Жанр: Любовные романы
Серебряный ангел том 1-2.
...иль Решид, который
в отличие от других знатных мужчин никогда не гнался за приобретением все новых
и новых женщин. Все знали, что даже
его матери было запрещено покупать для него новых рабынь, независимо от того,
как бы прекрасны они ни были, и полагали,
что двери его гарема уже навсегда закрыты для новеньких. Так же думала и сама
лалла Рахин. Она знала, что Джамиль был
доволен ее последней покупкой настолько, что очень быстро сделал приобретенную
ею женщину своей фавориткой, но в еще
большей степени была уверена, что сыну не понравится, если она купит кого-то
еще.
За годы жизни здесь Рахин привыкла не замечать слуг. Ожидали ли они
окончания ее одевания в этой или в другой
комнате, для нее не имело никакого значения. Она подошла к молитвенному коврику,
опустилась на колени и склонила
голову - обычная поза мусульманки, обращающейся к Аллаху. Но лалла Рахин не
молилась. Ислам она приняла много лет
назад, однако был некто, помимо Бога, в ком она нуждалась в мысленном обращении.
Она обращалась к нему так часто, что
у нее вошло в привычку - склонить колени на молитвенном коврике до того, как
раздастся призыв к очередному намазу, и,
прежде чем сосредоточиться на молитве, сказать несколько слов ему.
Эти импровизированные медитации не приносили полного успокоения и,
наверное, никогда не принесут. Но они были
единственным, что хоть как-то облегчало ее мучения от постоянно давившего груза
непоправимой ошибки. Единственный
человек на земле, который мог отпустить ей ее грех и освободить душу от кошмара
прошлого, был далеко, и шансов увидеть
его снова не было никаких. К нему она и обращалась в мыслях, плача, умоляя, ища
изо дня в день ответа на один и тот же
вопрос.
О Боже, Касим, простил ли ты меня? Твой брат не простил и никогда не
упускает случая напомнить мне об этом. Его
любовь ко мне умерла в тот момент, когда он понял, что это я оторвала тебя от
него. С тех пор нет покоя и мне. Ты, должно
быть, тоже ненавидишь меня? Но знаешь ли ты, как я переживала, какой нестерпимой
оказалась потеря, как я раскаивалась
потом? Я была молода и глупа тогда, и казалось таким важным отправить тебя туда.
Просто, живя у Мустафы, я еще
оставалась слишком связанной со своим прошлым, привязанной к своему отцу. А ведь
мне даже неизвестно, жив ли он
сейчас. Джамиль не говорит, если и знает. Он никогда не рассказывает мне и о
том, получает ли он от тебя письма. Но я
уверена, что ты где-то живешь. Будь по-другому, я бы обязательно почувствовала.
О, если бы я только могла почувствовать,
что прощена тобой! Если бы и Джамиль мог простить! Но я не вправе требовать
этого ни от тебя, ни от него, потому что я и
сама чувствую, что виновата.
Глядя на эту женщину, никто бы не мог догадаться, что она так сильно
страдает. Уже давно научилась она хранить свою
боль глубоко внутри, подальше от посторонних глаз. Даже Джамилю она не
показывала ее. Но на протяжении всех этих
девятнадцати лет, с первого дня ее мучений и до нынешнего момента, единственное,
чем она жила, были ее сыновья. Их отца
она никогда не любила, хотя сам Мустафа буквально боготворил ее. Рахин его не
более чем терпела. Только из-за мальчиков
имело смысл жить. И пусть один из них навсегда потерян, есть еще Джамиль. Он
рядом, и мать сделает для него все, чтобы
он был счастлив, чтобы хоть немного загладить свою вину за боль, которую она ему
тогда причинила.
Последние рассуждения напомнили Рахин о новой рабыне Джамиля, с которой она
намеревалась встретиться, прежде чем
обсудить все с Хаджи. Вокруг все говорили об удивительной красоте девушки, но
это объясняло лишь то, почему именно ее
выбрал дей. Зачем он приказал Хаджи обшарить рынки города в поисках красивых
невольниц, оставалось загадкой.
Хорошо бы узнать, что думает Шила, с которой Джамиль провел последнюю ночь.
Шила нравилась Рахин. Эта женщина
обладала именно теми качествами, которые мать хотела бы видеть у всех жен сына:
добротой, любящим сердцем,
пониманием. Другой такой не было во всем гареме. Неудивительно, что сердце дея
было отдано именно ей. С тех пор как
стало очевидно, что Шилу он полюбил по-настоящему, были прекращены и покупки
новых женщин. Что же заставило его
сейчас изменить уже привычное положение? Является ли это следствием
раздражительности, вызванной его вынужденным
самозаключением в стенах дворца, или причина в чем-то другом?
Возможно, Хаджи знает, но Рахин в это не очень верила. Джамилю всегда была
свойственна скрытность во всем, что
касается его чувств. Единственный человек, посвященный во все дела дея, это Омар
Хассан, но великий визирь никогда не
раскроет чего-либо, если того не захочет Джамиль. Рахин с опаской подозревала,
что единственным объяснением
произошедшего является охлаждение сына к преданной ему Шиле. Отсюда вытекало то,
что прежде чем идти к новой
рабыне, стоило поговорить с первой женой.
На этот раз Шантель проглотила пищу, которую принесли, с волчьим аппетитом.
Она была голодна, так как ночью
чувствовала себя разбитой и едва притронулась к еде, а к утру поднос с ней
загадочным образом исчез. Впрочем, ничего
удивительного в этом не было. Если на дверях нет запоров, то и дверей в
привычном понимании нет. Девушке это весьма не
нравилось. Что хорошего, если незнакомые люди могут зайти в комнату, когда она
спит? А кроме того, она помнила
предупреждение Хакима о том, что женщины здесь могут быть далеко не безобидными.
Ревность и жесткое соперничество,
неизбежно присутствующие в гаремах, толкают их обитательниц на страшные
поступки. Увечья и даже, убийства не такая
редкость в этих скрытых от посторонних глаз двориках и садах.
Шантель прекрасно понимала, что если она испытывает отвращение к Джамилю,
то вовсе не значит, что многие женщины
здесь не могут испытывать к нему противоположные чувства. Весьма вероятно, что
каждая из ее соседок борется с другими
за его внимание. Она является исключением. Но поверят ли они, если она скажет,
что ей абсолютно ничего не надо от
господина, или все равно будут смотреть на нее как на потенциальную соперницу.
Боже, сделай так, чтобы поверили! Ей
пришлось так много пережить неприятностей от мужчин, чтобы заиметь врагов еще и
среди представительниц собственного
пола!
- Шахар, как можешь ты быть столь непочтительной в присутствии лаллы Рахин?
Звуки ненавистного имени, которое ей дали здесь, заставили вздрогнуть
погрузившуюся в размышления Шантель. Подняв
глаза, она увидела, что у дверного проема, но уже в комнате стоят две женщины;
лицо одной было воплощением гнева, на
другом - такая же маска отрешенности и безразличия, как у сына.
- Я непременно оказала бы вам знаки внимания, если бы только знала, что вы
здесь, - попыталась объяснить свою
невнимательность Шантель, но тут же свела это усилие на нет, добавив:
- Неужели вы не считаете необходимым стучаться, прежде чем войти?
Лицо Софии прямо на глазах покрылось багровыми пятнами. От охватившего ее
гнева женщина на какой-то момент
потеряла дар речи. Последним и воспользовалась лалла Рахин, предупреждая
возможность услышать от Шантель еще что-то
более ужасное.
- Это неразумно - враждовать с теми, кто выше тебя по положению, - сказала
она.
Девушка поднялась, подсознательно стараясь оказаться выше этой дамы хотя бы
ростом. Но это не сработало. Мать дея
оказалась столь же рослой, как чернокожая принцесса, а то и повыше. Она и
выглядела к тому же необычайно хорошо для
своего возраста. Если судить по Джамилю, ей должно быть не менее сорока пяти
лет, а на вид - чуть больше тридцати.
Казалось невероятным, что она его мать. Но родство этих людей сомнений не
вызывало. У лаллы Рахин были точно такие
же, как у сына, глаза: глубокие, темно-изумрудные, с длинными мягкими ресницами.
Девушка обратила внимание на то, что
Рахин не красила веки сурьмой, как это делали другие женщины в гареме, все без
исключения, даже служанки.
Сходство с сыном улавливалось и в высоких скулах этой женщины, волевом,
четко очерченном подбородке, таким же, как
у него, был изгиб ее бровей. Правда, в отличие от его они были золотистого
цвета, лишь слегка темнее, чем у самой Шантель.
Возможно, она была блондинкой, но узнать это сейчас было трудно, поскольку ее
волосы полностью закрывал блестящий
голубой тюрбан. Это замысловатое сооружение делало Рахин еще выше. Тюрбан был
богато украшен драгоценными
камнями, целая нитка бриллиантов свисала с одной его стороны. Перед Шантель была
статная женщина, конечно, более
хрупкая, чем Джамиль, но во всем остальном очень похожая на него.
Поверх сшитого из блестящего бело-голубого шелка кафтана Рахин надела
богатую парчовую накидку, отороченную
мехом. Ее шею украшало фантастическое ожерелье из переливающихся алмазных нитей
разной длины. Алмазы сверкали на
ее запястьях, пальцах рук, в ушах. Девушка подозревала, что драгоценности
имелись и на ногах матери дея, но посмотреть
вниз, чтобы убедиться в этом, не решилась. Туго стянутая в талии поясом, Рахин
казалась гораздо менее полной, чем другие
женщины гарема.
Вообще весь ее наряд был глубоко продуман, и роскошь его могла подавить и
даже запугать собеседника. Возможно, так
бы случилось и с Шантель, веди себя лалла Рахин подобно Софии прошлой ночью. Но
мать дея говорила спокойным ровным
тоном, вкладывая в свои фразы не более эмоций, чем того требовал их
грамматический строй.
- Я правильно поняла? - спросила девушка. - Она моя начальница, занимающая
более высокое положение?
- По крайней мере я советую разговаривать с ней повежливее.
- А кто тогда вы?
- Я мать Джамиля Решида. Шантель в нетерпении махнула рукой.
- Вы же знаете, что я спрашиваю не об этом. - - Если тебя интересует,
какова моя власть, дорогая, то она почти абсолютна.
Я управляю всем гаремом, вместе с Хаджи-агой, конечно. Жены сына, его фаворитки,
все женщины здесь в конечном счете
находятся под моим попечением.
От Софии Шантель уже слышала о всесильности Рахин. Было очевидно, что ответ
на ее вопрос заключается именно в
словах "под моим попечением", хотя они и были произнесены безразличным тоном.
Становилось понятным и поведение
Софии. Видимо, та рассчитывала, что девушке удастся подружиться с матерью дея.
Сама Шантель, однако, пока не видела, что у нее это получается. От лаллы
Рахин веяло каким-то холодом, так же как от ее
сына. Удивительно сходство этих двух людей во всем! И если он - жестокий,
бессердечный негодяй, то какова же
воспитавшая его мать?
Пока девушка предавалась этим размышлениям, высокопоставленная
посетительница внимательно, с головы до ног,
рассмотрела ее. Результаты осмотра окончательно запутали Рахин. Хотя мать уже
давно не была близка с сыном, вкусы
Джамиля она знала лучше, чем кто-либо другой. Ей было очевидно, что в этой
девушке не было ничего, что могло бы зажечь
его. Кожа и кости, щеки почти провалились, впалый живот. Прости Аллах, уж не
больная ли она? К тому же блондинка,..
Среди женщин Джамиля никогда не было блондинок. Больше всего ему нравились
рыжеволосые. Он иногда выбирал
женщин и с другим цветом волос, но блондинок никогда. Все три светловолосые
девушки, которых купила ему за все время
Рахин, были немедленно подарены кому-то. Она лучше других знала причину этой
особенности вкуса дея: как ни горько
было осознавать, дело заключалось в том, что она сама была блондинкой.
Сейчас она понимала причины появления этой девушки еще меньше, чем до
встречи с ней. Шила, как оказалось, тоже не
знает подходов к решению загадки. Первая фаворитка считала решение Джамиля
больше не спать с ней следствием
очередного приступа раздражительности, неожиданно охватившей его ночью, но была
уверена, что отношения между ними в
целом совершенно не изменились. Тогда зачем ему понадобилась новенькая? А может,
она нужна ему не для него? Рахин,
будь она сейчас одна, стукнула бы себя ладонью по лбу. Конечно! Как же она
раньше не догадалась. Девушка станет
подарком дея кому-то, возможно, ее даже включат в ежегодную дань, которую Барика
отправляет султану. Это же все
объясняет!
Удивление прошло, и Рахин стала рассматривать Шантель уже с учетом
пришедшего ей в голову решения. Черты лица,
несомненно, на редкость привлекательны. Хорошая осанка, движения грациозны.
Ведет себя чрезмерно гордо? Это, конечно,
ошибка, но не самая страшная, некоторым это может даже понравиться.
Соответствующее питание быстро избавит от
излишней худобы и придаст фигуре приятную округлость. Блондинок здешние мужчины
весьма ценят. Таким образом,
девушка может стать очень привлекательной и внешностью, и фигурой, красавицей,
достойной быть подарком самому
султану.
- Ты ведь англичанка, не правда ли? - неожиданно спросила Рахин.
- А мне казалось, что я прекрасно говорю по-французски.
На губах женщины появилась легкая улыбка.
- У тебя острый ум, детка, но советую повнимательнее приглядываться к тому,
с кем ты захочешь пошутить. Среди
мусульман не так много ценителей юмора, а твои остроты порою не очень далеки от
дерзости.
Шантель уловила укор, прозвучавший в этих словах.
- Хорошо, - ответила она, - я учту ваш совет.
- Вот и хорошо. Скоро с тобой начнет заниматься наставница, а сейчас София
подберет тебе служанку. Думаю, тебе лучше
помириться с ней, а то она, пожалуй, приставит к тебе самую ленивую рабыню в
гареме. Дай ей вот это, - Рахин достала из
кармана небольшой мешочек с монетами. - Немного серебра заставит ее забыть
прежние обиды. Остальное оставь на
будущее.
- Для взяток?
- Взятки стали неотъемлемой чертой здешней жизни так давно, что сам
механизм империи уже не может работать без них.
То же самое в гареме. Мы называем это "обязательными подношениями". Тут
невозможно и зайти к кому-либо без
небольшого подарка. Если хочешь, чтобы что-то было сделано для тебя, должна
заплатить.
- А как нужно действовать, чтобы мне поставили настоящие двери с замком
вместо этих занавесок?
Рахин усмехнулась. Просьба Шантель, хотя та и не могла знать об этом, не
была из разряда обычных здесь. Ей уже
немного хотелось, чтобы девушка осталась. В гареме была еще одна англичанка, но
она не обладала этим острым умом, так
напоминавшим матери дея о ее уже почти забытой родине.
- Тебе не удастся добиться этого, дорогая, по крайней мере пока ты живешь в
этом дворике. Двери с запорами
встречаются только на дворе фавориток. Дело в том, что лишь попавшие туда
получают привилегию владеть личной
собственностью.
Девушка сразу подумала о том, что расплачиваться за это тем женщинам
приходится собственным телом, и решила
обойтись без дверей. Но обретать врага в лице матери дея рассказами о своем
отвращении к ее сыну и всему его дворцу она
не собиралась, по крайней мере без особой нужды, а потому просто промолчала.
Глава 21
- Не могу поверить! - взорвалась Рахин, вскочив на ноги и сделав несколько
быстрых шагов по кофейной комнате
главного евнуха. Это было одно из многочисленных помещений вблизи от входа в
гарем, находившихся в распоряжении
Хаджи-аги, но далеко не самое большое. С занимавшими почти все пространство
круглым столиком и диваном, скользким
полом из отполированного мрамора, комната оказалась явно не приспособленной для
того, чтобы в ней успокаивать нервы с
помощью беспорядочных передвижений. Не прошло и секунды, а лалла Рахин уже
задела ногой столик, расплескав кофе на
поднос с пирожными и кальян главного евнуха Затем она вновь плюхнулась на диван.
Хаджи-ага никак не прокомментировал
эту вспышку, хотя она была весьма необычной для этой женщины.
- Ну так скажи, что ли, наконец, что я не правильно истолковала твои слова!
- буквально потребовала она.
Хаджи улыбался. Перед ним была прежняя юная Рахин с ее горящим взглядом и
непредсказуемыми поступками, а не
нынешняя, всегда спокойная, контролирующая все свои движения, самая влиятельная
женщина Барики. С этой женщиной он
подружился тридцать лет назад, и ему было приятно вспоминать о тех временах.
- Не думаю, что ты что-то перепутала, Рахин. Джамиль действительно
распорядился, чтобы время ее подготовки
сократили наполовину. Он хочет, чтобы она была готова к встрече с ним как можно
скорее.
- И все равно не могу поверить, - повторила она, правда, уже не так
уверенно.
- Ты думала, что она предназначается не ему? Рахин скорчила гримасу,
передразнивая выражение его лица.
- Я думала именно так - после того как увидела ее. А ты разве с первого
взгляда на нее не думал то же самое?
Хаджи пожал плечами и потянулся к мундштуку своего кальяна - Возможно, -
сказал он. - Но сегодня утром он вызвал
меня лично, не доверив распоряжение посыльному.
Женщина откинулась на расшитую серебром диванную подушку.
- Не понимаю, Хаджи. Неужто я ослепла от блеска волос этой девушки и не
смогла как следует разглядеть ее?
- Она недокормлена, это правда. Но достаточное количество вымоченного в
сиропе хлеба быстро излечит этот недостаток.
- Мне она даже понравилась, - как бы размышляя вслух, медленно заговорила
Рахин. - У нее язвительный ум настоящей
английской аристократки. Это так много напомнило мне... Но ты же знаешь, что я
имею в виду. - Мать дея пристально
посмотрела на Хаджи своими изумрудными глазами. - Она - блондинка, да еще так
худа...
- А ей самой Джамиль не понравился.
- Что?
- Правда, - усмехнулся главный евнух. - Вначале она, безусловно, не могла
не отдать должное его красоте. Но потом одна
из ее спутниц совершила большую глупость, осмелившись плюнуть в дея, и, конечно,
была наказана. Вид порки произвел
страшное впечатление на Шахар и настроил ее против Джамиля. Она сказала ему в
лицо, что не желает оставаться у него, и
попросила отправить ее назад к работорговцу.
- И как он на это прореагировал?
- Мне кажется, он был заинтригован. Так вот в чем дело! Джамиль впервые
встретил женщину, которая не поддалась его
обаянию, не влюбилась в него с первого взгляда. Она как бы бросила ему вызов
этим, и он не мог не принять его.
- Не знаю, - задумчиво сказал Хаджи. - С одной стороны, он действительно
был с ней очень предупредителен. Позволил
спорить с собой, даже выполнил две ее просьбы. Но с другой - в его глазах не
было даже искорки теплоты, когда он
разговаривал с ней. Я бы побился об заклад, что третья девушка показалась ему
более привлекательной, чем эта блондинка.
- А теперь он не может дождаться, когда заполучит ее?
- Не так уж и не может. Я не чувствую этого. Когда я пришел, мне пришлось
напоминать, зачем он меня вызывал.
Оказалось, что сам он об этом уже забыл, а когда вспомнил, просто отдал это
необычное распоряжение, как и всякое другое,
и вернулся к разговору с Омаром.
- Что ж, ладно, - вздохнула Рахин. - Видимо, нам с тобой не удастся
выяснить, зачем она нужна ему и как он к ней
относится. По крайней мере она развлечет его на пару ночей, и это уже неплохо.
- Она не такая, как другие, - озабоченно сказал Хаджи.
- Я знаю.
- С ней будет трудно.
- Это я тоже знаю, - резко ответила женщина. - Почему ты думаешь, что это
может огорчать меня? Единственная
проблема заключается в том, чем все это кончится. Не исключено, что это просто
причуда Джамиля, которая быстро
пройдет.
- А может, он просто решил в конце концов, что ограничение количества
женщин в гареме выглядит немного смешно? -
предположил главный евнух.
- Ты так думаешь? - с надеждой спросила Рахин, но тут же махнула рукой. -
Ах, Хаджи, какая в конце концов разница?
Для нас главное, чтобы он был доволен. Что бы и по каким бы причинам он ни
хотел, он должен получить.
Пока мать дея и главный евнух только говорили о возможных трудностях, для
Софии они уже начались. Желая не
оставаться в долгу после полученного от Шантель щедрого подарка, она решила
организовать первое посещение новой
невольницей бани пораньше утром, пока туда не хлынут другие женщины. Она была
уверена, что девушке будет приятнее
мыться в одиночестве, нежели под прицелом дюжин глаз, следящих за каждым ее
движением.
Однако вся благодарность Шантель свелась к выражению надежды, что нынешняя
ванна - исключение, а впредь она будет
мыться днем вместе с остальными.
- Но тебе это сможет доставить удовольствие лишь в том случае, если ты
сумеешь забыть о своей стыдливости. Многие
женщины сидят там часами, даже обедают там, - сказала на это немного обиженная
София.
Попав в хаммам - так называли бани дворцового гарема, Шантель поняла этих
многих. Хаммам не имел ничего общего с
тем гулким невзрачным помещением, в котором она мылась вместе с другими рабынями
у Хамида Шарифа. Он представлял
собой целую анфиладу смежных комнат. Имелись комнатка, целиком заполненная
паром, комнаты с горячим и холодным
душем, с бассейнами и ваннами, специальные палаты для массажа.
Выйдя из вестибюля, где она оставила свою одежду, Шантель оказалась в самом
большом помещении бань.
Красота его была столь поразительна, что она почти забыла о своей наготе,
разглядывая восьмиугольный зал с высоким
куполообразным потолком. Солнечные лучи, проникающие через его многочисленные
отверстия, придавали фантастические
очертания поднимающимся им навстречу облакам пара и разбегались в стороны,
заставляя светиться зеленый кафель стен.
Казалось, что, входя сюда, попадаешь в какое-то волшебное подводное царство.
Здесь любили собираться наложницы, чтобы
вволю посплетничать, пока служанки трудились над их прическами и ногами. Женщины
часами сидели на принесенных с
собой турецких ковриках, остывали на холодных мраморных скамьях или нежились на
сделанной из такого же мрамора и
подогреваемой снизу круглой плите в центре зала.
Шантель, однако, надолго задержаться здесь не пришлось. Три выделенные для
нее Софией служительницы бань провели
ее в комнату поменьше и начали натирать куском твердого мыла так, что вскоре она
почувствовала, что ее кожа стала тугой и
упругой. Девушка позволила делать это, поскольку они убедили ее, что именно так
всегда и начинается процедура омовения.
Поверив, она не стала особо сопротивляться даже тогда, когда они с помощью
какого-то специального вещества удалили с ее
рук и ног мельчайшие волоски. Ей объяснили, что так делают здесь все. Неужели
она хочет отличаться в этом от других?
Нет, она совершенно не хотела. Наоборот, сейчас она больше всего стремилась
стать такой же, как все, раствориться
среди других, выглядеть совершенно незаметно. Ведь только тогда появится шанс,
что о ней забудут. Если бы они
остановились на этом, процесс первого омовения прошел бы нормально. Но
оказалось, что проделанного с ее кожей было
недостаточно. Сделав ее гладкой, банщицы принялись за лобковые волосы, чтобы
аккуратно выщипать их прядку за прядкой.
Это было уже слишком! Шантель подняла страшный шум, вырываясь из рук
мучительниц.
Когда вошла рассерженная внезапным вызовом София, готовая к сопротивлению
девушка прижалась к углу с кувшином
горячей ваксы в одной руке и с жаровней с раскаленными углями - в другой.
- И ты думаешь, этого достаточно? - почти закричала София. - Да стоит Мне
только позвать пару евнухов, и они в момент
сделают тебя покорной, как овечка.
- Они не хотят оставить меня в покое, - сердито ответила Шантель, бросая
испепеляющий взгляд на заметно
нервничающих рабынь.
- Поэтому ты решила сжечь их?
- Это уж как получится, мадам. Эта произнесенная спокойным тоном фраза
окончательно вывела из себя Софию.
- Ты сумасшедшая! - буквально зашипела она. - Сумасшедшая! Что ты
собираешься защищать, упрямая девчонка? Удалят
только твои волосы, не девственности же тебя лишают!
Шантель покраснела, но не отступила.
- Я уже позволила им удалить достаточно волос. Больше не дам.
- Это не зависит от твоего желания. Твое тело больше тебе не принадлежит. А
волосы на лобке - это вообще грех. Они
должны...
- Кто это сказал? - требовательно спросила девушка. - Мое тело таково,
каким его задумал Бог. Как , же может то, что
растет на нем, быть грехом?
- Неплохой аргумент, - неожиданно раздался спокойный голос лаллы Рахин,
которая, как оказалось, успела подойти сюда
незамеченной и стояла в дверях, прислушиваясь к разговору. - А когда ты
обучишься здешней жизни, Шахар, ты, надеюсь,
поймешь и нас. Но и сейчас в этом шуме, который ты устроила, нет никакой нужды.
- Мать дея пожала плечами и заботливо
добавила:
- Посмотри, ты же обожгла руки. - Она щелкнула пальцами, и рабыни помчались
за целебным бальзамом. - Успокойся,
Шахар, положи эти горящие вещи, давай-ка лучше мы займемся твоими ожогами, пока
не появились волдыри.
При этих словах боль наконец ощутила и сама Шантель.
- Но пусть они больше не выдергивают у меня волосы, - продолжала она тем не
менее настаивать на своем.
- Они не будут. Ты просто помоешься и потом пойдешь к себе. Обучать тебя
будут в твоей комнате.
- Но... - хотела что-то сказать София, но тут же смолкла под направленным
на нее взглядом изумрудных глаз.
И только теперь, когда противостояние разрешилось миром, девушка вдруг
поняла, как нелепо она выглядит в своем углу:
совершенно голая, с огнедышащим "оружием" в обеих руках.
- Можно мне накинуть что-нибудь...
- Конечно, дорогая. - Рахин чуть повела ладонью, и еще одна рабыня выбежала
из комнаты. - Однако что тебе
действительно необходимо, так это постараться избавиться от излишней
застенчивости. Хаммам для этого самое подходящее
место. Обнаженные одалиски часами валяются здесь в лучшее время дня. А сейчас
иди с банщицами и позволь им уж
выполнить свои обязанности.
Как только Шантель с рабынями ушла в соседнее помещение, мать дея
заговорила с Софией совсем другим тоном,
холодным и недовольным.
- Дура! - хлестала она словами. - До того как она будет вызвана к моему
сыну, еще достаточно времени, чтобы она успела
изменить свое мнение о дворце, а уж тем более чтобы проделать эту процедуру.
Совершено ни к чему было доводить ее до
необходимости бороться с нами. Если Шахар вновь будет протестовать против чеголибо,
решать, как поступать, буду я сама.
- Рахин резко повернулась и вышла из комнаты, не дав Софии сказать хоть слово в
свое оправдание.
- Ну, что скажете? - спросила Адамма. Шантель взяла зеркальце и внимательно
...Закладка в соц.сетях
