Тайный мир шопоголика

страница №3

...ек
может позволить себе жить в таком безумно дорогом районе, как Фулхэм?
Никогда мне этого не понять.
— Бекки, открывай же! — умоляет Сьюзи. — Очень хочется
посмотреть! — Ее ловкие пальцы проскальзывают в сумку, и мне приходится
отдернуть пакет, чтобы она его не порвала.
Эту сумочку я повешу вместе с остальными модными фирменными пакетами на
ручку двери в своей комнате. Они пригодятся мне, если нужно будет пустить
кому-нибудь пыль в глаза. (Слава богу, на сумке не пришлепнули наклейку
распродажа. Терпеть не могу магазины, которые так поступают. Какой смысл
носить фирменную сумку, если на ней жирными буквами наляпано распродажа? С
таким же успехом можно написать скряга или дешевка.)
Очень медленно я достаю из сумки зеленую коробку, снимаю крышку и
разворачиваю оберточную бумагу. Затем почти с благоговейным трепетом вынимаю
шарф. Он великолепен. Сейчас он выглядит даже красивее, чем в магазине. Я
накидываю его на шею и глупо улыбаюсь Сьюзи.
— Ах, Бекки, — шепчет она, — обалдеть!
Мы обе замолкаем. В этот момент мы приобщаемся к высшему существу — Богу
Шопинга. Но тут Сьюз умудряется все испортить.
— Ты можешь его надеть в выходные на свидание с Джеймсом, —
говорит она.
— Это вряд ли, — почти сердито отвечаю я, снимая шарф. — Я с
ним больше не встречаюсь.
— Как это?
— Так. Мы расстались. — И я пожимаю плечами с полным безразличием.
Сьюзи делает большие глаза:
— Правда? А почему? Ты мне не говорила! — Не говорила. Понимаешь, это немного... неудобно.
— Ты его бросила? У вас же еще даже секса не было!
Сьюзи от удивления едва не кричит. Ей очень хочется узнать, что произошло.
Вопрос только в том, хочется ли мне ей рассказать? Сначала я решаю все
оставить в секрете, но потом думаю: да к черту все!
— Знаю, в этом-то и проблема, — говорю я.
— В смысле? — наклоняется ближе она. — Бек-ки, ты о чем?
Я набираю полную грудь воздуха и поворачиваюсь к ней:
— Он не хотел.
— Ты ему не нравилась?
— Не в этом дело... Он... — Закрываю глаза, сама с трудом веря в то,
что собираюсь сказать. — Он против секса до свадьбы.
— Шутишь?
Открываю глаза и вижу на лице Сьюзи неподдельный ужас. Как будто я только
что произнесла страшное богохульство.
— Скажи, что ты пошутила.
— Нет, не пошутила. — Мне удается выдавить слабую улыбку. —
Неловко, честное слово. Я, как бы это сказать, на него набросилась, и ему
пришлось от меня отбиваться.
Воспоминания о пережитом унижении, которые я до сих пор успешно загоняла в
дальний угол памяти, теперь всплыли с удивительной яркостью. Я познакомилась
с Джеймсом за несколько недель до этого, и нам предстояло злополучное третье
свидание. Мы поужинали в очень милом ресторане, и Джеймс настоятельно
потребовал, чтобы я позволила ему заплатить за меня. Потом поехали к нему, и
кончилось все тем, что мы оказались на диване и стали целоваться.
И что я должна была подумать? Вот мы с ним наедине, и
уж поверьте мне, даже если разум его твердил нет, тело, без сомнения,
кричало да, да, да!. Ну я, как девушка современная, потянулась к его
молнии и начала расстегивать брюки. Когда он оттолкнул мою руку, я подумала,
что он со мной играет, поэтому с удвоенным энтузиазмом продолжила попытки
стянуть с него штаны.
Сейчас, мысленно прокручивая ситуацию, я думаю, что слишком долго не могла
сообразить, что он не шутил. Если честно, ему даже пришлось ударить меня по
лицу, чтобы я от него отстала. Хотя он потом очень извинялся.
Сьюзи смотрит на меня остекленевшим от ужаса взглядом, но спустя минуту
начинает взахлеб хохотать.
— Он был вынужден от тебя отбиваться? Бек-ки, да ты настоящая хищница!
— Перестань! — протестую я. — Он был очень добр. Спросил,
готова ли я ждать его.
— А ты ответила: Ни фига!
— Почти... — И я отвожу взгляд. Вообще-то я, кажется, поставила ему
ультиматум. Попробуй сопротивляться мне, если сможешь, Джеймс, —
сказала я хриплым шепотом, пожирая его, как мне думалось, жадным сексуальным
взглядом. — Но я знаю, не пройдет и недели, как ты сам постучишь в мою
дверь. Прошло уже больше недели, а в мою дверь никто даже и не поскребся.
Прямо скажем, девушке такое отношение не льстит.
— Но ведь это чудовищно! — говорит Сьюзи. — А как же
сексуальная совместимость?
— Не знаю, — пожимаю я плечами. — Видимо, он готов рискнуть.

— А ты хоть видела... — Не удержавшись, Сьюзи прыскает.
— Нет! Он и близко меня к нему не подпустил!
— Но хотя бы на ощупь? Может быть, он крошечный? — В глазах Сьюзи
мелькает коварный блеск. — Уверена, что так и есть. Он хочет обманом
заманить в жены бедную девушку, и ей всю жизнь придется мириться с этим
игрушечным пенисом. Бекки, тебе очень повезло, что ты не угодила в его
лапы! — Она закуривает сигарету.
— Отойди, — раздраженно говорю я. — Не хватало еще, чтобы мой
новый шарфик провонял табаком.
— Ну и какие у тебя планы на выходные? — затягиваясь, интересуется
Сьюзи. — Справишься одна? Может, поедем в мою деревню?
Это она про свое фамильное поместье в Хэмпшире. В мою
деревню. Как будто она владеет целым поселением вместе с его
жителями и домашними животными.
— Нет, спасибо, — угрюмо бубню я и беру программу
телевидения. — Хочу навестить родителей.
— Ну ладно, передавай маме от меня привет.
— Передам, — обещаю я. — А ты передай от меня привет Пепперу.
Пеппер — это конь Сьюзи. Она ездит на нем от силы раза три в году, но стоит
ее родителям завести речь о продаже коняшки, Сьюзи начинает биться в
истерике. А содержание животины обходится ее семье в пятнадцать тысяч
ежегодно. Пятнадцать тысяч. И как он отрабатывает эти деньги? Стоит в
конюшне и лопает яблоки. Этак и я могу лошадью работать.
— Да, кстати, — говорит Сьюз, — пришла квитанция на местный
налог. По три сотни на нос.
— Триста... фунтов? — Я смотрю на нее в ужасе. — И что, прямо
враз все выплатить?
— Да, и мы уже опаздываем с оплатой. Просто выпиши мне чек, или что там
еще.
— Отлично, — с наигранной легкостью отвечаю я. — Считай, они
уже у тебя.
Достаю из сумки чековую книжку и выписываю чек на триста фунтов. Сьюзи так
великодушна по части квартплаты, что, помимо оплаты своей половины счетов, я
иногда еще и приплачиваю. Тем не менее, передавая Сьюзи чек, я чувствую
легкий холодок. Вот так легко ушли триста фунтов. А на мне все еще висит тот
неоплаченный счет по кредитке. Месяц не задался.
— Да, тебе кто-то звонил, — вспоминает Сьюз и щурится, разглядывая
какую-то бумажку. — Эрика Парнсип, есть такая?
— Эрика Парнсип?
Иногда мне кажется, что Сьюзи в юности слишком увлекалась расширением
сознания.
— Парнел. Эрика Парнел из банка Эндвич. Просила ей перезвонить.
Я, оцепенев от ужаса, не могу оторвать от Сьюзи безумного взгляда.
— Она звонила сюда, по этому номеру?
— Да, сегодня днем.
— Черт! — Сердце забилось в агонии. — И что ты ей сказала?
Что я больна, у меня жестокая ангина?
— Какая еще ангина? — Теперь Сьюзи уперлась в меня безумным
взглядом. — С чего бы это я стала говорить, будто у тебя ангина!
— А про ногу она спрашивала? Вообще про мое здоровье?
— Нет! Просто спросила, где ты, а я сказала, что на работе...
— Сьюзи! — вырывается у меня вой отчаяния.
— А что я, по-твоему, должна была сказать?
— Что я прикована к постели с ангиной и сломанной ногой!
— Ну спасибо, что предупредила! — Сьюзи хмыкает и усаживается в
позу лотоса. У нее самые тонкие, длинные и гибкие конечности, какие мне
только доводилось видеть. В черных легинсах она похожа на паука. —
Слушай, а в чем проблема? Ты превысила лимит?
Превысила ли я лимит?
— Слегка... Само все разрешится.
Сьюзи молчит. Я поднимаю глаза и вижу, что она рвет мой чек.
— Сьюзи, не глупи!
— Отдашь, когда будут деньги, — говорит она тоном, не терпящим
возражений.
— Спасибо, — обнимаю я ее.
Сьюзи просто обязана получить титул лучшей подруги всех времен и народов.
Весь вечер и следующее утро меня мучает неприятное ощущение в животе. Даже
радость обладания шарфиком от Денни и Джордж не облегчает страданий. Я
лежу в постели, пялюсь в потолок и впервые за несколько месяцев подсчитываю,
кому сколько должна. Банку по карточке ВИЗА, по карточке от Харвей
Николс, от Дебенхамс, от Фенвикс... а теперь я должна еще и Сьюзи.
Итого... дайте-ка подумать... да, итого шесть тысяч фунтов.
От одной этой цифры у меня мурашки по коже. Откуда мне взять шесть тысяч?
Можно откладывать по шесть фунтов в неделю в течение тысячи недель. Или
пятьсот недель по двенадцать фунтов. Или... по шестьдесят фунтов в течение
сотни недель. Вот, это уже ближе к истине. Но, черт возьми, как мне
сэкономить шестьдесят фунтов в неделю?

А если начитаться энциклопедий и пойти играть в интеллектуальную игру? Или
изобрести что-нибудь очень умное. Или... выиграть в лотерею! От этой мысли
мне становится тепло и легко на душе, я закрываю глаза и заползаю обратно
под свое уютное одеяло. Да, лотерея — лучший выход из ситуации.
Нет, на джекпот я, конечно, не претендую — это
абсолютно маловероятно. А вот приз поскромнее — это да.
Их ведь очень много раздают. Скажем, сотня тысяч фунтов меня бы устроила. Я
бы расплатилась с долгами, купила машину, квартиру...
Но если подумать, лучше выиграть двести тысяч. Или двести пятьдесят.
А самый прекрасный вариант — джекпот на нескольких человек. Пять
победителей получат по одному и три десятых миллиона фунтов. (Обожаю, как
они это произносят: один и три десятых. Как будто эти самые три десятых —
мизерная, совершенно незначительная сумма. Как будто можно даже не заметить,
были там эти три десятых или нет.)
Да, одного и три десятых миллиона мне должно хватить. И я ведь не жадничаю —
готова выиграть один джекпот на пятерых. Боже, пожалуйста, пошли мне выигрыш
в лотерею, я честно со всеми поделюсь.
И вот, по дороге к родителям, я останавливаюсь у заправочной станции купить
пару лотерейных билетиков. Полчаса у меня уходит на то, чтобы выбрать числа.
По моим наблюдениям, часто выпадают 44 и 42. Так, а остальные? Выписываю на
бумажке несколько рядов чисел и всматриваюсь в них, пытаясь представить эти
цифры на телеэкране.
1 6 9 23 44
Нет! Ужасно! О чем я думаю? Во-первых, единица никогда не выпадает. Да и
шестерка с девяткой смотрятся так себе.
3 14 21 25 36 44
Уже лучше. Вписываю цифры в билет.
5 11 18 27 28 42
Да, это мне нравится. Этот билет похож на выигрышный. Представляю, как Мойра
Стюарт читает новости: Один билет, владелец которого предположительно
проживает в юго-западной части Лондона, выиграл джекпот в размере десять
миллионов фунтов.
На какое-то мгновение я вдруг чувствую слабость в ногах. Что мне делать с
десятью миллионами? С чего начать?
Ну, перво-наперво, конечно, устрою грандиозную вечеринку. В каком-нибудь
шикарном, но клевом месте, с морем шампанского, танцами и заказанными такси,
чтобы никому не пришлось вести машину. И еще всем гостям подарки, например
хорошую пену для ванны или вроде того. (А Кельвин Кляйн выпускает пену? Надо
взять на заметку — в следующий раз пойду в Бутс, посмотрю.)
Потом обязательно куплю дома для всех родных и друзей. Привалившись к
лотерейному киоску и закрыв глаза, пытаюсь сосредоточиться. Так, если купить
двадцать домов по двести пятьдесят тысяч фунтов, тогда у меня останется...
пять миллионов. Плюс еще около пятидесяти тысяч уйдет на вечеринку. Потом я
всех возьму в отпуск, скажем... на Барбадос. Это мне обойдется примерно... в
сотню тысяч, если все полетим клубным классом.
Значит, остается четыре миллиона восемьсот пятьдесят тысяч. Ах да, нужно
уплатить шесть тысяч по счетам, да еще триста я должна Сьюзи. Не будем
мелочиться, округлим до семи тысяч. Итого осталось... четыре миллиона
восемьсот сорок три тысячи.
Безусловно, я отдам значительную сумму на благотворительность. Скорее всего,
открою свой собственный благотворительный фонд. И буду давать деньги самым
немодным организациям, про которые всегда забывают меценаты, например фонду
борьбы с кожными заболеваниями или фонду помощи престарелым. И еще
обязательно пошлю чек на крупную сумму своей старой учительнице английского,
миссис Джеймс, чтобы она могла обновить школьную библиотеку. И есть шанс,
что эту библиотеку переименуют в честь меня. Блумвудская библиотека.
Да, чуть не забыла — триста фунтов за то стильное пальтишко в магазине
Уистлз. Надо его обязательно купить, пока они не закончились. Значит,
сколько у меня останется? Четыре миллиона восемьсот сорок три тысячи
минус...
— Простите, — прерывает мои грезы чей-то голос, и я удивленно
открываю глаза. Женщина позади меня пытается дотянуться до шариковой ручки.
— Извините, — говорю я и вежливо подвигаюсь. Но ход мыслей
прерван, и я забыла, на чем остановилась. Сколько у меня — четыре или пять
миллионов?
Но тут я вижу, что женщина разглядывает мою бумажку с цифрами, и в голову
закрадывается жуткая мысль: а что, если одна из отвергнутых мной комбинаций
окажется выигрышной? Вдруг выиграет как раз 1 6 9 16 23 44, а я написала
другие цифры? Этого я не смогу себе простить всю оставшуюся жизнь.
Быстро вписываю в билеты все комбинации чисел с бумажки. Итого девять
билетов. Девять фунтов, немало. Хм, мне уже почти жаль, что я потратила
столько денег. Но ведь это значит, что и шансы выиграть в девять раз выше?
И теперь мне очень даже нравится сочетание 1 6 9 16 23 44. Просто
удивительно, почему именно этот ряд запал мне в память? Может, кто-то свыше
пытается мне что-то подсказать?

Универмаг Бромптон

КЛИЕНТСКИЙ ОТДЕЛ

Бромптон-стрит, 1

Лондон
Ребекке Блумвуд
Берни-роуд, д. 4, кв. 2
Лондон
2 марта 2000 года.
Уважаемая миз Блумвуд,
По нашим данным, Вы не оплатили последний счет по Вашей карте Бромптон.
Если в течение предыдущих нескольких дней Вы оплатили счет, можете не
принимать во внимание данное письмо.
Ваша задолженность по карте на 2.03.2000 г. составляет 235, 76 фунта.
Минимальный взнос — 43 фунта. Оплатить можете наличными, чеком или заполнить
прилагаемую квитанцию. Ждем поступления Вашей оплаты.
С уважением,
Джон Хантер,
менеджер клиентского отдела.

Универмаг Бромптон

КЛИЕНТСКИЙ ОТДЕЛ

Бромптон-стрит, 1

Лондон
Ребекке Блумвуд
Берни-роуд, д. 4, кв. 2
Лондон
2 марта 2000 года.
Уважаемая миз Блумвуд,

Еще никогда у Вас не было лучшей возможности потратить деньги!
В течение ограниченного времени мы предлагаем БОНУСНЫЕ ОЧКИ по всем покупкам
свыше 50 фунтов, оплаченные карточкой Бромптон*, — не упустите шанс
добавить очки в свою копилку и получить грандиозные подарки.
Вот некоторые из великолепных подарков, которые Вы можете получить за
набранные очки:

Кожаная сумка,

производство Италия: 1000 очков

Ящик розового шампанского: 2000 очков

Два авиабилета до Парижа**: 5000 очков
(сейчас в Вашей копилке 35 очков)
И помните, что во время данного специального предложения Вы получаете по два
очка за каждые потраченные пять фунтов. С нетерпением ждем Вас в нашем
магазине.
С уважением,
Адриан Смит,
менеджер по работе с клиентами.
* спецпредложение не действует при оплате в ресторанах, аптеках, газетных киосках и парикмахерских.
** с некоторыми ограничениями — смотрите прилагаемый буклет.

4

Родителей я застаю в разгаре спора. Папа, стоя на средней ступеньке
стремянки, возится с водосточным желобом, а мама сидит за кованым садовым
столиком и перелистывает каталог Ретро. Когда я вхожу во двор, ни один из
них даже не поворачивает головы.
— Я только имела в виду, что они должны подавать хороший пример! —
говорит мама.
— И по-твоему, подвергать свою жизнь опасности — это хороший пример? Ты
считаешь, что это решение проблемы?
— Опасности! — саркастически восклицает мама. — Грэхем, не
смеши. Вот, значит, какого ты мнения о британском сообществе?
— Привет, мама, привет, папа, — говорю я.
— Бекки со мной согласна. Правда, дочка? — Мама тычет пальцем в
каталог: — Прелестный кардиганчик. Посмотри, какая вышивка!

— Конечно, она не согласна! — возражает папа. — Глупее этого
я ничего не слышал.
— Это не глупость! — возмущается мама. — Бекки, ты ведь
согласна, что члены королевской семьи тоже должны пользоваться общественным
транспортом?
— Ну... — очень осторожно начинаю я, — вообще-то не...
— Ты считаешь, что королева должна ездить на официальные встречи на 93-
м автобусе? — насмешливо спрашивает папа.
— А почему бы и нет? Может, тогда бы и 93-й стал ходить чаще! —
парирует мама.
— Ну, как дела? — спрашиваю я, усаживаясь рядом с мамой.
— Ты понимаешь, что страна на грани транспортного кризиса! —
восклицает она, будто и не слышала моего вопроса. — Если люди не начнут
пользоваться общественным транспортом, на дорогах скоро невозможно будет
проехать из-за пробок.
Папа качает головой.
— И по-твоему, если заставить королеву ездить на 93-м автобусе, все
проблемы решатся? Плевать на безопасность, плевать, что с такой скоростью
она не будет никуда успевать...
— Я не имела в виду саму королеву, — идет на попятный мама.
Следует пауза. — Но остальные ее родственники. Принцесса Кентская,
например. Она могла бы изредка ездить на метро, разве не так? Этим богачам
надо знать, что такое жизнь в реальном мире среди людей.
В последний раз моя мама ездила на метро году этак в 1983.
— Кофе сварить? — бодро предлагаю я.
— Если хочешь знать мое мнение, вся эта проблема с перегруженностью
дорог высосана из пальца, — говорит папа. Он спрыгивает со стремянки и
стряхивает грязь с рук. — Все это пропаганда.
— Пропаганда? — возмущенно вскрикивает мама. —
— Так, — быстро встреваю я. — Пошла ставить чайник.
Я иду в дом, ставлю чайник и сажусь в кухне, на солнышке. Я уже забыла, о
чем спорили мама с папой. В чем бы ни была причина разногласий, они будут ее
перетирать еще раз сто и в конце концов сойдутся на том, что во всем виноват
Тони Блэр. Ладно, у меня есть дела и поважнее — сейчас вот подумаю, сколько
же дать Филипу, моему боссу, когда выиграю в лотерею. Ничего ему не дать
нельзя, но ведь и наличными как-то неудобно... Наверное, лучше подарить что-
нибудь. Хорошие запонки, например. Или такой плетеный сундучок для пикника с
тарелками и прочими штуками. (Понятное дело, зануда Клэр Эдвардс от меня
вообще ничего не получит.)
Сижу одна в залитой солнцем кухне, и мне кажется, что внутри меня спрятан
маленький светящийся секрет. Я выиграю в лотерею. Сегодня вечером изменится
моя жизнь. Жду не дождусь. Десять миллионов фунтов. Подумать только, уже
завтра я смогу себе купить все, что угодно. Что угодно!
Газета, которая лежит передо мной, открыта на странице продажи недвижимости,
и я небрежно беру ее — глянуть, что там продается из дорогих особняков. Хм,
где бы мне поселиться? В Челси? Ноттинг-Хилл? Мэйфер? Белгравия, —
читаю я. — Великолепный особняк с семью спальнями, флигелем для
прислуги и роскошным садом. Да, неплохо. Особняк в Белгравии мне подходит.
Довольная, я опускаю взгляд к строке с ценой и застываю от удивления и
возмущения. Шесть с половиной миллионов фунтов! Ну и цены! Шесть с половиной
миллионов!
Пошутили, что ли? У меня нет шести с половиной миллионов. У меня осталось
всего миллиона четыре... или пять? Какая разница, все равно не хватает.
Смотрю в газету с чувством обманутого вкладчика. Если человек выиграл в
лотерею, у него должно хватить средств на все, что душе угодно, а я уже
чувствую себя бедной и убогой.
Гневно отшвыриваю газету и берусь за рекламный буклет; на фотографии —
шикарные белые пододеяльники по сто фунтов. Вот это по-нашему. Как выиграю в
лотерею, буду пользоваться только крахмальными белыми пододеяльниками. Куплю
себе белую кровать искусного чугунного литья, крашеные деревянные ставни и
пушистый белый халат...
— Ну, что новенького в мире финансов? — прерывает мои мысли мамин
голос, и я поднимаю глаза. Она врывается в кухню, все еще держа в руках свой
каталог. — Ты кофе сварила? Поживее, дочка!
— Как раз собиралась, — отвечаю я, делая вид, что встаю со стула.
Но, как я и думала, мама опережает меня. Она достает новую керамическую
банку, зачерпывает ложку кофе и засыпает его в новый кофейник с позолотой.
Мама — страшная транжира, все время покупает новые вещи для кухни, а старые
отдает в фонд помощи бедным. Новые чайники, тостеры... В этом году у нас уже
было три новых ведра для мусора — темно-зеленое, потом хромированное, а
теперь вот из желтого прозрачного пластика. Подумать только, какая напрасная
трата денег.
— Милая юбочка! — восклицает мама, оглядывая меня так, словно
впервые видит. — Откуда?
— Донна Каран, — бормочу я в ответ.

— Славненькая. Дорогая?
— Нет, не очень, — отвечаю я без запинки. — Фунтов пятьдесят,
кажется.
Это не совсем верно. На самом деле юбка стоила скорее сто пятьдесят, но маме
об этом знать ни к чему — ее тут же инфаркт хватит. Точнее, не так. Сначала
она скажет об этом папе, потом их обоих хватит инфаркт, и я останусь
сиротой.
Поэтому я мыслю одновременно в двух измерениях — в измерении реальных цен и
в измерении цен для мамы. Это совсем не трудно — как будто приходишь в
магазин, где на все скидка 20 процентов, и ты в уме уменьшаешь все указанные
цены на эти самые двадцать процентов. Немного практики, и все идет как по
маслу.
Только я практикуюсь в системе скользящих ставок, как при подсчете
подоходного налога. Мои скидки начинаются с 20 процентов (если вещь стоит 20
фунтов, я говорю, что всего 16) и поднимаются до... ну, до 90 процентов при
необходимости. Однажды про сапоги за 200 фунтов я сказала маме, что купила
их на распродаже за 20... Мама поверила.
— Квартиру ищешь? — спрашивает она, заглядывая через мое плечо на
страницу недвижимости.
— Нет, — угрюмо отвечаю я, перелистывая брошюру. Мои родители
вечно меня достают с покупкой квартиры. Они вообще знают, сколько стоят
квартиры? Я, конечно, не имею в виду квартиру в Кройдоне.
— А вот Том купил симпатичный домик в Рейгейте, — говорит она,
кивая в сторону соседского дома. — Ездит на работу на
электричке. — Это произносится с такой гордостью, как будто Том получил
Нобелевскую премию.
— А я вот не могу себе позволить ни квартирку, ни домик.
По крайней мере пока. До восьми вечера. Хи-хи-хи.
— Проблемы с деньгами? — спрашивает папа, входя на кухню. —
Знаешь, в таком вопросе может быть два решения проблемы.
Только не это! Опять он за свое. Папа сел на своего любимого конька —
афоризмы.
— Э или ЗБ, — говорит он, хитро прищурившись.
Потом выдерживает паузу для пущего эффекта, а я переворачиваю страницу
буклета, притворяясь, будто не слышу его.
— Экономь, — расшифровывает папа, — или Зарабатывай Больше.
Или то, или другое. Ну так как, Бекки, какой вариант выбираешь?
— Оба, пожалуй, — весело отвечаю я и листаю дальше. Если честно,
мне даже немного жаль папочку. Новость о том, что дочь вдруг стала
миллионершей, повергнет его в шок.
После обеда мы с мамой отправляемся на ярмарку ремесел в соседнюю начальную
шко...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• ...
• 19
• 20
• 21

Закладка в соц.сетях