Жанр: Любовные романы
Тайный мир шопоголика
...ых капуччино с
шоколадным круассаном, угостилась сидром и буквально объелась сладостями.
Причем за все это время я ни слова не записала в своем блокноте, ну и что —
у меня же есть рекламные буклеты.
У некоторых участников конференции я заметила хорошенькие серебряные часики.
Я бы тоже от таких не отказалась. Поэтому продолжаю бродить, пытаясь
выяснить, откуда народ тащит эти часики, и тут слышу:
— Бекки!
Оглядываюсь и вижу Элли. Она стоит у стенда
Уэзерби
с двумя типами в
костюмах и приветливо машет рукой.
— Привет! — восторженно кричу я. — Как дела?
— Замечательно, — улыбается она. — Прекрасно справляюсь.
И честное слово, Элли отлично сюда вписывается.
На ней ярко-красный костюм (несомненно от
Карен Миллен
), классные туфли с
квадратными носами, волосы гладко зачесаны назад. Единственное, что мне не
нравится, — ее серьги. С чего это она стала носить жемчужные сережки?
Может, чтобы не выделяться на общем фоне?
— Слушай, неужели ты по другую сторону баррикад? — говорю я,
немного понизив голос. — Ты у меня будешь следующим кандидатом на
интервью. Миз Дэвис, не могли бы вы рассказать нашим читателям о принципах
инвестиций
Уэзерби
?
Элли смеется и протягивает брошюру:
— Вот что я тебе дам.
— Ой, спасибо, — иронизирую я и запихиваю брошюру в сумочку.
Наверное, ей надо создать у коллег хорошее впечатление о себе.
— Знаешь, в компании
Уэзерби
сейчас горячая пора, — продолжает
Элли. — Ты в курсе, что мы скоро запускаем новый ряд продуктов? Их
всего пять:
Развитие Великобритании
,
Перспективы Великобритании
,
Развитие Европы
,
Перспективы Европы
и...
Зачем она мне все это рассказывает?
— Элли...
— И
Развитие Америки
! — торжественно завершает она. В глазах ни
намека на улыбку...
— Понятно... Ну, по-моему... супер!
— Я могу связаться с нашими рекламщиками и попросить их дать тебе более
подробную информацию.
Что? — Нет-нет, не беспокойся, — быстро останавливаю ее я. — А
потом... у тебя какие планы? Хочешь, сходим вместе выпить куда-нибудь?
— Не могу. Я иду смотреть квартиру.
— Ты что, переезжаешь? — удивляюсь я. Элли снимает классную
квартиру в Кэмдене вместе с двумя парнями-музыкантами. Они всегда достают ей
контрамарки на концерты и все такое. Не понимаю, почему она хочет от них
съехать.
— Вообще-то я покупаю квартиру, — объясняет она. —
Присматриваю что-нибудь в Стритхэме или Тутинге... Хоть какую-то
собственность для начала.
— Понятно, — тихо говорю я. — Молодец.
— Ты бы тоже об этом подумала, Бекки. Не можешь же ты вечно ошиваться в
студенческой квартирке. Надо когда-то начинать настоящую жизнь! — Она
бросает взгляд на одного из типов в костюмах, и тот радостно хихикает в
ответ.
Это не студенческая квартирка, возмущенно думаю я. И вообще, кто определяет,
что такое
настоящая жизнь
? Кто сказал, что настоящая жизнь — это
собственное жилье и безвкусные жемчужные сережки? Скорее это
нудная и тупая
жизнь
.
— Ты пойдешь на прием
Барклейз
? — предпринимаю я последнюю
попытку.
Но Элли корчит гримасу и мотает головой.
— Разве что загляну ненадолго.
— Ладно. Ну, я пошла, может, еще увидимся. Я отхожу от их стенда и
медленно иду в тот угол, где будут раздавать бесплатное шампанское, но
настроение уже не то. Незаметно для себя я начинаю сомневаться в своей
правоте. Возможно, Элли дело говорит? И мне тоже пора подумать о собственном
жилье и сбережениях? Господи, а что, если я вообще ненормальная? Может, у
меня отсутствует ген взросления, который отвечает за желание человека купить
квартиру? Как так получается, что все переселяются в другой, непонятный мне
мир, а я остаюсь там, где была?
Но как только добираюсь до секции, где вот-вот должно начаться действо с
шампанским, настроение мигом улучшается. А разве есть люди, чье настроение
не поднимается при мысли о бесплатном шампанском? Прием дают в большом шатре
с флагом, внутри играет живая музыка, а перед входом стоит девушка в кушаке
и раздает брелоки с символом
Барклейз
. Увидев мой значок, она улыбается,
протягивает мне белую глянцевую брошюру и говорит:
— Минутку, не уходите, пожалуйста. — Потом отходит к небольшой
группе людей, шепчет что-то на ухо мужчине в костюме и возвращается ко
мне. — К вам сейчас подойдут, — говорит она. — А пока
позвольте принести вам бокал шампанского?
Теперь-то вы понимаете, какой силой обладает слово
пресса
? С такой
надписью вам везде уделят особое внимание. Беру бокал, кладу брошюру в пакет
и делаю первый глоток. Какая вкуснятина. Ледяное, с чудесными пузырьками.
Пожалуй, тут можно задержаться на пару часов — пока шампанское не кончится.
Они не осмелятся меня выставить — я же
пресса
. Может, я даже...
— Ребекка, рад, что вы смогли приехать. Поднимаю глаза и вижу... Люка
Брендона.
Он стоит передо мной и смотрит в упор, лицо непроницаемое. Мне вдруг
становится не по себе. Все мои домашние заготовки не годятся, потому что от
одного только его вида ко мне вернулось ощущение жгучего стыда и унижения.
— Здравствуйте, — бормочу я, уткнувшись взглядом в пол. Господи,
да зачем я вообще с ним здороваюсь?
— Я надеялся вас тут увидеть, — тихо и серьезно говорит он. —
Очень хотел...
— Да, — перебиваю я, — но мне некогда. Я тут по работе, и мне надо общаться с людьми.
Старательно изображаю важные интонации, но голос меня выдает, да и щеки
заливаются румянцем смущения. Поэтому я быстро отворачиваюсь, пока он не
успел что-либо сказать, и направляюсь в дальний угол шатра. Не знаю, куда я
иду, главное не останавливаться, пока не наткнусь на кого-то, с кем можно
поговорить.
Только вот знакомых лиц не видно. Кругом одни банковские служащие (судя по
виду), стоят кучками, громко смеются и обсуждают гольф. Все такие высокие и
широкоплечие, на меня никто и не смотрит. Господи, как неприятно-чувствую
себя как маленькая девочка на взрослой вечеринке. В углу замечаю Мойру
Чаннинг из
Дейли геральд
, и она каким-то полужестом показывает, что узнала
меня, но к ней я не пойду. Надо сделать вид, что я брожу с какой-то целью. И
ничего не бояться.
Тут я снова вижу Люка Брендона. И он опять направляется ко мне. Вот черт.
Необходимо быстро найти собеседника.
Так, это что там за парочка стоит? Мужчина средних лет, женщина значительно
моложе его, и они тут явно почти никого не знают. Слава богу. Плевать, кто
они такие, — пойду, спрошу, нравится ли им ярмарка, и, что бы они там
ни сказали, буду делать заинтересованное лицо и записывать что-то в блокнот.
А когда подгребет Люк Брендон, я уже с головой уйду в беседу и его не
замечу. Так, решено, иду к этим двоим.
Глотаю шампанское, подхожу к парочке и широко улыбаюсь:
— Здравствуйте. Ребекка Блумвуд из
Удачных сбережений
.
— Здравствуйте, — отвечает мужчина, повернувшись ко мне и
протягивая руку. — Дерек Смит из банка
Эндвич
. А это моя помощница
Эрика.
О-о-о...
Не могу вымолвить ни слова. И руку ему пожать не могу. Убежать тоже не могу.
Все мое тело парализовано.
— Здравствуйте. — Эрика дружелюбно улыбается. — Я Эрика
Парнел.
— Да, — после некоторой паузы отвечаю я. — Да, здравствуйте.
Прошу вас, не вспоминайте мое имя, пожалуйста. Пожалуйста, не
пытайтесь вспомнить, где вы его слышали. — Так вы журналист? — Она смотрит на мой значок и хмурится. —
Очень знакомое имя.
— Возможно, — выдавливаю я, — вы... читали мои статьи?
— Вероятно. — Она беспечно отпивает шампанское. — Мы
выписываем все финансовые журналы.
Постепенно мое тело возвращается к жизни. Кровь снова начинает течь по
жилам, и я убеждаю себя, что все обойдется. Они понятия не имеют, кто я
такая.
— Вам, журналистам, наверное, приходится во всем разбираться, —
говорит Дерек, отчаявшись дождаться моего рукопожатия.
— В общем, да. — Я рискую улыбнуться. — Приходится вникать во
все сферы личных финансов — от банковского дела до трастовых фондов и
страхования жизни.
— И откуда вы черпаете знания?
— Так, с опытом понемногу всего набираемся. — Я само спокойствие.
А знаете что? Теперь, когда я расслабилась, мне это даже начинает нравиться.
Хочется крикнуть:
Ха! Вы и не догадываетесь, кто перед вами!
И Дерек Смит
во плоти совсем не страшный. Наоборот, очень милый, располагающий к себе
человек, этакий добрый дядюшка из классической комедии.
— Я вот часто думаю, почему не снимут документальный фильм о работе в
банке? — Эрика Парнел вопросительно смотрит на меня.
Я выразительно киваю:
— И то верно! Было бы очень интересно.
— Видели бы вы некоторых наших клиентов! Есть такие, кто вообще понятия
не имеет, как распоряжаться своими средствами, правда, Дерек?
— Поразительно, на что идут некоторые люди, лишь бы не платить по
задолженности и даже избежать объяснения с нами! — подхватывает он.
— Да что вы говорите! — удивляюсь я.
— Честное слово, это просто невероятно! — восклицает Эрика. —
Мне иногда кажется...
— Ребекка! — раздается позади меня голос.
Я оборачиваюсь и вижу Филипа — он держит бокал шампанского и улыбается.
Откуда он тут взялся?
— Привет. Маркетинговый отдел отменил совещание, так что я решил заглянуть сюда. Как тут дела?
— Ой, замечательно. — Я делаю судорожный глоток и давлюсь
кашлем. — Это Дерек, а это Эрика, а... это мой редактор Филип Пейдж.
— Банк
Эндвич
, значит? — Филип разглядывает значок Дерека
Смита. — Вы, должно быть, знакомы с Мартином Голлингером?
— К сожалению, мы работаем не в головном офисе, — смеется
Дерек. — Я управляющий филиалом в Фулхэме.
— Фулхэм! — восклицает Филип. — Модный Фулхэм.
В ту же секунду я слышу далекие гудки сирены — пять секунд до катастрофы.
Надо что-то предпринять. Надо срочно сменить тему. Слишком поздно. Я уже не
в силах ничего сделать — остается только наблюдать, как два состава мчатся
навстречу друг другу, их столкновение неизбежно, и вот-вот один из них с
грохотом врежется в другой.
— У нас Ребекка как раз живет в Фулхэме, — говорит Филип. —
Ребекка, вы в каком банке обслуживаетесь? Наверняка тоже клиент
Дерека! — И заливисто хохочет над собственной шуткой.
Дерек вежливо смеется.
Но мне не до смеха. Я стою окаменевшая и наблюдаю, как меняется выражение
лица Эрики. До нее медленно доходит. Она переводит взгляд на меня, смотрит
прямо в глаза, и я чувствую холод между лопаток.
— Ребекка Блумвуд, — говорит она совершенно другим голосом. —
Я чувствовала, что ваше имя мне знакомо. Вы случайно не на Берни-роуд
живете, Ребекка?
— Как вы догадались? — удивляется Филип.
Да заткнись ты! — в
ярости думаю я. — Закрой пасть!
— Значит, да? — ядовито-сладким голоском продолжает Эрика.
Господи, теперь еще и Филип уставился на меня в ожидании ответа.
— Да, — натянуто говорю я, чувствуя, как горят щеки.
— Дерек, вы поняли, кто перед нами? — спрашивает Эрика. — Это
Ребекка Блумвуд, наша клиентка. Кажется, вы недавно с ней говорили по
телефону. Помните? — В ее голосе проступают жесткие нотки. — У
которой собака умерла.
Тишина. Я не осмеливаюсь посмотреть Дереку Смиту в глаза. Я вообще не могу
глаз от пола поднять.
— Ребекка Блумвуд, — слабым голосом вторит Дерек Смит. — Надо
же.
— Да! — Я в отчаянии вливаю в себя остатки шампанского. — Ха-
ха! Мир тесен. Ну, извините, мне пора — надо еще взять интервью у...
— Стоп! — командует Эрика резким, каким-то колющим голосом. —
Мы очень надеялись с вами побеседовать, Ребекка. Правда, Дерек?
— Абсолютно.
Я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. И в ту же секунду замираю от
страха. Сейчас Дерек совсем не похож на милого и доброго дядюшку. Он похож
на страшного и строгого экзаменатора, который только что застукал тебя со
шпаргалкой в руках.
— Раз уж обе ваши ноги в порядке и серьезных недомоганий тоже не
наблюдается...
— О чем это вы? — жизнерадостно осведомляется Филип.
— Кстати, как ваша нога? — ласково спрашивает Эрика.
— Спасибо, хорошо, — едва слышно отвечаю я. Вот гадина.
— Замечательно, — говорит Дерек Смит. — Значит, встретимся в
понедельник в 9.30? — Он оборачивается к Филипу. — Вы же не
против, если Ребекка в понедельник утром уделит нам немного времени?
— Что вы, конечно нет!
— А если она не придет, — продолжает Дерек Смит, — мы знаем,
где ее искать, да? — От его злобного взгляда у меня слабеют колени.
— Она обязательно придет! — встревает Филип. — Уж я прослежу
за этим! — шутливо грозит он мне, берет стакан и уходит.
Господи, неужели он оставит меня с ними наедине?
— С нетерпением ждем встречи с вами. — Дерек Смит сверлит меня
взглядом. — И если я правильно понял из нашего телефонного разговора, к
тому времени в вашем распоряжении появятся некоторые средства.
Черт! Я так надеялась, что он забудет.
— Да, — мямлю я. — Конечно. Наследство моей тети. Спасибо,
что напомнили! Тетя оставила мне наследство, — объясняю я Эрике.
Однако на Эрику Парнел мои слова не производят ни малейшего впечатления.
— Вот и хорошо, — резюмирует Дерек Смит. — В таком случае, до
понедельника.
— Договорились, — уже увереннее улыбаюсь ему я. — Жду не
дождусь!
ОКТАГОН стиль... шик... проницательность Отдел финансовых служб
8 этаж
Тауэр-Хауз
Лондон-роуд
Уинчестер
Миз Ребекке Блумвуд
(Расчетная карта 7854 4567) Берни-роуд, д. 4, кв. 2
Лондон
20 марта 2000 года.
Уважаемая миз Блумвуд.
ПОСЛЕДНЕЕ УВЕДОМЛЕНИЕ В дополнение к моему письму от 3 марта, напоминаю, что по Вашей кредитной
карте
Октагон
имеется задолженность в размере 245, 57 фунта. Если
задолженность не будет погашена в течение 7 дней, Ваш счет будет заморожен и
мы будем вынуждены предпринять дальнейшие действия.
Я был счастлив узнать, что Вы приняли Иисуса Христа как своего спасителя,
однако это к нашему делу не относится.
С нетерпением жду от Вас погашения задолженности.
С уважением,
Грант Эллесмор,
менеджер по клиентским счетам.
13
Черт, все очень-очень плохо. Нет, это не паранойя. Все на самом деле плохо.
Еду домой в метро и смотрю на свое отражение в окне — с виду я такая
спокойная. Но мой мозг, словно паучок, бьется в поисках выхода. Семенит
кругами, но выхода нет-нет-нет... Так, стоп. Стоп! Надо успокоиться и еще
раз обдумать все варианты.
Вариант первый: пойти на встречу и рассказать все как есть.
Но я не могу. Просто не могу. Как я могу прийти и признаться, что никакой
тысячи я в наследство не получала? Что они сделают? Скорчат серьезные мины,
да? Потом станут разбирать по пунктам все мои расходы и... Боже, от одной
мысли об этом дурно становится. Нет, я не смогу туда пойти. Все.
Вариант второй: пойти на встречу и наврать.
То есть сказать им, что ожидаю тысячу фунтов со дня на день, а потом и еще
денег привалит. Хм, возможно. Только вот не уверена, что они мне поверят.
Наверняка скорчат серьезные мины, усадят меня, начнут нотации читать. Нет.
Не пойдет.
Вариант третий: не идти на встречу.
Но если не приду, Дерек Смит позвонит Филипу, тогда вся история выплывет
наружу и Дерек узнает, что ногу я не ломала. И ангины у меня не было. После
этого я вообще не смогу появиться в офисе. Останусь без работы. И жизнь моя
закончится в возрасте двадцати пяти лет. Но может, и пусть закончится?
Вариант четвертый: пойти на встречу с чеком на тысячу фунтов. Прекрасно.
Войти к ним в кабинет легкой походкой, протянуть чек и сказать:
Еще вопросы
есть?
— а потом такой же легкой походкой удалиться. Замечательно.
Но как мне раздобыть чек на тысячу фунтов к понедельнику? И где?
Вариант пятый: бежать.
Очень не по-взрослому. Несерьезно. Нет, не подходит.
Интересно, а куда можно податься? За границу? В Лас-Вегас, например. Там
можно выиграть кучу денег в казино. Миллион фунтов или даже больше. А потом,
да, точно, потом я факсом уведомлю Дерека Смита, что закрываю свой счет в
его банке, потому что он усомнился в моей кредитоспособности.
Уважаемый г-н Смит, меня удивили ваши сомнения в моей способности покрыть
превышение кредита и неприятно поразил ваш сарказм по этому поводу. Как
следует из этого чека на 1, 2 миллиона фунтов, в моем распоряжении
достаточно средств, и эти средства я в ближайшем будущем намерена перевести
в конкурирующий банк. Возможно, ко мне отнесутся с большим уважением.
Кстати, копию этого письма я высылаю вашему руководству
.
Идея до того мне понравилась, что я еще немного ее мусолю, то так, то эдак
мысленно переписывая текст письма.
Уважаемый г-н Смит, во время нашей
последней встречи я пыталась тактично намекнуть вам, что я на самом деле
миллионерша. Если бы только вы поверили мне, все могло быть иначе
.
Вот тогда он пожалеет о своем поведении! Тогда образумится. Наверняка станет
звонить, извиняться, унижаться и говорить, что не хотел меня обидеть. Но
будет уже поздно. Слишком поздно. Ха! Ха-ха-ха...
Ч-черт! Свою станцию пропустила.
Прихожу домой и застаю Сьюзи сидящей на полу в окружении глянцевых журналов.
— Привет! — радуется она. — Представляешь, меня напечатают в
Вог
!
— Что? — не верю я собственным ушам. — Они тебя на улице
заприметили, что ли? — И тут же понимаю, что удивляться на самом деле
глупо. У Сьюзи отличная фигура, она запросто может стать моделью. Но все
равно... Это же
Вог
!
— Да не меня саму! — смеется она. — А мои рамки.
— Твои рамки будут в
Вог
? — Теперь я точно не могу поверить.
— В июньском номере! Про меня напишут в статье
Расслабьтесь: дизайнеры
возвращают радость в интерьер
. Классно, правда? Только вот я пока сделала
всего две рамки, надо еще сляпать, вдруг кто-то захочет их купить.
— Понятно. — Я ничего не понимаю. — А как вышло, что
Вог
решил про тебя написать? Они про тебя от кого-то услышали?
Да как они могли о ней услышать? Она же и рамки-то делать начала всего пару
дней назад!
— Да нет, конечно. Я позвонила Лалли. Знаешь Лалли? — Я мотаю
головой. — В общем, она сейчас работает редактором по моде в
Вог
.
Лалли позвонила редактору по интерьерам, та позвонила мне, а когда я
рассказала ей про свои рамки, она загорелась.
— Ого. Молодец.
— Еще она сказала, что надо говорить на интервью, — добавляет Сью
и важно прочищает горло. —
Я хочу, чтобы люди получали удовольствие от
моих вещей, а не восхищались ими. В каждом из нас живет ребенок. Жизнь так
коротка, к чему тратить ее на минимализм?
— Здорово!
— Это еще не все, — задумчиво морщится Сью. — Ах да.
На
создание рамок меня вдохновило творчество Гауди
. Надо Чарли
позвонить, — радостно добавляет она. — По-моему, он в журнале
Татлер
работает.
— Класс.
И правда, класс.
И я рада за Сью. Конечно, ужасно рада.
Но меня грызет одна мысль: почему у нее все так легко получается? Уверена,
ей никогда не приходилось общаться с мерзкими клерками из банка. И не
придется. В полном отчаянии я опускаюсь на пол и начинаю листать журнал.
— Кстати, — Сьюзи отрывается от телефона, — около часа назад
звонил Таркин, хотел назначить время свидания. — И хитро
улыбается. — Волнуешься?
— Ой, — равнодушно отвечаю я. — Конечно, волнуюсь.
Если честно, о Таркине я напрочь забыла. Ну и ладно. Завтра днем скажу, что
у меня месячные начались и живот болит. Легко. Эта причина никогда не
обсуждается, тем более мужчинами.
— А знаешь, — снова говорит Сьюзи, кивая в сторону раскрытого
журнала
Харперс и Квин
, — на кого я наткнулась в списке ста самых
богатых холостяков страны? Ой, привет, Чарли! — кричит она в
трубку. — Это Сьюзи! Слушай...
Я придвигаю к себе журнал и... замираю. На меня смотрит Люк Брендон с легкой
улыбкой на лице. Под фотографией подпись:
Номер 31. Возраст 32 года.
Состояние оценивается примерно в 10 миллионов фунтов. Страшно умный
предприниматель. Живет в Челси, на данный момент встречается с Сашей де
Бонневиль, дочерью французского миллиардера
.
Не хочу об этом ничего знать. Меня не интересует, с кем встречается Люк
Брендон. В ярости перелистываю страницу и начинаю читать про номер 17. Судя
по всему, он намного приятнее:
Дэйв Кингтон. Возраст 28 лет. Состояние
оценивается примерно в 20 миллионов фунтов. Бывший нападающий команды
Манчестер Юнайтед
, ныне гуру менеджмента в мире спортивной одежды. Живет в
Хертфордшире, недавно расстался со своей девушкой, моделью Черисс
.
И вообще, Люк Брендон — зануда. Все так говорят. Кроме работы ни о чем не
думает. Наверняка одержим деньгами.
Номер 16. Эрнест Флайт. Возраст 52 года. Состояние оценивается примерно в
22 миллиона фунтов. Председатель и главный акционер корпорации Флайт Фуд
.
Живет в Ноттинг-хэмшире, недавно развелся со своей третьей женой Сьюзан
.
Мне он даже не нравится. Слишком высокий. Наверное, и спортом-то не
занимается. Времени не хватает. Без одежды, думаю, вообще урод.
Номер 15. Таркин Клиф-Стюарт. Возраст 26 лет. Состояние оценивается
примерно в 25 миллионов фунтов. В 19 лет унаследовал семейное поместье, с
тех пор является землевладельцем. Очень не любит огласки. Живет в Пертшире и
Лондоне, со своей старой няней, в данный момент не женат
.
И потом, разве станет нормальный мужчина покупать в подарок
чемодан? Сами подумайте, чемодан! И это при том, что
мог купить хоть весь
Хэрродс
. Подарил бы своей девушке колье или одежду.
Или... Или...
Подождите-ка...
Это еще что?
О
ком это?
Нет, не может быть... нет...
О господи.
Когда я уперлась взглядом в нечеткое фото, меня едва не парализовало всю.
Таркин Клиф-Стюарт? Таркин, кузен Сьюзи?
Таркин? У Таркина... 25... миллионов... фунтов?
Я испугалась, что сейчас упаду в обморок. Смотрю на пятнадцатого самого
богатого холостяка Великобритании. И я ведь его знаю.
Не просто знаю, он меня на свидание пригласил.
Завтра у меня с ним свидание.
Мамочки!
Я стану миллионершей. Мультимиллионершей. Я знала, знала! Я предчувствовала.
Таркин в меня влюбится, попросит стать его женой, и мы поженимся в шикарном
замке в Шотландии, как в фильме
Четыре свадьбы и одни похороны
(только у
нас, конечно, никто не умрет). И у меня будет 25 миллионов фунтов.
И что тогда скажет Дерек Смит? Ха!
Ха!
— Чаю хочешь? — спрашивает Сьюзи, кладя трубку. — Чарли такой
душка. Он напишет обо мне в статье о новых талантах Великобритании.
— Замечательно, — еле слышно отвечаю я и откашливаюсь. — Я
тут... Таркина увидела.
Надо убедиться, что это не другой Таркин Клиф-Стюарт, чей-то чужой кузен.
Господи, прошу тебя, пусть на свидание меня позовет тот, который богат.
— А, — легкомысленно отвечает Сьюзи, — про него все время
печатают в таких статейках. — Она пробегает глазами страницу и качает
головой: — Ну надо же, они всегда все преувеличивают. Двадцать пять
миллионов!
Мое сердце перестает биться.
&md
...Закладка в соц.сетях
