Жанр: Любовные романы
Серебряный ангел том 1-2.
... и никто не может
изменить его. Ты пойдешь к нему сейчас.
- Я не сделаю этого, - прошептала девушка.
- Сделаешь, - твердо сказала мать дея. - У тебя нет выбора.
Слова "нет выбора" произвели неожиданное впечатление на Шантель. Охвативший
ее гнев пересилил страх. Она уже
настолько не контролировала себя, что закричала по-английски:
- К черту этот ад! Я близко не подойду к этому.., этому , этому мужчине!
Вам придется опоить меня какой-нибудь
гадостью, только бесчувственная я смогу пригодиться для удовлетворения его
развратных желаний!
- Это можно устроить, - холодно сказала Рахин.
- Вы не посмеете... - задрожал голос Шантель.
- Как раз наоборот.
- Так вы говорите по-английски? - В глазах девушки читался упрек.
- Я англичанка.
- Значит, он наполовину англичанин? О Боже! Это еще хуже.
- Не понимаю почему...
- Вы вообще ничего не понимаете! Вы слишком долго прожили здесь, поэтому
уже и думаете, и действуете, как они. Вы
больше не англичанка, иначе не заставляли бы меня делать это!
- Не я тебя заставляю, Шахар, а стечение обстоятельств, из-за которых ты
оказалась здесь. Ты лишилась свободы выбора
не сейчас, а когда стала рабыней. Теперь тебе ничего не остается делать, как
только выполнять желания хозяина, в
противном случае тебя ждут еще более страшные испытания.
- Рахин, - решился перебить эти рассуждения Хаджи, - у нас уже не остается
времени.
- Знаю, - вздохнула женщина, отворачиваясь от Шантель. - Забирай "ее. Не
дай Бог, если она станет сопротивляться и
рассердит Джамиля.., были женщины, которых казнили за менее серьезные проступки.
Глава 24
"Подчинись или погибни!" Магию этих слов Шантель сейчас ощущала со всей
определенностью. До тех пор, пока эта
страшная альтернатива не встала перед ней, она сопротивлялась. А сейчас? Гнев и
страх поочередно заполняли ее душу, но
она больше не упрямилась. Чтобы сохранить девственность, она была готова на
многое. Но умереть - это слишком.
Идя по коридору за Хаджи-агой к личным покоям дея, девушка почти не
слышала, что говорит ей главный евнух. Его
последние предупреждения и инструкции мало ее интересовали. Что ее ожидало, она
уже знала. Вашти постаралась описать
это как можно подробнее. И сейчас ее слова, а не наставления главного евнуха
звучали в ушах Шантель.
"Все быстро кончится. Сначала он воткнет в тебя свою штуку, которая
разорвет девичью плеву, и ты почувствуешь
страшную боль. Может, у него будет хорошее настроение, тогда он ненадолго
остановится, чтобы боль утихла... Но вряд ли,
ему ведь все равно, что ты ощущаешь. Затем он пронзит тебя еще и еще раз и
наконец закричит от удовольствия. После
отвалится от тебя. Значит, все закончилось. Так что все просто. Долго ты у него
вряд ли пробудешь. Наложниц он обычно
отправляет после этого в гарем, на ночь остаются только жены".
Это-то описание предстоящей первой ночи с деем и преследовало Шантель с тех
пор, как она его услышала, всплывая в
памяти и на всех последующих уроках Вашти, в течение которых та пыталась научить
ее искусству привлекать и обольщать,
а точнее, тому, как доставить удовольствие мужчине. И не просто мужчине, а
одному, определенному.
Девушка заставляла себя относиться к этому с легким юмором, чтобы не
помутился рассудок. Наличие огромного
количества людей, которые только и думают о сексуальном удовлетворении
единственного мужчины, очень напоминало
массовое помешательство. Но здесь это было повседневной реальностью. Каждая
женщина гарема, каждый евнух и служанка
существовали только для того, чтобы дей получал удовольствие. Если бы это не
выглядело почти не правдоподобно,
Шантель, наверное, только и оставалось что плакать. Впрочем, в данный момент
говорить о не правдоподобии не
приходилось - через несколько минут она сама станет главным блюдом постельного
меню Джамиля. Этот час настал. Вот-вот
все произойдет! Вот... Это просто наваждение, страшный сон!
- Ты не должна подниматься до тех пор, пока он сам тебе об этом не скажет,
- услышала она вдруг донесшуюся будто
издалека последнюю фразу главного евнуха.
- Подниматься?.. - девушка увидела прямо перед собой красивую дверь, а
повернув голову - устремленные на нее
суженные глаза Хаджи-аги.
- Ты что же, прослушала все, о чем я тебе говорил?
- О.., нет... Это не совсем так. Извините. Может быть, вы повторите...
- Наш запас времени исчерпан, - раздраженно ответил главный евнух,
уверенный, что речь идет об очередной попытке
девушки оттянуть неизбежное. - Не забудь хотя бы, что ты должна встать перед ним
на колени, склониться как можно ниже и
оставаться в такой позе до тех пор, пока он сам не прикажет тебе подняться.
Вообще делай так, как он говорит, и все будет
нормально. Нам остается только молить Аллаха, чтобы дей сейчас не сердился на
нашу задержку.
- Какую задержку?
- Он приказал привести тебя немедленно.
- Почему?
- Один Аллах знает, - вздохнул Хаджи. Он резко сдернул вуаль, прикрывающую
нижнюю часть ее лица, затем распахнул
дверь и прошел с ней до центра большой комнаты. Видимо, не надеясь на то, что
она последует его совету, главный евнух
потянул ее за руку вниз и, лишь убедившись, что Шахар опустилась на колени и
голова ее склонена к самому полу, вышел.
Шантель распростерлась на полу, как опытный царедворец, но это не было
знаком покорности или почтения. Голову она
наклонила еще на пороге и с тех пор ни разу не подняла ее совсем по другой
причине - чтобы не видеть хозяина.
Коленопреклоненная поза, в которой она сейчас оказалась, как нельзя лучше
подходила для этого, и девушка была готова
сохранять ее как можно дольше. Она не знала, где находится Джамиль и есть ли
вообще еще кто-то в комнате, кроме нее
самой. Звуков или каких-то других признаков постороннего присутствия Шантель не
замечала. Впрочем, нет. Она
испытывала неприятное ощущение того, что кто-то наблюдает за ней.
Дерек не шевелился и даже не решался заговорить, сомневаясь, что голос не
выдаст его волнения. С тех пор как он
впервые увидел Шахар, прошло всего четыре дня, но ему они показались вечностью.
Дни эти были наполнены страданием и
надеждой. Наверное, он посмеется, вспоминая, как, будто мальчишка, грезил и
мучился, собственно, из-за ничего. Но это
будет потом, а пока ему было не до смеха. Она казалась ему сейчас еще прекраснее
и желаннее: какой-то по-неземному
воздушной и гибкой, будто молодая ива. И принадлежало это небесное создание ему!
Но она девственница. Граф усилием
воли заставлял себя помнить об этом обстоятельстве, чтобы сдержать страстное
желание, не теряя ни секунды, овладеть ею.
- Сядь и взгляни на меня, - наконец произнес он. "Не сказал ведь:
"Позвольте мне взглянуть на вас", - мелькнуло в голове
Шантель. Впрочем, он уже пялится на нее, черт бы побрал его глаза. Тело девушки
помимо ее воли напряглось, но позу она
не изменила. Это было не проявлением неповиновения. Пошевельнуться мешал страх.
Ей почему-то казалось, что, как только
она поднимет голову, начнется тот самый ужасный процесс лишения ее
девственности.
- Ты же знаешь, что должна во всем подчиняться мне, Шахар. А я пока только
и попросил, чтобы ты взглянула на меня.
Неужто это такое чрезмерное требование?
Голос его был спокоен, даже нежен, но это был именно тот глубокий низкий
голос, который она отлично помнила.
Именно он осудил чернокожую девушку на поругание, а затем отменил страшное
распоряжение и равнодушно
поинтересовался, достаточно ли этого для оправдания в глазах Шахар. Нет, его
обладатель никогда не заслужит ее прощения,
что бы он там ни сделал!
Странно, но как раз от этой мысли, напомнившей ей, с каким бессердечным
подонком она имеет дело, Шантель
почувствовала, что может взглянуть на него без страха в глазах. И пусть он
прочтет в ее взгляде отвращение, если ей не
удастся его скрыть!
Девушка приподнялась. Усевшись на корточки и подняв голову, она обнаружила,
что в комнате, помимо нее и Джамиля,
присутствуют еще два его телохранителя, стоявшие, облокотившись спинами о стену,
по обе стороны огромной кровати. На
этой кровати и восседал дей, немного откинувшись назад и обнимая руками свои
подогнутые колени. Поза была настолько
привычно английская, что Шантель чуть не вскрикнула от удивления. Слава Богу,
хоть одежда была на нем типично
восточная. Один взгляд на его наряд сразу напомнил девушке, что в Джамиле нет
ничего от англичанина. Когда человек с
младенчества воспитывается в варварских, басурманских традициях, кровь перестает
иметь какое-либо значение.
- Тебе разрешается разговаривать, между прочим. Она вновь опустила глаза.
Предательски выдававшие волнение пальцы
теребили одну из четырех жемчужных нитей, которыми украсила ее перед самым
расставанием Рахин.
- Мне нечего сказать.
- Не начинай все сначала, Шахар. Посмотри снова на меня, а лучше подойди
поближе.
- О, мне разрешается ходить?
- Не надо дерзить. Если бы мне захотелось, чтобы ты подползла, я бы сказал
об этом.
Щеки девушки вспыхнули. Это уже слишком! Он - настоящая свинья! -Однако
резкий тон, которыми были произнесены
его последние слова, свидетельствовал, что ей и в самом деле сейчас лучше
воздержаться от дерзости. Ощущая, как быстро
бьется ее сердце, готовое от страха выпрыгнуть из груди, Шантель поднялась на
ноги, сделала несколько шагов и снова
остановилась. Глаза она так и не смогла поднять, а потому не знала, раздражает
ли его то, что она не подходит ближе. Чуть
приподняв голову, девушка увидела, что дей сам, оттолкнувшись руками, прыгнул с
кровати и оказался от нее на расстоянии
вытянутой руки. Она смогла разглядеть его сильные ноги и то, сколь горделива
была осанка этого мужчины. Даже успела
подумать, что подобной она еще не встречала, и как раз в этот момент его рука
поднялась, и она почувствовала
прикосновение на своей щеке.
Казалось, что ее лицо опалило огнем, так горячи были его пальцы. Это так
поразило Шантель, что она даже не отдернула
голову, и взгляд ее невольно уперся в глубокий треугольный разрез его белой
туники. Грудь Джамиля украшал большой
медальон из "тигрового глаза", тускло мерцавший на его бронзовой коже. Девушке
бросились в глаза жесткие черные
волосы, особенно густые у вершины перевернутого треугольника выреза, и она со
злостью подумала, что дей отнюдь не
распространяет на себя требование очищать тело от малейших признаков
растительности. Злость тут же сменилась страхом:
она вспомнила, что и сама выполнила это требование не до конца. Как он еще
отреагирует на это? А задав себе этот вопрос,
Шантель смутилась окончательно, ведь по сути он означал, что она смирилась с
самой перспективой оказаться через
несколько мгновений обнаженной перед разглядывающим ее мужчиной.
- Пообедаешь со мной?
Для Шантель, ожидавшей, что ее прямо сейчас схватят и потащат в постель,
вопрос этот прозвучал шокирующе
неожиданно. Смешавшись, она инстинктивно посмотрела ему в лицо.
- Пообедаю?
- Если хочешь, - мягко сказал он, устремив взгляд на ее губы. Большой палец
его руки нежно погладил лицо девушки. Их
глаза встретились. Изумрудное пламя, пылавшее в его взоре, не могло оставить
равнодушным никого.
- Пообедать было бы неплохо... Я хотела сказать, чудесно... В общем, я в
самом деле голодна, - наконец подобрала она
достаточно правдоподобную и подходящую к данному моменту, на ее взгляд, фразу.
Дей рассмеялся. Смех его был так искренен и звучал так приятно, что Шантель
немножко оттаяла. К тому же он был понастоящему
заразителен. Она буквально чувствовала, как его переливы отражаются в
ее собственной груди.
- Ты так наивна, Шахар. Неужто ты думала, что я наброшусь на тебя в то же
мгновение, как ты переступишь порог этой
комнаты?
Она и в самом деле ожидала нечто подобное, но не сказала об этом. Она не
обязана признаваться! Пока такие мысли
кружились в голове девушки, лицо ее заливала краска, и этот признак смущения
невозможно было скрыть, даже вновь
опустив голову.
- Не волнуйся, такая застенчивость вполне позволительна. Только не прячь
свои восхитительные глазки, маленькая луна.
Я хочу видеть их.
"А получаешь ты все, что хочешь?" - подумала Шантель и вдруг неожиданно
сама для себя произнесла этот вопрос поанглийски,
не сумев сдержать вновь нахлынувшего на нее раздражения.
Изумрудные глаза Джамиля сузились до узеньких щелочек.
- Английский неприемлем здесь, Шахар. Ты превосходно говоришь пофранцузски,
но и этим языком владеют здесь
далеко не все. Со мной, если хочешь, можешь беседовать по-французски, но для
общения за пределами этой комнаты тебе
следует практиковаться в той смеси арабского и турецкого, которая и является
общепринятым языком во дворце. В конце
концов он станет самым привычным и для тебя.
Она не ответила ничего. А что она могла сказать? Его слова равносильны
приказу. Но для себя она сделала определенное
открытие: мать его, может, и является англичанкой, но сына она даже не научила
говорить на своем родном языке.
Следующие слова Джамиля только подтвердили этот вывод.
- А теперь объясни мне, что ты сказала сейчас, - попросил он.
Какую-то долю секунды ей хотелось соврать. Но он приподнял Ладонью ее
подбородок, так что ей Пришлось вновь
смотреть ему прямо в глаза. В надежде, что услышанное рассердит его настолько,
что он отдернет руку, Шантель решила
сказать правду.
- Я спросила, всегда ли вы получаете все, что захотите.
Расчет ее не оправдался. Он не только не убрал от ее лица одну руку, но
дотронулся до него другой, так что оно оказалось
между его ладоней. Он совершенно не хотел обидеть ее, но, очевидно, сработал
инстинкт самозащиты, который и заставил
его ответить на насмешку, прозвучавшую в словах девушки.
- Конечно, - услышала она. - Все, что захочу. А почему должно быть подругому,
если все, что ты видишь, принадлежит
мне, в том числе и ты сама.
Шантель попыталась вырваться. Но он лишь чуть сильнее сжал ее лицо и
придвинулся еще ближе, так близко, что их
бедра соприкоснулись. Ноздри девушки защекотал его запах, запах мускуса и
сандалового дерева, довольно приятный. Очень
приятный! Она прикрыла глаза. О Боже! Это какое-то наваждение... Он околдовывает
ее своими бездонными зелеными
глазами, которые сейчас так близки, своим горячим дыханием, которое она уже
ощущает губами. Из ее груди вырвался
стон... В то же мгновение она почувствовала, что ее уже не держат.
- Мы покушаем там, - произнес он, отходя от нее. Сказано это было, как
показалось Шантель, слишком спокойно. Так,
будто это не он сейчас почти поцеловал ее, будто не она сама уже почти хотела
этого.
"Там", как она узнала, последовав за Джамилем, оказалось в небольшом
огороженном садике, в который можно было
попасть прямо из комнаты. Солнце уже скрылось за его стенами, но выглядывавшие
из-за них крыши дворцовых построек
еще продолжали сверкать в его последних лучах, демонстрируя свое превосходство
над потемневшей и остывающей землей.
Тюльпаны, розы и красные гвоздики будто разбежались по всему садику, а теперь
вновь собирались в маленькие
симпатичные группки. Единственное здесь дерево предлагало желающим более
прохладное место на стоящей в его тени
скамейке. В углу бурлил небольшой искусственный водопад, струи которого
скатывались в миниатюрный пруд.
Контрастируя с голубым кафелем, покрывающим дно и стены водоема, в нем плавала
большая ярко-оранжевая рыбина.
Большие квадратные подушки уже лежали вокруг покрытого искусной гравировкой
медного столика, стоящего прямо на
траве. Все здесь дышало спокойствием, даже романтикой, располагая, как на
европейском пикнике, к задушевной,
непринужденной беседе.
Шантель позволила дею проводить себя до одной из подушек, но погружаться в
ее мягкую глубину не торопилась, желая
прежде убедиться, насколько близко к ней намерен расположиться он сам. Ее расчет
строился на том, что подушек много, и
она сможет легко занять ту, которая позволит избежать чрезмерно близкого
соседства Джамиля, не затрагивая его
самолюбия. Но беспокойство оказалось напрасным. Дей обошел столик и занял место
напротив нее.
- О чем ты думаешь? - спросил он, когда начали подавать подносы с яствами.
- О том, что хочу я есть с вами или нет, никакого значения не имеет, -
ответила девушка и сразу пожалела об этом. Зачем
сердить его сейчас? Но он и не собирался сердиться. Взмахом руки Джамиль
приказал слуге отойти и сам наполнил ее
тарелку.
- Ты права, - сказал он после некоторого размышления. - Но спрашивая тебя,
будешь ли ты обедать со мной, я отдавал
долг вежливости, и, по-моему, это пошло на пользу.
- А если бы я отказалась?
- Я был бы вынужден настоять.
- Понимаю.
Увидев, каким натянутым стало выражение ее лица, он улыбнулся.
- А мне кажется, ты не совсем поняла. Я могу настаивать на чем-то как дей,
и тогда никто не осмелится возразить. Но я
могу ведь и просто просить как обычный мужчина Джамиль, и мне тогда важно быть
убедительным именно в этом качестве.
Шантель недоуменно приподняла брови.
- Вы пытаетесь меня убедить в том, что у меня был выбор? Но до сих пор мне
внушали, что его у меня нет.
- В некоторых вещах он все-таки возможен.
Ее так и подмывало спросить, может ли она в таком случае отказаться спать с
ним, но она не решилась. Собственно,
девушка была почти уверена в отрицательном ответе и не хотела расстраиваться,
услышав это. Тем более что пока все было
так мирно и тихо. Они просто обедали, почти не разговаривая. Если бы она не
понимала, где и с кем она находится, то могла
бы подумать, что он взволнован и смущен не менее, чем она сама. Но она понимала,
а потому старалась смотреть не на него,
а на пищу, благо последняя более чем заслуживала внимания.
В качестве основных блюд им принесли жаркое из козленка, жаркое из цесарки
и "педели кебаб", что, как оказалось,
означало запеченного в кляре молодого барашка. Не было, естественно, недостатка
в хлебе, представленном аппетитными
круглыми лепешками. На случай, если всего этого окажется недостаточно, на столе
стояло блюдо с фаршированной рисом,
ливером, смородиной и яблочными косточками индюшкой. Столь же разнообразны были
закуски: сладкий перец,
нашпигованный ароматным рисом и мясом, сердцевинки артишоков, бараньи мозги,
бобы, спаржа и два вида салатов.
Из напитков на выбор предлагались: коньяк - так называли мусульмане особую
смесь бренди и вина, перед которой мало
кто из них мог устоять; миндальное молоко, охлажденная подслащенная вода;
ароматный настой цветов апельсинового
дерева; сладкое кипрское вино и кислый вишневый сок. Дей пил миндальное молоко,
соблюдая, как она думала, заповеди
Пророка, запретившего правоверным употреблять вредные крепкие напитки. Сама
Шантель предпочла коньяк. Она готова
была выпить хоть целую бутылку, лишь бы забыть об обрушившихся на нее
несчастьях, но Джамиль остановил ее после
полутора бокалов.
Принесли десерт, и дей снова принялся ухаживать за ней, подавая то, что ей
приглянулось. Сладости тоже были
великолепны: сахарные пирожные, покрытые пастой из грецких орехов; халва из
меда, кунжута, масла и орехов и, наконец,
рахат лукум - "ублажи свое горло" в переводе, что, Бог свидетель, полностью
соответствовало вкусу этой удивительной
сладости. Турецкий кофе специальный слуга сварил прямо на их глазах. Девушка
отдала должное и этому ароматному
сладкому напитку, к которому уже начала привыкать.
Взглянув на уставленный разнообразными яствами стол, она вдруг подумала,
что съела сейчас, наверное, больше, чем за
всю предыдущую неделю. Впрочем, заботиться о том, чтобы не поправиться, было
уже, похоже, незачем. Шантель, хоть и
совершенно наелась, готова была отведать еще одно, а то и два блюда, лишь бы эта
мирная трапеза продолжалась подольше.
Но слуги, сновавшие вокруг со своими тяжелыми подносами, уже начали убирать со
стола.
Появился кальян, но Джамиль, похоже, не собирался наслаждаться после сытной
еды курением. Он сидел, слегка
откинувшись на груде подушек и опершись на локти, пристально смотрел на нее.
Перебравшийся через стену легкий ветерок
растрепал его волосы, сбросив несколько прядей на лоб, и она только сейчас
заметила, какие они у него мягкие и пышные.
Но уж лучше бы он надел свой тюрбан. Сейчас так отчетливо было видно, что
Джамиль, хоть и наполовину, но англичанин.
Видимо, ветерок и его заставил обратить внимание на прическу сотрапезницы.
- Интересно, твои волосы и в самом деле такие шелковистые, какими кажутся?
Не могла бы ты подвинуться поближе,
Шахар? Я хочу проверить это.
Ответить "нет"? Но он требует пока так немного. Не излишним ли будет
упрямство? Шантель обошла вокруг стола и
остановилась у подушки, соседней с той, на которой сидел дей.
Он быстро протянул к ней правую руку и коснулся драгоценного обруча на ее
лбу. К обручу была прикреплена длинная
вуаль, закрывавшая теперь ее распущенные волосы, которую он и снял быстрым
движением. Девушка почувствовала, как его
ладонь нежно скользнула по ее голове. Продолжалось все это не более мгновения.
Затем он, поднимая руку, пропустил
серебряную прядь сквозь пальцы и обвил ее вокруг ладони, но очень осторожно,
так, что она практически ничего не
почувствовала.
Подняв глаза, Шантель увидела, что он задумчиво перебирает плененный локон.
Плавные движения буквально
гипнотизировали ее. Было так завораживающе приятно наблюдать за его ласкающими
локон пальцами, будто пытающимися
запомнить навсегда каждый волосок. Ей вдруг захотелось помочь им в этом, и она
наклонила голову поближе к Джамилю.
Правда, при этом она подумала, что должна быть готова в любое мгновение
отпрянуть назад, но мысль эта тут же забылась.
- Я ошибся, - сказал дей, вновь устремляя на нее свои волшебные зеленые
глаза, - твои волосы нежнее шелка И кожа у
тебя такая же?
О Боже! Неужели он прямо сейчас прикоснется к ее телу? Девушка попыталась
отодвинуться, но сделать это было уже
невозможно: рука Джамиля держала ее.
- Ну же, Шахар, перебирайся на мою подушку, - уговаривал он. - Можешь
положить голову мне на колени. - Она не
пошевельнулась. - Ты должна привыкать лежать рядом со мной. Поверь, сейчас я
хочу только дотронуться до твоей кожи и
все. Я даже не прошу тебя снимать что-то из одежды.
Шантель прекрасно понимала, что не может отказать ему не только в этой
просьбе, но и в любой другой. Тело ее
принадлежало ему, и он вообще мог не спрашивать, а делать то, что хочет.
Возможно, она попробует сопротивляться, когда
он соберется "пронзить ее своей штуковиной", как назвала это Вашти. Однако, судя
по всему, сейчас это ей не грозит, по
крайней мере до тех пор, пока они находятся в этом дворике, а не в спальне.
Девушка немного успокоилась. Для мужчины,
который мог овладеть ею немедленно, он уже возился с ней слишком долго, и она,
хотя и не хотела себе признаваться в этом,
была ему благодарна. У нее вообще было порою такое ощущение, что перед ней не
тот человек, который рассматривал ее,
когда их привели во дверец.
- Шахар... - вывел ее из раздумий голос Джамиля. Это не был приказ, скорее
напоминание о том, что он не собирается
отступать и ждет.
Она опустилась перед ним на подушку, но заставить себя положить голову на
его колени не смогла. Ей казалось, что это
будет излишне интимно и вызывающе. Она заняла позу поднявшей голову ящерки,
опершись на согнутые в локтях руки.
Девушка понимала, что при этом стали более доступны для него ее выступившие
вперед груди, но расценила это как
минимальное зло. Слишком маленькой она эту часть своего тела не считала, но
размеры торсов виденных ею в хаммаме
наложниц позволили надеяться, что Джамиль на нее просто не обратит внимания.
В какой-то мере ее расчет оправдался, но легче от этого не стало. Взгляд
дея был устремлен немного ниже ее груди, на то
место, где заканчивался шелк короткой жилетки. Шантель неслышно застонала,
поняв, как наивны были ее надежды на то,
что, говоря о желании коснуться ее кожи, он, будто в романах, имел в виду не
более чем запястья. Как в замедленном сне,
рука его приближалась к ее животу. Когда она достигла его, девушка вскрикнула:
пальцы Джамиля показались ей горячими,
будто раскаленные угли.
- Что случилось? - спросил он, стараясь заглянуть ей в глаза.
- Ничего, - ответила Шантель почему-то таким тонким голосом, что сама на
себя рассердилась.
- Ты не должна бояться моих рук, Шахар. Они не причинят тебе никакого
вреда, обещаю. Постарайся сейчас
расслабиться.
- Я... Я не могу.
- Почему? - Уже вся ладонь лежала на ее животе, поглаживая его мягкими
успокаивающими движениями. Но девушку это
не успокаивало, наоборот, мышцы ее сами собой напряглись, будто готовясь к
неожиданному прыжку. Сердце колотилось,
чуть не выскакивая из груди.
- Но почему? - повторил он свой вопрос более настойчивым тоном. - Разве я
дал тебе хоть малейший повод бояться меня?
- Джамиль на мгновение задумался и добавил:
- Сегодня.
Несколько секунд она обдумывала ответ, но на ум приходил лишь единственный
- правдивый:
- Нет.
- Тогда что же смущает тебя? "Все!" - хотелось выкрикнуть ей. Но вслух она
сказала другое:
- Еще ни один мужчина не касался меня таким образом.
- Я знаю, - удивил он ее своим ответом. - Именно твоя невинность - причина
того, что мы здесь, а не там, - кивнул он
головой в сторону спальни.
Неужели Господь смилостивился над ней? Это просто предварительная встреча с
деем, нужная для того, чтобы она
привыкла к нему!
Но следующая фраза Джамиля мгновенно перечеркнула появившуюся у Шантель
надежду.
- Не пойми меня не правильно, Шахар. Мы пройдем внутрь сразу, как только ты
будешь готова.
Готова! Она никогда не будет готова! Она чуть не выкрикнула это прямо ему в
лицо, но сдержалась в последний момент.
Интересно, что он имеет в виду, говоря о готовности? Она уж по крайней мере ее
показывать не собирается точно.
Джамиль вздохнул и убрал руку с ее живота.
- Ты не сможешь расслабиться, пока не ляжешь на спину.
- Я не хочу...
- Перевернись на спину, Шахар! Это уже был приказ, произнесенный тоном,
которого страшно ослушаться. Девушка
инстинктивно подчинилась. Что ей оставалось делать? Он был так близко, что мог
легко заставить ее подчиниться сам, даже
...Закладка в соц.сетях
