Жанр: Любовные романы
Тайный мир шопоголика
..., ее впечатлили мое желание поменять профессию и мой опыт
работы. Я быстренько напечатала свое резюме и отправила ей по электронной
почте. Ну разумеется, я чуточку приврала, но все же понимают, что в резюме
не всегда все правда, да? Сам себя не похвалишь, так кто похвалит? И между
прочим, сработало — не прошло и десяти минут, как она позвонила мне и
предложила встретиться, сразу же сказав, что у меня хорошие шансы.
Хорошие шансы! От возбуждения я едва могла усидеть на месте. Тут же пошла к
Филипу и заявила, что мне завтра нужен выходной — дескать, племянника в
зоопарк вести некому. Филип ничего не заподозрил. Когда он узнает, что я
заделалась фьючерсным брокером, у него челюсть отпадет от удивления. Вот
вам!
— Здравствуйте, — уверенно говорю я администратору в холле. —
Меня зовут Ребекка Блумвуд, я к Джилл Фокстон.
— Откуда вы?
Черт, не скажешь ведь, что из
Удачных сбережений
. Тогда до Филипа могут
дойти слухи о моих поисках работы.
— Да в общем-то ниоткуда, — смеюсь я. — Просто Ребекка
Блумвуд, сама по себе. Мне назначили встречу на десять часов.
— Хорошо, — улыбается администраторша в ответ. —
Присаживайтесь.
Направляюсь к мягким черным креслам, стараясь скрыть волнение. Сажусь,
окидываю взглядом журналы на столике — ничего интересного, одни
экономические издания. Устраиваюсь поудобнее и оглядываю холл. Надо сказать,
интерьер впечатляет. В середине зала бьет фонтан, взвивается кверху завиток
стеклянной лестницы, а вдалеке, чуть ли не в километре от него, виднеются
роскошные лифты. И не один или два, а не меньше десятка. Мамма миа. Видать,
здание и впрямь огромное.
— Ребекка? — Передо мной внезапно возникает блондинка в элегантном
брючном костюме. Неплохой костюмчик, думаю я. Очень неплохой.
— Здравствуйте! — отвечаю я. — Джилл?
— Нет, я — Эми, помощница Джилл.
Ого, вот это да. Круто, наверное, посылать за посетителями помощницу, вроде
как сама ты слишком занятой и важный человек для таких мелочей. Когда я
стану известным фьючерсным брокером, тоже буду посылать свою помощницу,
чтобы сопроводить Элли, когда та придет ко мне на ленч. Или лучше
помощника. И у меня с ним будет роман! Ох, прямо как в
кино. Преуспевающая биз-нес-вумен и чувственный симпатичный...
— Ребекка, — Эми смотрит на меня с любопытством, — вы готовы?
— Конечно, — бодро отвечаю я, беру свой дипломат и поднимаюсь с
кресла.
Пока мы идем к лифтам, я тайком разглядываю костюм Эми и натыкаюсь на
крошечную этикетку
Армани
. Не может быть! Какая-то помощница носит вещи от
Армани! Что же тогда носит сама Джилл? Кутюр от Диора? Да, мне уже здесь
нравится.
Поднимаемся на шестой этаж. Под ногами не блестящий паркет, как в холле, а
мягкие ковры.
— Так, значит, вы хотите работать фьючерсным брокером? —
спрашивает меня Эми.
— В общем, да.
— Вам знакома эта сфера?
— Видите ли, — скромно улыбаюсь я, — мне приходилось много
писать о разных направлениях финансовой деятельности, поэтому, думаю, я
достаточно информирована об этом.
— Прекрасно, — кивает Эми. — Некоторые приходят, даже не
зная, чего хотят. Тогда Джилл задает им несколько стандартных вопросов, и...
— Не уверена, что понимаю, что означал этот ее жест, но явно ничего
хорошего.
— Естественно, — отвечаю я деланно спокойным тоном. — А какие
вопросы?
— Да так, ничего страшного. Наверное, она будет спрашивать что-нибудь
типа...
Как продать бабочку?
Или
Чем отличаются издержки от рисков?
Или
Как подсчитать срок действия фьючерсного инструмента?
Короче, ничего
сложного.
— А, — сглатываю я, — понятно.
Что-то подсказывает мне: беги отсюда, беги скорей, но мы уже у двери из
светлого дерева.
— Ну вот мы и пришли, — доброжелательно произносит Эми. — Не
хотите чаю или кофе?
— Да, кофе, пожалуйста, — лепечу я, в глубине души желая заказать
крепкого джина.
Эми стучится, открывает дверь и пропускает меня внутрь со словами:
Ребекка
Блумвуд
.
— Ребекка! — Темноволосая женщина встает из-за стола, чтобы пожать
мне руку.
К своему удивлению, я обнаруживаю, что Джилл совсем не так хорошо одета, как
ее ассистентка, — голубой, немного мешковатый костюм и обычные лодочки
на низком каблуке. Ну и ладно, она все равно тут главная. И офис у нее
удивительный.
— Очень рада с вами познакомиться, — говорит она и указывает на
стул рядом со своим столом. — Хочу сразу сказать, что ваше резюме
произвело на меня большое впечатление.
— Правда? — Уже чувствую, как мурашки побежали по спине, но это
ведь не плохо, да?
Большое впечатление. Может, это даже
важнее того, что я не смогу ответить ни на один из ее вопросов.
— Особенно меня поразило ваше знание иностранных языков, —
продолжает Джилл. — Просто отлично. Вы, очевидно, из тех всесторонне
развитых личностей, которые встречаются нечасто.
— Ну что вы, французским я владею только на разговорном уровне, —
скромно говорю я. — Voici la plume de ma tante, и все такое.
Джилл понимающе смеется, и я улыбаюсь в ответ.
— Но финский! — Она берет чашку кофе со стола. — Это такая
редкость!
Я продолжаю улыбаться, моля бога, чтобы она сменила тему. Честно говоря, я
добавила
свободный финский
только потому, что фраза
разговорный
французский
выглядела как-то блекло и одиноко. И потом, разве кто-нибудь
вообще говорит на финском?
— А ваша осведомленность в финансовой сфере! — Джилл смотрит в мое
резюме. — Похоже, за время работы финансовым журналистом вы многому
научились. А чем именно вас привлекают производные инструменты?
Какие
инструменты? О чем это она? А, да, о производных, они вроде бы относятся к фьючерсным
контрактам, если не ошибаюсь?
— Ну, — уверенно начинаю я, но меня прерывает Эми, войдя в кабинет
с чашкой кофе. — Спасибо, — благодарю я, надеясь, что неприятную
тему мы уже оставили позади. Но Джилл все еще ждет ответа. — По-моему,
фьючерсы и есть наше будущее, — серьезно заявляю я. — Это сложная
сфера, и я думаю... — Господи, что же я думаю-то? Может, упомянуть бабочек,
сроки действия или еще что-нибудь в этом духе? Нет, пожалуй, не
стоит. — Думаю, мне эта область деятельности очень подойдет, —
наконец завершаю я.
— Понятно. — Джилл Фокстон откидывается на спинку кресла. — Я
завела об этом разговор не случайно. У нас сейчас открыта вакансия в банке,
там нужен толковый профессионал. Но не знаю, насколько это вас устроит.
Вакансия в банке? Она это серьезно? Неужели на самом деле нашла мне работу?
Поверить не могу!
— Я не против, — отвечаю я, изо всех сил стараясь не выдать своего
восторга. — Нет, конечно, мне будет не хватать работы с фьючерсами, но
ведь в банке тоже не скучно, правда?
Джилл смеется. Она, наверное, думает, что я пошутила.
— Наш клиент — один из ведущих иностранных банков, и им требуется
человек в лондонское отделение по долговому финансированию.
— Ясно, — с умным видом отвечаю я.
— Не знаю, знакомы ли вы с принципами Европейского компенсационного
арбитража?
Я уверенно киваю:
— Конечно. Как раз в прошлом году писала статью по этой теме.
Какое она слово сказала? Арби... что?
— Не подумайте, что я тороплю вас с решением, но если вы серьезно
намерены сменить род деятельности, то это идеальный вариант. Разумеется, вам
еще предстоит пройти собеседование, но тут я не вижу особых проблем. И
уверена, что мы сможем выторговать для вас хороший социальный пакет.
— Правда? — Кажется, от радости у меня дыханье сперло. Она
собирается выторговать хороший социальный пакет? Для меня!
— Безусловно, — кивает Джилл. — Понимаете, вы ведь особый
случай. Когда я вчера получила ваше резюме, я от радости едва не запрыгала —
такое
совпадение! — Ну да... — улыбаюсь в ответ я. Вот это удача! Мечта сбывается. Я
стану работать в банке! И не в каком-нибудь там, а в самом лучшем!
— Ну, пойдем знакомиться с вашим будущим работодателем?
— Что? — ошарашенно спрашиваю я, глупо улыбаясь.
— Не хотела говорить заранее, пока лично не познакомлюсь с вами, но у
нас тут директор по набору персонала из
Банка Хельсинки
. Уверена, вы ему
понравитесь. И мы сможем сегодня же все оформить!
— Замечательно! — говорю я и встаю. Ха-ха-ха. Я буду работать в
банке.
Только когда мы идем по коридору, до меня начинает доходить смысл ее слов.
Банк Хельсинки
. Хельсинкский банк. То есть... нет, она же не думает,
что...
— Мне не терпится послушать, как вы будете говорить по-фински, —
довольно бросает Джилл, когда мы поднимаемся по лестнице. — Я по-фински
ни слова не понимаю.
Боже мой! Боже мой! Только не это!
— Но с языками у меня всегда были проблемы, — добавляет
она. — Тут мне не повезло, зато у вас талант.
Ноги продолжают двигаться, улыбка примерзла к губам. Я на грани паники. Что
делать, что делать? Вот вляпалась-то!
Мы поворачиваем за угол. Впереди еще один длинный коридор. Я все еще держусь
молодцом. Пока мы просто идем, я могу с собой совладать.
— Трудно было финский выучить? — спрашивает Джилл.
— Не очень, — отвечаю я хрипло. — У меня папа наполовину
финн.
— Я так и думала. В школе вроде бы финскому не учат, — смеется
она.
Да, хорошо ей смеяться. Не ее же на заклание ведут. Господи, какой ужас.
Люди, проходящие мимо нас, смотрят на меня с уважением, думая:
А, это та
самая девушка, которая знает финский
.
Дернул же меня черт написать про финский!
— Как ощущение? — спрашивает Джилл. — Волнуетесь?
— Да что вы! Конечно, нет!
Может, еще смогу выкрутиться? Не станет же он все собеседование вести на
финском? Просто скажет:
Здрав-ствуй-тэээ
, ну или как там по-ихнему, я тоже
в ответ ему скажу:
Здрав-ствуй-тэээ
, а потом с порога заявлю, что давно не
говорила на финском и подзабыла многие термины. И попрошу перейти на
английский. И он скажет...
— Мы почти пришли, — прерывает мои мечты Джилл.
— Хорошо. — Я покрепче сжимаю ручку дипломата в потной ладони.
Боже, спаси и сохрани...
— Ну вот! — объявляет Джилл, когда мы подходим к двери с надписью
Конференц-зал
.
Она дважды стучится и открывает дверь. В комнате вокруг большого стола сидит
тьма народу, и все они смотрят на меня.
— Ян Виртанен, — говорит Джилл. — Хотела бы представить вам
Ребекку Блумвуд.
Бородатый мужчина поднимается, широко улыбается и подает мне руку.
— Нейти Блумвуд, — весело произносит он. Между прочим, почти по-
английски. — Он ойкейн хауска тавата. Питаако паиканса еттаа те-иллаа
он йонкинлайнен ихтейс Суомеен?
Я молча на него пялюсь и чувствую, как лицо медленно заливается краской. Все
сидящие в комнате ждут моего ответа.
— Я... э... хм... Здрав-ствуй-тэээ. — Дружелюбно машу всем рукой и
расплываюсь в улыбке.
Но никто не улыбается мне в ответ.
— Я... это... мне надо... — Я начинаю пятиться к двери. — Пора...
И тут я поворачиваюсь. И убегаю.
11
Добравшись до холла, я почти задыхаюсь, что и не удивительно — я пробежала
половину марафонской дистанции по этим бесконечным коридорам. Проскакав
последний лестничный пролет (в лифте я могла наткнуться на финскую бригаду),
останавливаюсь, чтобы перевести дух. Расправляю юбку, перекладываю дипломат
из одной потной ладони в другую и уже спокойно иду по направлению к дверям,
как будто после обычной встречи, на которой ничем себя не скомпрометировала.
Я смотрю прямо перед собой и не оглядываюсь по сторонам. Я не думаю о том,
что несколько секунд назад потеряла все шансы когда-либо стать работником
банка в Сити. Единственная мысль, занимающая меня в данный момент, —
скорее, скорее добраться до стеклянных дверей и вырваться отсюда, прежде чем
кто-либо успеет...
— Ребекка! — слышу голос за спиной и замираю. Черт! Они меня
догнали.
— Здрав-ствуй-тээ! — выдавливаю я и поворачиваюсь. — Здрав...
ой, привет.
Это Люк Брендон.
Задираю голову. На его лице обычное странное выражение, которое возникает
всякий раз, когда он на меня смотрит.
— Никак не ожидал вас тут встретить, — говорит он. — Неужели
ищете себе работу в Сити?
А почему бы и нет? Он что, считает меня недостаточно умной для этого?
— Да вот подумываю, не устроиться ли мне в какой-нибудь иностранный
банк, а может, заделаться фьючерсным брокером, — надменно отвечаю я.
— Правда? — удивляется Люк. — Как жаль. Чего это ему жаль? И
почему
так жаль?
Смотрю в его темные глаза, и в мозгу брезжит догадка. Я вдруг вспоминаю
слова Клэр о том, что Люк Брендон интересовался, есть ли у меня парень.
— А что... — я прочищаю горло, — что вас сюда привело?
— Я часто подбираю персонал в этом агентстве, — отвечает
Люк. — Они очень эффективно работают. Без души, но эффективно. — И
переводит взгляд на мой блестящий дипломат. — Они вам еще ничего не
подобрали?
— У меня... несколько предложений. Пока раздумываю, в каком направлении
двинуться.
Чего тут раздумывать — прямиком к двери, вот в каком.
— Понятно. — Люк медлит. — А вы специально выходной взяли,
чтобы сюда прийти?
— Да, конечно.
А что решил? Что я слиняла на пару часов из офиса, соврав, что иду на пресс-
конференцию? Вообще-то идея неплохая. Надо будет в следующий раз так и
поступить.
— И куда вы сейчас?
Не говори:
Не знаю
.
Никогда не говори:
Не знаю
.
— Так, по делам. Кое-куда сходить, кое-кому позвонить.
— А, — кивает он, — понятно. Что же, не буду вас задерживать.
Надеюсь, с работой у вас все получится.
— Спасибо, — вежливо улыбаюсь я в ответ.
И он уходит, а я стою, сжимая в руке свой тяжелый дипломат, слегка
разочарованная. Подождав немного, выскальзываю за дверь и выхожу на улицу. И
останавливаюсь. Честно говоря, понятия не имею, что делать дальше. Я же
хотела остаток дня провести на телефоне — рассказывая всем, что я теперь
работаю брокером. А вместо этого... Ну все, забыли.
Но так вот стоять столбом посреди тротуара тоже не будешь. Люди подумают,
что я инсталляция какая-нибудь. Поэтому я трогаюсь с места, решив добрести
до метро, а уж там само сложится, куда дальше. Подхожу к перекрестку и жду,
когда проедут машины, ну тут возле меня тормозит такси.
— Я понимаю, что вы очень деловая женщина и страшно заняты. — Я
удивленно вскидываю голову. Высунувшись из окна машины, Люк Брендон озорно
щурит глаза. — Но если у вас есть свободных полчаса, вы ведь не
откажетесь пройтись по магазинам?
Что за странный день? Совершенно нереальный. Я сажусь в такси, ставлю на пол
свой громоздкий дипломат и нервно смотрю на Люка, уже сожалея о своем
решении. А что, если он начнет спрашивать меня о процентах, или о
Бундесбанке
, или о перспективах роста американского рынка? Но Люк просто
говорит водителю:
— В
Хэрродс
, пожалуйста.
Когда мы трогаемся, я не могу сдержать счастливой улыбки. Классно. Я-то
думала, что пойду домой, буду себя жалеть в одиночестве, а вместо этого еду
в
Хэрродс
за чужой счет. Нет, лучше не бывает, честное слово.
По дороге я смотрю в окошко. На улицах полно народу, и, хотя на дворе уже
март, в некоторых витринах до сих пор уцелели вывески о распродажах. Ловлю
себя на мысли, не пропустила ли я чего-то стоящего в этих магазинах. Мы
тормозим у банка
Ллойд
. От скуки я рассматриваю очереди внутри банка и
вдруг слышу свой голос:
— А знаете, мне кажется, что банки тоже должны устраивать в январе
распродажи. Ведь все в это время дают скидки, почему же банки так не
поступают?
В ответ тишина. Поворачиваюсь и вижу искреннее удивление на лице Люка
Брендона.
— Банки? — спрашивает он.
— А что? — парирую я. — Они могли бы скинуть проценты за
обслуживание счета, пусть даже на месяц. И строительные общества тоже бы
могли. Представляете большой плакат с надписью:
Цены рухнули
... — Тут я на
секундочку задумываюсь. — Хотя им, наверное, лучше устраивать
распродажи в апреле, в начале нового финансового года. Инвестиционные фонды
тоже могли бы присоединиться.
Пятьдесят процентов скидка на определенные
фонды
.
— И трастовые фонды могли бы, — медленно говорит Люк
Брендон. — Сниженные проценты на все авансовые платежи.
— Точно. На скидки все клюют, даже богачи. Зеленый свет, едем дальше, и
я разглядываю женщину в шикарном белом пальто, идущую по тротуару.
Интересно, где она это пальто купила? Не в
Хэрродс
случайно? Мне,
наверное, тоже надо на зиму белое пальтишко, и тогда я всю зиму буду ходить
только в белом — белое пальто и белая меховая шапка, и все будут про меня
говорить:
Та девушка в белом
.
Оглянувшись, обнаруживаю, что Люк записывает что-то в блокнот. Он поднимает
глаза, смотрит на меня и спрашивает:
— Ребекка, вы серьезно решили бросить журналистику?
— О... — Меня застали врасплох. Честно сказать, я и забыла об
этом. — Почему бы и нет?
— И вы думаете, что банковское дело вам больше подходит?
— Как знать, — пожимаю я плечами, немного раздраженная его тоном.
Ему-то хорошо говорить. Ему же не надо заботиться о карьере — у него уже
есть своя мультимиллионная компания. А у меня только мультимиллионные
долги. — Элли Грангер уходит из
Еженедельника инвестора
, будет
менеджером по фондам в
Уэзерби
.
— Да, слышал. Но вы же не такая, как Элли Грангер.
Да? Это интересно. Если я не такая, как Элли, то какая? Может быть, крутая, как Кристин Скотт Томас?
— У вас есть воображение, а у нее нет, — добавляет он.
Ух ты! Любопытно. Значит, Люк Брендон считает, что я не лишена воображения?
Ого, это, наверное, хорошо? Нет, мне это безусловно льстит.
У вас есть
воображение
. Хм, да, совсем неплохо. Если только...
Подождите-ка. А может, это вежливый способ сказать, что я дура? Или врунья?
Может, он подразумевает, что в своих статьях я не всегда пишу правду?
Вот черт, теперь не знаю, делать мне довольное лицо или нет.
Чтобы скрыть смущение, снова отворачиваюсь к окну. Мы опять останавливаемся
у светофора, и очень толстая дама в розовом велюровом спортивном костюме
пытается перейти дорогу. У нее в руках несколько пакетов с покупками и мопс,
ручки пакетов то и дело выскальзывают из пальцев. Толстуха в такой
растерянности, что я почти готова выйти из машины и помочь ей. Но тут она
вдруг роняет пакет на асфальт, из него вываливаются три огромные банки
мороженого и катятся по дороге.
Не смеяться! — командую я себе. Веди себя как взрослый человек. Но
смешок все равно прорывается через сжатые губы. Мельком гляжу на Люка — он
тоже изо всех сил старается сделать серьезное лицо.
Толстуха семенит за мороженым, а следом за ней семенит мопс. Я больше не
могу сдерживаться и прыскаю. А когда собачонка первой добралась до
мороженого и вцепилась в крышку, я от смеха чуть не умерла. Оглядываюсь на
Люка и глазам своим не верю. Он тоже покатывается со смеху, вытирая слезы.
Боже, я думала, Люк Брендон
вообще не умеет смеяться.
— Ужас, — наконец могу произнести я. — Конечно, потешаться над людьми нехорошо, но...
— Эта собака! — снова хохочет Люк. — Ну и собака, черт
возьми!
— А костюмчик-то! — веселюсь я, когда мы проезжаем мимо
толстухи, — она наклонилась над мороженым, выставив вверх свой
необъятный зад. — Простите, но, по-моему, надо ввести запрет на
производство и ношение розовых велюровых спортивных костюмов.
— Согласен, — говорит Люк и серьезно кивает. — Отныне ввожу
запрет на розовые велюровые спортивные костюмы. И на галстуки.
— И на плавки с гульфиком, — брякаю я, мгновенно краснея. Ну кто
меня за язык тянул говорить про трусы с гульфиком при Люке Брендоне? И
торопливо добавляю: — На сладкий попкорн тоже.
— Решено, — говорит Люк. — Значит, так, отныне под запретом
розовые велюровые костюмы, галстуки, плавки с гульфиком, сладкий попкорн...
— И клиенты с крупными купюрами, — подает голос таксист с
переднего сиденья.
— Да, пожалуй, — соглашается Люк, — и клиенты с крупными
купюрами.
— И клиенты, которых тошнит, — они хуже всех.
— Ладно...
— И клиенты, которые ни хрена не знают, куда их везти.
Мы с Люком переглядываемся и хихикаем.
— И которые не говорят на английском. Ох и достают же они...
— Понятно, — произносит Люк, — в общем... большинство
клиентов.
— Не поймите меня превратно, — говорит таксист, сворачивая к
универмагу
Хэрродс
. — Я против иностранцев ничего не имею... Вот и
приехали. По магазинам собрались?
— Точно, — отвечает Люк и достает бумажник.
— А что ищете?
Я в ожидании смотрю на Люка. Он ведь не сказал, что мы будем покупать.
Одежду? Лосьон после бритья? Мне придется после каждого пробника нюхать его
щеку? (Вообще-то я не против.) Мебель? Что-нибудь обычное, вроде письменного
стола?
— Багаж, — отвечает он и протягивает таксисту десятку. —
Сдачи не надо.
Багаж! Чемоданы, портпледы и тому подобное. Проходя по отделу и рассматривая
аккуратные плоские чемоданы и сумки из телячьей кожи от Луи Вуиттона, я
поражена. Багаж. Почему я раньше никогда не думала о багаже?
Тут надо вам кое-что пояснить. Вот уже несколько лет я живу по определенному
магазинному циклу. По-моему, он несколько похож на фермерский. Только вместо
пшеница-кукуруза-ячмень-пар моя система выглядит как одежда-косметика-обувь-
одежда (этап отдыха у меня обычно отсутствует). Шопинг действительно сродни
земледелию. Нельзя все время покупать одно и то же — нужно разнообразие,
иначе вскоре все надоест и станет скучно ходить по магазинам.
Я была уверена, что в моем шопинге регулярности и разнообразия не меньше,
чем у других. Надо вам сказать, я на этом деле собаку съела. Но посмотрите,
чего я себя лишала все это время? Страшно подумать, сколько возможностей
упущено. Чемоданы, дорожные сумки, шляпные коробки с монограммой... Коленки
подкашиваются. Я присаживаюсь на покрытый ковром пьедестал, рядом с кожаным
несессером.
Как я могла не замечать багаж? Как могла обойти вниманием
целый
рыночный сектор? — Ну, как думаете? — спрашивает Люк. — Есть что-нибудь
стоящее?
И теперь, конечно, я чувствую себя подлой обманщицей. Ну почему он,
например, не захотел купить себе какую-нибудь классную белую сорочку,
кашемировое кашне или хотя бы крем для рук? Я бы могла не только дать
дельный совет, но еще бы и по ценам проконсультировала. Но чемоданы. В
чемоданной сфере я неопытный новичок.
— Э-э... смотря для чего, — тяну я время. — Они все неплохо
смотрятся.
— Да, это точно. — Он окидывает взглядом кожано-пластиковые
залежи. — А вы лично какой бы выбрали? Если бы вам нужен был чемодан,
какой бы вы купили?
Нет, это не к добру. Сейчас блефовать не стоит.
— Откровенно говоря, я в этой области не очень большой специалист.
— В какой, в магазинах?&n
...Закладка в соц.сетях
