Жанр: Любовные романы
Шопоголик и бэби
...к, но оказалось,
что ни одно имя не подходит. Все они какие-то не такие. Даже Дольче. Даже
Таллула-Фиби.
В дверь деликатно стучат, потом она приоткрывается, и в палату заглядывает
Сьюзи. В руках у нее целый сноп лилий и розовый шарик.
— Привет! — шепчет она, переводит взгляд на кроватку и зажимает
рот ладонью. — Боже мой, Бекки, ты только посмотри! Какая красавица!
— Знаю! — Меня вдруг бросает в слезы. — Знаю, что красавица.
— Бекки! — Шурша цветами, Сьюзи спешит ко мне. — Тебе плохо?
— Нет, что ты. Просто... — я всхлипываю и вытираю нос, — я и не
думала...
— Что? — Сьюзи присаживается на край постели, на лице у нее
написан откровенный ужас. — Бекки, было ужасно, да?
— Нет, не в этом дело. — Я качаю головой, с трудом подбирая
слова. — Я и не думала, что буду так... счастлива.
— А, вот ты о чем! — У Сьюзи светлеет лицо. — Да, верно.
Радуйся, пока можно... — Она не договаривает и крепко обнимает меня. —
Чудесно! Поздравляю! И тебя поздравляю, Люк!
— Спасибо. — Растрепанный, усталый, а глаза радостные. От его
взгляда у меня теплеет в груди. Как будто у нас есть общая тайна, которую
больше не знает никто.
— Вы только посмотрите, какие пальчики! — Сьюзи склоняется над
кроваткой. — Здравствуй, солнышко! А имя уже выбрали?
— Пока нет. — Я сажусь повыше на подушки и слегка морщусь. За ночь
я совсем вымоталась. Эпидуральная анестезия — отличная штука, но от наркоза
я еще не отошла, вдобавок мне надавали обезболивающих.
Дверь снова приоткрывается: пришла мама. Малышку она уже видела в восемь
утра, когда принесла нам бриоши и горячий кофе в термосе. Сейчас мама
нагружена подарками и ведет за собой папу.
— Папа, познакомься с внучкой! — объявляю я.
— Бекки, дорогая, поздравляю. — Папа заключает меня в самые
крепкие и горячие объятия в мире. Потом подходит к кроватке и заглядывает в
нее, моргая чаще обычного. — Та-ак, кто тут у нас? Привет, детка.
— Бекки, тут одежда для тебя. — Мама водружает туго набитую сумку
на ближайший стул. — Я же не знала, что тебе захочется надеть, вот и
взяла все, что смогла...
— Спасибо, мама. — Я расстегиваю молнию и вытаскиваю толстую
пушистую кофточку с вывязаными косами, которую уже лет пять не носила. И
вдруг замечаю нечто. Знакомый блеск, нежный оттенок голубого цвета,
переливчатый бисер, мягкий бархат.
Мой шарф. Мой драгоценный шарфик из
Денни и Джорджа
. Я до сих пор помню, как впервые увидела его.
— Вы только посмотрите! — Я вытаскиваю его из сумки, стараясь не
оборвать бисер. Шарфик я тоже уже давно не носила. — Помнишь его, Люк?
— Как не помнить! Если не ошибаюсь, ты купила его для своей тети
Эрминтруды.
— Правильно, — киваю я.
— Увы, она скончалась, не дождавшись подарка. Ей ведь руку отрезали,
да?
— Ногу, — поправляю я.
Мама в замешательстве слушает нас.
— Что еще за тетя? — наконец не выдерживает она, а я хихикаю.
— Одна давняя знакомая, — объясняет Люк и повязывает мне шарф.
Полюбовавшись им, как чудом, он переводит взгляд на кроватку. — Кто бы
мог подумать?
— Да. — Я смущенно тереблю кончик шарфа. — Кто бы мог
подумать...
Папа не отходит от малышки. Он подставляет ей палец, и она ловко хватается
за него.
— Ну, крошка, — спрашивает папа, — как тебя зовут?
— Мы еще не решили. Это так трудно!
— А я как раз книжку принесла! — спохватывается мама и роется в
сумке. — Может, назовем Гризабеллой?
— Гризабеллой? — повторяет папа.
— А что такого? Отличное имя, — заявляет мама и подает мне книгу
1000 женских имен
. — Главное, редкое.
— На детской площадке ее будут дразнить Гризли! — возмущается
папа.
— С какой стати? Можно называть ее сокращенно Беллой... или Гриззи...
— Грыззя? Джейн, ты рехнулась?
— Ну тогда предлагай сам, — обижается мама.
— Я вот подумал... — Папа смущенно кашляет. — Может быть...
Рапсодия?
Я вижу, как Люк в ужасе шепчет
Рапсодия
, и едва сдерживаю смех.
— Слушайте, у меня идея! — вступает в разговор Сьюзи. —
Некоторые специи звучат так красиво. Можно назвать ее Куркумой!
— Куркумой? — пугается мама. — Вы бы ее еще Паприкой назвали!
Кстати, тут у меня шампанское — сбрызнуть новорожденной головку... как
думаете, не слишком рано? — Она достает бутылку и лист бумаги. — А
еще сообщение от вашего агента по недвижимости. Он звонил, когда я заходила
к вам. Скажу честно: ох и задала я ему жару! Сказала:
Имейте в виду, юноша:
по вашей милости новорожденный малыш остался бездомным под Рождество!
Он аж
перепугался. Говорил, что хочет извиниться, потом понес какую-то чушь про
виллы на Барбадосе! Представляете? — Мама качает головой. — Кто
хочет шампанского? А где бокалы? — Она отставляет бутылку и роется в
шкафу под телевизором.
— Кажется, бокалов для шампанского у них нет, — говорю я.
— Как это нет? — Мама расстроено щелкает языком и
выпрямляется. — Пойду спрошу у портье.
— Мама, портье здесь тоже нет.
Из-за телевизоров в палатах и роскошного меню маме все кажется, что я не в
больнице, а в отеле
Ритц-Карлтон
.
— Что-нибудь да найду, — решительно говорит она и уходит.
— Хотите, помогу? — вскакивает Сьюзи. — Я все равно иду
звонить Тарки.
— Спасибо, Сьюзи, — улыбается мама. — Грэхем, а ты сходи к
машине за фотоаппаратом. Я его забыла.
Дверь за папой закрывается, мы с Люком опять вдвоем. С нашей дочерью.
Боже, как непривычно. До сих пор не верится, что у нас есть дочь.
Познакомьтесь: наша дочь Куркума-Асафетида — Корица — Кинза.
Нет!
— Ну вот. — Люк ерошит волосы пятерней. — Еще две недели — и
мы бездомные.
— Будем жить на улицах! — легко отзываюсь я. — Не беда.
— А ты думала, что вышла замуж за человека, который сможет обеспечить
тебе крышу над головой?
Он шутит, но в голосе сквозит горечь.
— Что такого, — отмахиваюсь я и смотрю, как разжимается детский
кулачок — совсем как морская звезда. — В другой раз повезет.
Пауза затягивается, я поднимаю голову. Кажется, Люк ошеломлен.
— Люк, я же шучу! — тороплюсь объяснить я. — Это ничего не
значит!
— Ты только что родила. Тебе нужен дом. Все должно было сложиться
иначе. Я был обязан...
Я беру его за руку.
— Ты ни в чем не виноват. Люк, все будет хорошо. Главное, что мы
вместе.
— У нас будет свой дом, — почти яростно говорит Люк. — Бекки,
это будет самый лучший дом, я обещаю...
— Знаю, — я крепко жму ему пальцы, — но, поверь, это не так
важно.
Я не просто хочу подбодрить (хотя я самая настоящая жена-опора). Для меня
дом теперь уже не имеет значения. Сейчас я как будто в пузыре. Реальная
жизнь бесконечно далеко, на другом конце света. Есть только мы и малышка.
— Смотри! — шепчу я, заметив, что она зевнула. — Ей всего
восемь часов от роду, а уже умеет зевать! Какая умница!
Мы восторженно заглядываем в кроватку, надеясь, что нам повезет увидеть что-
нибудь еще.
— Может, когда-нибудь она станет премьер-министром! Вот будет здорово!
И мы сможем принимать любые законы, какие захотим!
Люк качает головой:
— Она не станет слушать нас. Хотя бы из духа противоречия.
— Маленькая бунтарка! — Я провожу пальцем по нежному лобику.
— Просто она будет жить своим умом, — поправляет Люк. —
Смотри, она уже сейчас не обращает на нас никакого внимания. — Он снова
садится на край кровати. — Так как же мы ее назовем? Только не
Гризабеллой.
— И не Рапсодией.
— И не Куркумой.
Люк берет
1000 женских имен
и листает, а я не свожу глаз с сонного личика
нашей дочки. И пока я смотрю на нее, в голову вдруг приходит имя. Как будто
малышка подсказала его мне.
— Минни, — произношу я.
— Минни. — Люк пробует имя на вкус. — Минни Брэндон. Знаешь,
а мне нравится. Правда нравится.
— Минни Брэндон. — Я сияю. — Красиво звучит, да? Мисс Минни
Брэндон.
— Это в честь твоей тетушки Эрминтруды? — Люк улыбается.
Боже! Я и не подумала.
— Конечно! — смеюсь я. — Только об этом никто не будет знать,
кроме нас.
Достопочтенная Минни Брэндон, королевский адвокат, кавалер ордена Британской
империи...
Мисс Минни Брэндон была неотразима, танцуя с принцем в бальном платье от
Валентине... Минни Брэндон взяла мир штурмом...
— Да, — киваю я, — так ее и будут звать.
Я наклоняюсь над кроваткой и смотрю, как дышит наша малышка. Потом
приглаживаю хохолок темных волос и целую крошечную щечку.
— Добро пожаловать в большой мир, Минни Брэндон.
22.
Свершилось. Карлссоны переехали в нашу квартиру. Наша мебель упакована и
вывезена. Мы официально бездомные.
Но на самом деле у нас есть крыша над головой: мама с папой предложили нам
пока пожить у них. Как сказала мама, свободных комнат в доме хоть отбавляй,
Люк может ездить на работу со станции Оксшотт, мама будет помогать мне с
Минни, и каждый вечер мы вчетвером будем играть в бридж после ужина. Так все
и получилось, если не считать бриджа. Нет уж. Ни за что. Даже картами от
Тиффани, которыми пыталась подкупить меня мама. И напрасно она уверяет, что
это
ужас до чего забавно
и что
в наше время молодежь поголовно увлекается
бриджем
. Да, как же.
И потом, я все равно слишком занята с Минни, чтобы играть в бридж. Я работаю
мамой.
Минни уже четыре недели, и она на самом деле прирожденная тусовщица. Так я и
знала с самого начала. Ее любимое время суток — час ночи. Как разгуляется,
так и приходится вылезать из постели. Мне при этом кажется, будто я и трех
секунд не спала.
Еще Минни обожает просыпаться в три часа ночи. И в пять. И в промежутках.
Если честно, каждое утро я чувствую себя разбитой и замученной.
Единственный плюс — кабельное телевидение работает круглосуточно. И Люк
часто составляет мне компанию. Он разбирает электронную почту, я смотрю
Друзей
без звука, а Минни питается так жадно, словно ее неделю морили
голодом, а не накормили всего час назад.
Младенцы тем хороши, что знают, чего хотят. За это я и уважаю Минни.
Например, оказалось, что колыбелька ручной работы ей совсем не нравится. В
ней Минни капризничала и ерзала, хотя колыбелька обошлась нам в пятьсот
фунтов. Не впечатлили ее и люлька, и корзина, и даже льняные простыни из
магазина
Холлис Франклин
, несмотря на четыреста нитей на дюйм. Больше
всего Минни нравится целыми сутками нежиться у кого-нибудь на руках. Или в
старой детской кроватке, которую мама приволокла с чердака. Кроватка
старенькая, местами ободранная, но очень уютная. Так что остальные я вернула
обратно и сэкономила.
Комодик со встроенным кукольным театром тоже пришлось вернуть. И коляски
Бугабу
и
Воитель
. И еще целую кучу вещей. Нам они не понадобились. У нас
даже дома для них нет. Все деньги я отдала Люку, потому что... ну, просто
хотела ему помочь. Хоть немножко.
Есть у нас и хорошие новости: дела компании потихоньку идут в гору. Мало
того, Йена Уилера выгнали с работы! Не откладывая дело в долгий ящик, Люк
сразу после рождения Минни нанес визит боссам Йена. Вместе со своим
адвокатом Люк
побеседовал
с ними, как он выразился. И почти сразу после
этого Йен Уилер объявил о своем уходе из
Аркодас Груп
. С тех пор прошел
почти месяц, но Гэри говорит, что другой работы Йену так никто и не
предложил. Видно, потому, что прошел слух, что на Йена собрано целое досье с
компроматом. Ха!
Но Люк все равно не стал работать с
Аркодасом
, несмотря на уход Йена:
говорит, что эта компания неисправима. Он даже не стал требовать с нее
деньги, просто закрыл три европейских филиала. Но и после этого нам пришлось
туго. Люк не сдается: мыслит позитивно, уже строит новые планы и
разрабатывает стратегии. Иногда мы обсуждаем их по ночам, и я говорю все,
что думаю. Бывает, что разговор перескакивает на Минни и мы наперебой
восхищаемся тем, какая она лапочка и красавица.
Я стою на подъездной дорожке возле маминого дома, баюкаю Минни и смотрю, как
разгружают наши вещи. Большую часть мы отправили на склад, но кое с чем так
и не смогли расстаться.
— Бекки, — мама подходит с рассыпающейся кипой старых
журналов, — детка, куда их положить? В макулатуру?
— Это не макулатура! — протестую я. — А вдруг мне захочется
их перечитать? Пусть лежат у нас в спальне.
— Там и так теснотища. — Мама смотрит на журналы и вдруг принимает
волевое решение: — Знаешь что, отдам-ка я вам и синюю спальню.
— Отлично, — киваю я. — Спасибо, мам.
Мы не сдались без боя, мы боролись. Люк звонил Фабии, упрашивал ее, нам
помогал агент. Но договор с другими покупателями был подписан через два дня
после рождения Минни. Одно утешение: после писем с угрозами Фабиа вернула
мне сапожок от Арчи Суонна. И правильно сделала, а то бы ей не
поздоровилось. К нам подходит грузчик с картонной коробкой:
— Тут тоже обувь. Куда ее? Встроенный шкаф уже битком.
— Ничего! — отзывается мама. — Начинайте носить в синюю
спальню. Я покажу дорогу...
Появляется Люк в рубашке с короткими рукавами, с моим мячом для пилатеса и двумя шляпными коробками.
— Как ты? — спрашивает он.
— Прекрасно. — Я киваю, наблюдая, как один из грузчиков уносит в
дом мой чемоданчик для косметики. — Странно все это, правда?
— Очень. — Люк обнимает меня, я прижимаюсь к его плечу.
Вчера вечером ощущения были еще непривычнее: всю мебель уже погрузили, в
огромной пустой квартире остались одни коробки. В четыре часа ночи Минни
наотрез отказалась спать, я завела ее мобиль с колыбельной Брамса и
соорудила слинг. Люк обнял нас обеих, и мы долго танцевали при лунном свете.
А я и не знала, что эта колыбельная — на самом деле вальс.
— Люк, — подходит папа с почтой, — тебе письмо.
— Быстро кто-то сработал, — удивляется Люк. — Этот адрес я
почти никому не давал, — Он смотрит на эмблему на конверте. — А-а,
это от Кеннета Прендергаста.
— Класс! — Я притворяюсь, будто страшно рада, и строю рожицы
Минни.
Люк вскрывает конверт и пробегает письмо глазами. Потом вчитывается
внимательнее.
— Не может быть, — с расстановкой говорит он и ошеломленно смотрит
на меня. — Это насчет тебя.
— Меня?
— Второе такое же письмо адресовано тебе лично. Как пишет Кеннет, дело
довольно важное, поэтому он решил связаться с нами обоими.
Ну вот, только жалоб Кеннета нам не хватало.
— Он меня терпеть не может, — оправдываюсь я. — А я не
виновата. Я просто назвала его ограниченным.
— Тут о другом. — Люк расплывается в улыбке. — Бекки...
кажется, ты выиграла пари.
— Что-о? — изумляюсь я.
— С одной из инвестиций тебе крупно повезло. Если честно, по-моему,
даже Кеннет тебе позавидовал.
Я знала. Я так и знала, что выиграю!
— Это с которой? — возбужденно допытываюсь я. — В чем мне
повезло? Барби подорожали? Или пальто от Диора?
— Стоимость акций сайта cyMo4k
ivcemu.com растет
как на дрожжах. Теперь ты разбогатеешь.
Бегло просматриваю письмо, выхватывая слова там и сям.
Три тысячи процентов
прибыли... невероятно... непредвиденный успех...
Вот это да! Я выиграла у Люка!
— Значит, я самый талантливый, проницательный и умный финансист в нашей
семье? — торжествую я.
— Твой Потенциальный Антиквариат — по-прежнему куча барахла, —
напоминает Люк, но с улыбкой.
— Ну и что? Я все равно выиграла пари! Дорогая, денег у тебя будет
немерено! — Я целую Минни в лоб.
— Когда ей исполнится двадцать один год, — уточняет Люк.
Какой он все-таки зануда. Кому охота ждать так долго?
— Это мы еще поглядим, — шепчу я Минни на ухо, прикрывшись краем
одеяльца, чтобы Люк не услышал.
— Вот и все. — Мама выносит из дома чашку чаю. — Ваша спальня
забита вещами. Предстоит еще разобрать их и навести порядок. Там столько
всякого хлама!
— Ничего, справимся, — отзывается Люк. — Спасибо,
Джейн. — Мама уходит, а Люк берет мяч для пилатеса. — Ну, займемся
делом?
Терпеть не могу разбирать вещи. И наводить порядок. Как бы мне отвертеться?
— Знаешь, Минни надо вывезти на прогулку, — говорю я будто бы
невзначай. — Ей нужен свежий воздух, а то сидит целыми днями в четырех
стенах...
— Отличная мысль, — кивает Люк. — Иди, прогуляйся.
— До встречи! Пока-пока, папа! — Я машу ручонкой Минни вслед
уходящему в дом Люку.
Оказывается, ребенок — это такое удобное оправдание. На все случаи жизни!
Укладываю Минни в коляску, старательно подтыкаю одеяльце со всех сторон и
кладу рядом для компании Узлика. Кажется, Минни он нравится. И Друзлик тоже
— Друг Узлика, которого смастерила Джесс.
Я вожу Минни гулять в старомодной и громоздкой серой коляске, которую когда-
то первой купила на ярмарке детских товаров, — во-первых, потому, что
все остальные коляски я вернула в магазины, а во-вторых, мама сказала, что в
серой коляске самый удобный матрасик для спины Минни,
не то что в этих
новомодных конструкциях
. Вот выберу время и перекрашу коляску краской из
баллончика в новый цвет. Только найду специалиста по перекраске колясок, но
это будет лишь после праздников.
Малышку я укрываю роскошным бело-розовым одеяльцем — его нам подарили
родители Люка, когда приезжали в гости на Рождество. Они такие милые!
Привезли мне целую корзину булочек и сдобных кексов, приглашали нас пожить у
них (жаль, живут они далековато — в Девоне) и заявили, что такой красавицы,
как Минни, никогда не видели. Ясно, что у людей отличный вкус. Не то что у
Элинор, которая так и не навестила нас, только прислала Минни эту
страхолюдину, старинную китайскую куклу из фарфора, с локонами и выпученными
глазами, как из ужастика. Я уже решила: выставлю ее на интернет-аукцион, а
деньги положу на счет Минни.
На мне новое пальто от Марка Джейкобса, подарок Люка на Рождество, а на шее
— мой любимый шарфик из
Денни и Джорджа
. Как меня выписали из больницы, я
с ним не расстаюсь. Почему-то носить другие шарфы мне не хочется.
Я всегда знала: этот шарф — удачное вложение капитала.
Неподалеку от дома родителей есть торговая улочка, и меня все время тянет
туда. Не то чтобы я планировала зайти за покупками. Просто там гулять
приятнее.
Большой газетный киоск выглядит таким ярким и многообещающим, что ноги сами
идут к нему. Минни крепко спит, я подвожу коляску поближе к журналам. Можно
купить маме
Домашний очаг
, ей понравится. Тянусь за журналом, но рука на
полпути замирает. Рядом
Вог
.
Новенький номер. На обложке ярко-синими буквами заголовок статьи:
Лондонские мамули-красотули
.
От волнения у меня начинают трястись руки. Хватаю журнал, срываю обертку и
лихорадочно перелистываю страницы.
Господи! Какой огромный снимок! В платье
Миссони
я стою на повороте
мраморной лестницы. Подпись гласит:
Ребекка Брэндон, гуру шопинга и жена
владельца рекламной компании Люка Брэндона, ждет первенца
.
Бывшая телеведущая Бекки Брэндон живет в Мейда-Вейле; величественный дом с
шестью спальнями — свидетельство ее элегантности. Она сама разработала
интерьер детских для мальчика и девочки, не остановившись ни перед какими
расходами.
У моего ребенка должно быть все самое лучшее, — говорит
она. — Мебель мы отыскали в племени ремесленников, живущих во Внешней
Монголии
.
Я переворачиваю страницу: еще одна моя фотография. Сияя улыбкой, я стою
посреди детской для маленькой принцессы и обнимаю собственный живот. Рядом
цитата из статьи:
У меня пять колясок. По-моему, этого даже мало
.
Бекки планирует естественные роды в воду с цветами лотоса, под наблюдением
известнейшего акушера Венеции Картер, пациентки которой — сплошь
знаменитости.
Мы с Венецией добрые подруги, — охотно рассказывает
Бекки. — Мы прекрасно понимаем друг друга. Скорее всего, я попрошу ее
быть крестной матерью моего малыша
.
Как давно это было. Будто не со мной...
Разглядываю изумительную, обставленную искусным дизайнером детскую, и сердце
сжимается. Минни понравилась бы эта комната.
Ну и ладно. У нее обязательно будет чудесная детская. Еще лучше этой.
Я несу
Вог
к прилавку, кладу перед продавщицей, и она отрывается от своего
журнала.
— Здравствуйте, — говорю я. — Вот этот я беру.
Рядом новая витрина под вывеской
Подарки
. Пока продавщица отпирает кассу,
я отхожу в сторонку. На витрине больше всего рамок для фотографий, всяких
вазочек и брошек в стиле тридцатых годов.
— Вы ведь раньше бывали здесь? — спрашивает продавщица,
прикладывая мой журнал к сканеру. — На Рождество прямо зачастили.
Зачастила
. Уж будто бы. Люди вечно все преувеличивают.
— Мы только что переехали сюда. — Я дружески улыбаюсь. — Меня
зовут Бекки.
— А мы вас заметили. — Она кладет
Вог
в пакет. — Даже
прозвали
девушка с...
— Продавщица умолкает, я настораживаюсь. А дальше
как?
— Тихо ты! — Вторая продавщица краснеет и толкает первую локтем в
бок.
— Да ничего, я не против. — Небрежным жестом я откидываю волосы за
спину. — Наверное,
девушка в шарфике из "Денни и Джордж"
?
— Нет, — теряется продавщица, —
девушка с барахляной
коляской
.
М-да.
И вовсе она не барахляная! Посмотрим, что вы скажете, когда ее перекрасят в
розовый цвет. Не коляска будет — игрушечка.
— С вас три фунта.
Я уже лезу за кошельком, как вдруг замечаю в витрине среди других подарков бусы из розового кварца.
О-о. Обожаю розовый кварц.
— Они идут со скидкой, — говорит продавщица, заметив, куда я
смотрю. — Хорошенькие.
— Да, точно. — Я задумчиво киваю.
Дело в том, что мы решили ненадолго затянуть пояса. Когда я вернулась домой
из больницы, у нас состоялся серьезный разговор о наличных, банковских
долгах и так далее. И мы решили: пока дела в компании Люка не наладятся,
будем покупать только самое необходимое.
Но я так давно не покупала себе бус из розового кварца! А эти стоят всего
пятнадцать фунтов, можно сказать, их даром отдают. Разве я не заслужила
маленькую награду — за то, что победила в состязании инвесторов?
И потом, у меня еще нет перерасхода по карточке одного индонезийского интернет-
банка. Люк про нее и не знает.
— Возьму, — подчиняясь порыву, решаю я. Невозможно оторваться от
этих переливчато-розовых бус.
Если Люк заметит их, скажу, что это развивающая игрушка. Специальная такая,
в виде бус, чтобы мать могла носить ее на шее.
Протягиваю свою
Визу
, ввожу пин-код и укладываю только что купленный
Вог
в корзину под коляской. Кварцевые бусы я прячу под одеяльце Минни, где их
никто не увидит.
— Только папе не говори, — шепчу я на ухо дочке.
Она понятливо молчит.
Конечно, говорить она пока не умеет. Но если бы ум
Закладка в соц.сетях
