Жанр: Любовные романы
Тайный мир шопоголика
...ашаюсь я.
Предполагаемый бюджет: £2, 50Реальные расходы:сковорода для карри: £ 15,00электрическая мельница: £ 14,99блендер: £ 8,99деревянная ложка: £ 0,35фартук: £ 9,99две куриные грудки: £ 1,91300 грамм грибов: £ 0,79лук: £ 0,29семена кориандра: £ 1,29семена фенхеля: £ 1,29смесь специй: £ 1,29семена тмина: £ 1,29гвоздика: £ 1,39молотый имбирь: £ 1,95лавровый лист: £ 1,4красный перецДАЖЕ И НЕ ПЫТАЙСЯ.ФЕРСТ БАНК ВИЗАКэмел-сквер, 7Ливерпуль Миз Ребекке Блумвуд
Берни-роуд, д. 4, кв. 2
Лондон
10 марта 2000 года.
Уважаемая миз Блумвуд.
Карта VISA № 1475 8392 0484 7586 Благодарим Вас за письмо, присланное 3 марта.
Могу Вас уверить, что наши компьютеры работают хорошо, регулярно проверяются
и возможность
глюка
, как Вы выразились, весьма невысока. И проблема
двухтысячного года нас не затронула. Все счета ведутся с доскональной
точностью.
Можете написать в комитет по защите прав потребителей, но я совершенно не
сомневаюсь, что серьезных причин для жалобы они не найдут.
Согласно нашим данным, Вы опаздываете с выплатами по кредитной карте
ВИЗА
,
и в своем последнем счете по кредитной карте Вы увидите, что минимальный
взнос составляет 105, 40. С нетерпением жду поступления этой суммы в
ближайшее время.
С уважением,
Питер Джонсон,
управляющий клиентским отделом.
8
Ну, допустим, экономить у меня не получилось. И пусть, теперь это дело
прошлое. Тогда был настрой пессимистичный, а теперь у меня настрой
оптимистичный. Вперед, вверх, к процветанию. Ведь если задуматься,
ЗАРАБАТЫВАТЬ БОЛЬШЕ — единственно возможный выбор. Сьюзи права — я из тех
людей, которым не подходит способ экономии. Мне уже сейчас стало намного
веселее, хотя бы оттого, что не придется больше есть эти жуткие бутерброды с
сыром и ходить в музеи. И буду пить сколько душе угодно капуччино, и снова
начну разглядывать витрины магазинов. Какое счастье! Книжка Дэвида Бартона
отправляется в мусорную корзину. Я и раньше не думала, что его советы
представляют что-либо дельное.
Только вот одно ма-а-а-ленькое сомнение — я не знаю, как это сделать. В
смысле, больше заработать. Но раз уж решение принято, непременно подвернется
случай осуществить задуманное. Я уверена.
В понедельник утром обнаруживаю, что Клэр Эдвардс уже на рабочем месте и,
надо же, висит на телефоне.
— Да, — тихо говорит Клэр. — Думаю, единственное, что можно
сделать, — запланировать это заранее. Да. — Заметив меня, она
краснеет и смущенно отворачивается. — Да... понимаю, — и
записывает что-то в блокноте. — Ну а как... ответная реакция?
Ума не приложу, чего это она так шифруется. Можно подумать, меня ее нудная
жизнь хоть капельку интересует. Сажусь за свой стол, включаю компьютер и
просматриваю ежедневник. Ой, у меня же пресс-конференция в Сити. Даже если
это сплошная тоска по поводу открытия очередного пенсионного фонда, все
равно отличная возможность улизнуть из офиса на несколько часов, а если
повезет, еще и перехватить бокал-другой бесплатного шампанского. Все-таки
работать иногда даже интересно. К тому же Филип еще не пришел, а значит, мы
можем немного посплетничать.
— Как выходные, Клэр? — спрашиваю я, когда она кладет трубку, и
уже готовлюсь выслушать очередную захватывающую историю о том, как она с
приятелем вешала книжную полку, но, похоже, Клэр занята своими
мыслями. — Клэр? — окликаю я.
Она испуганно оглядывается и краснеет так, словно я застала ее за кражей
офисных ручек.
— Бекки, — быстро шепчет она, — разговор, который ты
слышала... не говори об этом Филипу, пожалуйста.
Я смотрю на нее в полном недоумении. О чем это она? А, поняла, у нее,
наверное, роман! Ну тогда какое Филипу до этого дело? Он же ее редактор, а
не...
Боже мой! Неужели у нее роман с
Филипом? — Клэр, что происходит?! — Я не могу скрыть удивления.
Клэр молчит и краснеет еще больше. Ну надо же — наконец-то хоть какой-нибудь
скандальчик! Да еще с участием Клэр!
— Ну, Клэр, мне ведь можно рассказать, я умею хранить тайны. —
Изобразив участие на лице, наклоняюсь к ней. — Вдруг сумею помочь.
— Да. — Клэр ожесточенно трет щеки. — Да, верно, мне нужен
совет. Еще немного, и у меня совсем сдадут нервы.
— Давай сначала, — говорю спокойным голосом профессионального
психолога горячей линии. — Когда это началось?
— Хорошо, я тебе все расскажу, — шепчет Клэр и нервно
оглядывается. — Случилось это примерно полгода назад.
— Что случилось?
— Началось все с командировки в Шотландию, — медленно продолжает
она. — Я была далеко от дома... и согласилась, даже не подумав.
Наверное, мне польстило такое предложение, другого объяснения нет.
— Да, это всегда так, — отвечаю я тоном умудренного опытом
человека. Ха, а мне это нравится.
— Если бы Филип знал, чем я занимаюсь, он бы меня с потрохами
съел, — в отчаянии лепечет Клэр. — Но все так просто. Я пользуюсь
другим именем, и никто даже не догадывается!
— Ты пользуешься другим именем? — Ого, действительно что-то
любопытное.
— У меня несколько псевдонимов, — горько усмехается она. — Ты наверняка их встречала.
Я понимаю, что рискую, но остановиться уже не могу. Честно говоря, к деньгам
быстро привыкаешь.
К деньгам? Она что,
проститутка? — Клэр, о чем ты...
— Сначала я написала небольшую статейку о ссудах в газете
Мэйл
, — продолжает она, будто не услышав меня. — Думала, один
раз — и все. Но потом меня попросили написать о страховании жизни на целую
полосу в
Санди таймс
. А вслед за этим посыпались предложения от других
изданий. И теперь я пишу по три статьи в неделю. И мне приходится делать все
тайно и вести себя как обычно... — Она вдруг прерывается и качает
головой. — Иногда это так выводит из себя. Но я уже не могу отказать. Я
подсела.
Поверить невозможно. Она же говорит о работе. О работе! Кто еще, кроме Клэр
Эдвардс, мог меня так разочаровать? Я-то ждала пикантных подробностей тайной
интрижки, а она все о своем...
Но тут малюсенькая деталь из ее рассказа вдруг меня зацепила.
— Неужели так много платят? — как бы безразлично спрашиваю я.
— Еще как много, — отвечает она. — По три сотни за статью.
Только поэтому мы смогли позволить себе квартиру.
Три сотни фунтов! В неделю по девятьсот! Мамочки!
Вот ответ на все мои вопросы. Раз плюнуть — я тоже могу грести деньги
лопатой, как Клэр. Всего и делов-то: надо только перестать трепаться с Элли
на пресс-конференциях и начать активно заводить знакомства. Решено, теперь я
не буду сидеть на галерке. Стану здороваться со всеми редакторами ведущих
журналов и обязательно цеплять значок с именем, а не совать его в карман, а
потом, вернувшись в офис, буду тайно звонить этим самым редакторам и
предлагать свои блестящие идеи. И все — девятьсот фунтов в неделю пополнят
мой бюджет!
Итак, прибыв на пресс-конференцию, я аккуратно пристегиваю значок с именем,
беру стаканчик кофе (черт, с шампанским обломали) и направляюсь в сторону
Мойры Чаннинг — редактора
Дейли геральд
.
— Здравствуйте, — говорю я и киваю с самым серьезным видом, на
какой способна. — Я Бекки Блумвуд из журнала
Удачные сбережения
.
— Здравствуйте, — отвечает она, не проявив ни капли интереса, и
отворачивается к другой даме, стоящей рядом с ней: — Так что пришлось
вызвать вторую бригаду строителей и задать им настоящую взбучку.
— Ужас, — вторит ей дама.
Я вглядываюсь в табличку на ее груди. Ага, это Лавиния Беллимор, свободный
журналист. Ну, производить на нее впечатление мне ни к чему — конкурирующая
сторона.
В общем, вниманием своим она меня не удостоила. Эта парочка продолжает
болтать о пристройках к дому и плате за школу, абсолютно игнорируя мое
присутствие. Поэтому спустя некоторое время я бормочу
приятно было
познакомиться
и незаметно отчаливаю. Черт, я и забыла, какие они все
неприступные. Ну и пусть. Подумаешь — найду себе другого редактора.
Итак, вскоре я уже подкрадываюсь к высокому мужчине, скучающему в
одиночестве.
— Бекки Блумвуд,
Удачные сбережения
.
— Джефри Норрис, фрилансер, — отвечает он и показывает мне свой
значок.
Ну надо же! Тут эти журналисты просто кишмя кишат.
— Для кого пишете? — вежливо интересуюсь я, надеясь услышать хоть
что-нибудь полезное.
— Когда как, — уклончиво говорит он, а глазки так и бегают,
настойчиво увиливая от моего взгляда. — Раньше работал на
Монетари
мэттерс
, но меня уволили.
— Боже мой, — сочувствую я.
— Да они там все уроды. — Он залпом глотает свой кофе. —
Просто уроды. Мой вам совет — держитесь от них подальше.
— Хорошо, запомню! — весело отвечаю я, пятясь. — Вообще-то
мне надо... — Я разворачиваюсь и быстро ухожу. Ну почему мне вечно
попадаются такие придурки?
Внезапно гул стихает и народ начинает рассаживаться. Я направляюсь ко
второму ряду, беру глянцевую брошюру со своего сиденья и достаю блокнот.
Жаль, что я не ношу очки — в очках я бы сейчас выглядела очень
профессионально. Только я написала большими буквами название конференции,
как ко мне подсаживается мужчина. Я его раньше не видела. У него
растрепанные волосы, зыркающие глазки, и от него несет табаком.
— Это, наверное, шутка, да? — бормочет он, поймав мой
взгляд. — Весь этот лоск, это долбаное шоу. Надеюсь, вы на это не
купились?
Вот влипла, еще один странный тип.
— Конечно, нет, — вежливо отвечаю я, пытаясь высмотреть его имя на значке, но значка нет.
— Рад это слышать, — кивает он. — Толстосумы, — тычет он
в сторону сцены, где за столом сидят трое мужчин в дорогих костюмах. —
Уж они-то явно живут не на пятьдесят фунтов в неделю.
— Да уж... скорее на пятьдесят фунтов в минуту, — отзываюсь я, и
тип понимающе смеется.
— Неплохо сказано, надо будет использовать. — Он протягивает мне
свою визитку: — Эрик Форман,
Дейли уорлд
.
—
Дейли уорлд
? — не могу я скрыть своего удивления.
Вот это да!
Дейли уорлд
. Надо вам признаться, что я обожаю эту газету. Да,
она, конечно, из так называемой бульварной прессы, но зато легко читается,
особенно в метро. И потом, некоторые статьи на женской страничке очень даже
интересные. (У меня, наверное, слабые руки, потому что, когда я держу
Таймс
, они быстро устают. Да и страницы вечно путаются. В общем, сплошные
неудобства.)
Стойте-ка. Я ведь знаю редактора финансовой страницы этой газеты — такая
глупая тетка по имени Марджори. Тогда кто этот человек?
— Я вас раньше не видела, — говорю я между делом, — вы
новенький?
Эрик Форман хихикает.
— Я в этой газете уже десять лет, но финансовое обозрение — не по моей
части. — Он понижает голос: — По правде говоря, я тут собираюсь
устроить небольшой переполох. Мне редактор дал спецзадание — мы проводим
новую кампанию под лозунгом
Можно ли доверять финансовым воротилам?
.
Бог ты мой, он даже
говорит словами бульварной газеты.
— Интересно, — вежливо роняю я.
— Вполне, если, конечно, мне удастся не вдаваться в технические
подробности, — он кривится, — с цифрами у меня всю жизнь нелады.
— Не волнуйтесь, — мягко говорю я, — тут много понимать и не
надо. Вы наверняка очень быстро ухватите, что главное, а что — шелуха.
— Вот и отлично. — Эрик Форман вглядывается в мой значок с
именем. — А вы...
— Ребекка Блумвуд, журнал
Удачные сбережения
, — отвечаю я с
самым дружелюбно-деловым видом.
— Рад с вами познакомиться, Ребекка. — Он роется в карманах в
поисках визитки.
— Да, спасибо. — Я тоже быстренько достаю из сумки свою визитку и
думаю радостно, протягивая ему свою карточку:
Вот оно. Я уже завела
знакомство с изданием общенационального уровня. И обменялась визитками с
важным лицом!
Как раз в этот момент с визгом включаются микрофоны, становятся слышны
обрывки разговоров людей на сцене, и брюнетка на подиуме откашливается. За
ее спиной — сияющий экран со словами
Управление финансами
на фоне заката.
А, вспомнила — эту девицу я уже видела. Эта злыдня мне козьи морды строила
на брифинге в прошлом году. Но Филипу она нравится — еще бы, каждый год
выдра посылает ему на Рождество бутылку шампанского, — и мне, по-
видимому, придется расхваливать это их пенсионное надувательство.
— Дамы и господа, — начинает злыдня. — Меня зовут Мария
Фриман, и я рада видеть вас на презентации новой группы пенсионных вкладов
Сакрум
. Это новый ряд предложений, призванных сочетать в себе гибкость и
безопасность, а также традиционную серьезность подхода компании
Сакрум
.
На экране появляется график с ярко-красной линией, стремящейся вверх, и
тоненьким черным пунктиром, отстающим от красной кривули.
— Как видно из рисунка один, — уверенно продолжает Мария Фриман,
тыча указкой в красную линию, — наш фонд значительно опережает другие
компании данного сектора.
— Хм, — мычит Эрик Форман, хмурясь над своей брошюркой, —
интересно получается... Я слышал, что дела
Сакрума
идут не слишком хорошо.
А тут, — показывает пальцем в график, — смотрите-ка, опережают в
своем секторе.
— Ага, — бормочу я в ответ. — Это в каком секторе, интересно?
Секторе предпринимателей-неудачников? Или секторе банкротов?
Эрик Форман смотрит на меня и слегка ухмыляется.
— Думаете, они сфабриковали показатели? — шепчет он.
— Не совсем, — объясняю я. — Они просто сравнивают показатели
с любым фондом, который работает еще хуже, и объявляют себя лучшими в этом
направлении. Видите, они ведь на графике не написали, с каким конкретно
сектором проводили сравнение.
— Ого! — восклицает Эрик Форман и переводит взгляд на команду
Сакрума
, восседающую на сцене. — Да они же пронырливые ублюдки.
Вот уж поистине, человек понятия не имеет о финансовом мире. Мне его даже
жаль.
Мария Фриман продолжает бубнить, я подавляю зевок. Чем плохо сидеть в первых
рядах — тебе приходится делать заинтересованный вид и притворяться, будто
все время что-то пишешь. Вывожу слово
пенсии
и под ним рисую загогулину,
потом загогулина продлевается в извилистую виноградную лозу, а затем я
добавляю по всей ее длине гроздья ягод и листики.
— Чуть позже я представлю вам Майкла Диллона, главу отдела инвестиций,
который подробнее расскажет о методах своей работы, а пока я готова ответить
на ваши вопросы...
— У меня вопрос, — тут же выкрикивает Эрик Форман.
Я поднимаю взгляд от своей виноградной лозы, слегка удивленная происходящим.
— Да? — Мария мило улыбается ему. — Вы... — Эрик Форман,
Дейли уорлд
. Я хотел бы знать, сколько вы получаете? — Он делает жест
в направлении стола на сцене.
— Что? — Мария Фриман краснеет, но потом берет себя в руки. —
А, вы имеете в виду тарифы. Ну, об этом мы поговорим...
— Нет, я имею в виду не тарифы, — возражает Эрик Форман, — а
конкретно сколько вы получаете. Вы, Майкл Диллон, — и тычет в него
пальцем. — Какая у вас зарплата? Шестизначная, наверное? И, учитывая,
каким неудачным был прошлый год для компании
Сакрум
, разве вы сейчас не
должны сидеть на паперти и просить подаяние?
Я в шоке. В жизни не видела ничего подобного на пресс-конференции. Никогда!
За столом на сцене поднимается суета, потом Майкл Диллон наклоняется к
микрофону и говорит:
— Давайте мы продолжим презентацию и оставим прочие вопросы на потом?
— Еще один маленький вопросик, — не желает угомониться Эрик
Форман. — Что вы можете сказать одному из наших читателей, который
вложил деньги в ваш фонд
Безопасное будущее
и потерял десять тысяч
фунтов? — Он кидает на меня быстрый взгляд и подмигивает. —
Покажете ему свою убедительную табличку типа этой? Или расскажете, что вы
лидеры в своем секторе?
Вот это да! Напыщенные типы из
Сакрума
готовы сквозь землю провалиться.
— В свое время мы сделали официальное заявление по поводу
Безопасного
будущего
, — отвечает Мария с холодной улыбкой, сверля Эрика
взглядом. — Однако наша конференция посвящена исключительно теме новых
пенсионных вкладов. Если бы вы подождали до конца презентации...
— Не волнуйтесь, — спокойно отвечает Эрик Форман. — Я ваше
вранье слушать не стану. Я уже услышал все, что нужно. — При этих
словах он встает и улыбается мне. — Рад был с вами познакомиться,
Ребекка. Спасибо, — и подает мне руку. Я ее пожимаю, сама не понимая,
что делаю. А потом он выходит из зала, сопровождаемый взглядами и шепотом
присутствующих.
— Дамы и господа, — провозглашает Мария Фриман. Щеки ее
пылают. — Ввиду сложившегося... недоразумения мы объявляем небольшой
перерыв. После чего презентация будет продолжена. А пока приглашаем вас
выпить чаю и кофе. Спасибо, — она выключает микрофон и спешит к
воротилам из
Сакрума
.
— Вы не должны были его пускать! — говорит один из них.
— Я не знала, кто он такой! — оправдывается Мария. — Он
представился работником
Уоллстрит джорнал
.
Ого! Такого я не видела с тех пор, как Алан Дерринг из
Дейли инвестор
на
пресс-конференции вдруг встал и объявил, что собирается стать женщиной и что
отныне мы должны его звать именем Андреа.
Направляюсь к столику в конце зала, где разливают кофе, и натыкаюсь на Элли.
Отлично — мы с ней сто лет не виделись.
— Привет, — улыбается она. — Классный у тебя знакомый — с
таким не соскучишься.
— Да уж! — восхищенно соглашаюсь я и тянусь к шоколадному кексу,
завернутому в фольгу, заодно отдавая официантке свой стаканчик, чтобы она
подлила в него кофе. Потом беру еще пару кексов и украдкой засовываю в сумку
(чего добру пропадать).
Все вокруг эмоционально беседуют, а люди из
Сакрума
по-прежнему толпятся у
сцены. Славненько — можно еще сто лет болтаться без дела.
— Ну что, подала еще куда-нибудь резюме? — спрашиваю я Элли и
отпиваю кофе. — Я тут на днях видела, что в
Медиа гардиан
нужна женщина-
журналист, хотела тебе позвонить. Правда, им был нужен человек с опытом
работы в...
— Бекки, — прерывает она меня странным тоном, — ты же знаешь,
куда я ходила на собеседование.
— Ты об этой вакансии менеджера по фондам? Но ты же не всерьез... Это
же так, чтобы выторговать себе повышение?
— Меня приняли, — говорит она. Я в шоке смотрю на нее.
Вдруг со сцены доносится голос Марии Фриман, и мы обращаем взгляды в ту
сторону.
— Дамы и господа, прошу всех занять свои места...
Ну уж извините, я не могу сейчас пойти и сесть на свое место, теперь у меня
тут важные новости.
— Знаешь, — быстро говорю я Элли, — нам не обязательно
досиживать до конца. Свои пресс-пакеты мы уже получили. Пошли пообедаем.
Пауза. Какую-то секунду мне кажется, что она скажет НЕТ, что она захочет
послушать все до конца. Но Элли улыбается, берет меня под руку, и, к
очевидному недовольству девушки у дверей, мы выходим из зала.
За углом как раз находится
Кафе Руж
, куда мы заворачиваем и с ходу
заказываем бутылку белого вина. Я все еще не оправилась от потрясения. Элли
Грангер будет менеджером по фондам в
Уэзерби
. Она меня покидает. С кем мне
теперь болтать?
И вообще, как она может? Она же хотела стать редактором страницы моды в
Мари Клэр
!
— И что тебя на это подтолкнуло? — осторожно спрашиваю я, когда
приносят наше вино.
— Даже и не знаю, — вздыхает Элли. — Просто я все время
думала, куда я иду? Понимаешь? Подавала резюме на все эти вакансии в
глянцевые журналы, а меня даже ни разу на собеседование не пригласили...
— Когда-нибудь все равно бы пригласили, — уверенно говорю я.
— Может, да, а может, и нет. А тем временем я все продолжала писать об
этой финансовой ерунде. Тогда я и подумала: а что, если послать к черту
модные журналы и всерьез заняться финансовой ерундой? Хотя бы сделать
нормальную карьеру.
— Да у тебя была нормальная карьера!
— Нет! Все было безнадежно! Я топталась на месте без цели в жизни, без
планов, без перспектив... — Увидев мое лицо, Элли осекается. — Конечно,
я была не такая, как ты, — поспешно добавляет она. — Ты не такая
безголовая, как я. Я не безголовая?! Это шутка?
— Когда начинаешь? — спрашиваю я, сменив тему, потому что, говоря
откровенно, мне от ее речей не по себе.
У меня нет планов на будущее, нет перспектив. Пожалуй, у меня тоже все
безнадежно. И возможно, мне тоже надо пересмотреть свои взгляды на карьеру.
Господи, как это все угнетает! Когда я рассказываю о своей работе Мартину и
Дженис — соседям моих родителей, — мне и самой кажется, что у меня все
отлично. Но сейчас я чувствую себя круглой неудачницей.
— Со следующей недели, — говорит Элли. — Буду сидеть в офисе
на Силк-стрит.
— Понятно, — отвечаю я, погрустнев.
— Мне пришлось купить кучу новой одежды. Они там, в
Уэзерби
, все
такие деловые. — При этих словах ее лицо выражает полное презрение.
Новая одежда.
Новая одежда? Вот теперь мне
действительно завидно!
— Пошла в
Карен Миллен
и скупила там почти весь магазин. — Элли
отправляет в рот маринованную оливку. — Потратила почти тысячу фунтов.
— Ни фига себе! — Других слов у меня нет. — Что, прямо так,
сразу, тысячу и потратила?
— Пришлось, — оправдывается она. — И потом, я теперь все
равно больше буду зарабатывать.
— Правда?
— Да, — смеется она. — Намного больше.
— Ну... сколько... примерно? — не могу сдержать я любопытства.
— Для начала предложили сорок тысяч в год, ну а дальше — как знать.
Говорят...
Объяснения о структуре карьерной лестницы, о прибавках и премиях я уже не
слышу. Сижу как контуженная.
Сорок тысяч? Но я же зарабатываю всего...
Или не стоит говорить, сколько я зарабатываю? Разве это не закрытая тема,
как, например, религиозные убеждения, которые не обсуждают в приличной
компании? Хотя в наше время, может быть, это уже и не считается дурным
тоном. Надо у Сьюзи спросить.
Да чего там. Все остальное вы уже обо мне знаете, так? В общем, я
зарабатываю 21 тысячу фунтов в год. И до сих пор считала, что у меня хорошая
зарплата! Помню, когда я поменяла работу и сразу получила повышение с 18 до
21 тысячи, мне казалось, что это грандиозная прибавка. Я так радовалась,
даже написала огромный список всех вещей, которые смогу накупить на эти
деньжищи.
Но теперь мне кажется, что это гроши. Я тоже хочу зарабатывать сорок штук и
покупать шмотки в
Карен Миллен
. Чем я ху
...Закладка в соц.сетях
