Жанр: Любовные романы
Иллюзии
...ажется в таком положении, она отбросила бы свои бредовые
мечты и постаралась бы стать лучшей женой. Если бы только она смогла
попросить у Перри прощения до того, как все это случилось. Если бы...
Нужны были деньга, и Джинни старалась зарабатывать. Сперва она занялась
шитьем, но в Белл Фурше был небольшой спрос на портних — многие женщины сами
перешивали свои наряды. Тогда она устроилась кассиром в супермаркет, потом
секретаршей в торговый центр фирмы Шевроле. И везде ее работа была
непродолжительной, так как всегда среди руководителей находился мужчина,
который просил ее стать его
подругой
и бесцеремонно выгонял ее, когда
получал отказ, — точно так, как это сделал Перри.
Однажды, когда Перри зашел к Рону, чтобы повидать свою дочь, Джинни
попыталась поговорить с ним. Она решилась на это, потому что Перри сразу же
после ее отъезда прекратил дело о разводе. Она восприняла это как желание
помириться. Но когда она сказала ему о примирении, он рассердился и
запротестовал. Он заявил, что по ее вине он терпит неудобства после того,
как выгнал ее, и поклялся, что никогда не даст ей развода и никогда не
допустит, чтобы она снова ломала его жизнь.
Вечером Рон одолжил ей денег, чтобы она смогла нанять адвоката. Она посетила
Сэма Ренолдза, заплатила ему, и он обещал начать дело о разводе.
Проходили месяцы. Ренолдз объяснил ей, что развод невозможен, пока Перри не
даст на него своего согласия.
Джинни обвинила Ренолдза во лжи. Но в действительности же Ренолдз был прав —
таков закон.
Когда Вилли вернулась из школы, она застала мать плачущей. Она внимательно
слушала маму, пока та пересказывала ей свою беседу с адвокатом, из которой
окончательно стало ясно, что у нее нет никакой надежды на развод.
— Это несправедливо, — страстно сказала Вилли. — Отец не заботится о
тебе, как дядя Рон о тете Саре. Он даже лишил нас жилья.
— Все это так, — промолвила Джинни, — но таков закон.
— Я думаю, что можно найти какой-нибудь выход, — настаивала Вилли.
Прошло более года. Ренолдз все-таки начал Дело о разводе Джинни и Перри. Он
добился еженедельного двадцатидолларового пособия для ребенка. Он также
предупредил Джинни:
— Будьте чисты, как снег. Иначе придется распрощаться и с дочерью, и с
ее деньгами.
Это разозлило Джинни. И не потому, что ей не нужно было делать такое
предупреждение, а просто потому, что это было несправедливо. Перри поступал
так, как ему хотелось, и ни один человек в городе не осуждал его. Джинни
всегда была о себе неплохого мнения, называя себя
хорошей девушкой
. Сейчас
же люди толковали о ней, как о дешевке, с которой можно позабавиться и после
этого выбросить.
Ее единственной подругой была Сара, жизнь которой не намного отличалась от
жизни Джинни. Имея уже троих детей, она выглядела старше своих лет. Сара
вставала в шесть, несмотря на то, что дважды ночью кормила своего младенца.
Она приступала к ежедневной работе, однообразной и бесконечной, и оставляла
ее на закате. Она благодарила Бога за то, что он послал ей Джинни, которая
помогала ей; она радовалась тому, что может поделиться с ней своими
проблемами как с сестрой. Джинни старалась не обижать Сару.
Это произошло в начале марта, ранним утром. День начался, как обычно. Джинни
приготовила завтрак и помогла детям собраться в школу. Затем она поднялась к
себе наверх и заправила большую двуспальную кровать, на которой спали они с
Вилли. В ее комнате всегда было чисто и уютно. Вилли тоже была приучена к
порядку и аккуратности. Закончив наверху дела, Джинни пошла в ванную. Утро
было холодным, и она решила принять теплый душ. Сперва она вымыла свои
роскошные, густые вьющиеся волосы и, расчесывая их щеткой, заметила
предательский волосок, один-единственный, отличный от всех, серый и жесткий.
Она вырвала его и в зеркале стала внимательно разглядывать свое лицо,
отыскивая следы, оставленные временем, особенно последним периодом
неопределенности положения со всеми сопутствующими ему проблемами.
Озабоченная, она встала под душ и направила струю воды себе на плечи. На эти
плечи легли все тяготы ее положения, все трудности, связанные с воспитанием
дочери, финансовыми проблемами и многими другими вещами. Вся опасность
заключалась в том, что если вдруг она снова захочет помечтать и попытается
как-то изменить свою жизнь, то она причинит себе еще больший вред.
— Джинни? — позвала ее Сара, войдя в ванную комнату и усаживаясь на
унитаз. — Ты закончила? Господи, как у меня устали ноги... а еще гора
глажки.
— Оставь ее, — сказала Джинни, — я поглажу, как только вытрусь. — Она
шагнула из ванны и потянулась за полотенцем.
— Как ты прекрасна, — заметила Сара, внимательно оглядывая тело своей
невестки. — Ты выглядишь еще совсем девочкой... в отличие от меня, — грустно
сказала она, опустив глаза на свои раздобревшие формы.
— О, Сара, — заворачиваясь в полотенце, успокаивала ее Джинни, — у тебя
трое детей. А последний родился всего два месяца назад. И кстати, как раз
вчера вечером Рон сказал, что ты прекрасно выглядишь в платье, которое я
тебе сшила.
Джинни улыбнулась, а так как Сара продолжала печально смотреть на нее, то
она обхватила ее полотенцем и стала тормошить.
— О, Джинни, — Сара обняла ее. — Я так тебя люблю. — Она стала гладить
ее по спине. По телу разлилось приятное тепло, и Джинни еще теснее прижалась
к Саре. Ее тело отвечало на ласки Сары, соски ее грудей напряглись,
прикасаясь к жесткому хлопчатобумажному халату Сары.
Она не протестовала, когда Сара взяла ее за руки, повела в мансарду и
уложила на кровать. Она позволила ей поцелуи и ласки и еще многое другое,
что разбудило в ней желание и подарило удовольствие, о котором она почти
забыла.
Для Джинни событие, которое произошло этим холодным утром, было большим
открытием. Любовь Сары доставила ей огромное удовольствие. Физическая
близость с ней напомнила Джинни, что ее тело все еще способно наслаждаться.
Но в то же время Джинни не хотела, чтобы это когда-нибудь повторилось, тем
более превратилось в норму.
Сара же, напротив, всеми силами стремилась к этому. Оставаясь наедине с
Джинни, она только и желала ее. Джинни не хотела обижать Сару. Поэтому
вначале она в безобидной форме отклонила ее притязания. Но Сара не
сдавалась.
Однажды вечером, когда Рон и дети были внизу на кухне, она задержала Джинни
в спальне. — Я хочу тебя, — прошептала она, страстно обнимая свою золовку. —
Я просто не могу находиться рядом с тобой и не прикасаться к тебе.
Пожалуйста, Джинни, давай снова займемся любовью.
— Мы не можем, — произнесла Джинни тихо, стараясь отстраниться от Сары.
— Держи себя в руках, Сара. Кто-нибудь из детей может войти. Мы не должны
делать то, что ты хочешь. Это плохо. — Она взяла невестку под руку и вывела
ее из спальни. — Умойся, а я пойду собирать ужин.
Джинни взяла себя в руки. Она светло улыбалась, хозяйничая на кухне,
стараясь забыть о разговоре, который чуть не породил конфликт. Она поняла,
что ей с Вилли придется покинуть этот дом во избежание неприятностей.
Во время ужина она приняла невозмутимый вид и старалась избегать
укоризненных взглядов Сары и вопрошающих Вилли. Занятый поглощением
картофеля и мяса, Рон, конечно же, не мог заметить напряженность в
отношениях между Сарой и Джинни, тогда как Вилли ясно чувствовала ее.
После ужина и вечернего туалета Джинни долгое время не могла заснуть. Куда
бы им с Вилли уйти? На что им жить, пока она не выиграет процесс? Она
отложила немного денег для мистера Ренолдза, и это было все, что она имела.
Утром она была очень озабоченна, хотя у нее и появилась идея. Сара за
завтраком держалась холодно и официально. Потом Джинни поехала за покупками
в Главный магазин мистера Лена Шарпа. Она купила какие-то мелочи и, получив
счет, достала кошелек, чтобы расплатиться. Но там оказалась одна мелочь, не
набиралось даже доллара.
— Вы знаете... у меня не хватает денег, — пробормотала она, и ее щеки
ярко вспыхнули.
— Я запишу расходы на счет вашего брата, — сказал хозяин магазина, — я
знаю, что вы живете с ним и Сарой.
— Спасибо, Лен, — промолвила она, злясь на его усмешку и
покровительственный тон, но не позволяя себе ответить резко, что рассердило
бы его.
— Надеюсь, что в следующий раз вы придете со своими деньгами.
Опустив голову, она вышла из магазина, не обращая внимания на мужчину,
который следовал за ней.
— Эй, ...молодая женщина, — окликнул он ее.
— Вы зовете меня? — спросила Джинни.
— Да, — ответил он. Ему было около шестидесяти, у него была бородка и
густые седые волосы, загорелая кожа и мускулистое тело, привыкшее к тяжелому
сельскому труду.
— Вы случайно не Вирджиния, дочь Джона Барбера?
— Да...
— Я Бен Каттоу. Мы с вашим отцом были большими друзьями.
— Я помню, — ответила она. У Бена было ранчо в двадцати милях от
города. Но никто не видел его с тех пор, как умерла его жена.
— Надеюсь, что ты, Вирджиния, не хотела, чтобы все так вышло. Я
сожалею, что у тебя такие неприятности.
Как и все другие жители Белл Фурша, Каттоу знал о происшедшем с Джинни. Он
слышал, как Перри ругал свою жену, представляя ее как своевольную,
взбалмошную женщину, которая пренебрегала своими супружескими обязанностями.
Но в отличие от других, Каттоу выразил прекрасной молодой женщине, которую
вышвырнули из дома, оставив без средств, свое сожаление и понимание.
— Да, это было тяжело, — ответила она, улыбнувшись, благодарная за
добрые слова.
— Может, мы сумеем друг другу помочь? Ты, наверно, не слышала, что
миссис Ломес на прошлой неделе покинула ранчо. Она уехала в
Пьеррэ
, к
сыну. И я остался без хозяйки. Я хотел бы предложить тебе работу, если она
устроит тебя.
Вот шанс, чтобы вырваться из дома Сары и стать независимой!
— Я согласна, — быстро сказала она, боясь, что он передумает.
— Ух ты! — Его серые глаза блеснули. — Таким образом ты не сделаешь
деньги. Сперва ты должна бы услышать, что я тебе предлагаю: еженедельную
зарплату в пятнадцать долларов, комнату и питание для тебя и твоего ребенка.
Думаю, это подойдет тебе. На ранчо очень тихо, и тебя никто не будет
беспокоить.
— Мне не требуются особые условия. Нам с Вилли нужно жилье и немного
денег.
Каттоу помолчал, вспоминая хвастливые рассказы Джека Барнея о том, как они с
Перри преподали урок Джинни, показав остальным женщинам в округе, что не
стоит идти против воли своих мужей. Еще он подумал, что день, когда мужчина
сводит счеты с женой, — самый грязный день в его жизни.
— Считай, что ты работаешь. Ты можешь начать, когда захочешь.
— Спасибо, Бен, ты не пожалеешь. Я буду очень усердно работать, я
обещаю. Я могу начать завтра, если ты поможешь мне переехать.
— Я помогу тебе. Завтра в десять утра, после того, как управлюсь по
хозяйству.
Джинни вернулась домой.
— Я принесла немного пшеничной муки, — сказала она, избегая взгляда
Сары. — Испеку на десерт пирог.
Сара ничего не сказала, но Джинни чувствовала ее гнев и невысказанные
вопросы. Когда пирог уже сидел в печи, Джинни взяла тряпку и стала мыть в
кухне потрескавшийся линолеум.
Она так и не присела, пока дети не пришли домой. И до тех пор, пока еда не
была на столе, она не раскрыла свои планы.
— Кстати, Рон, — потупясь, сказала она за ужином. — Бен Каттоу сегодня
предложил мне работу... место домоправительницы на его ранчо. Он обещал
платить мне пятнадцать долларов в неделю. Это кроме того, что мы с Вилли
будем там питаться и получим комнату. Я глубоко благодарна тебе за то, что
ты приютил нас на это время, но сейчас, когда у тебя появился третий
ребенок, я думаю, что нам пора съезжать.
— Хорошая новость, — безразлично сказал Рон. — Желаю тебе удачи.
— Так неожиданно, но почему? — спросила Сара, и ее щеки вспыхнули. —
Ведь это далеко. Как Вилли будет ездить в школу?
— Нет, не так уж далеко. Школьный автобус заезжает за детьми на Уоткинс
Корнер. Это всего в половине мили от ранчо Бена. А если честно, то это
вообще не имеет никакого значения. Не правда ли?
Как только Вилли услышала о работе и переезде, она оживленно спросила:
— Я не знаю, это, наверное, забавно жить на ранчо?
После ужина Джинни собрала грязные тарелки, поставила их в раковину и стала
мыть горячей водой. Она осталась в кухне одна, так как все члены семьи пошли
в гостиную смотреть телевизор.
Она принялась за сковородку и кастрюли, когда позади себя услышала гневный
голос Сары:
— Как ты могла, Джинни? Как ты могла так поступить со мной?
Джинни с недоумением посмотрела на Сару.
— Я ничего не сделала тебе плохого, — сказала она спокойным и уверенным
тоном. — Нам пришло время уходить. Так будет лучше для всех нас.
— Нет, ты не права, — прошептала Сара. — И это не пустые слова. Ты
подарила мне немного счастья и теперь хочешь оставить меня одну. А я
прикована к этому дому. И ты совсем не думаешь обо мне.
— Тише Сара, тише. Я забочусь о тебе, и я люблю тебя, как сестру. Но я
не могу заниматься тем, чем ты хочешь. Так что будет лучше, если я буду жить
в другом месте.
— Ты еще пожалеешь об этом, — с угрозой сказала Сара, и ее лицо пылало
от гнева и горечи. — Ты пожалеешь об этом, когда начнется твой
бракоразводный процесс. Как тебе понравится, если я обо всем расскажу? Как
ты думаешь, что может случиться? Лучше измени свое решение, или ты
проиграешь процесс и потеряешь дочь!
— Ты не сможешь сделать этого, не сможешь. Вилли будет всегда со
мной... — Но Сара уже повернулась и вышла из комнаты.
Она снова напомнила Джинни о своих угрозах на следующее утро, когда та
возвращала ей ключ от дома.
— Запомни, что я сказала тебе вчера вечером, — предупредила она. — Не
думай, что ты сможешь так легко от меня отделаться.
— Прости меня, — сказала Джинни и вышла за дверь. Она любовалась
прекрасной природой, пока ехала в грузовике, который прислал за ними Каттоу.
— Тетя Сара расстроилась потому, что будет скучать без нас? — спросила
Вилли и сама же ответила на свой вопрос: — С ней будет все хорошо.
Джинни надеялась на то, что с Сарой будет все хорошо, что время поубавит ее
гнев и презрение. Она не опасалась того, что Сара раскроет их тайну и
расскажет о том, что было между ними. У Сары тоже были дети, и она их тоже
могла потерять.
ГЛАВА 3
Зима уступила место весне, и Джинни почувствовала себя почти счастливой. Ее
работа была необходима на ранчо. Бен был порядочным человеком, более того,
он стал ей товарищем. Он аккуратно платил ей. Комната, в которой они с Вилли
жили, была приятной и уютной. В ней стояла добротная дубовая мебель. На
стене висел чудесный шерстяной ковер, приобретенный еще женой Бена. Джинни
всегда находила время, чтобы побывать в школе у Вилли или посетить своего
адвоката.
Когда Вилли слегла с тяжелой ангиной, Бен среди ночи проехал двадцать миль,
чтобы привезти доктора, у которого своя машина была разбита. Он терпеливо
сидел у постели Вилли и успокоился лишь тогда, когда благодаря антибиотикам
упала температура, и девочку перестало лихорадить. На следующий день он
пообещал Вилли, что пошлет ее с мамой в горы в Дедвуд, как только она
немного поправится.
— Мы не можем допустить, чтобы она болела, — сказал он Джинни. — Этот
чудесный воздух пойдет ей на пользу, да и тебе тоже.
Они жили в мире и согласии. По вечерам сидели в большой гостиной, играли в
карты, грызли поп-корн или смотрели телевизор. Бен учил Вилли играть в покер
—
будешь играть, как ковбой
, — перемежая свои указания с рассказами о
прошедших золотых днях молодости.
— Расскажи мне о
буйном Билле
, — часто просила Вилли, зная, что это
одна из любимых историй Бена.
Он прочищал горло и начинал:
— Это произошло второго августа 1876 года. Буйный Билл Хичкок приехал в
Дедвуд за две недели до этого случая. Он привез с собой
закон и порядок
,
как говорили люди. Билл был азартным игроком, и у него были свои причины
приехать сюда — его привлекало золото Блек Хилс. Азартные игры были
постоянными его спутниками. Итак, в жаркий августовский день он сидел в
баре. В руках он держал две карты: пикового туза и восьмерку. Сидел он
спиной к двери. Неожиданно молодой и очень злой Джек Макколл выстрелил ему в
затылок. И убежал. Как говорят люди, Коломити Джейн последовала за ним. Да,
— заключал Бен нравоучительно, — мораль этой истории такова: делая высокие
ставки, обеспечь себе тыл.
Находясь в безопасности в доме Бена и чувствуя его заботу, Джинни почти
забыла, что она здесь лишь домашняя работница. А он старался никогда не
говорить о том, как он стал счастлив с тех пор, как Джинни и Вилли
поселились у него.
Она, в свою очередь, усердно трудилась, не щадя времени и сил, не требуя
никакой дополнительной платы. Бен был настоящим другом, и Джинни платила ему
тем же. Когда его начинал мучить ревматизм, она давала ему аспирин и
растирала больные места.
Наконец, после трех лет ожидания, Джинни получила приглашение в суд. Когда
они сидели за столом в большой, светлой кухне и пили ромашковый чай, она
поделилась этой новостью с Беном.
— Я волнуюсь, Бен, — сказала она. — После стольких лет ожидания я,
наконец, стану свободной. Я очень волнуюсь.
Бен взял ее за руку. Он откашлялся, и на его лице появилось подобающее
разговору значительное выражение.
— У меня к тебе, Вирджиния, серьезные намерения. Я думаю, ты знаешь,
что и ты, и Вилли можете жить здесь столько, сколько захотите. Но я хочу
просить тебя, чтобы ты подумала... Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Джинни от удивления раскрыла глаза. Она всегда относилась к Бену, как к
товарищу. Правда, она любила его, но как отца. И не могла представить себе,
что он думает иначе.
— Сейчас ничего не говори, — продолжал он. — Подумай о том, что я тебе
сказал. Независимо от решения суда, я позабочусь о тебе и Вилли, и, когда
умру, этот дом и все, что я имею, будет вашим...
— Спасибо, — нежно сказала она. — Я подумаю. — Хотя Бен годился ей в
отцы, или даже в деды, она верила в искренность его слов.
Она поднялась в свою комнату, села у окна и задумалась, пристально глядя в
небо, усеянное множеством звезд. Если она выйдет замуж за Бена, она никогда
уже не будет ничего бояться. Эта весть быстро дойдет до ушей Перри и
опровергнет все сплетни и грязь, которой вот уже столько лет поливают ее.
Она думала о том, как воспримет эту весть Перри, который столько лет живет
без нее. Как он оценит ее выбор — ведь она не любит Бена как мужчину.
— Мама... почему ты не спишь? — Вилли сидела на кровати и терла глаза.
— Бен сделал мне предложение, — ответила Джинни. Вилли всегда
благосклонно относилась к Бену и удивилась, почему мама так грустно сообщила
ей об этом.
— Ты согласна?
— Это не так просто, родная. Если я выйду замуж за Бена, то мне не
придется больше думать о деньгах. Бен будет заботиться о нас обеих. А ты
скоро захочешь иметь столько красивых вещей и...
Вилли вскочила с кровати и крепко обняла мать.
— Бен хороший человек, но не выходи за него замуж, если ты этого не
хочешь. Не делай этого только ради меня. Я хочу, чтобы ты была счастлива.
Джинни никогда еще не была в здании суда Белл Фурша. Оно произвело на нее не
меньшее впечатление, чем она ожидала. Вся его атмосфера говорила о том, что
здесь происходят важные и значительные события. После стольких лет ожидания
она обретет, наконец, определенность, получит возможность начать новую
жизнь, без Перри и всего того, что разрушило их любовь.
Бен в своем выходном костюме сел так, чтобы она могла видеть его. Он
выглядел очень торжественно. Когда она взглянула на него, он одобряюще
кивнул ей и сказал:
— Предложение остается в силе, Вирджиния. Я все еще хочу помочь тебе. Я сделаю все, что смогу.
Он разговаривал с ее адвокатом и согласился выступить свидетелем. Это было
на руку Джинни, потому что Бен пользовался в Белл Фурше хорошей репутацией.
Вилли также была здесь, несмотря на все возражения Джинни, которая считала,
что она еще слишком мала для таких впечатлений.
— Я хочу быть с тобой. Я хочу видеть, как суд оправдает тебя, — сказала
девочка.
Попытка Джинни выглядеть самоуверенной провалилась. Как только Перри со
своим адвокатом появились в зале суда, она похолодела от страха.
— Мистер Ренолдз, — промолвила она, потянув адвоката за рукав, — вы
уверены в положительном исходе нашего дела?
— Предоставьте это мне, Вирджиния. Я уже говорил вам, что мы в нашем
деле не можем быть до конца уверенными... Мало кто нас поддерживает в этом
зале. Но если все, что вы рассказали, — правда, то мы можем надеяться на
лучшее. Наше дело слушается последним. Это значит, что до конца недели оно
завершится.
После открытия заседания выступил Ренолдз. В конце речи он обратился к суду
с просьбой дать Джинни развод на основании тех доводов, которые он привел, а
также присудить ей денежное пособие за опеку и воспитание Вилли. Далее он
вызвал Джона Барбера в качестве первого свидетеля. Отец Джинни подтвердил,
что она была хорошей девочкой, которая встречалась только с Перри Делайе,
парнем, за которого она мечтала выйти замуж.
Адвокат Перри, Джошуа Скидмор, спросил отца Джинни, сможет ли он поклясться
на Библии, что его дочь до замужества была чистой и непорочной. Больше
вопросов к отцу не было, и его отпустили.
Следующим свидетелем, которого вызвал Ренолдз, был Бен Каттоу. Он очень
хорошо охарактеризовал Джинни как молодую женщину с прекрасным характером,
которая любит свою дочь и хорошо о ней заботится. Он подтвердил, что Джинни
много работает и не имеет за пределами ранчо никаких интимных связей. И что
он был бы счастлив и горд, если бы у него была такая дочь. Скидмор осторожно
приблизился к Бену.
— Конечно, Бен, — сказал он вкрадчиво, — я и на минуту не подвергаю
сомнению ваши слова, но разве не могла миссис Делайе заиметь дружка на вашей
территории, где так много площади и столько работников?
— Нет, — выпалил Бен. — Это невозможно. Вы хотите поймать меня на слове. Вы переходите границы.
— Вопросов больше нет.
Последней свидетельницей Ренолдз была Вирджиния, собственной персоной.
— Итак, Вирджиния, — сказал он, — расскажите нам о распорядке вашего
дня, когда вы жили со своим мужем.
— Хорошо, — начала она. — Я каждый день, всю неделю вставала в половине
шестого утра. — И дальше она начала рассказывать о своих ежедневных
обязанностях и невинных развлечениях, как то радиопередачи и
иллюстрированные журналы.
— Можете ли вы утверждать, что, по мере своих сил, были хорошей женой?
Она на секунду запнулась, обдумывая вопрос, который вот уже столько лет, изо
дня в день, задавала себе.
— Я... Да, я старалась изо всех сил.
— Теперь расскажите нам о ваших семейных проблемах. — Джинни знала, что
этот вопрос возникнет, но сейчас ужаснулась ему. Ренолдз предупреждал ее,
что она не вызовет к себе симпатии суда заявлением, что отказывала Перри в
его супружеских правах. Будет лучше, если она сконцентрирует внимание суда
на том, что он ее избивал. Запинаясь, она рассказала суду о том, как
однажды, когда они вернулись с танцев, Перри был сильно пьян и стал
домогаться ее.
— Я в тот день плохо себя чувствовала... У меня были... месячные... —
сказала она, заливаясь с головы до пят краской. — Но, когда я отказала ему,
Перри просто озверел... Он избил меня... и изнасиловал... проснулась
Вилли... и я думаю, что она слышала, как он орал и избивал меня. Перри тут
же ушел из дома. И это было не раз...
Подбадриваемая своим адвокатом, Джинни подтвердила, что она не хотела
расторгать свой брак даже после того, как муж снова избил ее.
— Итак, — сказал Ренолдз, — Перри Делайе бросил вас и вашего ребенка,
не заботясь о вас и не давая вам ничего, кроме тех еженедельных двадцати
долларов, которые его заставили платить.
— Да, это правда.
— Спасибо, Вирджиния.
Джинни секунду передохнула, пока поднялся Скидмо
...Закладка в соц.сетях
