Жанр: Любовные романы
Иллюзии
... оно выглядит, как
новое.
Женщины замолчали, как только показался первый шахтер, уставший и изнуренный
тяжелым трудом. Он на ходу снимал наушники, защищавшие его от страшного
грохота отбойных молотков. Вслед за ним вышли и другие шахтеры, такие же
уставшие и понурые. Среди них был и Перри в своей старой шотландской
клетчатой куртке и рабочих брюках. Девять лет тяжелого труда наложили
отпечаток на его облик, стирая все то, чем когда-то восхищалась Джинни.
— Привет, Перри, я здесь! — позвала она. Он подошел и небрежно
поцеловал ее.
— Что на ленч? Я голоден!
— Мясо... давай сядем в машину.
— Опять мясо? Разве я не сказал, что мне хочется жареного цыпленка?
— У меня не было цыпленка. Я куплю и приготовлю его на ужин, хорошо? —
сказала она. — Еще я принесла овощной салат и яблочный пирог. Не пойти ли
нам вечером в город? Можно было бы зайти в кино. Мы так давно никуда не
ходили...
— Не могу, — произнес он, прожевывая мясо. — Мы договорились
встретиться с Джеком и Элмером после ужина...
— Опять? — Это означало, что вот уже который вечер ей снова придется
оставаться одной с Вилли. — А ты не можешь отказать им? Ты с ними бываешь
больше, чем со мной...
— Брось, Джинни. Ты моя жена, и я бываю дома каждую ночь. Я же разрешил
тебе в пятницу пойти на танцы, ты недовольна?
Она не ответила, но больше всего на свете ей хотелось остаться сейчас одной.
После того, как она выкупала и уложила в постель Вилли, уже ночью, Джинни
размышляла о том, как бы ей изменить свою жизнь, чтобы она стала более
динамичной, целенаправленной и радостной, перестала быть пассивным ожиданием
старости и звания бабушки. Она пыталась найти какой-то выход, но ничего
дельного на ум не приходило. Кто, кроме нее самой, мог помочь ей?
Она отгладила свое зеленое атласное платье. Благодаря со вкусом подобранной,
блестящей отделке, оно выглядело совсем не таким, как прежде. Повесив его в
шкаф, Джинни вернулась в спальню со старым журналом
Серебряный экран
в
руках. С глянцевых страниц журнала на нее смотрели женщины, улыбающиеся и
счастливые. И она спрашивала себя, действительно ли они такие счастливые,
какими кажутся.
Ее личное счастье было кратковременным. Оно было связано с Перри Делайе,
самым популярным мальчиком в младших классах. Джинни была очень талантливой.
Она прекрасно кроила и шила, обладала большим вкусом, мечтала стать
известным модельером. Но после того, как они с Перри обручились, ей пришлось
расстаться со своей мечтой.
Перри стремился закончить физкультурный колледж. Он надеялся в колледже
получить спортивный разряд. Его мечтой было стать учителем физкультуры или
спортивным тренером. Но разряда он так и не получил. Затем решил поступить в
университет, но и из этой затеи ничего не вышло. Тогда, последовав примеру
своего отца и деда, он пошел на прииск Лаки Нуджет.
Тогда Джинни была рада тому, что Перри отказался от мысли учиться дальше.
Она боялась, что за четыре года, проведенные вне дома, он сможет встретить и
полюбить другую. Но об этом она ему никогда не говорила. И была бесконечно
счастлива, когда он сделал ей предложение, и они назначили день свадьбы как
раз через неделю после того, как она окончила школу.
На свой первый заработок Перри купил участок земли недалеко от Спирфиш с
тем, чтобы своими собственными руками построить на нем дом. В конце каждого
восьмичасового рабочего дня и все уик-энды он усердно трудился. Джинни
всегда была рядом с ним и подбадривала его так же, как на футбольном матче в
высшей школе.
Дом, а скорее всего хижина, была закончена в последнюю неделю мая. За день
до свадьбы они, накупив продуктов, набили ими холодильник и заполнили
комнату букетами чудесных полевых цветов. Они с трепетом ждали своего
медового месяца.
О лучшем медовом месяце Джинни и не мечтала. Они с Перри были похожи на двух
вырвавшихся на волю птенцов. Они подолгу гуляли в лесу, плавали обнаженными
в чистой, голубой и холодной реке и ежеминутно клялись друг другу в любви.
Месяц пролетел мгновенно. Перри вышел на работу, а Джинни приступила к
выполнению обязанностей жены. Поначалу ей нравилась их уютная маленькая
хижина. Джинни прочитывала все местные журналы и следовала их советам по
ведению хозяйства, пользуясь кулинарными рецептами, которые они предлагали.
Со временем ее дом стал хорош, как на картинке. Она ждала ребенка. Перри был
так счастлив, так внимателен к ней все эти месяцы. Даже тогда, когда он
приходил смертельно усталый, он настаивал на том, чтобы она перед ужином
немного отдохнула. Он нежно брал ее на руки и осторожно клал на их большую
двуспальную кровать, нашептывая ей слова любви и восхищения.
Джинни знала, что Перри ждет мальчика, сына, мечтает, как будет учить его
охотиться, ловить рыбу и играть в футбол. Ее сердце просто рванулось к нему,
когда он сказал, увидев впервые дочку
Маленькие девочки лучше
.
Она назвала дочь Вилли. В честь английской писательницы, написавшей книгу
Моя Антония
. Эта книга ей очень нравилась. Читая ее, она плакала и
смеялась одновременно. Вилли была прекрасным ребенком, с огромными синими
глазами и спокойным характером. Она редко плакала и почти не беспокоила
родителей. Даже тогда, когда у нее прорезывались зубы. Когда Джинни надевала
ей розовую хлопчатобумажную распашонку, она была похожа на куклу с витрины
магазина.
Именно тогда в жизни Джинни что-то произошло, что именно, она не понимала и
не могла объяснить. Через год хижина стала тяготить ее, напоминая тюрьму,
особенно во время длинных, скучных зимних месяцев. Исключительно в компании
дочки и радиоприемника она теперь с трудом заполняла свое время, ожидая
возвращения Перри. Она выискивала новые рецепты, часами готовя причудливые
блюда, пытаясь привлечь внимание мужа. Но ему все стало безразлично. Когда
она в выходные дни просила его пойти куда-нибудь с ней, он говорил, что либо
устал, либо ему надо заняться делами по дому. Когда же она предлагала ему
просто прогуляться, он смотрел на нее, как на сумасшедшую. Между тем, он
находил время, чтобы поохотиться и пропустить стакан-другой с
мальчиками
—
шахтерами. Но он всякий раз перед тем, как заснуть, занимался с ней любовью,
независимо от того, хотела она этого или нет, лишь сам получая удовольствие.
И он не понимал или не хотел понимать, как ей было одиноко и скучно, и
невыносимо тяжело. Он не замечал или не хотел замечать, как необходимы были
ей его ласки и нежные, тихие слова. Ему просто нужно было ее тело, чтобы
удовлетворить свою похоть. Хуже всего было то, что она не могла понять,
почему это произошло, в какой момент они перестали быть друзьями и
возлюбленными и превратились в совсем чужих друг другу людей, живущих в
одном доме и имеющих ребенка. Иногда она думала, что, возможно, ей еще
лучше, чем другим женщинам, которых она знала. Она видела, как они жили изо
дня в день, работали и отдыхали, и довольствовались тем, что у них было.
Постепенно она впала в депрессию.
Она услышала, как входная дверь отворилась и с шумом захлопнулась. По тому,
как тяжело ступал по дощатому полу Перри, она поняла, что он пьян. Она
быстро скользнула в постель, выключила ночник и притворилась спящей. Он
побродил по кухне и вошел в темную спальню. Натолкнувшись на комод и
пробормотав проклятия, он начал раздеваться, раскидывая одежду по полу.
Затем повалился на кровать, распространяя тошнотворный запах виски и табака,
и стал приставать к ней. Она, вся дрожа от гнева, оттолкнула его холодную
руку.
— Отстань, — прошептала она, когда он снова попытался обнять ее.
— Что значит
отстань
? — возмутился он. — Ты забыла об обязанностях
жены?
Она вскочила и включила свет. Обычно, когда он бывал пьян, она не спорила с
ним, а просто уступала ему. Но сейчас ответила:
— Это значит, что я заслужила немного внимания, Перри. И я устала
говорить тебе, как я несчастна и как я нуждаюсь в твоем добром отношении.
Он остолбенел, его глаза, затуманенные алкоголем, выражали недоумение.
— Что тебе от меня надо, Джинни? Мне не до шуток. Прекрати свои жалобы,
я хочу тебя.
— А я хочу уехать отсюда, — воскликнула она. — Я не желаю торчать в
этой хижине всю свою жизнь. Я хочу жить в городе, может, там для меня
найдется работа...
— Работа? — переспросил он. — Я приношу домой достаточно денег для
того, чтобы ты не работала. Боже мой, неужели тебе понравится, если
окружающие будут думать, что Перри Делайе не в состоянии позаботиться о
своей семье?
— Если честно, то дело не в деньгах, — ответила она, стремясь, чтобы он
понял ее. — Я хочу заниматься чем-то еще, кроме готовки, уборки, ведения
домашнего хозяйства. Я хочу видеть людей. Я хочу попробовать себя в каком-
нибудь деле.
Он потряс головой, изображая полное недоумение, как будто она говорила на
иностранном языке.
— Ты несешь какой-то бред, ты знаешь это? Оставить этот дом... получить
работу... я не слышал ничего более глупого, чем твои разговоры. — С этими
словами он перекатился на свою сторону кровати и натянул на себя одеяло,
показывая тем самым, что разговор окончен.
Джинни выключила свет, но не могла заснуть еще долгое время. Она
чувствовала, что сейчас открывалась возможность избавиться от этой
безысходности, и не собиралась сдаваться. По крайней мере, так быстро.
Холл клуба был ярко освещен, невзрачные серые стены украшены красными и
белыми бумажными вымпелами и связками разноцветных воздушных шаров. Так же,
как и в предыдущие три года, Джони Уайтсайд со своим ансамблем играли дикую
смесь музыки кантри с современными мелодиями.
Джинни всегда нравилось проводить здесь время. В своем обновленном атласном
платье она была самой привлекательной из всех женщин. И Перри танцевал с ней
пять раз без ее просьб.
— Ты прекрасно выглядишь сегодня, — сказал он, когда смолкла музыка.
— Ты тоже, — автоматически ответила она.
На нем была белая рубашка и его лучший синий костюм. Чистые вьющиеся волосы
блестели, мужественный подбородок был гладко выбрит. Он выглядел очень
солидно.
— Перри, — осторожно начала Джинни. — Ты не думал о том, что я тебе
прошлой ночью сказала? О нашем переезде в город и об остальном тоже?
— Я считаю, что об этом даже не стоит говорить. Здесь наш дом, и мы
отсюда никуда не уедем. По-моему, тебе не стоит и помышлять о работе...
Может быть, пришло время подумать о втором ребенке...
Топазовые глаза Джинни широко раскрылись.
— Нет, я не смогу заново пройти через это. — Она очень любила Вилли, и
меньше всего на свете ей хотелось рожать еще одного ребенка. Она чуть не
задохнулась от слов Перри и от мысли, что она еще больше будет связана
монотонной жизнью в хижине. Она достала платок из своего кошелька и вытерла
им лицо.
— Хочешь еще немного пунша? — спросил муж. — Тебе вроде бы жарко?
— Нет, — ответила она, — мне уже хватит пить. Может, тебе тоже
достаточно? Вести машину будет очень трудно, на улице гололед и снег. Если
бы мы жили в городе, нам бы не пришлось так далеко ехать.
На подбородке Перри вздулся желвак.
— В тот день, когда я не смогу поднять стакан с виски, я погибну, —
сказал он и пошел к стойке бара.
Минут двадцать она ждала, пока он вернется, но он усердно пил и травил
анекдоты с шерифом Джеком Барнеем и еще двумя мужчинами. И когда к ней
подошел Элмер Хоукинс и пригласил ее на танец, она ответила:
— Конечно, почему бы и нет.
Пройдя в танце мимо бара, она отметила, что Перри смотрел на нее и хмурился.
Она сказала Элмеру, что следующий танец пропустит, что хочет посидеть и
отдохнуть.
Когда Перри наконец сказал, что готов покинуть бар, она не протестовала. Он
очень много выпил, и, кроме того, пора было отпустить Полли Хендерсон,
которая сидела с Вилли.
В машине они говорили немного, и Джинни вспомнила, как много лет назад,
возвращаясь домой со школьных танцев, они не могли наговориться. Им так
хорошо было вместе, и казалось, что так будет всегда.
Огни их хижины осветили последний сложный поворот дороги. Перри припарковал
машину. Джинни открыла дверцу и, дрожа от холода в своем легком платье и
тонких чулках, побежала в дом.
Она рассчиталась с няней и пошла в спальню Вилли. Осторожно приоткрыла дверь
и прислушалась к ровному и спокойному дыханию девочки. Затем сняла туфли на
высоких каблуках и начала расстегивать пуговицы на платье.
— Дорогая, — сказал Перри, и его голос был хриплым от спиртного и
желания. — Давай сделаем это... не будем спешить... мы можем завтра спать
допоздна.
— Только не сегодня, — ответила Джинни утомленно, — у меня сейчас не
тот период, и я очень устала.
— О, Боже мой, ты всегда уставшая!
— Не кричи так... ты разбудишь Вилли.
— Нет, я буду кричать! И я больше не хочу терпеть этого! — орал он,
срывая с нее платье. — Ты не сможешь сегодня прогнать меня!
Он ладонью ударил ее по лицу, отбросил на кровать и навалился сверху...
ГЛАВА 2
Джинни была просто в отчаянии, когда муж два дня не появлялся дома. Перри
надругался над ней, но она не мыслила своей жизни без него. Может быть, он
где-нибудь на далекой горной дороге разбил машину и лежит в канаве, и
замерзает, а может, случилось что-то и того хуже. Не зная, что делать, она
позвонила своей свекрови.
— Перри здесь, — сказала та, — но он не хочет с тобой говорить.
Пока Джинни соображала, что ответить, свекровь положила трубку. Теперь
тревога уступила место чувству горечи. Перри никогда не отсутствовал так
долго и, насколько она знала, никогда не обсуждал семейные проблемы с кем бы
то ни было.
Когда Джинни в воскресенье поздно ночью услышала шум мотора его машины, она
с облегчением вздохнула. И сразу же подумала, что, если он захочет ее, она
ему не откажет. Она поставила остаток жаркого на плиту и приветливо
улыбнулась Перри. Но лицо его было непроницаемо. На ее попытки завязать
разговор он реагировал невнятным хмыканьем. И когда на десерт она подала его
любимый пирог с шоколадным кремом, он пробурчал:
— Нет в жизни ничего лучше, чем хорошая еда.
Его высказывание удивило ее. Перри всегда молча, без лишних комментариев,
съедал все, что ему подавалось. Она ждала, что он скажет еще что-нибудь, но
он молчал.
Может быть, думала она, он захочет заняться любовью. Она не будет
противиться, у нее было уже достаточно неприятностей по этому поводу, она
научена горьким опытом. Но он лежал на своей стороне кровати и заснул,
ничего не сказав, кроме пожелания спокойной ночи.
В последующие дни она пыталась разбить лед его отчуждения, но он продолжал
разговаривать с ней коротенькими фразами, поглощая еду, которую она ставила
перед ним, и не прикасался к ней в постели.
Всю неделю она думала о том, как разговорить мужа. Она старалась соблазнять
его своим телом, но в ответ он пожимал плечами и говорил ей, чтобы она
оделась. Джинни оказалась еще более, чем когда-либо, одинокой. Она не могла
понять, почему ее супружеская жизнь зашла в тупик.
В день зарплаты Перри, как обычно, пошел выпить со своими друзьями. Когда он
вернулся домой, Джинни ждала его в прозрачной ночной рубашке. Так или иначе,
она пыталась закончить холодную войну. Выражение его лица несколько
смягчилось, когда он увидел ее. Она была такой же прекрасной и любящей, как
в день свадьбы.
— Иди в постель, дорогой, — проворковала она. — Ты наверное устал.
Он подошел к ней.
— Боже, как я соскучился по тебе...
— Я тоже соскучилась по тебе, — сказала она. — Я больше не хочу быть с
тобой в ссоре. Ты должен понять, каково мне.
Он сразу же остыл и отстранился.
— А каково мне, ты подумала? — прогремел его хриплый голос гневно. —
Как ты думаешь, что я чувствую? Ведь что я ни делал, тебе мало было. Почему
ты отвернулась от меня? Почему ты не родила мне сына?
Джинни пропустила мимо ушей обвинения, пытаясь умиротворить мужа.
— Хорошо, — сказал он. — Давай поговорим начистоту. Ты слишком
возомнила о себе и пытаешься сделать из меня дурака. Но я тебя предупреждаю
в последний раз. Никто не сможет сделать дурака из Перри Делайе. — Он
размахнулся и ударил ее по лицу.
— Нет, закричала она. — Никогда не смей поднимать на меня руку!
Он ударил ее второй раз.
— Ты моя жена, и я буду делать с тобой все, что мне захочется. Скоро ты
очень хорошо поймешь это.
Оскорбленная до глубины души, Джинни ждала, пока Перри не заснул крепким
пьяным сном. Она была рада, что Вилли спала, несмотря на шум. И она не
собиралась сдаваться. Слова Перри причинили ей не меньшую боль, чем его
кулаки.
Она вышла в кухню и набрала номер телефона шерифа.
— Джек, — сказала она.— Это Джинни Делайе. У нас неприятности, и я
хочу, чтобы вы приехали сюда...
Она набросила на себя халат и сидела с застывшим выражением лица за кухонным
столом до тех пор, пока не постучал шериф.
— Это сделал Перри, — сказала она, показывая на красные ссадины на
своем лице. — Я хочу, чтобы вы за это его наказали.
— Подождите минутку, Джинни, — сказал Джек. — Вы хотите сказать, что
подняли меня с постели в столь поздний час только потому, что поссорились с
Перри?
— Это не просто ссора, — выдавила она из себя, не находя сочувствия у
шерифа. — Перри ударил меня, сильно, и не один раз. Никто не давал права
мужчине бить женщину. И вы должны что-то сделать с ним.
— Что за чертовщина происходит здесь? — воскликнул Перри, ввалившись в
нижнем белье в кухню.
Барней засмеялся. Его смех напомнил Джинни блеяние овцы.
— Твоя миссис позвонила мне, и я подумал, что произошло какое-то
несчастье или еще что-то серьезное. Она же хочет, чтобы я забрал тебя. Ты
можешь себе это представить?
Перри хмурился, сжимая и разжимая свои кулаки, и Джинни подумала, что он
снова хочет ее ударить.
— Извини за беспокойство, Джек, — промолвил он. — Все в порядке.
Шериф уехал, предупредив Джинни, чтобы она его больше не беспокоила. Иначе
он ее накажет. Когда Джинни посмотрела на мужа, она ужаснулась выражению его
лица.
— Ты пожалеешь о том, что поступила так, — сказал он. — Завтра каждая
собака будет говорить, что Перри Делайе не может справиться со своей женой.
Но я докажу им обратное.
Перри не вернулся ни на следующий день, ни через день. Джинни поставила на
входную дверь новый замок. Конечно, она не была уверена, что это поможет. Но
она должна была что-то предпринять. Она объяснила Вилли, что они с папой
поссорились.
Люди познаются в браке, — думала она. — Мне не стоит
тревожиться
.
Но Джинни тревожилась. Небольшой запас денег кончился, а Вилли надо было
кормить. Джинни была непереносима одна мысль о том, чтобы занять деньги у
своей сестры Джанет или у брата Рона.
Это случилось в субботу утром. Джек Барней в сопровождении двух мужчин
подъехал к дому.
— Что случилось? — спросила она, выйдя им навстречу. — Что-нибудь с
Перри?
— Нет, мэм, — ответил Барней, доставая из кармана листок. — Вот у меня
бумага. Перри сказал, что вы и ваша маленькая девочка... ну, в общем, вы
должны освободить хижину...
— Что? Что вы сказали? — ее беспокойство усиливалось. — Мы с Перри...
мы женаты... я его жена... вы, должно быть, ошиблись...
— Никакой ошибки здесь нет, — сказал шериф, спуская ее на землю. —
Перри разводится с вами, а хижина — его собственность. Я и мои люди пришли
сюда, чтобы помочь вам собраться.
— Прямо сейчас? Сейчас нам уходить? Это просто дурной сон. Пожалуйста,
пусть это будет только сном, — умоляла она.
— Было бы чудесно, если бы это было так. Но я ничего не могу поделать.
Перри разрешил вам воспользоваться автомобилем, чтобы вы уехали туда, куда
собирались... Я пару дней знакомился с этим делом. Все права на стороне
Перри... Извините, — сказал он, но Дженни знала, что извинять его незачем.
Пораженная новостью, словно ударом молнии, она стояла, беспомощно опустив
руки, мысли путались в ее голове. Она тупо смотрела на трех мужчин, которые
собирали в коробку ее вещи и вещи ее дочери, заглядывая в список,
составленный Перри.
— Что случилось, мама? — беспокойно спросила Вилли. — Почему они берут
наши вещи?
— Я... Я не знаю... — Джинни не могла пошевелиться. Но когда Барней
схватился за ее драгоценную швейную машинку и небрежно опустил ее на землю,
она не выдержала. — Остановитесь! — закричала она и бросилась к нему.
Он грубо отстранил ее.
— Отойдите. Или мы будем вынуждены запереть вас.
Проходили минуты. Вилли крутилась вокруг шерифа, словно тигренок, хватая и
царапая его.
— Не толкайте мою маму! Не смейте толкать мою маму!
Двое мужчин схватили Вилли.
— Что мать, что дочь — одинаковые, — бормотал Барней. — Лучше уймись, а
то тебе не поздоровится.
Когда мужчины закончили собирать вещи, они положили коробки в двухместную
машину. Почему-то эту машину Джинни всегда считала своей. Она не выдержала и
снова разрыдалась, когда шериф повесил на дверь дома большой замок.
Затем, проводив их взглядом, она постаралась осмыслить, что же все-таки
произошло. Еще час, или менее того, назад она была женой Перри со всеми
своими проблемами. Сейчас она, покинутая и бездомная, осталась вместе со
своей дорогой Вилли, которая, уцепившись за ее руку, смотрела на хижину,
бывшую раньше их домом.
— Что же мы теперь будем делать, мама? — спросила она.
— Мы поедем в путешествие, — ответила Джинни, не представляя себе, кто
их защитит и кто позаботится о них, когда кончатся деньги.
Отец не сможет помочь ей. После смерти матери Джинни он переселился в
трейлер. И сейчас мисс Этел из салона красоты живет с ним.
Поскольку все же надо было куда-нибудь двигаться, Джинни поехала в город к
своей сестре. Джанет встретила ее очень неприветливо. Она с недоумением
смотрела на Джинни и Вилли и на их коробки с вещами. Когда Джинни закончила
свой рассказ о случившемся, лицо Джанет было непроницаемо.
— Извини, Джинни, — сказала она, — мне жаль, что с тобой это произошло.
Я не знаю и не хочу знать, почему Перри оставил тебя. Френк всегда кладет
глаз на хорошенькое личико, и я не хочу создавать себе проблемы. Может, тебе
обратиться к Рону? — неохотно выдавила она.
Когда перед лицом Джинни захлопнулась дверь, она поняла, что жизнь для нее
кончилась. Но только для нее, а не для Вилли. Поэтому она вернулась к машине
и поехала к дому своего брата, надеясь, что он и его жена Сара приютят их.
Она ехала по узким улицам Белл Фурша. Ей казалось, что весь город слышал о
ее позоре. До сих пор она не знала никого, кто был бы в подобном положений.
Правда, иногда Элмер Хоукинс так напивался, что начинал избивать свою жену
Грейс. Но Ревен Уотсон или братья Грейс утихомиривали его. Ни одну приличную
женщину, насколько она знала, из дома не выгоняли.
Дом Рона находился в конце улицы Сикамор. Джинни позвонила, и ей открыла
дверь ее невестка Сара. Она была второй раз беременна, лицо ее раскраснелось
от кухонного жара.
— О, Джинни... какой приятный сюрприз. И Вилли с тобой. Входи... Я
сейчас приготовлю свежий кофе.
Когда Джинни рассказала ей о себе, Сара постаралась утешить и обнадежить ее:
— Бедные вы мои... как ужасно с вами поступили. Как дурно выглядит
Перри в моих глазах. Вы можете остаться здесь, мансарда будет в вашем
распоряжении столько, сколько вам понадобится.
— Может, лучше дождаться Рона?.. Надеюсь, он тоже согласится? —
неуверенно промолвила Джинни.
— Конечно... вы же его семья.
— Знаешь Сара, признаюсь тебе, что я сперва обратилась за помощью к
Джанет, но она отказала мне...
— Ох, эта Джанет... она всегда завидовала тебе, дорогая. Другое дело —
Рон, он поможет тебе. Держу пари, он поговорит с Перри, если ты позволишь,
конечно. Ты должна потерпеть, Джинни. Все будет хорошо.
Дом Сары был неплохим убежищем для Джинни. Она, как и Перри, выросла в этом
городе. Их обоих знали, и многие не верили ее рассказам об унижениях, считая
ее лживой и капризной женщиной, которая заслужила от своего мужа наказания.
Прошли месяцы. И Джинни поняла, что мансарда — это единственный дом, который
был у них с Вилли когда-нибудь. Не раз она думала о том, как тяжело было ей
жить наедине со своими мечтами, которые свойственны каждой женщине. Но если
бы она знала, что ок
...Закладка в соц.сетях
