Жанр: Любовные романы
Тайный мир шопоголика
...щает мама. — Я знала, что тут что-то не так!
— Все знали, что тут что-то не так! — Папа резко опускает локти на
стол. — Бекки, сколько это уже продолжается?
— Ну... несколько месяцев. — Я гляжу в кружку. — Это очень
действует на нервы. Не то чтобы это серьезно, но у меня просто не выдержали
нервы.
— А кто такой Дерек Смит? — спрашивает папа. — Мы его знаем?
— Вряд ли. Я познакомилась с ним... э-э... по работе.
— Конечно! — вскрикивает мама. — Такая симпатичная и умная
девушка с такой успешной карьерой... я это предвидела!
— Он тоже журналист? — спрашивает папа, и я отрицательно мотаю
головой:
— Он работает в банке
Эндвич
. И он... звонит мне, говорит, что
курирует мой счет. У него так убедительно получается.
На кухне тишина — родители переваривают услышанное, а я съедаю еще один
кекс.
— Тогда, — наконец говорит мама, — нам придется позвонить в
полицию.
— Нет! — пугаюсь я, и по всему столу разлетаются крошки. — Не
надо! Он никогда впрямую не угрожал. Я даже не могу сказать, что он меня
действительно преследует. Просто докучает. Я решила ненадолго исчезнуть...
— Ну, — папа переглядывается с мамой, — это можно понять.
— Поэтому, — добавляю я, крепко зажимая руки меж колен, —
если он позвонит, скажите ему, что я уехала за границу и вы не знаете, как
меня найти. И... если позвонит кто-то другой, говорите то же самое. Даже
Сьюзи.
— Ты уверена? — хмурится мама. — А не проще позвонить в
полицию?
— Никакой полиции! — быстро отвечаю я. — Он тогда почувствует
свою важность. Я лучше ненадолго исчезну.
— Хорошо, — соглашается папа. — Если нас спросят, тебя тут
нет.
Он протягивает руку и сжимает мою ладонь. Я вижу по его лицу, как он
взволнован и озабочен. Ненавижу себя. Мне так стыдно, что я готова
расплакаться и рассказать им всю правду.
Но... я не могу. Как я скажу своим любящим родителям, что их
преуспевающая
дочка на самом деле завравшаяся дура, да еще по уши в долгах?
Итак, мы ужинаем (пирогом из супермаркета), смотрим вместе детективный
сериал по Агате Кристи, потом я поднимаюсь в свою старую комнату, надеваю
старую ночнушку и ложусь спать. А на следующее утро, впервые за несколько
недель, просыпаюсь счастливая и отдохнувшая.
Самое главное — сейчас, рассматривая потолок своей детской комнаты, я
чувствую себя в полной безопасности. Защищенной от внешнего мира мягким и
теплым коконом. Здесь меня никто не достанет. Никто не
знает, что я здесь. Не будет ни гадких телефонных
звонков, ни гадких писем, ни гадких посетителей. Тут мое убежище. Весь груз
ответственности снят с моих плеч. Мне будто снова пятнадцать лет, и мне не о
чем беспокоиться, кроме домашнего задания (но у меня и его нет).
Наконец к девяти часам я вылезаю из постели и понимаю, что далеко отсюда, в
Лондоне, Дерек Смит ждет меня в своем кабинете. Смутное волнение охватывает
меня, и на мгновение я даже решаю позвонить в банк, извиниться. Однако тут
же отбрасываю эту шальную мысль. Ни в коем случае. Я не хочу признавать даже
сам факт существования этого банка. Я хочу все забыть.
Все. Ничего этого нет. Нет банка
Эндвич
, нет
ВИЗЫ
, нет
Октагона
. Они
стерты из моих мыслей и из моей жизни.
Единственное место, куда я звоню, — на работу. Не хватало еще, чтобы
меня уволили за прогул. Трубку берет Мэвис.
— Привет, Мэвис, — хриплю я. — Это Ребекка Блумвуд. Передай,
пожалуйста, Филипу, что я заболела.
— Бедняжка! — откликается Мэвис. — У тебя бронхит?
— Не знаю. Я еще к врачу не ходила. Мне пора. Пока.
Вот и все. Один звонок — и я на свободе. Никто ничего не заподозрит — с чего
бы? Какое облегчение. Как, оказывается, легко сбежать. Как просто. Надо было
давно так сделать.
Но где-то глубоко скребется подлая мыслишка, что я не смогу прятаться тут
вечно. Что рано или поздно мои долги меня настигнут.
Но это произойдет не сейчас. И вообще не скоро. А пока я об этом не стану
думать. Лучше налью себе чашку чая, посмотрю передачу
Утренний кофе
и обо
всем забуду.
Когда я вхожу на кухню, папа сидит за столом и читает газету. Пахнет
тостами, радио настроено на канал Ретро. Все как в старые добрые времена.
Тогда все в жизни было просто и легко — никаких долгов, никаких счетов,
никаких угроз по почте. Меня охватывает ностальгия, и я отворачиваюсь к
плите, моргаю, чтобы прогнать навернувшиеся слезы.
— Интересные новости. — Папа тычет пальцем в газету.
— Да? — Я кладу пакетик чая в кружку. — Какие?
—
Скоттиш Прайм
перекупили
Флагстафф Лайф
.
— Понятно, — равнодушно отзываюсь я. — Кажется, я слышала, что это должно случиться.
— Все вкладчики
Флагстафф Лайф
получат огромные бонусы. Говорят,
таких еще никогда не платили.
— Ого. — Я пытаюсь придать своему голосу заинтересованность, потом
беру журнал с советами по домоводству и читаю свой гороскоп.
Но что-то вертится у меня в голове. Что-то знакомое.
Флагстафф Лайф
... где
я это слышала? С кем-то о них говорила... Ну конечно!
— Мартин и Дженис, наши соседи! Они вкладчики
Флагстафф Лайф
! Уже
пятнадцать лет.
— Тогда им повезло. Чем дольше срок, тем больше выплаты, по-видимому.
Папа с шуршанием переворачивает страницу, а я усаживаюсь за стол с чашкой
чая и журналом. Так нечестно, обиженно думаю я, проглядывая несколько
рецептов пасхальных куличей. Почему мне, например, не платят никаких
бонусов? Почему никто не перекупит банк
Эндвич
? Тогда бы моих бонусов
хватило на все долги. А еще лучше, если бы они заодно уволилили Дерека
Смита.
— Какие планы на сегодня? — спрашивает папа.
— Никаких. — Я отпиваю чай. Планы на будущее? Никаких.
Зато есть приятное и спокойное утро: я помогаю маме перебрать старые вещи и
отложить кое-что для местной благотворительной распродажи, а в полпервого мы
идем на кухню — съесть по бутерброду. Я смотрю на часы, и в голове
проносится мысль, что три часа назад я должна была зайти в банк
Эндвич
, но
мысль эта как далекий-далекий отзвук. Сейчас вся моя лондонская жизнь
кажется нереальной. Мое место
тут. Вдали от толпы
большого города, рядом с моими родителями, в домике, где жизнь течет тихо и
неторопливо.
После обеда я выхожу в сад с маминым каталогом товаров почтой, устраиваюсь
на скамейке под яблоней, но уже через минуту меня отрывают от приятного
занятия. Это Мартин, сосед. Хм. Сейчас я как-то не очень расположена
общаться с Мартином.
— Добрый день, Бекки, — мягко говорит он через забор. — Как
себя чувствуешь?
— Спасибо, хорошо, — коротко отвечаю я. И очень хочу добавить:
И
кстати, мне не нравится ваш сын
. Но тогда они подумают, что я решила все
отрицать, и все равно не поверят.
Рядом с Мартином появляется Дженис. В ее глазах ужас.
— Бекки, мы слышали про твоего...
преследователя,— шепчет она.
— Это преступление, — гневно подхватывает Мартин. — Таких
людей нужно изолировать от общества.
— Если мы можем хоть чем-то тебе помочь, обращайся.
— Спасибо, но я правда в полном порядке, — немного смягчаюсь
я. — Просто хочу пожить тут недолго, отвлечься.
— Конечно, — соглашается Мартин. — Ты правильно решила.
— Я уже сказала Мартину, что тебе нужно нанять телохранителя.
— Да, в наше время осторожность излишней не бывает, — кивает
Мартин.
— Вот она, цена славы, — скорбно покачивает головой Дженис. —
Цена славы.
Я решаю сменить тему.
— Ну а как у вас дела?
— Хорошо, наверное. — Улыбка у Мартина какая-то натянутая. Он
замолкает и смотрит на жену. Она хмурится и едва заметно качает головой.
— Думаю, вы рады таким новостям, — бодро начинаю я. — Насчет
Флагстафф Лайф
.
Тишина.
— Конечно, мы
могли бы им радоваться, — тихо
говорит Мартин.
— Никто не мог знать заранее, — пожимает плечами Дженис. —
Такое бывает. Кому-то везет, а кому-то нет.
— В смысле? — недоумеваю я. — Разве вкладчикам не выплатили
большие бонусы?
Мартин потирает щеки.
— В нашем случае нет.
— Но... почему?
— Мартин им сегодня утром позвонил, — объясняет Дженис, —
хотел узнать, сколько нам причитается. В газетах писали, что вкладчики с
многолетним стажем получат несколько
тысяч. Но... — она
косится на Мартина.
— Но что? — Я начинаю волноваться.
— Но мы уже не попадаем в эту категорию, — неловко говорит
Мартин. — Потому что мы сменили банк. По нашему старому вкладу нам бы
полагались бонусы, а теперь... — Он кашляет. — Хотя
кое-
что нам, конечно, выплатят... фунтов сто.
Я смотрю на него в полном недоумении. — Но вы же сменили счет совсем
недавно...
— Две недели назад, — уточняет он. — В том-то и штука. Если
бы мы еще немного повременили... Ладно, что сделано, то сделано. Сейчас-то
какой смысл жаловаться. — Мартин смиренно пожимает плечами и улыбается
Дженис, и она улыбается ему в ответ.
А я отвожу взгляд и кусаю губы.
Потому что меня охватывает гадкое чувство. Они же решили сменить банк с моей
легкой руки. Они спросили у меня совета, и я его дала. Но если подумать,
кажется... уже тогда до меня доходили слухи о предстоящем слиянии. Господи.
Неужели я тогда знала? И могла это предотвратить?
— Мы и подумать не могли, что будут выплачивать бонусы. — Дженис
ласково кладет руку на плечо мужу. — Такую информацию они держат в
секрете до последней минуты, разве нет, Бекки?
Я не в состоянии ответить — у меня горло свело. Теперь я все вспомнила.
Первой о будущем слиянии упомянула Алисия. За день до моего приезда к
родителям. Потом Филип на работе разглагольствовал на эту тему. Что-то о
вкладчиках и выгоде. Только... я не слушала. Кажется, в это время красила
ногти.
— Они утверждают, что если бы мы не сменили банк, нам бы выплатили
двадцать тысяч, — угрюмо говорит Мартин. — Даже думать об этом не
хочется. Но Дженис права. Мы не могли знать заранее. Никто не мог знать.
Господи, это я во всем виновата. Я одна. Если бы я хоть раз в жизни напрягла
мозги и
подумала... — Бекки, не расстраивайся так! — утешает меня Дженис. — Ты не
виновата! Ты же не знала! Никто не знал! Никто и не...
— Знала, — слышу я свой тихий голос. Изумленная тишина в ответ.
— Что? — слабым голосом спрашивает Дженис.
— Не то чтобы
знала, — отвечаю я, глядя в
землю, — но до меня доходили слухи. Мне надо было предупредить вас. Но
я... просто не подумала. Я забыла. — Заставляю себя взглянуть на них.
Мартин потрясен. — Простите... простите меня. Это я во всем виновата.
Пауза, во время которой Дженис и Мартин переглядываются, а я сутулюсь и
опускаю руки, полная ненависти к себе самой. Слышу, как в доме звонит
телефон. Кто-то снимает трубку.
— Ясно, — наконец нарушает молчание Мартин. — Ну... не
волнуйся. Всякое случается в жизни.
— Не вини себя, Бекки, — ласково произносит Дженис. — Решение
сменить банк приняли мы, а не ты.
— Тебе самой в последнее время тоже несладко пришлось. Из-за этого
ужасного преследователя.
Вот теперь я точно разревусь. Я не заслуживаю их доброты. Они потеряли
двадцать тысяч из-за моей лени. Они потеряли двадцать тысяч, потому что я ни
черта не знала из того, что обязана была знать. В конце концов, я же
финансовый обозреватель!
Я вдруг осознаю, что скатилась на самое дно. Что у меня есть? Ничего.
Абсолютно ничего. Я не в состоянии распоряжаться своими деньгами, я не в
состоянии выполнять свою работу, и у меня нет мужчины. Я обидела лучшую
подругу, наврала родителям и теперь напакостила соседям. Единственное, что
мне остается, — уйти в монастырь, чтобы никому больше не навредить.
— Бекки? — Это папа. Идет к нам по лужайке, и лицо у него
взволнованное. — Бекки, ты только не волнуйся, но я сейчас говорил с
этим Дереком Смитом.
— Что?! — Я бледнею.
— Преследователь? — в испуге ахает Дженис.
— Весьма неприятный тип, должен вам сказать. На редкость агрессивно со
мной разговаривал.
— Он знает, что Бекки тут? — беспокоится Дженис.
— Нет. Явно наугад позвонил. Я с ним очень вежливо побеседовал, сказал,
что тебя тут нет и я понятия не имею, где ты.
— А... он что? — напряженно спрашиваю я.
— Придумал какую-то ерунду, будто ты собиралась с ним
встретиться, — качает головой папа. — Парень явно не в своем уме.
— Вам надо сменить номер, — рекомендует Мартин.
— А откуда он звонил? — волнуется Дженис. — Он ведь может
быть где угодно! — И она начинает оглядываться вокруг, как будто
ожидая, что мой преследователь вот-вот выскочит из-за кустов.
— Совершенно верно, — соглашается папа. — Бекки, я думаю,
тебе стоит вернуться в дом. Никогда не знаешь, чего ожидать от этих
маньяков.
— Хорошо, — еле слышно говорю я.
С трудом верю, что все это творится со мной наяву. Смотрю на папино доброе
лицо и чувствую, что сейчас меня прорвет. Ну
почему я
не сказала им с мамой всю правду?! Почему я сама втянула себя в это?
— Дорогая, ты плохо выглядишь, — говорит Дженис. — Иди, выпей
чашечку чая.
— Да, пожалуй, пойду.
И папа под руку ведет меня к дому, как будто я калека какая-то.
Ситуация выходит из-под контроля. Теперь я не только чувствую себя полной
неудачницей, я еще и не чувствую себя в безопасности. Мне неспокойно,
неуютно и очень страшно. Я сижу на диване рядом с мамой, пью чай, смотрю
телевизор и при малейшем шуме с улицы вздрагиваю.
А что, если Дерек Смит едет сюда? Сколько времени ему понадобится, чтобы
доехать из Лондона? Полтора часа? Два, если на дорогах пробки?
Нет, он не поедет — у него найдутся дела поважнее.
Хотя, может, и поедет.
Или пошлет судебных приставов. Ужас. Представляю, как в дом входят страшные
дядьки в кожаных пиджаках, и живот сводит судорогой. Я и впрямь чувствую
себя так, словно за мной охотится маньяк.
По телевизору началась реклама, и мама берет каталог товаров для сада и
огорода.
— Смотри, какая прелестная птичья купель, — говорит она. —
Хочу поставить такую в саду.
— Прекрасно, — бормочу я, не в состоянии сосредоточиться на ее
словах.
— У них еще есть отличные навесные цветочные ящики для окон, —
добавляет она. — В твоей квартире они бы пришлись очень кстати.
— Да, возможно.
— Тебе выписать парочку? Они недорогие.
— Нет, не надо.
— Можешь оплатить чеком или кредиткой. — Она перелистывает
страницы.
— Не стоит, мама, — отказываюсь я, немного повысив голос.
— Или просто позвонить по телефону, назвать номер кредитки, и они
привезут...
— Мама, хватит! — кричу я. — Мне не нужны эти чертовы ящики,
понятно?
Мама глядит на меня с удивлением и легким упреком и молча переворачивает
страницу каталога. Я смотрю на нее в страхе. Моя
ВИЗА
заблокирована,
другая кредитка тоже. У меня все заблокировано. А она и понятия об этом не
имеет.
Не думай об этом. Не думай об этом.
— Жаль Мартина и Дженис, правда? — заговаривает мама. —
Представляешь, сменили банк за две недели до слияния! Такая неудача!
— Да, — бубню я, листая старый журнал. Я не хочу вспоминать о
Мартине и Дженис.
— Какое ужасное совпадение, — качает головой мама. — Банк
открывает новый филиал прямо перед слиянием. Знаешь, наверняка Мартин и
Дженис не одни такие. Наверное, и другие тоже остались ни с чем.
Ужасно. — Она смотрит на экран. — Слава богу, реклама кончилась.
Зазвучала веселая музыкальная заставка телевикторины, ее заглушили громкие
аплодисменты. Но я их не слышу — я думаю о маминых словах.
Ужасное
совпадение
. Но это ведь было не просто совпадение, да? Ведь Мартину и
Дженис написали из банка письмо — предложили перейти в филиал. И подарок еще
посулили. Часы.
Зачем?
Я вдруг настораживаюсь. Мне нужно посмотреть то письмо, которое Дженис и
Мартин получили из
Флагстафф Лайф
, и узнать, задолго ли до слияния его
отправили.
— ПТИЦА, — бормочет мама. — Но тогда букв не хватает. Может
быть, ПТИЧКА?
— Мама, я ненадолго к соседям загляну.
Дверь открывает Мартин. Они с Дженис смотрят ту же телевикторину.
— Здравствуйте, — робко говорю я. — Можно вас на пару слов?
— Конечно, заходи! Херес будешь?
Я немного удивлена. Не поймите меня превратно, я ничего против спиртного не
имею, но сейчас еще нет и пяти часов.
— Ну... буду, спасибо.
— Для хереса никогда не рано, — замечает Мартин.
— Да, налей мне еще стаканчик, Мартин, — слышу я голос Дженис из
гостиной.
Черт, да они же алкоголики!
Господи, может, и в этом моя вина? Может, денежные неудачи заставили
бедняжек искать утешения в дурацких телешоу и в бутылке?
— Я вот тут подумала... — нервно говорю я, пока Мартин наливает в рюмку
темно-золотистый херес. — Нельзя ли взглянуть на то письмо, что вам
прислал банк, предложив сменить счет? Хочу выяснить, когда оно было
отправлено.
— Письмо пришло в тот самый день, когда мы с тобой виделись. А зачем
оно тебе понадобилось? — Мартин поднимает рюмку. — За твое
здоровье.
— За ваше. — Я отпиваю глоток. — Просто интересно...
— Пойдем в гостиную. — Он ведет меня по коридору. — Вот,
дорогая, — добавляет он, подавая Дженис рюмку. — До дна!
— Тсс. Это же математическая игра, надо сосредоточиться.
— Хочу провести небольшое расследование, — шепчу я Мартину, пока
на экране отсчитывают время. — Мне очень неловко...
— Пятьдесят умножить на четыре — двести, — вдруг говорит
Дженис. — Шесть минус три равно три, умножить на семь равно двадцать
один, и все сложить.
— Умница моя! — хвалит Мартин, копаясь в дубовом серванте. —
А, вот оно. Собираешься статью об этом написать?
— Возможно. Вы ведь не будете против?
— Да ради бога!
— Тише! — шикает Дженис. — Последний тур.
— Тогда... можно мне пока оставить письмо у себя? — шепчу я.
— Экскавация! — вопит Дженис. — Нет, эскалация!
— И спасибо за херес. — Я делаю большой глоток, от приторного
напитка сводит щеки. Ставлю рюмку на стол и на цыпочках удаляюсь.
Полчаса спустя, сидя у себя в комнате, я несколько раз перечитываю письмо.
Уверена, в нем есть что-то подозрительное. Сколько вкладчиков купились на
это предложение и, приняв подарок в виде настольных часов, перевели свои
сбережения на другой вклад, упустив тем самым шанс получить премиальные? А
точнее, сколько денег на этом сэкономил банк? Мне вдруг очень захотелось это
узнать. Больше того, мне захотелось об этом написать. Впервые в жизни меня
заинтересована финансовая авантюра.
Но писать об этом для паршивого журнальчика вроде
Удачных сбережений
у
меня почему-то нет ни малейшего желания.
Визитка Эрика Формана все еще лежит в моей сумочке. Отыскав карточку, я
несколько секунд рассматриваю ее, потом быстро иду к телефону и набираю
номер, не дав себе времени на раздумья.
— Эрик Форман,
Дейли уорлд
, — гремит голос в трубке.
Господи, неужели я это сделала?
— Здравствуйте, — нервно говорю я. — Не уверена, что вы меня
помните. Я Ребекка Блумвуд из
Удачных сбережений
. Мы с вами познакомились
на пресс-конференции.
— Точно, — весело басит Эрик. — Как дела, милочка?
— Хорошо. — Я крепче сжимаю трубку. — Просто отлично. Хм... Я
тут подумала... вы еще работаете с серией
Можно ли доверять финансовым
воротилам?
— Да, а что?
— Просто... — я сглатываю, — кажется, у меня есть история, которая
может вас заинтересовать.
17
Никогда еще я не работала над статьей так усердно. Никогда.
И должна вам напомнить, что никогда раньше меня не просили написать статью в
такой короткий срок. В
Удачных сбережениях
дается целый месяц, и то мы
всегда ноем, что этого мало. Когда Эрик Форман спросил, смогу ли я сдать
статью завтра, я подумала, что он шутит, и беспечно ответила:
Конечно
,
едва не добавив:
Могу хоть через пять минут!
— но
вовремя поняла, что он говорит серьезно, и заткнулась.
Жуть.
На следующее утро я первым делом иду к Мартину и Дженис с диктофоном,
записываю все подробности их финансовой истории и стараюсь выжать максимум
душещипательных деталей, как мне посоветовал Эрик.
— Нам нужно, чтобы люди заинтересовались, — сказал он. —
Никакой финансовой нудятины. Сделай так, чтобы нам их стало жалко. До слез.
Обычная работящая семейная пара, они доверили банку с таким трудом
заработанные средства, надеялись обеспечить себе достойную старость. Но эти
жулики их обокрали. Какой у них дом?
— Вообще-то... особняк на четыре спальни в пригороде.
— Не дай бог тебе это написать! Пусть они будут порядочные, бедные и
гордые. Никогда лишнего пенни у государства не просили, экономили деньги на
старость. Доверили их уважаемому банку. А банк в ответ на их доверие плюнул
им в лицо. — Он замолчал. Судя по звуку, ковырял в зубах. — Что-то
типа того. Справишься?
— Э... да, конечно, — бормочу я. Мамочки мои, проносится у меня в
голове, как только я кладу трубку. Боже мой, во что я вляпалась?
Но уже поздно что-то менять. Теперь нужно убедить Дженис и Мартина, что они
не против прочесть свои имена в
Дейли уорлд
. Дело в том, что это не совсем
Файнэншиал таймс
... И даже не просто
Таймс
. В общем, не столь
респектабельное издание. (Но, как я им сказала, могло быть и хуже, например
статья в
Сан
, где они бы оказались втиснутыми между фотографией обнаженной
порнодивы и статьей о похождених поп-звезды.)
Однако уже само мое рвение так впечатлило Мартина и Дженис, что им все
равно, в какой газете про них напишут. А когда я им сказала, что днем
приедет фотограф, суета поднялась такая, будто к ним в гости собралась сама
королева.
— Моя прическа! — в смятении вопит Дженис, обозревая себя в
зеркало. — Я успею вызвать парикмахера до приезда фотографа?
— Вряд ли у нас на это есть время. К тому же вы прекрасно
выглядите, — убеждаю ее я. — И нам важно, чтобы на фото вы
смотрелись как можно естественней. Обычные честные граждане.
Я оглядываю гостиную в поисках трогательных деталей, о которых можно
упомянуть в статье.
Открытка на юбилей свадьбы, присланная сыном, гордо красуется на
чистой каминной полке. Но в этом году праздника у Мартина и Дженис Вебстер
не предвидится
. — Я просто обязана позвонить Филис! — кричит Дженис. — Она
жуть как удивится!
— А вы не служили в армии? — задумчиво спрашиваю я Мартина. —
Или пожарным
...Закладка в соц.сетях
