джеддом. Она так их любила. Она сказала, обращаясь
к нему, несмотря на массу репортеров вокруг:
— Трудно опровергнуть факт, что я всегда оказываюсь права в тех делах,
за которые берусь.
Закладка в соц.сетях
