Жанр: Любовные романы
Шопоголик и бэби
...bsp;— добавляет Нура,
когда обе они присоединяются к нам. — Это честь для нас — выслушать
советы старших, которые уже прошли роды и материнство и могут поделиться с
нами мудростью.
— Ну конечно, дорогая! Мы ничего не утаим. — Мама достает пакет
леденцов: — Кто-нибудь хочет мятных
Поло
?
Я беру карандаш, но тут же откладываю его. Надо бы по-быстренькому набрать
СМСку Джесс и выяснить, что с ней творится. Достаю телефон, нахожу в памяти
номер Джесс и печатаю:
Обожемой Джесс!!! Ты встреч, с Томом????
Подумав, стираю сообщение. Слишком много эмоций. Чего доброго, Джесс
перепугается и не ответит.
Привет, Джесс. Как ты? Бекки
.
Так-то лучше. Жму
отправить
и берусь за программу родов. Это список
вопросов, между которыми пустые строчки для ответов.
1. Что имеет для вас первостепенное значение на ранней стадии родов?
Задумавшись на минутку, я пишу: Хорошо выглядеть.
2. Как вы намерены справляться с болью на ранних стадиях родов? (Варианты
ответа: лечь в горячую ванну, встать на четвереньки и т. д.)
Уже собираюсь написать пройтись по магазинам, когда мой телефон издает писк.
Прекрасно, спасибо
.
В этом вся Джесс. Никаких подробностей. Я сразу шлю ответ:
Встречаешься с Томом??
— Сдаем листочки! — хлопает в ладоши Нура. — Заканчиваем
писать и сдаем.
Уже? Прямо как на контрольной в школе. Сдаю свой листок последней, вталкиваю
его в середину стопки, чтобы Нуре не попался. Но она перебирает листочки
один за другим, проглядывает и кивает. И вдруг поднимает голову:
— Бекки, на вопрос о первостепенном значении ты ответила
хорошо
выглядеть
. Ты пошутила?
С чего вдруг все на меня уставились? Какие могут быть шутки?
— Чем лучше выглядишь, тем лучше себя чувствуешь! Это природная
анестезия. Значит, надо быть при параде: с макияжем, прической...
Все вокруг прыскают, только девушка в симпатичном розовом топике согласно
кивает.
— И правильно! Уж лучше краситься, чем корячиться на четвереньках.
— А еще лучше — пройтись по магазинам, — подхватываю я. — И
при утренней тошноте помогает, и...
— Шопинг помогает при утренней тошноте? — перебивает Нура. — Это что еще за новости?
— В первые несколько недель, когда меня тошнило, я шла в
Харродз
и
покупала что-нибудь, чтобы отвлечься, — объясняю я. — Обычно
действовало.
— А я делала покупки в Интернете, — сообщает девушка в розовом.
— Можете вставить шопинг в список целебных средств, — щедро
предлагаю я. — После имбирного чая.
Нура только открывает рот и тут же поворачивается к другой девушке, которая
уже давно тянет руку. А у меня опять пищит телефон.
Вроде
.
Вроде? Ну и что это значит? Стремительно пишу:
Дженис сказала, вы поженитесь!
Отправляю. Ха! Она у меня еще разговорится!
— Ладно, пойдем дальше, — повышает голос Нура. — Судя по
вашим ответам, ясно, что почти всех вас беспокоят предстоящие роды и
собственные действия при них. — Она обводит взглядом группу. — Мой
первый совет прост: не волнуйтесь. Вы справитесь. Все до единой.
По комнате прокатываются нервные смешки.
— Да, схватки бывают сильными, но наш организм рассчитан на то, чтобы
выдерживать их. Главное — помнить, что это позитивная боль. Уверена, вы с
этим согласитесь, — обращается она к маме и Дженис, которая уже достала
вязание и мирно пощелкивает спицами.
— Позитивная? — ужасается Дженис, вскинув голову. — О нет,
дорогая! Мне казалось, что я терплю адские муки. Двадцать четыре часа
схваток в самый разгар летней жары! Бедняжки мои, такой пытки врагу не
пожелаешь.
— Об анестезии в те времена и не слыхивали, — вторит мама. —
Мой вам совет: предлагают — соглашайтесь на все.
— Но есть же естественные, интуитивные методы смягчения боли! —
спешит вмешаться Нура. — Вы наверняка убедились, что смена позы и
раскачивания на четвереньках облегчают схватки!
Мама и Дженис с сомнением переглядываются.
— Что-то я не припомню, — качает головой мама.
Улыбка Нури становится принужденной.
— А теплая ванна?
— Ванна? — Мама весело смеется. — Дорогая, да разве поможет
ванна, когда ты в тисках боли и хочешь только одного — умереть!
Кажется, Нура держится из последних сил: я заметила, как она стискивает
кулаки и раздувает ноздри.
— Но разве игра не стоила свеч? Неужели нельзя потерпеть ради рождения
ребенка?
— Как вам сказать... — Мама медлит, поглядывая на меня. — Конечно,
я была счастлива, когда родилась моя малышка Бекки, но решила ограничиться
одним ребенком. И Дженис тоже.
— Мне и одного за глаза хватило, — передергивается Дженис. —
Еще раз терпеть такое я и за миллион фунтов не согласилась бы!
Я обвожу взглядом комнату: лица у женщин застывшие. И у большинства мужчин
тоже.
— Хорошо! — Любезный тон дается Нуре нелегко. — Спасибо вам
за... обнадеживающие слова.
— Не за что, — жизнерадостно взмахивает вязанием Дженис.
— А теперь разучим дыхательное упражнение, — продолжает
инструктор. — Хотите верьте, хотите нет, но оно облегчает схватки на
ранней стадии. Сядьте прямо и сделайте несколько неглубоких вдохов. Вдох...
выдох... вот так...
Пока я дышу по команде, мобильник опять пищит.
Что??????
Ага! Хихикнув, набираю:
Это любовь???
Ответ прилетает почти мгновенно:
У нас проблемы
.
О боже. Только бы с Джесс ничего не случилось. Напрасно я дразнила ее.
Нелегкая это работа — неглубоко дышать и одновременно тыкать кнопки. Плюнув
на дыхание, набираю:
Каке прбемы? Раскжи мне
.
— Ты кому пишешь, дорогая? — спрашивает Дженис, которая тоже
устала дышать и сверяется со схемой вязания.
— Да так... подруге, — беспечно говорю я, и тут приходит еще одна
СМСка. Наверное, Джесс тоже бросила все дела.
Не хотелось Тебя беспокоить из-за ерунды
.
Нет, вы только посмотрите! С чего Джесс взяла, что она меня беспокоит? Я
хочу знать подробности ее личной жизни.
Тымоя сеста!
— начинаю набирать я,
как раз когда Нура хлопает в ладоши, требуя внимания.
— А теперь расслабьтесь. Перейдем к другому простому упражнению,
которое вас отвлечет. Партнер должен взять вас за руку и перекрутить кожу на
ней в противоположных направлениях — помните старую школьную
крапивку
? А
вам предстоит дышать, несмотря на боль. Мысленно сосредоточьтесь на дыхании,
не напрягайтесь... Партнеры, не бойтесь применить силу! И вы убедитесь, что
все мы крепче, чем кажется! Бекки, попробуем в паре с тобой, хорошо? —
И она направляется ко мне.
У меня нервно екает в животе. Не хочу я старую школьную
крапивку
! Даже
новый университетский репей не желаю. Но отступать некуда: все вокруг
смотрят на меня.
Я опасливо протягиваю руку:
— Ладно уж.
— Конечно, во время родов боль будет гораздо сильнее, но так вы
получите общее представление о ней...
Она хватается за мое предплечье.
— А теперь дыши...
— Ой! — не могу сдержаться я, едва Нура начинает перекручивать мне кожу. — Больно же!
— Дыши, Бекки, — настаивает Нура. — Расслабься!
— Я и дышу! Ой-ей-ей!!!
— Боль становится сильнее, — вещает Нура, не обращая на меня
внимания. — Представим, что мы на пике схватки...
Я почти задыхаюсь, а она продолжает издеваться над моей рукой.
— И боль начинает утихать... все, схватка кончилась. — Она
отпускает мою руку и улыбается. — Видишь, Бекки? Ты вытерпела, хотя и
боялась!
— Уфф... — Никак не могу отдышаться.
— Ты приобрела ценный опыт? — понимающим тоном спрашивает
Нура. — И теперь знаешь, как бороться со страхом?
— Да! — с жаром киваю я. — Рожать без эпидурала — ни за что!
— Лучше общий наркоз, детка, — вмешивается мама. — Или
кесарево!
Нура возмущенно оборачивается к ней:
— Общий наркоз недопустим. Его никому не дают!
Бекки будет рожать в лучшей больнице Лондона, — возражает мама. —
Ей дадут все, что она захочет! Так вот, детка, на твоем месте я бы
побаловала себя тайским массажем и родами в воду до начала схваток, а уж
потом потребовала эпидурал и ароматерапию...
— Это же ро-ды! — вопит Нура и рвет на себе волосы. — Вы
ребенка рожаете, а не заказываете ужин в номер, черт побери!
Все потрясенно молчат.
— Простите, — опомнившись, уже спокойнее говорит Нура. — Я...
не знаю, что на меня нашло. Устроим небольшой перерыв. Напитки для вас,
угощайтесь.
Она торопливо удаляется, а тишину тут же разрывают приглушенные голоса.
— Так, так! — Мама поднимает брови. — Кажется, кое-кому не
помешают дыхательные упражнения. Дженис, так мы едем в
Либерти
или нет?
— Погоди, ряд закончу. — Дженис ожесточенно орудует
спицами. — Все, готово! Ты с нами, Бекки?
— Не знаю даже... — Я и на самом деле не знаю, что предпочесть. —
Может, стоит досидеть до конца занятия?
— По-моему, Нура не понимает, что несет, — заговорщицки
подмигивает мне мама. — Мы сами расскажем тебе все, что нужно знать. А
ты поможешь мне выбрать новую сумочку!
— Тогда ладно. Едем!
До шести часов мы с мамой и Дженис успели прошвырнуться по магазинам, а я
еще и в парикмахерскую на укладку заскочила.
возвращаюсь домой и застаю Люка в кабинете. Свет не горит, Люк почему-то
сидит в полной темноте.
— Люк! — Я бросаю сумки. — Что случилось?
Он вздрагивает и поднимает голову. Лито напряженное, между бровями глубокая
складка.
— Ничего, — наконец говорит он. — Все хорошо.
Не верится мне что-то. Вхожу в кабинет, пристраиваюсь на столе напротив него
и всматриваюсь в его лицо.
— Люк, что там сегодня с кризисом?
Он вымучивает улыбку.
— Это был не кризис. Не то слово выбрал. Просто... инцидент. Ничего
существенного. Все уже разрешилось.
— Но...
— А ты как? — Он гладит меня по руке. — Как прошли занятия?
Мне сразу вспоминаются сегодняшние события.
— Э-э... прекрасно. Ты ничего не потерял. Потом мы с мамой и Дженис еще
съездили в
Либерти
и
Брауне
...
— Не переутомилась? — Он обеспокоенно оглядывает меня. —
Отдыхала сегодня? Не забывай, что говорила Венеция: у тебя повышенное
давление.
— Да я здорова! Как никогда!
— Ну что ж... — Люк смотрит на часы, — скоро выезжаем. Пойду приму
душ и вызову такси. — Голос у него уже не такой мрачный.
— Люк... — Я медлю. — Все ведь хорошо, да?
Люк берет меня за обе руки.
— Бекки, не волнуйся. У нас полный порядок. А мелкие неприятности
случаются каждый день. Работа такая, ты же понимаешь. Мы решаем проблемы и
движемся дальше. Видимо, в последнее время я слишком увлекся работой. Сейчас
у нас горячая пора.
— Ладно, чего уж там, — успокаиваюсь я. — Иди в душ.
Он удаляется в спальню, а я иду за пакетами к двери. Вымотал меня этот день
в компании мамы и Дженис. Пожалуй, тоже приму душ, после Люка. С бодрящим
розмариновым гелем. И сделаю растяжку по системе йоги — для прилива энергии.
Или просто перехвачу
Кит-Кат
. Спешу в кухню, где меня и застает сигнал
домофона. Но такси мы пока не вызывали.
— Да? — говорю я в домофон.
— Бекки! — В динамике треск, но голос знакомый. — Это я,
Джесс.
Джесс?
Изумившись, нажимаю кнопку двери. Что Джесс делает здесь? Я даже не знала,
что она в Лондоне.
В кухню заглядывает Люк:
— Такси подъедет через пятнадцать минут.
Из всей одежды на нем только полотенце.
— Одевайся скорее, — спохватываюсь я. — Джесс уже
поднимается!
— Джесс? — удивляется Люк. — Мы вроде ее не ждали.
— Неважно. (Звучит мелодичный дверной звонок, и меня пробивает на хи-
хи.) Одевайся беги!
Распахиваю дверь и вижу Джесс — в джинсах, кедах и коричневой маечке в
обтяг, которая в общем-то выглядит даже клево, этакое ретро, привет из
семидесятых.
— А вот и я! — Джесс неуклюже обнимает меня. — Как ты, Бекки?
Я встречалась с моим научным руководителем и решила заглянуть к вам. Хотела
предупредить, но телефон был занят. К вам можно?
Она что, нервничает? С какой стати? Неужели думает, что я скажу:
Нашла
время! Давай проваливай!
— Ну конечно! Это же здорово! Заходи!
— А я принесла ребенку подарок. — Джесс достает из рюкзака детский
комбинезончик. Бурого цвета, с напечатанным бежевыми буквами спереди
лозунгом
Я не буду загрязнять мир
.
— Э-э... улет! — восторгаюсь я, вертя подарок в руках. —
Спасибо!
— Натуральная пенька, — объясняет Джесс. — Ты еще не
передумала обзаводиться пеньковым детским гардеробом?
Пеньковым гардеробом? Это еще что за... А-а. Должно быть, я ляпнула это на
мамином дне рождения. Только чтобы не выслушивать лекцию о том, как вреден
для окружающей среды отбеленный хлопок.
— Я... решила сочетать пеньку с другими тканями, — пытаюсь
выкрутиться я. — Из соображений... как это... биологического
разнообразия.
— Прекрасно, — кивает Джесс. — Кстати, я знаю, где можно
взять на время пеленальныи столик — в одном женском студенческом
кооперативе. Там и детские принадлежности есть, и игрушки. Телефон я тебе
привезла.
— Спасибо! — Непринужденным пинком я прикрываю дверь детской, пока
Джесс не углядела комод
Цирковой шатер
с пеленальным столиком и встроенным
кукольным театром, который я заказала по каталогу
Стильный бэби
и только
вчера получила. — Я... возьму себе на заметку. Пойдем выпьем что-
нибудь.
— А салфетки для ребенка ты уже приготовила? — Джесс проходит
вслед за мной на кухню.
Опять эти салфетки. Не объяснять же Джесс, что все тряпки я выкинула еще у
мамы.
— Э-э... пока нет... Но без дела я не сидела... — Мой взгляд мечется по
кухне. Схватив с сушилки полосатое посудное полотенце, я стремительно
завязываю один конец узлом. — Вот, пожалуйста: экологически чистая
самодельная игрушка, — скромно объявляю я. — Его зовут Узлик.
— Класс! — Джесс осматривает полотенце. — Просто и красиво!
Гораздо лучше любого фабричного хлама.
Осмелев, я вытаскиваю из ящика деревянную ложку.
— А еще я собиралась выкрасить эту ложку нетоксичной натуральной
краской, потом нарисую на ней лицо и буду звать Ложик.
Ух, да я прямо кладезь экологических идей! Может, начать выпускать газету с
полезными советами?
— Давай-ка тебе плесну... — Я наполняю бокал вином и придвигаю к
Джесс. — Рассказывай, что у тебя творится. Я чуть в обморок не
грохнулась, когда Дженис сказала, что ты встречаешься с Томом!
— Могу себе представить, — кивает Джесс. — Прости, надо было
сразу все тебе объяснить. Но мне было... — Она умолкает.
— Ну, ну? — сгораю от любопытства я. Уставившись в бокал, из
которого не отпила ни глотка, Джесс бормочет:
— Ничего не выходит.
— Почему?
Да, программу
Сплетни о парнях
в нее не устанавливали, это точно.
— Рассказывай, не стесняйся, — упрашиваю я. — Все останется
между нами — до последнего слова. Скажи... он тебе нравится?
— Само собой. Но... — она вздыхает, — понимаешь...
В кухню заглядывает Люк:
— Бекки! А, привет, Джесс. Не хотел мешать, но нам скоро уходить...
— У вас дела? — Джесс напрягается. — Тогда я пойду.
— Нет! — Я вцепляюсь ей в руку.
Джесс впервые сама пришла ко мне и попросила совета — по такому случаю можно
отложить любые дела. Об этом я и мечтала, когда мы с ней познакомились. Две
сестры, навещающие друг друга просто так, сплетничающие о любимых...
Решение я принимаю в оперативном порядке.
— Люк, ты поезжай вперед, а я найду вас в баре.
— Если ты настаиваешь — хорошо. — Люк целует меня. — Рад был
повидаться, Джесс!
Дождавшись, когда за ним хлопнет дверь квартиры, я сдираю бумажку с мини-
упаковки
Принглс
.
— Итак, он тебе нравится...
— Он замечательный. — Джесс теребит заусеницу. — Талантливый,
интересный, порядочный... симпатичный. Это же каждому ясно.
— А как же! — соглашаюсь я, помедлив.
Честно говоря, Том мне никогда не нравился. (Хотя его родители, Дженис и
Мартин, уверены, что я с детства безнадежно влюблена в него.) Но о вкусах не
спорят.
— Ну и в чем дело? — подгоняю я Джесс.
Он такой настойчивый. Названивает мне по десять раз на дню, шлет открытки
сплошь в поцелуях... — На лице Джесс написано такое пренебрежение, что
бедолаге Тому хочется посочувствовать. — На прошлой неделе пытался
вытатуировать на руке мое имя. Позвонил и объяснил, чем занимается. А я так
разозлилась, что он ограничился первой буквой.
Значит, теперь у него на руке большая буква
джей
? — хихикаю я.
— Ага, возле локтя. — Джесс закатывает глаза. — Выглядит по-
дурацки.
— Он просто хотел поразить тебя. Знаешь, Люси просила, чтобы он сделал
татуировку, да не тут-то было. А ради тебя — пожалуйста, лишь бы произвести
впечатление.
— Зря, ничего у него не вышло. Да еще Дженис... — Джесс запускает
пальцы в свои стриженые волосы. — Чуть ли не каждый день под каким-
нибудь предлогом звонит мне. Я уже решила, что подарю Тому на Рождество? Не
хочу ли я на выходные съездить вместе с ними на дегустацию вин во Францию?
Уже не знаю, как от нее отвязаться. Вот и подумываю расстаться.
Я в смятении. То есть как это — расстаться? А кому наш малыш будет подносить
обручальные кольца?
— Нельзя же обращать внимание на мелочи! Ведь если не считать
татуировки, у вас все хорошо? Вы с Томом ссоритесь?
Джесс кивает:
— Как раз вчера вдрызг разругались.
— Почему?
— Из-за социальной политики.
Так, с этими двумя все ясно. Они созданы друг для друга!
— Джесс, поговори с Томом, — поддавшись порыву, убеждаю я. —
Вот посмотришь, все уладится. Хотя бы с татуировкой...
— Это не все. — Джесс обхватывает колени обеими руками. —
Есть., еще одно обстоятельство.
— Какое?
До меня вдруг доходит, в чем дело, и я замираю. Она тоже беременна. Так и
есть. Боже, какая удача! Мы родим вместе! Наши малыши будут кузенами!
Сфотографируем наших карапузов вдвоем на травке...
— Мне предложили принять участие в двухгодичном исследовательском
проекте в Чили, — говорит Джесс, и мыльный пузырь моей радости вмиг
лопается.
— В Чили? — растерянно повторяю я. — Но это же... страшно
далеко!
— Семь тысяч миль от Англии, — кивает она.
— И ты... поедешь?
— Пока не решила. Но шанс редкостный. С этими людьми я давно мечтала
поработать.
— Ясно... Ну что ж... тогда соглашайся.
Мой долг — оказать Джесс поддержку. На карту поставлена ее карьера. А мне
почему-то грустно. Не успев найтись, моя сестра уезжает на край света.
— Да я уже практически решила, что поеду.
Джесс поднимает голову, а я заглядываю прямо ей в глаза — ореховые, с
темными крапинками. Я всегда считала, что у Джесс красивые глаза. Может, и
малышу достался бы этот чудесный ореховый оттенок.
— Пообещай присылать побольше фотографий моего племянника или
племянницы, — просит Джесс, словно прочитав мои мысли. — Хочу
знать, как малыш растет.
— Обязательно! Каждую неделю! — И я прикусываю губу, стараясь
осмыслить все, что услышала. — А... как же Том?
— Он еще ничего не знает. — Плечи Джесс поникают. — Но если я
уеду, нашим отношениям конец.
— А может, и нет! Расстояние любви не помеха. Есть же электронная
почта.
— Но два года!..
— Ну-у... — Я умолкаю. Наверное, Джесс права. Ведь они познакомились
всего несколько недель назад. А два года — это много.
— Я не могу пожертвовать таким шансом ради... мужчины. — Джесс
будто спорит с собой.
Похоже, она мучается, а виду не подает. Значит, к Тому она все-таки
неравнодушна. Но даже я понимаю, что для Джесс работа — это и есть ее жизнь.
Нельзя просто взять и все бросить.
— Отправляйся в Чили, — твердо говорю я. — Не пожалеешь. А с
Томом все образуется. Как-нибудь.
От
Принглс
и следа не осталось. Я встаю и иду к шкафу поискать чего-нибудь
вкусненького. Открываю дверцу, с сомнением оглядываю полки.
— Хрустики кончились... орехи мне нельзя... есть еще древняя пачка
крекеров
Ритц
...
— А я попкорн принесла, — вдруг признается Джесс и
краснеет. — Со вкусом ирисок.
— Что-о? — изумляюсь я.
— Он у меня в рюкзаке.
Джесс — и попкорн со вкусом ирисок? А-а, какой-нибудь экологически чистый.
Или витаминизированный. Или из картошки, выращенной в кооперативе.
Разинув рот, я наблюдаю, как Джесс вытаскивает пакет. Из рюкзака
вываливается DVD в блестящем целлофане. Покраснев еще гуще, Джесс запихивает
диск обратно.
Постойте-ка.
— А это что? — хватаю я диск. —
Девять месяцев
? Джесс, ты
же такое не смотришь!
Джесс совсем сконфузилась.
— Я думала, тебе понравится. Особенно сейчас.
— Ты прихватила фильм, чтобы мы посмотрели его вместе? —
недоверчиво уточняю я.
Помедлив, Джесс кивает:
— Я просто думала... Если ты ничем не занята...
Я растрогана так, что самой удивительно. Когда мы впервые попытались
провести вечер вдвоем, я предлагала Джесс посмотреть
Красотку
, но все
напрасно. А теперь она сама приносит попкорн и кино с Хью Грантом. И
рассказывает про своего любимого. Я всегда думала, что такими и должны быть
отношения сестер.
— Но тебе пора. — Джесс бросает диск обратно в рюкзак. — Мы и
так заболтались...
В приливе любви к ней я вдруг понимаю, что никуда не хочу идти. С чего вдруг
я должна целый вечер торчать в битком набитом баре и болтать с незнакомыми
снобами из Кембриджа, если могу прекрасно провести время с сестрой? А с
прекрасным принцем Венеции познакомлюсь в другой раз. Люк не обидится.
— Никуда я не пойду, — решительно заявляю я и с треском вскрываю
пакет с попкорном. — Будем развлекаться!
Отменный получился вечерок. Мы посмотрели
Девять месяцев
(правда, Джесс
одновременно разгадывала судоку, но это не считается, потому что я читала
Хелло!
), потом позвонили Сьюзи и спросили у нее совета насчет Тома, потом
заказали пиццу. И Джесс ни разу не вспомнила, что домашняя пицца обойдется
всего в тридцать пенсов.
Часов в одиннадцать она решила, что мне пора спать, и ушла, а я легла,
гадая, куда запропастился Люк. Должно быть, ему тоже весело, если он застрял
в баре так надолго. Наверное, я все-таки задремала: когда полоска света из
приоткрытой двери упала мне на лицо, королева как раз вручала мне
Оскара
.
— Привет! — сонно бормочу я. — Сколько времени?
— Второй час, — шепчет Люк. — Извини, что разбудил.
— Ничего. — Я нашариваю на тумбочке у кровати лампу. — Ну,
как прошла встреча?
— Отлично!
Никак не
...Закладка в соц.сетях
