Жанр: Любовные романы
Серебряный ангел том 1-2.
...посмотрела на свое отражение, едва
узнавая собственное лицо, покрытое густым слоем косметики. Подведенные сурьмой
глаза придавали ему совершенно
незнакомое, экзотическое выражение, к которому ей предстояло привыкать.
- Как будто кто-то посадил мне синяки под оба глаза.
Адамма хмыкнула.
- Правда, похоже. Это из-за того, что вы вся такая светлая. Мне кажется,
вам нужно совсем чуть-чуть подводить глаза,
лишь для того, чтобы сделать их повыразительнее.
Шантель предпочла бы вообще обходиться безо всякой краски.
- А кому и зачем нужно все это?
- Но вы же хотите быть красивой, разве нет?
- Нет, не хочу.
- Но каждая женщина к этому стремится.
- А я не каждая женщина, Адамма, - медленно проговорила Шантель.
- А, понимаю. Вы хотите выглядеть необычно, чтобы выделяться...
- Нет, - несколько запальчиво перебила ее Шантель: выделяться ей хотелось
меньше всего. - Ладно, продолжай, делай так,
как считаешь нужным.
Адамма улыбнулась. Она была убеждена, что правильно поняла, к чему
стремится ее хозяйка. Шантель не стала ее
переубеждать. Она уже успела понять, что спорить с Адаммой не так-то легко.
Девушка была слишком весела и беспечна,
чтобы прислушиваться к серьезным возражениям.
Адамму привели к ней утром, сразу после того злополучного происшествия в
банях. Оказалось, что девушка весьма
искусна в наложении косметики, по крайней мере так она сама утверждала. Ее мать,
рабыня из Нигерии, работала на кухне.
Отец - один из дворцовых стражников, но ни мать, ни дочь не знали точно который.
То, что последнее обстоятельство
нисколько не волновало девушку, Шантель уже не удивляло. Просто еще одно отличие
здешних взглядов на жизнь от
привычных ей, каковых множество и которые придется воспринимать такими, как они
есть.
Рабыня была довольно симпатичной, с мягкими чертами лица и необычным цветом
кожи. Она была у нее золотистая,
наверняка доставшаяся в наследство от неизвестного отца, так же как и совершенно
необычные для африканки светлые,
янтарного цвета глаза. Ласковая, постоянно готовая услужить и искренне
радовавшаяся своему новому назначению, она
сразу понравилась Шантель.
До того как София отправила ее сюда, она служила при хаммаме чем-то вроде
девочки на побегушках: нежившиеся
целыми днями в банях наложницы гоняли ее на кухню и обратно за освежающими
яствами и напитками. Не исключено, что
именно благодаря такой службе фигура этой шестнадцатилетней девушки оставалась
излишне тонкой и угловатой, а сама она
порою казалась неуклюжей. Новая хозяйка, конечно, ее так не гоняла и не бранила.
Но это было не единственной причиной,
по которой Адамма была счастлива, попав к ней. Быть личной служанкой одной из
наложниц дея всегда являлось заветной
целью рабынь, которым самим не посчастливилось быть купленным для его постели.
Все это Адамма успела сообщить своей госпоже, накладывая на ее лицо мази и
краски. Шантель подумала, что для
девушки, конечно же, лучше и достойнее вообще не думать о постели дея, но
говорить этого не стала. Адамма все равно не
поверит, что сама она с удовольствием поменялась бы с ней местами, и затевать
спор на эту тему - пустое занятие.
Не успела служанка до конца удалить с глаз госпожи излишки черной сурьмы,
как в комнату вошла еще какая-то девушка.
Судя по ее одежде и сверкающим драгоценностям, она вряд ли принадлежала к
обслуге, Шантель вновь ощутила
раздражение от того, что к ней приходят без стука, не спрося разрешения.
- - Я буду обучать тебя, как вести себя с мужчиной в интимной обстановке, -
сказала незнакомка.
- Ты шутишь, наверное, - сухо ответила Шантель, удивленная таким заявлением
девушки, которая явно была моложе ее.
- Это нормально, лалла, - вмешалась в разговор Адамма. - Она научит тебя
всем этим штучкам...
Шантель нахмурилась, заметив, что служанка располагается поудобнее, явно в
ожидании предстоящего урока. Если ей
самой, может, и необходимо получить зачем-то столь пикантную информацию, то уж
шестнадцатилетней девственнице вовсе
ни к чему.
- Можешь идти, Адамма.
- Но...
- Иди! - раздраженно приказала Шантель таким тоном, что служанка в момент
исчезла из комнаты, не дав хозяйке
возможности объяснить ей, что она вовсе не сердится на нее, а просто не хочет,
чтобы она присутствовала на столь странном
уроке. Шантель решила, что позже обязательно извинится. Ей совсем не хотелось,
чтобы ее служанка подобно другим
дрожала при малейшем намеке на недовольство госпожи. Страх, царивший здесь среди
слуг, вполне объясним: ведь, не
угодив хозяевам, они вполне могут проститься с жизнью. Но Адамма должна знать,
что последнее ей не грозит, что бояться
не следует, по крайней мере пока она останется ее служанкой.
Шантель повернулась к пришедшей девушке, которая уже успела удобно
расположиться на подушке за низеньким
столиком. Браслеты тихо звякнули на ее запястьях, когда она потянулась к
конфетам, незадолго до этого принесенным
Адаммой. Губы незнакомки были сложены в капризную улыбку, и вся она
демонстрировала превосходство и
снисходительность. Несмотря на свою молодость, девушка была прямо живым
воплощением сладострастия. Она обладала
налитой, явно склонной к полноте фигурой с округлыми формами, крупными тяжелыми
грудями, массивными бедрами и
икрами ног, но, правда, с довольно узкой талией. То, что такое сочетание может
быть желанным в женщине, Шантель
находила смешным. Но София уже намекала ей, что сама она вряд ли удостоится
вызова к дею до тех пор, пока не наберет
немного веса и не округлится. Понятно, с какой целью принесены сладости,
которыми Адамма пытается соблазнить ее.
Девушка и сама замечала, что сильно похудела с начала своих злоключений, но
намеревалась просто набрать прежнюю
форму, не более того. Добиться этого, не потолстев, помогут физические
упражнения, которые она делала каждую ночь,
когда оставалась одна. И пусть они себе гадают, почему ей не помогает
придуманная ими диета. Она будет и дальше тайно
заниматься по своей собственной программе.
- Ты ведь знала, что я должна прийти, разве нет?
- Знала, - ответила Шантель, желая единственно, чтобы все это побыстрее
кончилось.
- Меня зовут Вашти, - сообщила пришелица и надменно добавила:
- Это означает "прекрасная".
Шантель хотела ответить, что это имя ей очень подходит, но вызывающее
поведение женщины уже начинало сердить ее.
- Как это мило, - произнесла она вместо этого.
Вашти пожала плечами, явно не расслышав прозвучавшей в ответе собеседницы
насмешки и приняв его за комплимент.
Жест ее, однако, призван был показать еще и то, что, принимая как должное лесть
англичанки, она вовсе не намерена сама
объясняться ей в любви. Новенькая вызывала у нее совсем обратные чувства. Ведь
ее купил для себя сам дей, а Вашти
приобрела для него его мать, и за все восемь месяцев, что она здесь, лишь
однажды ей довелось побывать в его постели. Она
ревновала Джамиля к его женам, злилась на его фавориток за то, что она не одна
из них, презирала эту англичанку, о которой
почему-то уже так много говорили.
Совершенно возмутительно, что именно ей поручили рассказывать девственнице,
что ту ожидает постель хозяина. Самой
бы ей кто-нибудь рассказал, что надо там делать. Ясно же, что она не понравилась
Джамилю, раз он не позвал ее снова. Но
разве София думает о таких вещах! Конечно, нет. Она просто ткнула пальцем в
попавшуюся ей на глаза Вашти и приказала
рассказать этой английской сучке все, что она сама знает об этом. Хорошо же, она
расскажет! Англичанке будет так же
больно и неприятно, как и ей самой после наставлений этой язвы Яшмин, выполнение
советов которой превратило ее первую
ночь с мужчиной в настоящий ужас.
Подумав об этом, Вашти злорадно улыбнулась. Она и не догадывалась, что как
раз ее недостаточный и плачевный опыт
был той причиной, по которой София избрала ее в наставницы Шахар. Управительница
была страшно рассержена
произошедшим в банях, а еще больше нагоняем, полученным после этого от Рахин. С
Адаммой она поторопилась, а то бы
иметь англичанке самую ленивую, неспособную ни на что служанку, которую только
можно сыскать во дворце. Но уж с
Вашти ошибки не будет. Злоба и ревность этой девицы общеизвестны.
Глава 23
Войдя в спальню дея, Дерек первым делом сбросил с себя тюрбан и тяжелый от
драгоценных украшений кафтан. Омар
весело улыбался, наблюдая, как стремительно освобождается Касим от непривычных
для него атрибутов роли, которую он
наконец начал исполнять.
- Замена прошла успешно или ты не согласен? - сказал великий визирь.
- Охо-хо, - фыркнул Дерек. - Для человека, который так долго и громко
спорил против этого плана, твое заявление звучит
излишне удовлетворенно.
Осуществить замену именно таким образом предложил Дерек. Джамиль сразу
согласился, а Омар нет. Но сработало все
лучшим образом. Дерек в одежде дея появился на переднем дворе под предлогом, что
Джамиль не смог утерпеть и решил
все-таки посмотреть на приведенных чистокровных скакунов. Он пробыл возле них
достаточно долго, чтобы привлечь
всеобщее внимание, а дей, переодетый в тот же самый бурнус, в котором явился во
дворец "шейх", никем не замеченный,
вышел через главные ворота дворца. Уже одного появления "дея" на переднем дворе
было достаточно, чтобы все смотрели
только на него, ведь уже несколько месяцев он не показывался подданным. Но Дерек
сделал еще лучше. Он вскочил на
жеребца и в течение целого часа на глазах у восторженной толпы приучал животное
ходить правильным аллюром. Таким
образом, Джамиль получил достаточно времени, чтобы добраться до гавани и найти
корабль, отправляющийся в Истамбул.
Конечно, окажись во время вольтижировок Дерека на переднем дворе убийца, он мог
бы предпринять попытку сделать свое
черное дело. Но для того, чтобы решиться на это при таком количестве стражников,
он должен быть настоящим фанатиком, а
таковых среди наемных злодеев, как известно, не бывает. Даже Омар не стал
ворчать на Дерека за его неожиданное
дополнение к плану.
Сейчас, при напоминании о том, что все его мрачные прогнозы оказались
сплошной ошибкой, великий визирь слегка
покраснел и попытался оправдаться.
- И все-таки опасность была. Я и сейчас скажу, что существовала возможность
замены без твоей демонстрации.
- Да. Но только наш план обеспечивал решение сразу нескольких важных задач.
Джамиль в полной безопасности вышел
из дворца, народ получил отличную возможность полюбоваться на безбородого дея, а
убийцы убедились, что тот, кто им
нужен, по-прежнему находится в своей резиденции. Кроме того, мы можем быть
уверены, что никто не пошел за Джамилем.
А ведь нашим противникам вполне могла прийти в голову мысль сделать это, не
выступи я в качестве наглядной приманки.
- Правда, правда. Все правильно, - со вздохом вынужден был согласиться
великий визирь.
- А знаешь еще один плюс, Омар?
- Ну?
- Я неплохо развлекся.
Здесь усмехнулся уже первый министр.
- Будем надеяться, что в ближайшем будущем ты предпочтешь более безопасные
развлечения.
- О, и я думаю о том же, - улыбнулся Дерек. - Прямо сейчас и начнем. Ты
вроде говорил, что на сегодня у меня нет
никаких важных дел?
- По крайней мере ничего, что требовало бы личного присутствия дея.
- Прекрасно. Скажи, я должен вызывать Хаджи-агу или достаточно отправить
посыльного с распоряжением, чтобы ко мне
сейчас привели Шахар?
- Сейчас?
- А что, это не принято днем? - поинтересовался Дерек.
- Нет, конечно, нет, но... ее не могли подготовить для встречи с тобой так
быстро, Касим. Ты же знаешь, что требуется
довольно много времени, чтобы обучить девушку...
- Для меня это не имеет значения. В отличие от Джамиля я привык иметь дело
с неподготовленными женщинами.
- Но она здесь всего четыре дня...
- Ее купили для меня или для кого-то другого, Омар?
- Ты же знаешь, что для тебя, - уже несколько раздраженно ответил великий
визирь.
- Тогда почему я должен ждать, если я хочу ее сейчас?
Омар мог бы назвать дюжину причин, почему это нежелательно, но не стал
этого делать. Он чувствовал, что Касим просто
не станет его слушать. Великий визирь не мог припомнить, когда в последний раз
сам с таким нетерпением ждал встречи с
женщиной, и вообще сомневался, испытывал ли он когда-нибудь столь страстное
желание. Правда, когда он был так же
молод и горяч, он никогда добровольно не лишал себя женского общества. А Касим,
он это точно знал, вот уже четыре ночи
по какой-то глупой прихоти отказывается от услуг рабынь.
- Имеются дюжины других, ты мог бы выбрать... - начал он в последней
попытке воззвать к здравому смыслу.
- Омар!
Старик махнул рукой.
- Тогда зови Хаджи-агу. Если твое странное распоряжение передаст кто-то
другой, в гареме могут не поверить.
Так быстро Хаджи-ага не бегал уже лет двадцать. Джамиль сказал:
"Немедленно!" А как это прикажете понимать? Есть
ли, например, время, чтобы одеть девушку надлежащим образом? Слава Аллаху, хоть
в бани ее успели сводить! Впрочем,
сейчас была уже вторая половина дня, а посему, приняла наложница ванну или нет,
было наименьшим из волновавших
главного евнуха вопросов.
Когда Хаджи вбежал наконец в апартаменты Рахин, он уже едва дышал.
Потребовалось несколько секунд, прежде чем ему
удалось выпалить:
- Он хочет, чтобы ее привели прямо сейчас!
- Кого?
- Шахар!
- Что?
- У нас нет времени на разговоры. Привести ее приказано немедленно.
Собравшаяся было поспорить с главным евнухом Рахин при слове "немедленно"
сразу изменила решение. Собрать
немедленно для встречи с ним какую-либо из своих женщин Джамиль еще не требовал
никогда. Она глубоко вздохнула,
стараясь вернуть себе обычное спокойствие, и повернулась к подошедшим к ней
женщинам.
- Слышали, что сказал Хаджи-ага? Времени у нас нет совершенно. Калила,
быстренько беги в гардеробную, скажи, чтобы
дали тот наряд, который я приказала отложить, он так подходит к ее глазам.
Серил, принеси мою шкатулку с украшениями, с
жемчугом, пожалуй. Ома, мои благовония. Быстрее! Пойдем, Хаджи.
Старый евнух улыбнулся и пошел вслед за матерью дея.
- Здорово ты с этим справилась, Рахин. Она никак не прореагировала на
комплимент.
- Ты хоть попытался объяснить ему, что она не готова?
- Конечно.
Ей стало ясно, что после этой попытки и последовал столь категоричный
приказ.
- Но почему такая спешка? Придется отказаться от всего подготовительного
ритуала, а он ведь так важен, хотя бы для
того, чтобы она сама поняла, что с ней произошло. Быть избранной - это честь...
- Ты надеешься, она воспримет это именно так?
Рахин остановилась, повернув к Хаджи побледневшее лицо.
- Помоги нам Аллах, а что, если она вздумает сопротивляться?
- Это вполне вероятно.
- Мне следует самой поговорить с ней, предупредить, что может случиться,
если она не угодит дею.
- Он призвал ее прежде, чем она была подготовлена, Рахин. Будем надеяться,
что он сам прекрасно это понимает и
отнесется к ее поведению более терпимо, - сказал через плечо Хаджи, уже обогнав
свою спутницу.
Мать дея поспешила за ним.
- Но будет ли так? Ты же знаешь, каким раздражительным он был в последнее
время...
- Именно из-за этого у нас с тобой нет времени на такие предположения. Все,
что мы можем успеть, это как следует одеть
девушку.
Примерно зная, где сейчас должна быть Шахар, они не сговариваясь
направились в хаммам, славя Аллаха за то, что хоть в
этом им повезло. Рахин вдруг вспомнила о своем разрешении не удалять до конца
волосы с тела девушки, но решила не
рассказывать об этом Хаджи, ведь все равно уже ничего не изменишь. То, что
Джамилю это вряд ли понравится, сомнений не
вызывало. Оставалось лишь надеяться, что он примет во внимание недостаток
времени, отпущенного им самим на
подготовку новой избранницы.
Рахин украдкой вздохнула. Ее огорчало не только то, что сын в своем
нетерпении обладать новой наложницей ломал все
традиции. В последние месяцы Джамиль вообще стал каким-то странным, непохожим на
себя. Было бы прекрасно, если бы
Шахар смогла хоть ненадолго отвлечь его от обрушившихся на него проблем. Но, к
сожалению, гораздо вероятнее, что
девушка не успокоит, а еще больше рассердит дея.
Шахар они нашли в главном зале хаммама. Она лежала с закрытыми глазами на
скамье, подложив под подбородок
скрещенные ладони. Стоящая рядом на коленях молодая рабыня нежно расчесывала
гребешком пышное серебро ее волос,
которые закрывали всю спину девушки до самых бедер. Если бы Джамиль увидел ее
прямо сейчас, он бы не разочаровался в
своем выборе. Худоба новой наложницы была полностью скрыта наброшенным сверху
кафтаном, полы которого свисали с
обеих сторон скамьи. Расслабившаяся, с мечтательной улыбкой, она выглядела на
редкость привлекательно, и вряд ли какой
мужчина мог остаться равнодушным, взглянув на нее.
Косметика была уже наложена на ее лицо, но, как отметила Рахин, очень
тонким слоем, так что прекрасно сочеталась со
светлыми бровями и ресницами. Мать дея подумала, что неплохо бы наградить
служанку Шахар за то, что та сделала все от
нее зависящее, чтобы подготовить свою госпожу к встрече с деем. Настроение ее
несколько улучшилось, а это было
немаловажно в преддверии борьбы, которая, как она понимала, ей сейчас
предстояла.
Услышав удивленный шепот и раздававшиеся со всех сторон торопливые
приветствия, девушка приоткрыла глаза и не
смогла сдержать стон: прямо к ней шли мать дея и главный евнух. Что им еще от
нее надо? Вашти, что ли, нажаловалась?
Наверное, наговорила, что она была груба с ней. Но Шантель не чувствовала вины.
Эта высокомерная маленькая воображала
вызывала у нее головную боль всякий раз, когда давала свои "уроки искусства
любви".
Шантель поднялась и бросила быстрый взгляд на стоявшую неподалеку в
вызывающей позе Вашти. Она
прихорашивалась, обнажив свои большие, напоминающие дыни груди, которые, с точки
зрения англичанки, выглядели
совсем карикатурно из-за обведенных хной сосков. Шантель вообще не понимала
распространенный среди здешних женщин
обычай раскрашивать хной груди, ладони и ступни ног. Одна дама, встреченная ею в
хаммаме, обвела красным свой
безволосый лобок, и девушке стоило больших усилий, чтобы не рассмеяться при виде
такого нелепого украшения. Ходить в
банях голыми, независимо от того, сколько вокруг было людей, считалось среди
обитательниц гарема вполне нормальным,
что тоже несколько удивляло Шантель. И сейчас не только Вашти, но и добрая
половина из находящихся в главном зале
наложниц были полуобнажены. Правда, сегодня Шантель это обстоятельство смущало
уже меньше. Она даже подумала, что
сможет привыкнуть к этой особенности местной жизни, хотя и отказалась наотрез
нежиться на скамейке в непристойном, с
ее точки зрения, виде.
- Лалла Рахин. Хаджи-ага, - отдала она минимальный долг уважения
подошедшим, склонив голову ровно настолько,
насколько это было необходимо, чтобы нельзя было сказать, что она не сделала
этого вовсе. - Я вам для чего-то нужна?
- Какими духами ты пользуешься? - услышала она неожиданно в ответ от Рахин.
- Розовым маслом.
- Я бы предпочла что-нибудь более возбуждающее, но это тоже неплохо, помоему,
- Рахин жестом руки остановила
подоспевшую с драгоценностями Ому и обратилась с еще более неожиданным вопросом
к Адамме:
- Шахар смогла как следует помыться сегодня?
Бедная рабыня, с которой впервые в ее жизни заговорила сама лалла Рахин,
застыла, не в силах вымолвить ни слова, а
глаза Шантель от столь вопиющей бестактности сузились. Она полагала, что уж чточто,
а чистота тела является
исключительно ее личной заботой. Раздражение, накопившееся в ней за последние
три дня, в течение которых ей пришлось
выслушивать рассуждения Вашти о том, как лучше ублажить мужчину в постели,
выплеснулось наружу:
- Не волнуйтесь, лалла. Я так чиста, что вы можете съесть меня. Это все,
что вы хотели узнать?
Губы Рахин помимо ее желания задрожали в беззвучном смехе.
- По-моему, тебе следует сообщить Джамилю об этом предложении, Хаджи.
- Он наверняка подумает над возможностью провести столь уникальный
эксперимент, - в тон ей ответил главный евнух, не
скрывая широкой улыбки.
- Постойте... - хотела что-то сказать девушка, но замолчала, не закончив
фразы, так как в этот момент к ним подбежала
еще одна служанка, через руку которой была перекинута ткань. Такого легкого,
прямо невесомого шелка с необычайно
приятным, напоминающим цветущую лаванду оттенком, Шантель видеть еще не
приходилось. Служанка бережно положила
свою ношу перед ней, и только тут стало ясно, что это вовсе не ткань, а уже
готовое одеяние, подобное тому, которое уже
стало почти привычным для Шантель, но несравненно более богатое. Шаровары были
искусно расшиты серебряными
нитями и играли бесчисленными искрами при малейшем шевелении. А при взгляде на
жилетку, виртуозно украшенную
обрамленными в серебро аметистами, у девушки чуть не перехватило дыхание.
Имелись еще такого же цвета газовая вуаль,
прикрепленная к потрясающей красоты серебряному обручу, сверкавшему алмазами и
еще более крупными аметистами, и
мягкие башмачки с рассыпанными по поверхности жемчужинами.
Это был наряд, не похожий ни на один из виденных ею в гареме, убранство,
своими красотой и богатством достойное
того.., чтобы предстать в нем перед самим деем. При этой страшной мысли Шантель
вскинула глаза на Рахин, но в матери
дея не было ничего, что могло бы подтвердить ее опасение. Да ведь и не должны ее
позвать к дею до тех пор, пока не
завершился процесс подготовки, а он только начался. К тому же будут ждать, чтобы
она поправилась, а к настоящему
времени ей удалось набрать не более двух фунтов, достаточных лишь для того,
чтобы лицо не казалось совершенно
изможденным.
- Этот костюм для меня? - обратилась девушка к Рахин.
Мать дея, конечно, уловила страх, мелькнувший в Глазах девушки. Вероятно,
она предчувствовала приближение
решающей минуты битвы, в которой она заведомо не могла одержать верх. Какое-то
время Рахин даже раздумывала над тем,
не обмануть ли Шахар, сказав ей, что речь идет вовсе не о встрече с Джамилем.
Тогда бы та и оделась быстрее, и до
апартаментов дея ее бы доставили без нежелательных инцидентов. Было и еще одно
обстоятельство, говорившее в пользу
такого решения: девушка не возненавидит ее через несколько мгновений, а Рахин,
сама себе удивляясь, ощущала, что она
почти боится этого.
Рахин тяжело, вздохнула, осознав, что подобными рассуждениями пытается
обмануть сама себя Шахар непременно
поймет, что ее обманули, когда ее поведут в спальню дея, и в этом случае будет
сопротивляться еще отчаяннее.
Взбудоражится весь дворец, а как раз этого она и не должна допустить ни в коем
случае, даже рискуя вызвать недовольство
Джамиля. К тому же, введя девушку в заблуждение, она все равно не избежит ее
ненависти. Но вот уговорить ее надеть
новый наряд можно, и нужно попробовать.
- Тебе нравится? - спросила она с мягкой улыбкой. - Когда я увидела этот
шелк, сразу подумала, что его цвет очень пойдет
тебе. Ты ведь заслуживаешь подарка за то, что уже научилась разрешать все
проблемы без лишнего шума.
Шантель растерянно посмотрела на Хаджи, стараясь по его реакции понять, не
шутит ли над ней мать дея, но,
убедившись, что тот не собирается оспаривать ее необычное заявление, тоже
улыбнулась.
- Спасибо. Мне очень нравится этот костюм.
- Вот и прекрасно. Чего же мы тогда ждем? Давай-ка примерь его, мне тоже
хочется посмотреть, как ты в нем выглядишь.
Мои служанки тебе помогут.
- Нет, спасибо, - вежливо, но твердо сказала Шантель, - у меня, чтобы
помочь, теперь есть Адамма.
Рахин вопросительно посмотрела на все еще стоящую на коленях возле скамьи
рабыню.
- Что ж, хорошо. Только, Адамма, постарайся быть попроворнее, -
предупредила она и, как бы объясняя Шантель,
добавила:
- У меня совсем нет времени.
Адамма в отличие от Шантель догадалась сразу о том, что в действительности
происходит. Она хотела объяснить и своей
хозяйке, но мешал страх перед матерью дея. Сообразительная служанка уже
достаточно слышала от Шахар, чтобы понять,
почему лалла Рахин откладывает правду на самую последнюю минуту. Не решилась
Адамма сказать что-либо и тогда, когда
они вдвоем ушли из зала в соседнюю комнату. Она молча молилась, зная, как быстро
и решительно может действовать ее
госпожа, если ей что-то не нравится.
Приказ Рахин Адамме удалось выполнить блестяще. Уже через несколько минут
она любовалась хозяйкой, одетой в
новый, необычайно идущий к ее светлому лицу великолепный наряд.
- Тебе не нравится? - кокетливо спросила Шантель.
Адамма даже вздрогнула.
- О нет, лалла! Его высочество будет поражен, когда увидит вас такой. Вы
прекраснее райской птицы, красивее, чем...
- О, не начинай снова эту глупость, Адамма. К тому же о мнении его
высочества судить рано: он пока не собирается
смотреть на меня. А вот мне самой взглянуть на себя хотелось бы прямо сейчас.
Ты, кажется, говорила, что у Софии есть
большое зеркало? Как ты думаешь, сколько надо заплатить ей, чтобы она позволила
мне воспользоваться им?
- Я...я...
- Ладно, не волнуйся так. Думаю, лалла Рахин все сможет быстро устроить.
Загоревшись намерением попросить об этой услуге, девушка поспешила в
главный зал хаммама. Она сразу заметила, что
наложниц в нем уже не было. В помещении остались только Рахин, Хаджи и два
младших евнуха.
Одним из них был Кадар, но на этот раз Шантель не подарила ему даже намека
на улыбку. Она в растерянности замерла
под обращенным на нее изумрудным взглядом матери дея.
- Цвет действительно очень идет тебе, Шахар. Девушка сделала несколько
шагов вперед.
- Спасибо. Но может быть, вы лучше объясните мне, почему все ушли. Ведь это
же вы им приказали, разве нет?
Рахин подошла и поцеловала ее в щеку.
- Прости меня, дитя. Сейчас Хаджи поведет тебя к Джамилю.
- Это не правильно! Я была уверена, что не должна встречаться с ним до
того... - голос Шантель задрожал, и она
смертельно побледнела. - Нет, - уже прошептала она.
- Джамиль - твой хозяин, - спокойным, рассудительным тоном проговорила
Рахин. - С этим не можешь спорить даже ты.
Он решил не ждать окончания подготовки. Это его желание,
...Закладка в соц.сетях
