Жанр: Любовные романы
Серебряный ангел том 1-2.
... обрывки разговоров
свидетельствовали также о том, что все здесь считают совершенно недоступным
пониманию ее нежелание стать фавориткой
дея. Каждая женщина во дворце готова была сделать все возможное и невозможное,
чтобы хоть как-то угодить ему.
Неудивительно поэтому, что необычным в глазах окружающих выглядело не столько
наказание, которому ее подвергли,
сколько причина, его вызвавшая.
В лучшем случае ее считали чудачкой, совершившей из-за глупых капризов
немыслимый проступок. О Боже, это же
абсурд какой-то! Ничего плохого, как полагала сама Шантель, она не сделала.
Правда, еще два дня назад она сама сожалела о
своем поступке. О, как она была напугана, когда ее провели по похожим на пещеры
бесчисленным кухонным помещениям и
она увидела главную повариху, которой отныне ей предстояло подчиняться. Крупная
властная женщина, взглянув на нее,
презрительно отвернулась, пробормотав только, что вряд ли дождется какой-либо
помощи от такой бледной и тощей
работницы.
Но еще более сильный страх девушка испытала раньше, после той короткой
перепалки с Рахин. Мать дея сказала, что
жизни Джамиля угрожает опасность из-за его внезапного отъезда из дворца. Почему
это опасно, Шантель не знала, но с
ужасом осознавала, что причиной его отъезда была она, а значит, и отвечать в
случае несчастья с ним придется ей. Очевидно,
если Джамиль не вернется, ее казнят.
О том, что с деем ничего не случилось, Шантель, естественно, сообщить никто
не догадался, и в ту страшную ночь она не
сомкнула глаз. О счастливом исходе ночного приключения Джамиля она узнала на
следующий день от служанки второй его
жены Науры. Та, пробегая через кухню, не преминула громко объявить, что ее
хозяйка приглашена вечером к господину.
Новость вызвала почему-то сильное возмущение у Шантель. Она даже сама удивилась
такой реакции, объяснив ее в конце
концов тем, что, как оказалось, она попусту промучилась всю ночь. Рахин могла бы
по крайней мере еще вечером сообщить,
что жизни девушки больше ничто не угрожает. Это же элементарная порядочность, и
то, что она не собиралась отменять
наказания, оправданием не является.
Мысль о том, что ее раздражение связано еще и с намерением Джамиля провести
ночь с одной из его жен, девушка тут же
прогнала прочь. Он может устраивать мерзкие оргии с кем угодно, лишь бы от нее
самой не требовали участия в них. Сделал
ее кухонной рабыней и веселится, предаваясь привычному разврату! Конечно, Рахин
была права - о Шахар в этом дворце
скоро забудут.
Ну и хорошо. Это же как раз то, о чем она мечтала, разве нет? Ей же
хотелось быть кем угодно, только не наложницей.
Беда только в том, что первые дни здесь она уже побывала в положении наложницы,
и ее появление на кухне вызывает у
многих ревнивое злорадство. Слава Богу, хоть не у всех. Мать Адаммы, например,
которую Шантель вчера встретила,
оказалась такой же милой и приветливой, как и дочь.
Файоло, как звали нигерийку, была очень красива и выглядела почти
ровесницей Адаммы. Она не смущаясь поведала, что
ее изнасиловали в тринадцать лет, именно тогда на нее стали обращать внимание
дворцовые стражники. То, что рабыни,
работающие на кухне, имели доступ и в другие части дворца, было приятной
новостью для Шантель, которую она взяла на
заметку. Правда, главная повариха вскоре разочаровала ее, проворчав, что
девушка, по распоряжению Рахин, подобной
свободы передвижения лишена.
Большая комната с холодным полом стала ее тюрьмой, а соломенный тюфяк -
спальней. Интересно, знает ли об этом
Джамиль? Конечно. Он сам скорее всего и послал ее сюда, успев отдать
распоряжение, прежде чем выскочить из дворца.
Ведь если бы выбирать наказание было поручено Рахин, Шантель вероятнее всего
избили бы. Уж слишком рассержена была
на нее тогда мать дея. Нет, безусловно, только Джамиль мог загнать ее на кухню,
рассчитывая, что это удручит ее больше
любого другого наказания. Он думает, что девушке будет трудно лишиться
окружавших ее в гареме комфорта и заботы, и
она станет покорной. Ха! Как бы не так! Благодаря его наказанию она добилась
того, к чему стремилась. Теперь она почти
вне досягаемости для него. Ну конечно, не совсем так, но он ведь непременно
забудет о ней через , некоторое время. Как
Шантель могла убедиться, огромное количество женщин вокруг буквально молятся,
чтобы дей обратил на них внимание.
Зачем ему снова мучиться с упрямой Шахар?
Не само ли Небо послало ей помощь? Конечно, работа на кухне не самое
приятное занятие, но благодаря своему
пребыванию у тетушки Элен Шантель с ней знакома. Они же готовили себе пищу сами.
Ворчливая, всегда готовая накричать
и сделать выговор повариха, безусловно, не родная тетя и, наверное, не лучший
начальник. Но самые тяжелые задания и
смертельная усталость не очень большая плата за уверенность, что тебя не позовут
для постельных утех ненавистного
господина. Ради освобождения от страха Шантель готова смириться и с насмешками
окружающих, и с их враждебностью, и с
обрекающими на тяжкий труд понуканиями главной поварихи. К тому же из кухонь
гораздо проще убежать, чем из гарема,
где охраняется каждая дверь. Впрочем, до этого пока далеко. Прежде следует
освоиться здесь, дать другим привыкнуть к
своему присутствию, а уж избавившись от всеобщего внимания, можно будет строить
и планы спасения.
Вчера был обычный рабочий день, и на кухне было полно рабынь помимо
Шантель. Тем не менее у нее не было ни одной
свободной минутки. Приготовление пищи для наложниц и фавориток дея заняло все ее
время без остатка. От Файоло
девушка узнала, что только на кухне, где готовят еду для евнухов, работы так же
много, как у них. А лучше всего тем, кто
работает на кухне лаллы Рахин. Они готовят пищу только для одной матери дея. А
вот евнухов в три раза больше, чем
женщин, за которыми они наблюдают.
- А стражники и рабы? - поинтересовалась девушка. - Разве их не больше, чем
евнухов?
- Во много раз, - ответила нигерийка. - Но пищу для них готовят самую
простую, а это занимает гораздо меньше времени.
Сегодня Шантель узнала, как много требуется для того, чтобы приготовить
одно сложное блюдо всего на десять человек.
Называлось оно мишуй. Ее разбудили до рассвета и послали помочь Файоло
подготовить для жарки молодого барашка.
До сих пор девушке приходилось иметь дело только с готовым, разделанным уже
мясом, принесенным с рынка. Сейчас же
подготовка началась с того, что Файоло всадила нож в сонную артерию живого
барашка. При одном виде брызнувшей крови
Шантель почувствовала тошноту, и желудок ее освободился от съеденного на
завтрак. Хорошо хоть, что после этого у нее
оказалось немного времени, чтобы прийти в себя - надо было подождать, пока из
тушки вытечет вся кровь. Но затем настала
очередь следующей операции: нигерийка прорезала отверстие на сгибе задней ноги
барашка, и его натянутая кожа ослабла.
Борясь с новыми позывами тошноты, Шантель отвернулась; Файоло тем временем дула
в проделанную дырку, пока воздух
не достиг передних ног туши и не сделал ее туго надутой.
Нигерийка пожалела девушку и сама освежевала барашка, но тут вмешалась
главная повариха, которая лично проследила
за тем, чтобы Шахар приняла участие, в извлечении и промывании внутренностей, а
затем в очистке черепа и копыт. В
результате Шантель вырвало еще дважды под добродушный смех окружающих. Наконец
туша барашка была готова. Ее
насадили целиком на вертел и начали жарить, поворачивая на медленном огне и
сдабривая солидными порциями оливкового
масла.
Для того чтобы барашек покрылся хрустящей корочкой и стал сочным,
потребовалось часов пять. Это, однако, вовсе не
означало, что у Шантель появилась передышка. Ее немедленно направили помогать
резать верблюжатину для тадркина -
блюда, представляющего из себя толстые куски тушеного мяса, которое обычно ели
руками. Файоло в это время занималась
кускусом - кушаньем из манной крупы и цыпленка, к которому подавали два
отдельных соуса: одним смачивали манную
лепешку, другим поливали блюдо целиком. Соусы готовились тут же: их доводили до
пастообразного состояния, смешивая
овощи и добавляя специи.
Но больше всего времени ушло у Шантель на помощь главной поварихе в
приготовлении бетилы, которой надлежало
завершиться пиру десяти. За всю свою жизнь девушка даже не слышала о блюде,
состоящем из такого огромного числа
компонентов. Требовалось целых три фунта сливочного масла, тридцать яиц, шесть
голубей, двенадцать унций сахара,
четыре фунта муки, фунт миндальных орехов и еще в определенных пропорциях
корица, имбирь, стручковый перец, лук,
шафран и кориандр. Все это в конце концов превращалось в огромный слоеный пирог,
состоящий из ста четырех коржей,
покрытый разнообразной начинкой.
Бетилу готовили целый день. Шантель подключили к изготовлению коржей,
правда, только после полудня, когда одна из
выполнявших эту работу рабынь потеряла от духоты сознание. За несколько часов
напряженного труда под наблюдением
главной поварихи Шантель получила от нее всего лишь два замечания, оба
справедливых: два раза у нее в руках ломался
тонкий корж, и она пыталась незаметно отбросить его в сторону. Файоло, вся
работа которой в тот момент заключалась в
наблюдении за жарящимся барашком, попыталась было поменяться с ней местами, но
уж тут последовал гораздо более
строгий окрик начальницы. Поначалу Шантель отнесла желание главной поварихи
побольше загрузить ее работой сегодня на
счет злобного характера великанши. Выяснилось, однако, что причина была иной.
Девушка неожиданно услышала, как одна
из работающих рядом женщин, хихикая, рассказывала о специальном распоряжении
Науры. Оказывается, вторая жена дея
строго-настрого приказала, чтобы в приготовлении всех заказанных для ее пира
блюд обязательно участвовала Шахар. Пир
Наура устраивает для дея, а присутствовать на нем, помимо него самого, должны
только жены и фаворитки.
Первое, о чем пожалела Шантель, узнав обо всем этом, было то, что в руках у
нее нет пузырька с ядом. Но к тому
времени, когда пир начался, ей хотелось уже только одного - добраться поскорее
до своего тюфяка. Девушка с трудом
передвигала ноги, ее волосы и одежда насквозь пропитались потом, глаза
закрывались сами собой, голова кружилась то ли от
жары, то ли от голода. Возможность перекусить у кухонных рабынь появилась лишь к
вечеру, когда они закончили готовить
пищу для всех обитательниц гарема. К этому времени Шантель слишком устала, чтобы
притронуться к пище.
Прямо на кухне она не упала только потому, что после приготовления блюд,
заказанных Наурой, главная повариха не
стала заставлять ее участвовать в оставшейся работе, а отпустила спать. То ли в
душе этой крупной ворчливой женщины
шевельнулась жалость, то ли она просто поняла, что сделать еще что-то Шахар уже
не в состоянии. Впрочем, самой Шантель
было не до обдумывания причин. Собрав остаток сил, она с, трудом доплелась до
тюфяка и, коснувшись его, мгновенно
забылась.
Последняя мысль, мелькнувшая в ее мозгу, прежде чем она погрузилась в
тяжелый сон, была о второй жене Джамиля. Не
доставило бы Науре большее удовольствие, если бы на ее пиру подали не
несчастного барашка, а зажаренную на вертеле
Шахар? Возможно, жена дея даже сама бы согласилась приготовить такое блюдо. Да и
гости с удовольствием бы помогли, в
первую очередь Джамиль.
Глава 27
- С такой вытянутой физиономией, Хаджи, тебя даже страшно впускать, -
произнесла вместо приветствия удивленная
Рахин, взглянув на появившегося в дверях старинного приятеля. - Неужели Джамилю
не понравился устроенный Наурой
сюрприз?
- Он казался довольным.
- Но не настолько, чтобы говорить об улучшении настроения?
- Да нет, он был в отличном расположении духа, - проговорил главный евнух и
кряхтя уселся на подушку рядом с Рахин.
Мать дея вздохнула. Из-за того, что Хаджи не давал вразумительных
объяснений своего недоумения, она уже начинала
сердиться.
- Ну так рожай поскорее. Что там случилось такого неожиданного?
- Он спросил, почему Шахар не присутствует на пиру вместе с другими.
- Что? - вскрикнула Рахин. - Но он же должен знать, что наложница не может
считаться фавориткой, если не заслужила
такого права в его постели.
- Он, конечно, знает это, Рахин. Но вся нынешняя ситуация совершенно
необычна, согласись. Никогда раньше новая
рабыня не возвращалась девственницей после вызова к дею. Похоже, он почему-то
считает, что сама его встреча с Шахар
изменила ее статус, независимо от странного результата.
- Вопреки всем обычаям?
- Сдается, что да.
- Но разве он не понимает, сколько возмущений и обид это вызовет у других
женщин? Ты хоть пытался объяснить ему?
- Конечно.
- И?
- Он сказал, что сегодня же вечером устранит препятствие для повышения ее
статуса.
- О нет! - простонала Рахин. - А о нас он подумал? Неужели он может
считать, что я никак не накажу девушку, которая так
рассердила его. Он же как безумный выскочил тогда из дворца, рискуя жизнью.
Только по милости Аллаха и благодаря
собственному опыту он вернулся невредимым. И что же, следовало оставить Шахар
нежиться в комфорте в ожидании его
следующего вызова? Он должен бы знать меня лучше!
- Не исключено, что, обдумывая все прочее, он просто упустил из виду
возможность ее наказания...
- Возможность! - взвизгнула Рахин. - Да это же естественно, что
провинившаяся девушка должна быть наказана. Меня
удивило, что он сам об этом не распорядился.
- А не означало ли это, что нам не следовало торопиться? Джамиль не наказал
ее, а ведь буквально накануне он показал,
насколько скор на расправу и при меньшем проступке. Это должно было по крайней
мере заставить нас сомневаться...
- Однако тогда ты был полностью согласен с моим решением!
- Да, да. Я не отказываюсь. К тому же что сделано, то сделано. Да и на
кухне она пробыла всего два дня. Что уж такого
страшного могло с ней случиться за это время?
- Но он ничего не знает. Или ты осмелился все-таки сказать ему, куда я ее
послала? Хаджи покачал головой.
- А может, Шахар ему тоже ничего не скажет? - спросил он с надеждой.
- Не рассчитывай на это, Хаджи. Я должна поговорить с ним об этом сама.
- Не глупи, Рахин. Зачем трясти кувшин, если он и без того закипит? Если
она расскажет ему, это и так произойдет очень
скоро. Какой смысл тебе вызывать на себя его гнев раньше времени? Ведь ты
действовала прежде всего исходя из его
интересов. А вдруг эти несколько дней сделают девушку более покладистой? Тогда
он скорее должен благодарить, а не
сердиться на тебя.
- Дай-то Бог, - вздохнула Рахин. - Но меня тревожит еще и то, что с той
самой минуты, как увидел ее, Джамиль прямо
перестал быть самим собой. Он стал совершенно непредсказуем в своих поступках.
- В данное время это совсем неплохо, - заметил главный евнух. - Если даже
мы не знаем, что он может сделать в
следующий момент, то его враги и подавно. Он уже удивил их в позапрошлую ночь.
- К сожалению, Омар ничего не смог узнать от этого головореза, которого
Джамиль приволок с собой. Я до сих пор
вздрагиваю, как только подумаю, что они могли убить его. У него ведь даже не
было оружия, Хаджи! Ну разве раньше он
уезжал из дворца без оружия?
- Это лишь подтверждает лишний раз, как сильно он увлекся этой девушкой. До
какой степени он расстроился из-за нее!
Думаю, впредь нам надо держать себя с ней предельно внимательно.
- Я с удовольствием прослежу за тем, чтобы у нее было все, что она захочет,
если она заслужит того, - сказала с заметным
раздражением мать дея. - Но я не собираюсь менять мою линию поведения с
женщинами гарема, даже если сам дей решил
изменить свою.
Хаджи только покачал головой, размышляя о ее упрямстве. Но без него Рахин
не была бы Рахин.
- По-моему, для начала тебе следует позаботиться о том, чтобы сохранять
свое прославленное самообладание, когда дело
касается этой девушки. Похоже, она единственная, кроме твоего сына, кто способен
вывести из себя мать дея.
Главный евнух улыбнулся, услышав в ответ нечто напоминающее рычание. Но его
собеседница быстро взяла себя в руки,
и раздражение тут же уступило место обычным заботам.
- Полагаю, ты не сидел без дела и уже распорядился, чтобы ее отвели в бани?
- Конечно. Пир наверняка продолжится еще несколько часов.
- Мы снова вынуждены творить чудеса. Что ж, попробуем. Какого цвета одежду
ты для нее подобрал?
- Голубого. Это успокоит ее нервы и смягчит его раздражение, если ему вновь
суждено возникнуть, да избави нас от этого
Аллах.
Губы Рахин наконец шевельнулись в некоем подобии улыбки.
- И раз уж ты сумел так прекрасно позаботиться обо всем этом, пойду-ка я за
своими сапфирами. Они должны подойти к
выбранному тобой наряду. Будем надеяться, что к следующему разу, когда дей
призовет ее к себе, у Шахар будут уже
собственные драгоценности.
- Ну вот, хоть твое отношение к происходящему слегка улучшилось, Рахин.
- Будем просить Небо, чтобы и ее тоже.
Но Небо их мольбы, как видно, не услышало, в чем они убедились уже через
несколько минут. На полпути от хаммама
они увидели спешащую им навстречу рабыню.
- Поспешите, лалла! - выкрикнула она, тяжело дыша от быстрого бега и чуть
не плача от страха. - У Кадара едва хватает
сил, чтобы сдерживать англичанку, не причиняя ей вреда!
- Сдерживать? Зачем?
- Она дерется с ним, лалла! Рахин помрачнела.
- Неужто какой-то дурак сказал ей, что ее хочет видеть дей?
Испуганное выражение лица рабыни было самым красноречивым ответом.
- Не стоит их винить, Рахин, - рассудительно сказал Хаджи, лицо которого,
впрочем, тоже стало мрачнее тучи. - Ведь
помимо всего прочего, это большая честь - принимать участие...
- Весь гарем знает, почему ее отправили на кухню! Здесь ничто невозможно
сохранить в тайне. - Мать дея усилием воли
заставила себя успокоиться и, вздохнув, заговорила уже своим обычным тоном:
- Ладно, не будем вешать нос. Что сделано, то сделано. Есть надежда, что
она будет посговорчивее на этот раз. - Затем,
обращаясь непосредственно к Хаджи, она добавила:
- Лучше принеси побыстрее что-нибудь, что может успокоить ее. В любом
случае мы должны подготовить ее к встрече с
Джамилем. Стоять и молчать нам некогда. Иди, встретимся в хаммаме.
Рахин продолжила свой путь. К счастью, был уже вечер, и поэтому в банях
сейчас находились лишь несколько
служительниц. То, что предстало ее глазам, очень походило на любовные объятия.
Правда, Шахар стояла спиной к Кадару,
но он обвил ее руками, прижимая к своей груди, и склонил голову к самому ее уху,
что-то нашептывая. Иллюзия, однако,
сразу исчезла, когда Рахин повнимательнее взглянула на руки евнуха, с явным
усилием сдерживающие запястья девушки:
они все были в мелких царапинах. Два глубоких красных следа от ногтей виднелись
и на черной коже его щеки. Лицо самой
Шахар пылало. Она явно изо всех сил пыталась вырваться, не слушая успокаивающие
слова, которые шептал ей Кадар.
- Так, значит, мы опять надумали бунтовать, не так ли?
Шантель посмотрела прямо в лицо матери дея и, нисколько не смущаясь
читавшимся на нем осуждением, огрызнулась:
- Идите к черту, мадам.
- Ого! - Рахин щелкнула языком. - Но я думаю, нам не стоит продолжать обмен
подобными аргументами. Последствия
сопротивления твоему хозяину тебе известны. Ничего не изменилось.
- Моего так называемого хозяина здесь нет. Но будь он здесь, можете мне
поверить, черт побери, я бы...
Завершить слишком опасную фразу не дал Кадар, так сдавивший грудь Шантель
своими ручищами, что у той перехватило
дыхание. Подойдя вплотную, Рахим приподняла пальцами подбородок девушки.
Сузившиеся от ярости фиалковые глаза,
смотревшие на мать дея, досказали то, что их обладательница не смогла выразить с
помощью слов.
- Как я вижу, ошибки ничему не научили тебя. Неужели ты не хочешь вернуться
в более приятные для жизни условия?
- Нет! Никогда! - выкрикнула Шантель. - Вы же сказали, что он забудет обо
мне, - добавила она, как бы уличая
собеседницу.
- Боюсь, что я приняла желаемое за действительное, - парировала мать дея.
- А что случится, если я окажу ему сопротивление и на этот раз?
- Честно говоря, не знаю, дорогая. Ты уже достаточно испытала его терпение.
А Джамиль не из тех, кто привык долго
ждать того, чего он хочет.
- Это тоже нехорошо, - произнесла девушка с таким мастерским сарказмом, что
даже Рахин хмыкнула. Шантель же
продолжала глумиться:
- Но я теперь просто не пойду. Скажите ему, что я упала в котел с тушеным
мясом и утонула.
- Не будь смешной, дитя. Ты же прекрасно знаешь, что у тебя...
- Нет выбора? - перебила Шантель. - Как бы не так! Вы говорите это, потому
что должны доставить меня к нему. Но
клянусь, как только он положит на меня свою лапу, его глаза я тоже украшу
синяками.
- Тоже? - произнесла ошеломленная Рахин, внимательнее приглядываясь к
евнуху. Тот попытался изобразить на лице
некое подобие улыбки. - Значит, Кадар, то, что я вижу у тебя под глазами, - это
и есть "украшение" от Шахар?
Нубиец стоически промолчал. Но за него говорила подозрительная припухлость,
отчетливо заметная на одной стороне
лица, правда, "синяком" ее благодаря черной коже назвать, пожалуй, было нельзя.
Удивленная мать дея повернулась к
девушке.
- Ты все еще полна неожиданностей, Шахар! И сюрпризы твои сами по себе не
кончатся, насколько я понимаю. Я права?
- Конечно, - ответил из-за ее спины главный евнух. Услышанного для него
было достаточно, чтобы понять, что Рахин уже
догадалась о сделанном им. Хаджи все-таки решился опоить девушку, прежде чем
отправить ее к дею. Вообще в таких
случаях мать дея была противницей применения наркотических средств. Да,
собственно, в этом и не было необходимости с
тех пор, как на трон взошел Джамиль. Чтобы окончательно доказать ей, что иного
выхода не было, главный евнух
продемонстрировал еще один метод успокоения - страх.
- Поскольку мы в любом случае обязаны доставить ее к Джамилю, - мрачно
произнес Хаджи, - не стоит ли нам дать ей
попробовать вкус палочных ударов по пяткам?
Угроза, как он и предполагал, не помогла. Шантель, устремив на него
неподвижный взгляд, закричала:
- Ну так давайте же, вперед! Я согласна на все, что вы сделаете со мной,
черт побери! Все, что вы можете придумать, не
будет хуже, чем подчиниться этому чудовищу, которому вы все здесь поклоняетесь,
этому двуличному растлителю, этому
кровавому ти...
Конец слова застрял у нее в горле вместе с вуалью, которую засунул в него в
качестве кляпа Хаджи. Шантель при этом с
такой силой стиснула зубы, что, окажись у нее во рту не ткань, а стекло, она в
момент бы разгрызла его и порезалась. Но в
этот раз единственным пострадавшим оказался главный евнух. Девушка резко
отпрянула назад, пытаясь высвободиться, и
чуть не упала. Удерживая равновесие, она дернула ногой, угодив ею в голень
Хаджи. Тот вскрикнул от боли и повалился на
спину.
- Ты ублю.., ублюдок, - выплюнула Шантель оскорбление вместе с остатками
вуали и медленно закрыла глаза. Затем вдруг
снова открыла их и прошипела:
- Черт бы вас всех... - Ресницы опять опустились.
Рахин в тревоге схватила руку главного евнуха: было очевидно, что глаза
девушки закрываются помимо ее воли.
- Ради Аллаха, какую дозу ты подлил ей? Это средство еще никогда не
действовало так быстро! Хаджи тоже
встревожился.
- Не большую, чем необходимо.
- А ты учел, что она такая хрупкая?
- Хрупкая? - Хаджи нахмурился, поглаживая ушибленную ногу. - Сейчас мне
кажется, что я слишком поторопился, приняв
ее худобу за признак слабости. По сравнению...
- Простите за то, что перебиваю вас, хозяин, - вмешался в разговор Кадар,
почувствовавший, что тело Шантель
совершенно ослабло в его руках, - но я слышал от одной кухонной рабыни, что эта
девушка готовила сегодня пищу для пира
дея от рассвета до самого заката. Когда я пришел к ним, чтобы забрать Шахар, она
спала в уголке без задних ног, несмотря
на то, что не менее дюжины женщин шумели, болтая и расхаживая по комнате.
- О Аллах, и после этого она смогла бороться со мною, будто демон, - с
оттенком восхищения произнес Хаджи. - Откуда у
нее взялись силы?
- Она англичанка! - сказала Рахин так, будто это было ответом на все
вопросы.
Главный евнух с раздражением вздохнул, уловив гордость, прозвучавшую в
словах старой подруги.
- Англичанка она или нет, не думаю, что она очень долго останется без
сознания, несмотря на изнеможение. Воля этой
девушки слишком сильна, чтобы не справиться с обычной усталостью, даже усиленной
моим успокаивающим средством.
Сейчас нам лучше всего действовать решительно и, пока она не сопротивляется,
помыть ее и приготовить к встрече с деем.
Хаджи кивком головы дал указание Кадару, и тот понес Шантель в ближайшее
помещение, в котором имелась ванна. За
ним поспешили служительницы хаммама и насмерть перепуганная Адамма со своими
косметическими принадлежностями в
руках.
- Подготовить нам ее сейчас, конечно, легче, - сказала Рахин, - но ты
уверен, что Джамиль не рассердится, когда поймет, в
каком состоянии ее привели?
- Мы дадим ей кофе покрепче, он слегка нейтрализует действие зелья, -
предложил Хаджи, сам не очень веря в то, что
говорит.
- Думаешь, это поможет?
- Должно, - ответил главный евнух, молясь про себя, чтоб так оно и
оказалось в действительности.
Уверенности, прозвучавшей в его ответах, хватило по крайней мере на то,
чтобы успокоить Рахин, и ее мысли приняли
другое направление.
- Что ж, воспользуемся заодно этой возможностью, чтобы наконец избавить ее
тело от оставшихся волос. Слава Аллаху,
что в прошлый раз Джамиль не успел зайти так далеко, чтобы обнаружить этот
грех...
- Рахин, - перебил ее главный евнух, - он зашел так далеко. Он сам
спрашивал меня, как она сумела сохранить свои
кудряшки между ног.
- И ты рассказал ему?
Хаджи кивнул. Судя по его виду, главный евнух был смущен.
- Дей при этом весело смеялся!
- Смеялся оттого, что ему было весело? - Брови Рахин удивленно
приподнялись.
Главный евнух нахмурился, посчитав реакцию на свое сообщение слишком
легкомысленной.
- Да, так как ему было весело, - повторил он. - А потом особо предупредил
меня, чтобы ее серебряные кудряш
...Закладка в соц.сетях
