Жанр: Любовные романы
Тайный мир шопоголика
...о они оба тут делают? Что вообще происходит? Не могут же они...
Не могут же они...
О нет. Нет. Мне плохо.
— Люк! — слышится голос Зелды, и у меня сводит желудок. — Я
так рада, что вы смогли приехать! Мы всегда счастливы
видеть вас на нашей передаче. Знаете, я и понятия не имела, что вы
представляете
Флагстафф Лайф
, пока Санди не сказала...
В зеркале я вижу, как кровь отливает от моего лица.
Нет, этого не может быть. Пожалуйста, скажите мне, что это неправда.
— Автор статьи уже здесь, — продолжает Зел-да. — Я ввела ее в
суть планов. Уверена, из вашей дискуссии получится отличное шоу!
Она идет по коридору, Алисия и херувим следуют за ней. Потом в зеркале
появляется третий человек в пальто. И хотя у меня внутри все судорогой
свело, я не могу удержаться и поворачиваюсь к двери.
Темные и грозные глаза Люка встречаются с моими, и несколько секунд мы
смотрим друг на друга. Потом он резко отводит взгляд и уходит. А я сижу,
помертвев от страха, и беспомощно глазею на свое разрисованное отражение.
1. Часы или двадцать тысяч? Ответ очевиден.
2.
Флагстафф Лайф
обокрали невинных клиентов. Соблюдайте осторожность.
3. Всегда осторожно относитесь к своим деньгам.
4. Не вкладывайте деньги в одно место, инвестируйте в разные фонды.
5. Не теряйте деньги по глупости.
6. Не...
7. Хорошую машину, например BMW.
8. Ожерелье с бриллиантами и жемчугом от
Аспри
плюс кольцо с большим
бриллиантом.
9. Три вечерних платья от-кутюр, например от Джона Гальяно.
10. Рояль
Стейнвей
.
11. Пять отличных кожаных диванов из магазина Конрана.
12. 52 пары часов от
Гуччи
и сумочку.
13. Ежемесячную доставку цветов в течение сорока двух лет.
14. 55 породистых щенков Лабрадора.
15. 80 джемперов из чистого кашемира.
16. 66 бюстгальтеров с силиконовыми вкладышами для подъема груди.
17. 454 баночки увлажняющего крема
Хелена Рубинштейн
.
18. 800 бутылок шампанского.
19. 2860 пицц
Фиорентина
.
20. 15 384 банки чипсов
Принглз
.
21. 90 909 пакетиков леденцов.
20
В 11.25 я уже сижу в зеленой комнате. На мне иссиня-черный костюм от
Джаспера Конрана, колготки телесного цвета, замшевые туфли на высоком
каблуке. Добавьте сюда необыкновенный макияж и классную укладку, и вы
поймете, что я в жизни не выглядела замечательнее, чем сейчас. Но я не могу
насладиться своей внешностью. Не могу порадоваться тому, как я выгляжу.
Единственное, о чем я сейчас думаю, — через пятнадцать минут мне
предстоит пересесть на диван в студии и в прямом эфире начать энергичный
спор о финансах с Люком Брендоном.
От одной этой мысли мне хочется плакать. Или смеяться. Понимаете, это какая-
то злая шутка. Я — против Люка Брендона. Против его фантастического IQ и
фотографической памяти. Да он меня раздавит, как жука. Я буду умирать долго
и мучительно.
— Милочка, съешь круассанчик, — говорит Элизабет Пловер, которая
сидит напротив меня и пожирает круассан с шоколадом. — Просто тают во
рту. Каждый кусочек словно луч яркого солнца Прованса.
— Спасибо, не хочется.
Не понимаю, как она может есть. Меня от страха того и гляди вырвет. Как люди
могут работать на телевидении каждый день? Как Фионе Филлипс это удается?
Понятно, отчего они все такие худые.
— Сегодня! — доносится голос Рори из телемонитора в углу зала, и
мы вскидываем головы. На экране появляется картинка — пляж на закате. —
Что такое жить с гангстером, а потом, рискуя жизнью, предать его? Наша
следующая гостья написала горячий роман на основе собственного опасного и
темного опыта...
— ...Также сегодня мы начинаем новую серию глубоких дискуссий, —
вливается голос Эммы. Картинка на экране сменяется дождем падающих на пол
монет, и я съеживаюсь от ужаса. —
Утренний кофе
освещает скандал в
финансовом мире, и вы увидите жаркие дебаты двух ведущих экспертов в этой
области.
Это что, про меня? Господи, я не хочу быть ведущим экспертом. Я хочу домой,
под одеяло.
— Но сначала, — энергично говорит Рори, — посмотрим, что нам
приготовил на кухне Скотт Робертсон!
Тут же на экране появляется улыбающийся мужчина в поварском колпаке,
размахивающий паяльной лампой. Я несколько секунд смотрю на него, потом
снова опускаю глаза, крепко-накрепко стискиваю руки. С трудом верится, что
скоро я тоже буду на экране. Буду сидеть на том диване и из кожи вон лезть,
чтобы сказать нечто умное.
Дабы отвлечься, разворачиваю мятый листок и в тысячный раз перечитываю свои
жалкие заметки. Может, все пройдет не так плохо, с надеждой думаю я, снова и
снова вчитываясь в строчки. Может, я зря волнуюсь. Вряд ли мы выйдем за
рамки обычной беседы. И наверняка будем вести себя дружелюбно. В конце
концов...
— Доброе утро, Ребекка.
В дверях стоит Люк Брендон. Безупречного кроя темный костюм, волосы блестят,
лицо отливает бронзой — ему тоже наложили грим. И в выражении его бронзового
лица нет ни тени дружелюбия. Челюсть напряжена, глаза жесткие. Когда его
ледяной взгляд встречается с моим, Люк даже не мигает.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга и молчим. В ушах отдается стук
сердца, к лицу приливает кровь, я чувствую это даже под слоем макияжа.
Потом, собрав воедино все свои внутренние резервы, вежливо произношу:
— Здравствуйте, Люк.
Он входит в комнату. Воцаряется гнетущая тишина. Даже Элизабет Пловер
заинтригована.
— Мне знакомо это лицо, — говорит она, подаваясь вперед. —
Знаю-знаю. Вы актер, да? Играете Шекспира, конечно. Кажется, я видела вас в
Короле Лире
три года назад.
— Это вряд ли, — кратко отвечает Люк.
— Вы правы! — Элизабет хлопает ладонью по столу. — Это был
Гамлет
. Теперь я точно вспомнила. О, эта боль, это отчаяние, раскаяние,
финал трагедии... — Она скорбно качает головой. — Я ваш голос не забуду
никогда. Каждое слово как нож в сердце.
— Печально это слышать. — Люк смотрит на меня. — Ребекка...
— Люк, вот последние цифры, — прерывает его Алисия, бесцеремонно
врываясь и вручая ему лист бумаги. — Привет, Ребекка, — добавляет
она с ехидной улыбочкой. — Вы готовы?
— В целом, да, — отвечаю я, комкая свою бумажку. — Вполне.
— Рада за вас. — Алисия вздергивает брови. — Интересная будет
дискуссия.
— Не сомневаюсь, — с вызовом соглашаюсь я. Какая она все-таки
стерва.
— Я только что говорила по телефону с Джоном из
Флагстафф
, —
сообщает Алисия Люку вполголоса. — Он очень настаивал, чтобы вы
упомянули о новой серии сберегательных вкладов. Я, конечно, сказала ему...
— Это попытка смягчить удар, — отрывисто отвечает Люк, — а не
рекламная акция. Пусть считает, что ему повезло, если нам удастся... — Он
кидает на меня взгляд, и я отворачиваюсь, как будто мне ни капельки не
интересно, о чем они там шепчутся.
Смотрю на свои часы и опять чувствую приступ паники. Десять минут. До шоу
осталось десять минут.
В этот момент в комнату входит Зелда.
— Так, Элизабет, ваша очередь.
— Прелестно. — Элизабет торопливо запихивает в рот остатки
круассана. — Я ведь хорошо выгляжу? — Она встает, и с ее юбки
осыпается целая куча крошек.
— У вас в волосах застрял кусочек круассана, — говорит
Зелда. — А так все в порядке. — Она бросает на меня взгляд, и я
едва могу удержаться от смеха.
— Люк! — В комнату влетает деловой херувим, размахивая
мобильником. — С вами хочет говорить Джон Бейтсон. И еще прибыло два
конверта.
— Спасибо, Тим. — Алисия берет конверты, вскрывает, вытаскивает
бумаги и начинает их быстро просматривать, то и дело что-то отмечая
карандашом на полях.
Тим достает ноутбук и с головой погружается в работу.
— Да, Джон, вижу я, к чему вы, на хрен, клоните, — тихим и жестким
голосом говорит Люк. — Но если бы вы выслушали меня...
— Тим, — Алисия отрывается от бумаг, — можешь быстренько
вывести доход по пенсионным вкладам
Флагстафф
за последние три, пять и
десять?
— Не вопрос. — Тим еще ожесточеннее принимается колотить по
клавиатуре.
— Тим, срочно распечатайте макет пресс-релиза по новому вкладу
Флагстафф
, — распоряжается Люк.
Глазам своим не верю. Да они тут свой офис развернули. С компьютерами,
модемами и телефонами. Вся компания Люка Брендона против меня и моей
скомканной бумажонки.
И вот я смотрю, как из портативного принтера Тима выползают страницы, как
Алисия относит их Люку, и меня охватывает неприятнейшее чувство. В общем,
давайте по-честному. Мне никогда не одолеть эту команду. У меня ни малейшего
шанса. Мне лучше отступить прямо сейчас. Прикинуться больной или что-то
придумать. Сбежать домой и забиться в угол.
— Все готовы? — заглядывает в дверь Зелда. — До эфира семь
минут.
— Хорошо, — откликается Люк.
— Хорошо, — нетвердо вторю я.
— Кстати, Ребекка, вам посылка. — Зелда входит в комнату и вручает
мне большую квадратную коробку. — Я вернусь через минуту.
— Спасибо, — удивленно говорю я и с внезапным воодушевлением
накидываюсь на коробку. Понятия не имею, от кого это и что там. Но наверняка
что-то полезное, да? Может, срочная информация от Эрика Формана. Таблицы с
какими-то цифрами, которые я могла бы представить в критический момент. Или
секретный документ, о существовании которого не знает Люк.
Боковым зрением вижу, что брендониты побросали свои дела и наблюдают за
мной. Вот я им сейчас покажу. Не только им приносят посылки перед эфиром. Не
только у них есть свои тайные источники информации. Наконец мне удается
справиться с липкой лентой, и я открываю коробку.
У всех на глазах оттуда вылетает большой красный шарик с надписью
Желаем
удачи!
, наполненный гелием, и устремляется к потолку. К веревочке привязана
открытка. Не глядя ни на кого, я открываю открытку.
Лучше бы я этого не делала.
Удачи желаем, удачи тебе, всегда во всем и везде!
— поет тоненький
электронный голосок.
Я захлопываю открытку, готовая со стыда провалиться сквозь землю. С другого
конца комнаты доносится хихиканье. Поворачиваюсь и вижу, как Алисия что-то
шепчет на ухо Люку и по его лицу расползается ухмылка.
Да он смеется надо мной. Они все смеются надо мной и моим поющим шариком.
Несколько секунд я не могу пошевелиться — такое унижение. В горле стоит
жаркий ком, щеки пылают — какой уж тут ведущий эксперт...
Потом Алисия тихо говорит какую-то гадость и прыскает со смеху. И тут внутри
меня что-то переворачивается. К черту их всех, вдруг думаю я. Им же просто
завидно. Им-то никто шарики не присылает.
Я демонстративно открываю открытку.
Удачи тебе, пытайся. Не бойся и не стесняйся. Возьми удачу с собой и помни,
что мы с тобой
, — пищит веселый голосок. А внутри написано:
Дорогая
Бекки. Спасибо тебе за все, что ты для нас делаешь. Мы гордимся тобой и
любим тебя. Твои друзья Дженис и Мартин
.
Я смотрю на открытку, снова и снова перечитываю эти слова и чувствую, как
подступают слезы. Дженис и Мартин действительно были моими друзьями долгие
годы, пусть даже их сын слегка туповат. Они всегда были добры ко мне, даже
когда своим дурацким советом я ввела их в заблуждение. Я обязана сделать это
ради них. Я не могу их подвести. И не подведу.
Незаметно моргаю, делаю глубокий вдох и, подняв голову, натыкаюсь на
непроницаемый взгляд Люка Брендона.
— Друзья, — спокойно говорю я, — желают мне удачи.
Аккуратно кладу открытку на стол — не закрывая, чтобы она продолжала
петь, — шарик привязываю к своему стулу.
— Итак, — подает голос Зелда. — Люк и Ребекка, вы готовы?
— Еще как готовы, — невозмутимо отвечаю я и прохожу мимо Люка к
двери.
По дороге в студию ни Люк ни я не произносим ни слова. Я украдкой кидаю на
него взгляд, когда мы сворачиваем за угол, и вижу, что лицо его еще более
бесстрастно, чем несколько минут назад.
Ну и пожалуйста. Я тоже могу притвориться бесстрастной. Тоже могу
прикинуться деловой и строгой. Вздергиваю подбородок и иду широкими шагами,
как Алексис Кэррингтон в
Династии
.
— Так вы уже знакомы? — спрашивает Зелда, семенящая между нами.
— Да, — отрывисто отвечает Люк.
— Встречались по делам, — так же отрывисто отвечаю я. — Люк
все время пытается навязать нам никчемные проекты, а я все время стараюсь
держаться от него подальше.
Зелда смеется, а Люк злобно стреляет в меня глазами. Но мне плевать.
Плевать, насколько сильно я его разозлю. Даже не так. Чем он злее, тем мне
приятнее.
— Люк, вас, наверное, взбесила статья Ребекки в
Дейли уорлд
? —
спрашивает Зелда.
— Ну, приятного там было мало.
— Представляете, он даже позвонил мне и пожаловался! — беспечно
говорю я. — Люк, неужели правда так глаза колет? Не можете смириться с
той гнилью, что скрывается под лоском рекламной кампании? Может, вам стоит
сменить работу?
Тишина. Я поворачиваюсь к Люку. У него такое зверское лицо, что на секунду
мне кажется, что он меня ударит. Потом он снова надевает непроницаемую маску
и ледяным тоном произносит:
— Давайте просто пойдем в эту гребаную студию и покончим с этим цирком.
Зелда, вздернув бровь, смотрит на меня, и я улыбаюсь ей с самым невинным
выражением. Люка таким злым я еще не видела.
— Ну вот, пришли, — говорит Зелда, когда мы подходим к
дверям. — Внутри старайтесь не шуметь.
Она проталкивает нас в студию, и на секунду спокойствие меня покидает. Меня
трясет, как Лору Дерн в
Парке Юрского периода
, когда она впервые увидела
динозавра. Потому что вот она передо мной — студия
Утреннего кофе
. Диван,
кресла, растения в кадках и все остальное залито нереальным, ослепительным
светом.
Этого не может быть. Сколько раз я видела все это по телевизору? А сейчас я
сама буду тут. Невероятно.
— У нас до рекламы две минуты. — Зелда ведет нас по залу, через
целые охапки кабелей. — Рори и Эмма все еще в библиотеке с Элизабет.
Она указывает на кресла по разные стороны от журнального столика, и я робко
присаживаюсь. Кресла жестче, чем я думала, и выглядят... иначе. Все выглядит
иначе. Как все странно. Софиты так ярко светят мне в лицо, что я почти
слепну. Подходит девушка и протягивает провод микрофона под моей блузкой,
выводит его у воротника и цепляет микрофон на лацкан пиджака. Я неловко
поднимаю руку, чтобы откинуть волосы, и тут же ко мне подскакивает Зелда:
— Ребекка, постарайтесь поменьше двигаться. Иначе будет слишком много
шума.
— Извините.
Что-то у меня с голосом. Такое чувство, будто в горло запихали клок ваты.
Смотрю на ближайшую камеру и с ужасом замечаю, что она надвигается на меня.
— Так, Ребекка... — Это снова Зелда. — Еще одно золотое правило:
не смотрите в камеру, хорошо? Ведите себя естественно!
— Постараюсь, — хриплю я в ответ.
Ведите себя естественно
, всего-
то.
— Тридцать секунд до рекламы. — Зелда смотрит на часы. — Люк,
все в порядке?
— В полном, — спокойно отвечает он. Сидит так, словно всю жизнь на
этом диване провел. Типичная мужская реакция — мужчинам все равно, как они
выглядят.
Я ерзаю, нервно одергиваю юбку, расправляю жакет. Говорят, что телекамера
прибавляет пять килограммов, значит, мои ноги будут казаться толстыми.
Может, мне их по-другому скрестить? А вдруг они станут казаться еще толще?
Но этот насущный вопрос я решить не успеваю, потому что с другой стороны
студии раздается звонкий голос:
— Привет!
Я вскидываю голову и едва не подскакиваю от восторга. Это же Эмма Марч во
плоти! На ней розовый костюм, и она спешит к дивану, а за ней идет Рори. А у
него, оказывается, еще более квадратная челюсть, чем на экране. Все-таки
странно видеть звезд в жизни. Они кажутся такими... нереальными.
— Привет! — весело повторяет Эмма и садится на диван. — Так
вы, значит, финансовые эксперты, да? Господи, умираю, как хочу по-
маленькому. — Она щурится в направлении прожекторов. — Зелда, этот
блок на сколько?
— Привет, Роберта, — пожимает мне руку Рори.
— Ее зовут Ребекка! — Эмма шутливо закатывает глаза. —
Безнадежный случай, честное слово, — обращается она ко мне и
ерзает. — Мне правда очень нужно.
— Поздно, — ухмыляется Рори.
— Это же очень вредно — сдерживаться, когда очень хочется, да? —
морщит лоб Эмма. — По-моему, у нас эту тему однажды обсуждали в
передаче. Звонила какая-то странная девица и говорила, что ходит в туалет
только раз в день, а доктор Джеймс сказал... что он тогда сказал?
— Не помню, — смеется Рори. — У меня все эти звонки
проскакивают мимо ушей. И должен вас предупредить, Ребекка, — улыбается
он, и я слабо улыбаюсь в ответ, — что ничего не смыслю в финансовых
делах. Это за пределами моего интеллекта.
— Десять секунд, — слышится голос Зелды откуда-то сбоку.
Мне страшно. Мне очень-очень страшно. Из колонок льется музыкальное
вступление к
Утреннему кофе
, означающее конец рекламной паузы.
— Кто начинает? — щурится Эмма на телесуфлер. — Ах да, я.
Вот и все. Началось. От ужаса я на грани обморока. Никто не объяснил, куда
мне смотреть и когда говорить. Ноги трясутся, руки сжаты на коленях. Свет
бьет в глаза, камера наезжает на меня слева, но я стараюсь ее не замечать.
— Мы снова здесь! — вдруг говорит Эмма в камеру. — А теперь
ответьте мне на простой вопрос. Что бы вы выбрали: настольные часы или
двадцать тысяч фунтов?
Я не ослышалась? Это же
мои слова! Это я собиралась
сказать!
— Ответ очевиден, не правда ли? — бойко продолжает Эмма. —
Любой из нас выбрал бы двадцать тысяч фунтов.
— Естественно! — вставляет Рори со счастливой улыбкой.
— Но когда вкладчики
Флагстафф Лайф
получили письмо с предложением
перевести счета в другой филиал, — продолжает Эмма с серьезным
лицом, — они не знали, что, приняв это предложение, они потеряют
двадцать тысяч фунтов премиальных выплат. Журналистка Ребекка Блумвуд
провела свое расследование. Ребекка, как вы думаете, такой обман часто
происходит?
И вдруг я вижу, что все смотрят на меня, ждут моего ответа. Камера
уставилась мне прямо в лицо, в студии тишина.
Два с половиной миллиона зрителей глядят на меня сейчас.
SOS! Я задыхаюсь.
— Вы считаете, люди должны с осторожностью вкладывать свои
деньги? — подсказывает Эмма.
— Да, — удается выдавить мне глухо. — Думаю, да.
— Люк Брендон, вы представляете
Флаг-стафф Лайф
. — Эмма
отворачивается от меня. — Вы считаете...
Черт. Черт! Я опозорилась. Опозорилась! Что случилось с моим голосом? И куда
подевались ответы, которые я заучила?
Я даже не слушаю, что говорит Люк. Ну же, Ребекка, соберись.
Сконцентрируйся.
— Нужно помнить, — голос Люка абсолютно спокоен, — что никто
автоматически не имеет права на премиальные. И поэтому нельзя говорить о
жульничестве! Мы просто столкнулись со случаем, когда некоторые вкладчики
слишком пожадничали. Им кажется, что они упустили выгоду, и поэтому они
раздувают шумиху вокруг своего дела. В то время как тысячи других людей в
действительности получили прибыль от вкладов
Флагстафф Лайф
.
Что? Что он такое говорит?
— Понятно, — кивает Эмма. — Получается, вы согласны...
— Подождите! — слышу я свой голос. — Подождите... Мистер
Брендон, мне показалось, вы только что обвинили вкладчиков в жадности?
— Не всех, только некоторых.
Я не верю своим ушам. Меня распирает от праведного гнева. Представляю лица
Мартина и Дженис — самых милых и самых нежадных людей на свете — и от ярости
никак не могу подыскать слова.
— Дело в том, что большинство вкладчиков
Флагстафф Лайф
получили
рекордные проценты за последние пять лет, — продолжает Люк, обращаясь к
Эмме. Она с умным видом кивает в ответ. — И об этом в первую очередь
они должны думать, а не о внезапном везении в виде огромных бонусов. В конце
концов,
Флагстафф Лайф
изначально предполагался как...
— Поправьте меня, если я ошибаюсь, Люк, — вмешиваюсь я, стараясь
говорить спокойно. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, по-моему,
изначально
Флагстафф Лайф
задумывался как компания на взаимных началах? И
эта компания призвана была приносить взаимную выгоду и основателям и
вкладчикам? А вовсе не выгоду одним за счет других.
— Совершенно верно, — не моргнув глазом отвечает Люк, — но
это не дает каждому вкладчику право на двадцать тысяч фунтов премии, разве
не так?
— Возможно, и нет, — отвечаю я, слегка повышая голос. — Но
зато это дает им право надеяться, что компания, в которую они вкладывали
деньги в течение пятнадцати лет, их не обманет.
Мартин и Дженис Вебстер доверились компании
Флагстафф Лайф
. Они поверили в
дельность совета этой компании. И посмотрите, к чему это привело!
— Инвестиции — всегда лотерея, — вежливо возражает Люк. —
Иногда везет, а иногда...
— Тут дело не в везении! — в ярости кричу я. — Совсем не в
везении. Не хотите ли вы сказать, что им совершенно случайно посоветовали
сменить вклад за две недели до объявления бонусов?
— Мои клиенты просто сделали предложение, которое, на их взгляд, должно
было стать выгодным для вкладчиков. — На лице Люка натянутая
улыбочка. — Они уверили меня, что руководствовались интересами
вкладчиков. И уверяли, что...
— Так вы хотите сказать, что ваши клиенты просто некомпетентны? —
удивляюсь я. — Хотите сказать, что они были искренни в своих благих
намерениях, но просто облажались?
Глаза Люка яростно сверкают, а я чувствую прилив веселья.
— Не понимаю, каким образом...
— Ну, об этом мы можем спорить хоть целый день! — Эмма ерзает в
своем кресле. — Но давайте перейдем к более...
— Ну же, Люк, — перебиваю я ее. — Выбирайте. Или то, или
другое. — Я подаюсь вперед, окончательно разъярившись. — Или
Флагстафф Лайф
проявили некомпетентность, или они намеренно пытались
сэкономить на вкладчиках. В любом случае они оказались не правы. Супруги
Вебстер были лояльными клиентами, и они должны были получить эти деньги. И
по-моему, компания вполне намеренно предложила им сменить фонд, чтобы не
платить причитающуюся премию. По-моему, тут все очевидно, разве нет?
Я оглядываюсь в поисках поддержки, но натыкаюсь лишь на тупой взгляд Рори.
— Для меня это слишком сложно, — неловко смеется он. — Я не
силен в этих делах.
— Хорошо, давайте скажем по-другому, — быстро говорю я. —
Допустим... Допустим... я в магазине одежды! Я в магазине одежды, и я
выбрала себе шикарное кашемировое пальто от
Николь Фари
. Так?
— Так, — осторожно поддакивает Рори.
— Обожаю
Николь Фари
! — оживляется Эмма. — У нее прекрасный
трикотаж.
— Совершенно с вами согласна. Итак, представим, что я стою в очереди в
кассу, думаю о своем, и тут ко мне подходит продавец и говорит:
А почему бы
вам не купить за эту же цену другое пальто? Оно лучше, и еще я вам в подарок
предлагаю флакон духов
. У меня нет причин не доверять продавцу. И я думаю,
что это прекрасно
...Закладка в соц.сетях
