Жанр: Любовные романы
Серебряный ангел том 1-2.
... тоже походил на все остальные, если не считать того, что в
момент ее прихода он был слегка навеселе.
Поначалу девушка испытывала от этого нервозность. Однако вскоре убедилась, что
Джамиль вовсе не пьян. Выпитое сделало
его немного другим: более спокойным, расслабленным, что ли, и, в чем боялась
признаться Шантель, больше англичанином,
чем восточным владыкой. И ухаживания его на этот раз были совсем "английскими".
Если бы после свидания ей не надо
было отправляться в гарем, в котором было так много его женщин, - девушка забыла
бы о том, где и с кем она находится.
Вот о женщинах, о женах и наложницах своего "кавалера" она забыть не могла. С
ней он проводит вечера. Кто ублажает его
ночью, интересно? Правда, в том, что он в последнее время никого, кроме нее, не
призывал к себе, Шантель была уверена. В
обратном случае гаремные недоброжелатели не упустили бы возможности рассказать
ей об этом. Говорили, однако, что он,
вместо того чтобы приглашать кого-то к себе, сам может посетить одну из жен.
Сделать это он может втайне от всех, и
Шантель ничего не узнает.
Девушке хотелось бы выяснить точно, как обстоят дела на самом деле. Это не
было ревностью. В конце концов пусть себе
спит с кем угодно, лишь бы не с ней. Но она не могла не признать, что ей не
очень бы понравилось, окажись его нынешнее
бережное отношение к ней просто следствием того, что он успевает удовлетворить
свою похоть с другими.
Постоянные размышления обо всем этом мешали ее сближению с женами дея,
которые несколько раз заходили к ней.
Недолюбливать Науру у нее был повод еще до встречи с ней, а личное общение лишь
усилило неприязнь. Уж слишком
заносчива была эта черноволосая красавица, старающаяся при каждом удобном случае
подчеркнуть свое превосходство.
Тщеславие так и сквозило в ее покровительственной манере держаться и
разговаривать. Причины, как объяснила Адамма,
для этого имелись - Наура единственная из всего гарема не была рабыней. Ее
выдали замуж за Джамиля во время заключения
союзного договора между Барикой и каким-то пашой живущего в пустыне народа. Но с
точки зрения Шантель, это ни в коей
мере не могло служить оправданием столь чрезмерного высокомерия, и уж тем более
тех ехидных замечаний, которые Наура
делала по поводу каждого, попавшего в сферу ее внимания.
К счастью, обе другие жены Джамиля были совсем другими. Особенно Шила. Она
вообще была из тех женщин, про
которых говорят, что их трудно не любить. Очаровательная колибри, которую
подарила Шантель первая кадин, была как бы
живым воплощением ее характера, легкого, благородного и дружелюбного. Девушка и
сама понимала, что Шила не дала ей
ни малейшего повода для недовольства, если не считать того, что она была первой
кадин - любимой женой Джамиля. Но то,
что ее могло раздражать это, показалось девушке невероятным, и серьезнее
поразмышлять над причиной своего отношения к
Шиле она решила позже.
Но вот почему она не испытывала восторгов по поводу сегодняшнего прихода
первой кадин, Шантель знала наверняка.
Девушка готовилась к шестому куртуазному свиданию с Джамилем Решидом, и само
присутствие его любимой Шилы при
этом заставляло ее нервничать. А кроме того, ей почему-то казалось, что именно
Шила лучше многих других понимала, что
дни сопротивления Шахар сочтены. Она и сама чувствовала это, но все-таки хотела
верить, что хотя бы сегодня будет так,
как хотелось ей.
На этот вечер ее одежда была из муслина нежного розового цвета,
подчеркивающего выразительность ее глаз и отлично
гармонирующего с серебром волос, красиво уложенных Адаммой. Драгоценностей
теперь у Шантель было достаточно: два
браслета, заколки для волос, перстень с крупным аметистом под пару тем, из
которых состояло первое подаренное деем
ожерелье. Джамиль продолжал одаривать ее, несмотря на то, что она эти подарки,
по здешним понятиям, не заслужила.
- У дея перехватит дыхание, когда он увидит вас, лалла, - заверила сияющая
от восторга Адамма.
- Думаешь, значит, что он умрет от удушья, когда я войду?
Адамма захихикала. В то, что ее хозяйка желала зла дею, она всерьез не
верила и раньше, а сейчас и подавно не
сомневалась, что она произносит колкости в его адрес скорее по привычке. Может,
неделю назад Шахар и готова была
заплатить за свою свободу жизнью Джамиля, но сейчас она, возможно, и мечтала о
бегстве, но уж никак не о смерти дея.
Провожал ее до двери спальни, а затем ожидал ее здесь все тот же верный
Кадар. Он стал ее тенью, неотлучно следуя
повсюду, охраняя вход в ее покои, когда она была в них. Даже ночью нубиец спал в
прихожей рядом с Адаммой. Шантель
очень хотелось узнать, на чьей стороне будет этот чернокожий гигант, если она
вновь решится сопротивляться дею, но
подвергнуть испытанию его преданность пока не решалась. Обдумывая возможные
планы побега, девушка пришла к выводу,
что ей нужен будет помощник, а лучшего, чем Кадар, она вряд ли найдет; Однако
полностью довериться ему она считала
преждевременным.
На этот раз она застала Джамиля стоящим у выхода в сад. Встретились они в
той же самой комнате, что всегда. Как и
раньше, вызывавшая у Шантель страх большая кровать была аккуратно застелена, но
у окна лежала огромная подушка,
похожая на удобную кушетку. С улицы в помещение проникал свет луны, красивый и
загадочный, но явно недостаточный,
чтобы осветить всю спальню. К тому же освещение становилось все более тусклым,
будто невидимые слуги постепенно
гасили имеющиеся в спальне свечи. Может, так было и в самом деле. Целая армия
могла бы пройти здесь не замеченной
Шантель, настолько ее внимание было занято Джамилем.
Золотистая туника из венецианской парчи плотно облегала литой торс дея,
неизменно турецкие шаровары на этот раз
были заправлены в высокие сапоги европейского покроя. На стягивающем его талию
расшитом золотыми нитями кушаке
висел кинжал, напомнивший почему-то девушке о всесильности судьбы и неизбежности
смерти. Из украшений сегодня
Джамиль оставил только перстни с янтарем и изумрудами, которые он носил
постоянно. Тюрбана на его голове опять не
было, и Шантель удивленно подумала, что вообще видела дея в этом традиционном
для мусульманина уборе только во время
их самой первой встречи.
Уж лучше бы он носил его, чтобы не быть так похожим на европейца. Ведь
сейчас в этом гладко выбритом человеке с
густыми черными волосами, расчесанными на прямой пробор и ниспадающими на плечи,
не было ничего восточного. Она и
раньше ловила себя на мысли о том, что появись Джамиль в гостиной какого-нибудь
английского дома, его бы никто не
принял за иностранца. Наверное, тогда бы на нем были хорошо сшитое пальто, узкие
бриджи до колен и галстук. Если бы он
чем-то и выделился среди других гостей, то скорее всего горделивой осанкой.
Фигура у него, черт побери, была
безукоризненна.
Как и просил дей, она теперь не падала на колени, входя к нему, но и
подойти не торопилась, оставаясь у двери, пока он
сам не предложит ей пройти. Сегодня Джамиль почему-то не торопился сделать это.
Он стоял неподвижно, пристально глядя
на нее своими изумрудными глазами. Видимо, он не хотел прерывать чтеца Корана -
маленького человека, сидящего в углу
со священной книгой мусульман в руках и что-то читающего из нее вслух. При
появлении Шантель голос его стал громче, и
девушка непроизвольно повернулась в ту сторону, где сидел чтец, и вслушалась в
слова.
Твой страх - твой враг, упорный и неотступный, Покоришься ему - не найдешь
спасенья, Побей его, прогони в логовище
его, Нет никого выше Аллаха! Нет никого славнее Аллаха!
Твои женщины - твоя земля, требующая возделать ее, Иди же к своей земле
взять ее, Действуй так, как подсказывает твое
сердце, Нет никого могущественнее Аллаха! Нет никого мудрее его!
Шантель, затаив дыхание, перевела взгляд на Джамиля. Он, по-прежнему не
отрывая от нее глаз, взмахом руки прервал
чтеца и приказал уйти.
Дождавшись, когда маленький мусульманин удалится, совершив необходимое
число поклонов, девушка спросила:
- Это в мою честь?
- Это? Ах да, конечно.
При ответе лицо дея осветилось такой озорной улыбкой, что Шантель, не
удержавшись, засмеялась.
- Вы забыли, что я христианка, которая не должна следовать наставлениям
вашего Пророка.
. - Я всегда помню, кто ты такая, Шахар, - произнес он, подойдя и прикоснувшись
пальцами к ее губам, - что ты моя.
Разум подсказывал девушке, что ей следовало бы взять себя в руки и
преодолеть проснувшуюся при этом прикосновении
симпатию к нему, но тело просило совсем другого. Она так и не успела придумать
ответ, пока он брал ее за руку, вел к
подушке и усаживал на нее рядом с собой.
Так близко она еще никогда не оказывалась с ним рядом в самом начале
встречи. Хорошо хоть, что они сидели. Подушка
была столь велика, что вполне могла сойти за кровать. Джамиль принял излюбленную
позу, слегка откинувшись назад и
опершись на локоть. Колено его при этом почти прикоснулось к ней, и Шантель,
стараясь избежать этого, отклонилась и
лишь благодаря тому, что успела опереться на локти, не оказалась лежащей на
спине. Он всегда старался в подобных случаях
оказаться как можно ближе, но, с другой стороны, сразу прекращал такие попытки,
как только чувствовал ее
настороженность. Вспомнив об этом, девушка успокоилась.
Потихоньку, стараясь делать вид, что вовсе и не просчитывает каждое
движение, она подтянула тело так, что в конце
концов смогла опереться спиной о лежащие у стены маленькие подушечки, и уселась
поудобнее. Ей удалось проделать это
таким образом, что их бедра ни разу не соприкоснулись. Еще какое-то мгновение
девушка опасалась, что Джамиль, поняв ее
ухищрения, рассердится, но, взглянув на его лицо, увидела на нем веселую улыбку.
Он, конечно, все понял, но сердиться не
собирался.
- Итак, чем мы займемся сегодня? - спросил дей, как бы не замечая, в какую
неудобную позу она сама себя усадила.
- Может, погуляем в саду? - быстро ответила девушка и тут же начала
подниматься. Дей остановил этот порыв, положив
свою руку ей на бедро.
- Я имел в виду, чем бы ты хотела заняться здесь, в комнате, - разъяснил
он, возвращая, правда, руку на прежнее место,
что несколько успокоило девушку.
- Я... Я не знаю. А что бы вы... - запнулась она, увидев, какая
сладострастная улыбка появилась на устах дея и как он весь
напрягся при одной мысли о том, что ему будет предоставлен выбор развлечений. -
За исключением этого, - добавила
поспешно девушка.
Джамиль слегка дернул плечами. Взгляд его медленно скользил по ее телу
сверху вниз, остановившись наконец где-то
пониже талии Шантель.
- Тебя учили танцевать?
Какие танцы он имеет в виду, она догадывалась. Ей пришлось видеть недавно
одну из икбаль, упражнявшуюся в этом
искусстве в их дворике. Это было нечто невообразимое. Танец ее состоял из
волнообразных движений тела, колебаний
живота и таза, и был, на взгляд Шантель, даже не соблазнительным, а просто
непристойным, целиком рассчитанным на
возбуждение мужской похоти.
- Ваши восточные танцы слишком... В общем, они слишком непривычны для меня,
- произнесла она вслух.
- А мне так хочется посмотреть, как ты танцуешь, Шахар, - сказал Джамиль,
кладя ладонь на ее коленку. Пальцы его при
этом оказались рядом с ее животом, и девушка почувствовала, что ее кожа жаждет
прикосновения. - Может быть, ты
поучишь меня своим танцам?
- Я... Я не могу.
- Ты можешь, маленькая луна. - Ладонь дея нежно погладила ее бедро. - Ты
просто не хочешь. И здесь я бессилен,
заставить невозможно. Ты сама должна захотеть воспламенить мою страсть...
- Джамиль!
Шантель остановила ладонь дея, чувствуя, что она опускается все ниже по ее
бедру и не собирается останавливаться. Он
отдернул руку и резко выпрямился. Такая реакция встревожила девушку. Она
испугалась, что, запретив дотрагиваться до
себя, вновь вызвала его раздражение. Но, к ее удивлению, огорчило дея не только
это.
- Ты не могла бы называть меня как-нибудь иначе, а не Джамилем?
- Извините?
- Зови меня Дерек.
- Как? - недоуменно спросила она.
- Это означает "любимый". Шантель заморгала глазами. Что за дьявол вселился
в него?
- На каком же это языке, интересно? - спросила она недоверчиво.
- Не имеет значения на каком! - в голосе дея слышалось раздражение. -
Будешь звать меня Дереком!
- Нет, - тихо сказала она, с трудом сдерживая улыбку. Джамиль со своим
странным капризом напоминал ей большого
смешного ребенка.
- А если я скажу, что на другом языке Дерек означает "мерзавец", тогда ты
будешь называть меня так?
Нелепость лингвистического утверждения дея оказалась последней каплей -
больше Шантель сдерживаться не Могла.
Губы ее сами собой разошлись в широкой улыбке, и еще через мгновение она
буквально покатилась от хохота. Приступ
смеха стал отступать только тогда, когда она поняла, что уже не сидит, а лежит
на подушке. Заняв прежнее положение и
взглянув на Джамиля, девушка убедилась, что ему самому совсем не смешно.
- Господи! - со вздохом произнесла она, вытирая выступившие от смеха слезы.
- Если вы не разрешаете называть вас
Джамилем, то только скажите об этом. Но почему Дерек? Уж это-то имя мне
прекрасно известно. Оно распространено в
Англии, а я, как вы знаете, англичанка.
- Так же, как и моя мать, Шахар, - напомнил он. - Она вполне могла назвать
меня так.
- Так это она?..
- Нет, - сказал Дерек, и это было абсолютной правдой: своим именем он был
обязан не матери, а деду.
Он сердился на себя за то, что не смог скрыть раздражения, которое почемуто
испытывал, когда она называла его именем
брата. Нельзя же, в конце концов, злиться на какое-то имя только потому, что оно
принадлежит не ему. Неужели даже чужое
имя в ее устах может вывести его из равновесия?
По-прежнему ничего не понимавшая девушка смотрела на него с любопытством.
- Объясните мне наконец, о чем вообще идет речь, если это вас не затруднит?
- попросила она.
Дерек внимательно посмотрел на девушку. Сейчас, взяв себя в руки, он вдруг
понял, что, развеселив помимо своей воли
Шахар, ему удалось добиться того, к чему он давно стремился: она забыла о
необходимости быть в постоянной готовности к
обороне. Понял он и то, что, оставив ее вопрос без ответа, может снова вспугнуть
ее.
Он нарочито беззаботно пожал плечами и произнес:
- Похоже, что на этот раз мы в равной степени удивлены неожиданным
ухудшением моего настроения.
Шантель была согласна с этим утверждением, но по-прежнему попыталась
возразить:
- Да, но...
- Где же твоя храбрость, англичанка? - усмехнулся дей. - Разве ты не хочешь
знать, почему я расстроился?
- Нет!
- Ты говоришь не то, что думаешь.
- Да?
- Да. И я скажу тебе, что меня мучает. Я действительно хочу видеть тебя в
своей постели, и еще много чего мне нужно от
тебя.
Прежде чем Шантель сообразила, что он собирается делать, пальцы дея
ухватили пояс ее шаровар и потянули вниз, не так
резко, чтобы расстегнулись пуговицы, но достаточно сильно, чтобы ее тело
заскользило по шелку подушки. Через мгновение
она уже лежала на спине рядом с ним. Девушка инстинктивно вскинула руки,
ограждая себя от возможного продолжения. Но
дей вопреки ее ожиданиям не наклонился к ней, сохранив свою прежнюю позу.
- Вот так лучше, - сказал он. - А то у меня даже шея затекла, пока я
смотрел на тебя снизу вверх.
Если он хотел этим замечанием рассеять ее тревогу, то ему это не удалось.
- Я не думаю... - попыталась протестовать Шантель.
- Тес, - немедленно оборвал ее дей, - разве ты не хочешь узнать, что я
собираюсь сделать?
Видя, как решительно замотала головой девушка, он договорил ее собственными
словами:
- Исключая это.
- Не имеет значения. В таком положении я вообще не могу о чем-то
разговаривать и что-то делать.
- С чего ты взяла? А потом, почему ты думаешь, что тебе не понравится то,
что я намерен сделать?
Шантель со стоном прикрыла глаза, но тут же вновь широко раскрыла их,
почувствовав, что Джамиль наклонился к ней
совсем близко. Его рука по-прежнему держала край ее шаровар, и она чувствовала
кожей живота прикосновение его теплых
пальцев. Еще горячее был устремленный на нее пылающий взгляд Джамиля.
- Я хочу, чтобы мои пальцы оказались внутри тебя.
- О Боже! - успела она промолвить, прежде чем его губы закрыли ее рот,
завершив начатое словами и пальцами: водоворот
чувств целиком захватил девушку.
Она судорожно схватила его руку, но сбросить ее уже не могла и не хотела.
- Если ты и теперь не позволишь мне сделать то, что я хочу, Шахар, я просто
сойду с ума, - прошептали такие близкие
губы дея.
Поцелуй был долог, неистов и страстен, будто Джамиль хотел поглотить ее.
Рука его уже проникла под шаровары, пальцы
нежно потрепали кудряшки на ее лобке, продвинулись дальше... Еще мгновение, и
они оказались там, где он хотел. А она...
Она, если бы могла, вспорхнула бы сейчас вверх, чтобы эти нежные пальцы
оказались еще глубже в ней. Тело ее само льнуло
к нему, само пружинило и колебалось. Продлить как можно дольше, усилить
испытываемое ею чувственное наслаждение
было единственным желанием Шантель.
- О, любовь моя, ты так горяча, так нежна... Девушка не заметила даже то,
что слова эти он прошептал по-английски.
Охваченная пламенем страсти, она обхватила руками его голову, покрывая поцелуями
его лицо. А Джамиль продолжал свои
магические действия, не позволяя ни на мгновение ослабнуть разожженному в ней
огню.
В какой-то момент вдруг оказалось, что ноги ее раздвинуты, он лежит на ней,
а тела их уже не разделяет даже одежда. Как
это произошло, Шантель не понимала. Она не знала даже, когда ощутила
произошедшую перемену: то ли когда
почувствовала тепло его кожи на животе, а его обнаженную грудь на своей; то ли
когда он приспосабливался, располагая
свое тело между ее ног; а может, когда он на мгновение прекратил целовать ее.
Испугаться девушка не успела. Похоже, что дей просто ждал, чтобы она
осознала, что произошло. Как только в ее глазах
мелькнули огоньки понимания, новый, еще более страстный поцелуй заставил забыть
ее обо всех опасностях мира. Его язык
чуть ли не целиком был теперь у нее во рту, а пальцы наконец оказались глубже,
доставляя неописуемое удовольствие... Нет,
уже не пальцы, а та часть его тела, которой она так боялась.., раньше боялась,
теперь нет.
Медленно, очень медленно часть его входила в нее. Ей было так легко, так
приятно ощущать это неотвратимое
скольжение. Когда в ней были его пальцы, она не чувствовала эту приятную
наполненность, эту прелестную напряженность
внутри себя. А затем Шантель испытала странное ощущение, будто в ней что-то
лопнуло. Она почувствовала не боль, скорее
острое удивление, а уже через мгновение близость и слияние с ним стали особенно
осязаемы.
Они одновременно испустили легкие стоны. Он опять целовал ее, осторожнее,
чем прежде, но не менее страстно. Вдруг на
какую-то секунду он замер. Не шевелилась и она, вся отдавшись новым для себя
ощущениям. При этом Шантель почему-то
знала, что это еще не все, и предчувствия не обманули ее. Когда его бедра начали
колебаться между ее ног, ей показалось,
что каждое движение Джамиля сопровождается ударом ее сердца; будто билось оно в
том же темпе: медленно, быстрее, еще
быстрее... А потом ей показалось, что небесный огонь влился внутрь нее, сжигая
все, кроме невыразимого удовлетворения.
Шантель вскрикнула, еще сильнее прижимая к себе его тело. Они слились в единое
целое, растворившись в райском
наслаждении, которое испытали одновременно.
Глава 33
Волшебный поток забвения подхватил Шантель и унес куда-то, где лишними были
любые мысли, туда, где существуют
лишь чувства, и только хорошие. Трепет кожи, ощущающей его кожу; тяжесть его
тела, тоже приятная, так же как и влажное
тепло дыхания на ее груди, и удары его сердца, отзывающиеся в ней. Она бы
оставалась в этом полубессознательном
состоянии и дальше, если бы Джамиль не вывел ее из него новой лаской. Он обводил
языком ее сосок, а затем дул на него,
пока под прохладной струей воздуха этот чувственный кусочек ее тела не
превращался в маленькую твердую шишечку.
Это тоже было приятно, но прохлада возвращала ощущение реальности. Шантель
подняла руку в инстинктивном желании
вернуть тепло его губ.
- Так ты проснулась?
Почувствовав, что он делает то, что бы ей хотелось, она мечтательно
улыбнулась.
- А я и не спала.
Шантель погладила его по голове, испытывая какой-то детский восторг от
прикосновения к волосам Джамиля.
Он лежал сейчас таким образом, что его живот упирался слегка ей в пах,
вызывая у нее ощущение блаженства.
- Ты сердишься на меня, маленькая луна? Она даже приподнялась на локтях,
чтобы оказаться подальше от пристально
глядевших на нее темно-зеленых глаз. Сердится? О чем это он?
- Разве я выгляжу сердитой?
- Но я же перехитрил тебя.
Губы девушки надулись, как у обиженного ребенка.
- Перехитрил?
- Ты же думала, что я не зайду так далеко, пока мы не в моей кровати. Этим
я и воспользовался.
- А разве мы не в твоей кровати?
- Ты не все поняла, - улыбнулся дей.
- Ну хорошо, значит, ты перехитрил.
- И тебе это пришлось по душе?
- Это и есть та загадка восточного властелина, за не правильный ответ на
которую меня четвертуют? - попыталась
отшутиться Шантель, но тут руки дея сдавили ее груди, и она поняла, что он
рассчитывает на серьезный разговор. - Да, ты из
тех мужчин, которые умеют добиваться своего. Это ты хотел услышать?
Он улыбнулся так нежно и искренне, что начавшее подниматься в ее душе
раздражение мгновенно исчезло.
- Если бы ты знала какое это наслаждение знать, что ты принадлежишь только
мне!
- Я бы знала, если бы и ты принадлежал только мне, - ответила Шантель и тут
же покраснела, поняв, что слова ее звучат
чуть ли не как объяснение в любви. - Я имею в виду...
- Нет, нет, я не позволю тебе взять эти слова обратно, - перебил он, слегка
усмехнувшись. - Я оказался прав. Ты -
англичанка, и поэтому не можешь делиться с другими. Так?
Могла ли она делиться с другими, можно поспорить, а вот то, что она не
разделяла его юмора в данном вопросе, было
бесспорно.
- Если имеется в виду наша убежденность в том, что у одной женщины должен
быть только один мужчина, и наоборот, то
это действительно так, - выпалила она. - Но мужчина, владеющий чуть ли не
пятьюдесятью женщинами, этого я понять не в
состоянии.
- Так ты ревнуешь, маленькая луна?
- Абсолютно нет.
- Тогда почему тебя беспокоит количество моих женщин?
- Это непристойно.
- По вашим понятиям. По моим - мой гарем даже мал.
Спорить с этим было бесполезно. В стране, где сама религия способствует
полигамии, мужчина никогда не согласится с ее
взглядами. Они противоречат всем его жизненным принципам. Так к чему же тратить
слова? К тому же она просто не сможет
спокойно говорить об этих порядках. Здешнее понимание преданности приводило
Шантель в ярость. Мужчина, меняющий
каждую ночь наложниц, считается отличным мужем, но упаси Бог, чтобы на какую-то
из них хотя бы взглянул другой!
- Думаю, - холодно произнесла Шантель, - мне пора возвращаться в гарем.
- Вот теперь ты действительно сердишься.
- Нет, - ответила она быстро, не замечая, что весь ее вид свидетельствует о
правоте Джамиля. - Я просто стараюсь
предугадать ваше собственное желание. Вы же немедленно отсылаете женщин, с
которыми закончили заниматься любовью.
Об этом все знают.
Зачем она сказала это, Шантель и сама не знала. Тем более что такое из
всех, с кем ей пришлось разговаривать в гареме,
говорила одна Вашти, которая, как выяснилось сегодня, не отличалась в своих
рассказах правдивостью.
Джамиль помрачнел, отпрянув от нее. Мышцы его непроизвольно напряглись, -
Кто сказал тебе это?
Вопрос насторожил девушку. У нее было немало оснований не любить Вашти, но
вызывать на нее гнев дея она вовсе не
собиралась. Как жесток Джамиль бывает с обидчицами, она видела и ни при каких
обстоятельствах не стала бы жаловаться.
- Что вы имеете в виду? - попыталась уйти она от прямого ответа.
- Кто?
- Я не скажу.
Глаза Джамиля сузились еще сильнее.
- Что же, кроме этого, тебе рассказывали?
- Ничего, - пролепетала Шантель. - Правда, ничего такого, - сказала она
тверже, но дей, казалось, ее уже не слушал.
- Как раз то, что и заставило тебя бояться меня? - высказал он совершенно
правильное предположение. - Кому же я обязан
своими мучениями? Кого назначили обучать тебя?
Он, конечно, и сам без труда может выяснить это. Но помогать ему Шантель не
собиралась. В конце концов, не одна
Вашти повинна в ее страхе. Прежде всего гневаться он должен на нее саму.
- Вы ошибаетесь, ваше высочество, - перешла девушка на официальный тон,
противоречащий интимности всей
обстановки. - Никакие рассказы не могли бы напугать меня больше, чем ваши
собственные действия, которые мне довелось
наблюдать.
- Ты все еще думаешь, что я могу обидеть тебя? - спросил он скорее
растерянно, чем сердито.
- Вы уже обидели меня, Дерек понял наконец, что причиняет боль девушке,
сжимая ее груди, и убрал руки.
- Как бы то ни было, - продолжила Шантель, предупреждая уже готовые
сорваться с его уст извинения, - произошедшее
сегодня ничего не меняет. Я сейчас еще больше уверена в том, что отдать свою
девственность женщина может лишь одному
мужчине - своему законному мужу. В любом другом случае это для нее постыдно и
унизительно.
- Но я твой законный хозяин.
- Это не имеет значения.
- - Я единственный мужчина, который может притронуться к тебе, Шахар, все
равно что муж.
- Нет, не все равно. Вы купили меня, а не женились на мне.
- Ты хочешь, чтобы я женился?
- И я при этом стану вашей четвертой женой? Нет уж, увольте!
Только произнеся это, Шантель поняла, что ее слова оскорбительны для дея. К
счастью, он, задумавшись, не придал им
особого значения.
- И все-таки что-то было причиной того, что ты наконец расслабилась и
занялась любовью со мной. Что же?
Шантель отвела взгляд и тихо проговорила:
- Это бы лр... В конце концов, главная причина в том, что я теперь не
свободна.
Глаза Джамиля потеплели, голос стал мягким, в нем слышалось понимание.
- Правильно. Это стало неотвратимым в тот самый день, когда тебя
...Закладка в соц.сетях
