Жанр: Любовные романы
Шопоголик и бэби
...з с двери. Уже почти жалею, что не поехала
сегодня с Люком, чтобы морально поддержать его.
У него стресс, это сразу видно. А теперь еще это общее собрание сотрудников.
И встреча с финансовым отделом.
Деньготечение
... Желудок неприятно сжимается. Хватит, прекрати. Не думай
об этом.
До одиннадцати еще целых два часа, поэтому я ставлю в плеер диск с
Гарри
Поттером
, чтобы отвлечься, а заодно открываю большую коробку
Кволити-
стрит
, ведь праздники уже начались. Досматриваю фильм до того эпизода,
когда Гарри видит в зеркале умерших родителей, тянусь за платком, случайно
выглядываю в окно — и вижу Сьюзи. Она стоит перед домом, возле маленького
гаража и скверика, и смотрит прямо на наши окна.
Быстро наклоняю голову. Надеюсь, она меня не заметила.
Проходит несколько минут, я осторожно выглядываю в окно, а Сьюзи на прежнем
месте. Только теперь рядом с ней стоит Джесс! В восторге смотрю на часы. Без
двадцати одиннадцать. Совсем уже скоро!
Странно только, почему обе выглядят озабоченными. Сьюзи хмурится и
размахивает руками, Джесс кивает. Наверное, что-то у них не ладится.
Интересно, что? А я даже помочь не могу.
Но вот Сьюзи достает телефон, набирает номер. И мой телефон звонит.
Так. Буду вести себя как ни в чем не бывало. Делаю глубокий вдох и беру
мобильник.
— Привет, Сьюзи! — совершенно естественно произношу я. — Как
дела? Ты, наверное, в Гемпшире, покататься верхом решила?
— Откуда ты знаешь, что это я? — настораживается Сьюзи.
Ой.
— А у нас определитель номера, — сочиняю я. — Так как ты?
— Прекрасно. — Сьюзи явно сбита с толку. — Слушай, Бекки, я
тут читаю статью о беременных, там говорится, что тебе полезно каждый день
гулять не меньше двадцати минут. Может, выйдешь на прогулку? Прямо сейчас.
Обойдешь вокруг квартала...
Она хочет увести меня из дома! Ладно. Подыграю им, но так, словно ничего не
подозреваю.
— На прогулку на двадцать минут... — задумчиво повторяю я. —
Заманчиво. Я не против.
— Да, не больше двадцати, — поддакивает Сьюзи. — Двадцати
вполне достаточно.
— Хорошо, сейчас выхожу.
— Класс. — Похоже, Сьюзи облегченно вздыхает. — Ну, еще
увидимся... когда-нибудь потом!
— До встречи!
Я набрасываю пальто и спускаюсь вниз в лифте. Когда выхожу, Сьюзи и Джесс
уже нигде не видно. Спрятались, наверное.
Я веду себя совершенно непринужденно, как полагается любой беременной
женщине, которая вышла погулять минут на двадцать. Направляюсь к воротам,
поглядываю по сторонам.
Ага, вижу Сьюзи: прячется за машиной! А Джесс присела возле ограды!
Жалко, что окликнуть их нельзя. Или хотя бы хихикнуть. С невозмутимым видом
приближаюсь к воротам и замечаю за кустом рододендрона знакомую макушку, всю
в каштановых кудрях.
Не может быть! Неужели мама?
Выхожу за ворота и покатываюсь от хохота, зажимая рот обеими руками. На
соседней улице нахожу скамейку, сажусь и листаю журнал
Хит
, который тайком
вынесла под пальто, чтобы Сьюзи не увидела. Когда двадцать минут истекают,
возвращаюсь к дому.
Ни у ворот, ни на стоянке никого нет. Поднимаюсь к нам на этаж в лифте,
замирая от предвкушения. Подхожу к нашей двери и отпираю ее.
— Сюрприз! — слышится веселый хор, как только я распахиваю дверь.
Странное дело: хотя я знала, что меня ждет, при виде множества знакомых лиц
испытала потрясение. Сьюзи, Джесс, мама, Дженис, Дэнни... а это кто? Неужели
Келли?
— Вот это да! — От неожиданности я роняю журнал. — Что все
это...
— День подарков! — розовеет от удовольствия Сьюзи. — Сюрприз!
Мы тебя обхитрили. Иди сюда, выпей шипучки...
Она вводит меня в гостиную, и я застываю на пороге, широко распахнув глаза.
Гостиную не узнать: всюду розовые и голубые шарики, на серебряном подносе —
исполинский торт, рядом целая гора подарков, шампанское во льду...
— Это же... — у меня вдруг начинает дрожать голос, — это просто...
— Бекки, не плачь! — просит Сьюзи.
— Глотни, детка. — Мама вкладывает мне в руку бокал.
— Говорила же я: ей сейчас не до сюрпризов! — тревожится
Дженис. — Слишком сильная нагрузка для нервной системы!
— Не ждала меня? — подбегает Келли. Ее лицо сияет от восторга и
косметики
Стайл
с блестками.
— Келли! — Я заключаю ее в объятия.
Мы с Келли познакомились в Камбрии,
когда я разыскивала Джесс. В то время я уже была беременна, только не знала
об этом. Как давно это было!
— Удивили мы тебя, Бекки? — ликует Сьюзи.
— Еще как!
Это правда. Да, я знала, что меня ждет. Но даже не думала, что ради меня
потратят столько сил и времени! Повсюду я замечаю плоды этих трудов:
серебристое конфетти, которым посыпан стол, крошечные пинеточки, висящие на
всех картинах...
— Ты еще самого главного не видела, — вмешивается Дэнни, глотнув
шампанского. — Всем внимание! В шеренгу стройся! Расстегнуться на счет
три
...
Я изумленно смотрю, как все суетятся, ищут свои места и наконец
выстраиваются в пестрый ряд.
— Раз... два... три!
Все, от мамы до Джесс и Келли, расстегивают жакеты. Оказывается, мои гости
нарядились в футболки от Дэнни Ковитца — вроде той, которую он разработал
для
Облика
. Но на этих футболках нарисована похожая на куколку беременная
девушка, а под ней крупно написано:
Она мамуля-красотуля, и мы ее любим. У меня нет слов.
— Бедняжка совсем растерялась. — Ко мне спешит мама. —
Присядь, детка, перекуси. — Она подает мне блюдо блинчиков с уткой по-
пекински. — Из
Уэйтроуза
, пальчики оближешь!
— Сначала откроем подарки, — распоряжается Сьюзи, хлопая в
ладоши, — а потом повеселимся! Итак, все садимся, а Бекки смотрит
подарки... — Она придвигает ко мне всю гору коробок в подарочных упаковках и
стучит вилкой по своему бокалу, требуя внимания. — Но сначала — речь о
том, откуда они взялись. Тишина!
Все выжидательно смотрят на Сьюзи, а она кланяется:
— Благодарю! Когда я задумала устроить этот день детских подарков, я
спросила Джесс, что мы могли бы подарить Бекки. А Джесс ответила:
Уже
ничего. Она скупила весь Лондон
.
В комнате волной поднимается хохот, я краснею как свекла. Да, я, пожалуй,
слегка переборщила. Но с другой стороны, как без этого? Ведь когда родится
ребенок, мне будет уже не до шопинга. Разве что через год снова дорвусь до
магазинов.
— Так вот, — продолжает Сьюзи, у которой искрятся глаза, —
Джесс предложила сделать что-нибудь своими руками. И мы сделали!
Они сами делали мне подарки? Боже, неужели во всех коробках самодельные
подгузники?
— Начнем с моего подарка. — Сьюзи ставит передо мной прямоугольную
коробку, и я с волнением принимаюсь разворачивать серебристую бумагу.
— Ах! — невольно вскрикиваю я, когда вижу, что внутри. — Ах!
В коробке не подгузники. Там изысканная рамка для фотографий из крашеного
кремового дерева, инкрустированная крохотными зеркальцами и перламутром.
Вместо фотографии в рамку вставлен рисунок, а на нем девушка с головой-
кружочком и ножками-палочками стоит перед домом и держит на руках ребенка.
— Потом вставишь в рамку фотографию малыша, — объясняет
Сьюзи. — А пока пусть так постоит. Это я тебя нарисовала перед твоим
новым домом.
Присматриваюсь к рисунку и вдруг покатываюсь со смеху. Домик словно с
детского рисунка, он разделен на комнаты, и каждая подписана:
Колясочная
,
Памперсная
,
Губнопомадная
,
Неоплаченно-счетная
(эта в подвале),
Потенциально-
антикварная
.
Комната для Потенциального Антиквариата! Блестящая мысль!
Открываю остальные подарки и просто не знаю, что сказать. Келли сшила
лоскутное одеяльце, а лоскутки для него собрали все мои знакомые из Скалли.
Дженис связала красный детский джемперок и вышила на нем спереди:
Мое
первое Рождество
. От мамы мне достались колпачок и сапожки, как у
рождественского деда. От Дэнни — самый обалденный и самый рваный в мире
дизайнерский детский комбинезончик.
— Теперь мой, — объявляет Джесс и ставит передо мной самую большую
коробку. Она завернута в измятую оберточную бумагу, в одном месте на которой
отчетливо видно:
С Новым 2000 годом!
— Поосторожнее с оберткой, — просит Джесс, когда я берусь за
коробку. — Она совсем новая, еще пригодится.
— Ладно, ладно!
Я аккуратно разворачиваю бумагу и складываю ее. Под оберткой слой мягкого
упаковочного материала, а под ним ящик высотой с полметра, сделанный из
светлого полированного дерева. Озадаченно переворачиваю его и обнаруживаю,
что это не ящик. Это шкафчик с двустворчатыми дверцами и маленькими
фарфоровыми ручками. Спереди на нем вырезано:
Обувь для малыша
.
— Открывай! — Джесс так и светится. — Смелее! Распахиваю
дверцы и вижу маленькие— полочки — наклонные, обитые белой замшей. На одной
из них стоит самая крошечная пара бейсбольных кед, какую только можно
вообразить.
Это шкаф для детской Обувной.
— Джесс... — на глаза наворачиваются слезы, — ты сама?
— Том помогал, — признается она. — Мы работали вместе.
— Но идею подала Джесс, — вмешивается Сьюзи. — Шикарно,
правда? Жаль, что я не додумалась!
— Блеск. — Я потрясена до глубины души. — Вы только
посмотрите, как пригнаны дверцы... как вырезаны полочки...
— У Тома золотые руки. — Дженис подносит к глазам платочек. —
Будет у нас память о нем. Ведь могилку мы, наверное, никогда не увидим...
Я переглядываюсь с мамой, у нее на лице появляется знакомое выражение
Дженис сбрендила
.
— Дженис, я абсолютно уверена, что он жив... — начинает Джесс.
— Можно выгравировать на задней стенке даты его жизни, — скорбит
Дженис. — Если ты не против, Бекки.
— Э-э... ну что вы, — нерешительно отвечаю я. — Конечно, нет.
— Дженис, он не умер! — почти кричит Джесс. — Я точно знаю!
— Тогда где он? — Дженис опускает руку с платочком, перемазанным
сиреневыми тенями для век. — Ты разбила мальчику сердце!
— Стойте! — вдруг вспоминаю я. — Джесс, сегодня утром
принесли посылку для тебя. Может, от Тома.
Я приношу из прихожей посылку, Джесс вскрывает пакет и достает компакт-диск.
На нем два слова:
От Тома
.
Минуту мы изучаем диск молча.
— Это DVD, — заключает Дэнни. — Поставь его.
— Последняя воля Тома! — взвывает Дженис. — Послание с того
света!
— Не с того, а с этого, — обрывает Джесс, но я вижу, как она
побледнела.
Джесс вставляет диск в плеер и садится на пол. Все мы молча ждем, когда
засветится экран. И вдруг на нем появляется Том на фоне голубого неба. Он
смотрит прямо в камеру, на нем старая зеленая тенниска, вид неряшливый.
— Привет, Джесс. — Том не улыбается. — Когда ты увидишь эту
запись, я буду уже в Чили. Потому что там теперь мое место.
Джесс застывает.
— В Чили?
— В Чили? — верещит Дженис. — Что он там забыл?
— Я люблю тебя, — продолжает Том, — и если понадобится, готов
отправиться за тобой на край света. Или еще дальше.
— Как романтично! — завистливо вздыхает Келли.
— Балда ты, Том! — Джесс бьет себя ладонью по лбу. — Я туда
только через три месяца приеду!
Но я замечаю, что глаза у нее радостно блестят.
— Смотри, что я для тебя нашел. — Том подносит к объективу обломок
какого-то блестящего черного камня. — Тебе понравится эта страна,
Джесс.
— Он подхватит холеру! — кудахчет Дженис. — Или малярию! Он у
меня такой слабенький...
— Я могу работать плотником, — тем временем продолжает Том, —
а по вечерам писать свою книгу. Здесь мы будем счастливы. А если мама начнет
доставать тебя, вспомни, что я тебе про нее рассказывал.
— Рассказывал? — Дженис настораживается. — Что он тебе
наговорил?
— Э-э... ничего. — Джесс поспешно жмет кнопку
стоп
и вытаскивает
из плеера диск. — Остальное потом досмотрю.
— Вот видите! — жизнерадостно заключает мама. — Дженис,
милая, он жив! Это же замечательно?
— Жив — а что толку? — Дженис все еще на грани истерики. —
Ведь он в Чили!
— По крайней мере, он увидит мир! — вдруг яростно выпаливает
Джесс. — Сделает в своей жизни хоть что-нибудь! Дженис, у него была
депрессия. Эта поездка нужна ему.
— Мне лучше знать, что нужно моему сыну! — возмущается Дженис, но
ее прерывает звонок в дверь.
Я грузно встаю, радуясь, что на время покину поле битвы.
— Сейчас! — обещаю я, выхожу в прихожую и жму кнопку
домофона. — Алло!
— Вам пакет, — трещит в динамике.
Сердце сбивается с ритма. Пакет. Наверное, тот самый, какой же еще? Не дыша,
нажимаю кнопку. Я пытаюсь успокоиться, твержу себе, что это еще одна посылка
для Джесс, каталог, какая-нибудь компьютерная штуковина для Люка...
Открываю дверь и вижу курьера-мотоциклиста в коже, с большим пухлым
конвертом, надписанным толстым черным маркером. И сразу узнаю почерк Дейва
Мастака.
Я уношу конверт в гардеробную и нетерпеливо вскрываю. Внутри папка с
надписью
Брэндон
. К ней приклеен стикер, на котором нацарапано:
Надеюсь,
пригодится. Потребуется помощь — звоните, не стесняйтесь. Ваш Дейв М.
.
Открываю папку — все на месте. Копии всех документов, отчеты, стенограммы
разговоров, фотографии... Перебираю их, а сердце радостно бьется. Я и
забыла, сколько они собрали материалов по Йену Уилеру. Для захудалого
детективного агентства из Западного Рюслипа они прекрасно работают.
Быстро сгребаю все добро в папку и бегу в прохладную пустую кухню. Уже
собираюсь позвонить Люку, как вдруг телефон пугает меня — звонит сам.
— Алло!
— Приветствую, миссис Брэндон, — слышится незнакомый мужской
голос. — Говорит Майк Энрайт из Ассоциации печати.
— Слушаю. — Я озадаченно смотрю на телефон.
— Вы не могли бы прокомментировать слухи о неудаче, которая постигла
компанию вашего мужа?
От шока я вздрагиваю.
— Неудаче? — надменно переспрашиваю я. — Понятия не имею, о
чем вы говорите.
— Известно, что ваш муж потерял самого ценного клиента —
Аркодас
Труп
. А недавно прошел слух, что и компания
Форленд Инвестментс
намерена
отказаться от сотрудничества.
Ничего он не терял! — взрываюсь я. — Они расстались по причинам,
которые я не вправе обсуждать. К вашему сведению, позиции компании моего
мужа надежны, как прежде. Нет, еще надежнее! Люк Брэндон имеет дело только с
крупнейшими клиентами, и так будет всегда. Люк — человек кристальной
честности, огромного таланта, ума, привлекательности и... чувства стиля!
Мне становится тяжело дышать.
— Все ясно, — хмыкает Майк Энрайт. — Я понял.
— Собираетесь процитировать меня?
— Вряд ли, — снова хмыкает он. — Но мне нравится ваше
отношение. Спасибо, что уделили мне время, миссис Брэндон.
Он кладет трубку, а я залпом выпиваю стакан воды, чтобы хоть немного отойти.
Надо сейчас же поговорить с Люком. Набираю прямой номер, Люк берет трубку
после третьего звонка.
— Бекки! — сразу тревожится он. — Что-нибудь?..
— Нет, я по другому поводу. — Плотнее прикрываю дверь кухни и
понижаю голос: — Люк, сейчас звонили из Ассоциации печати. Хотели, чтобы я
прокомментировала твою... — я сглатываю, — неудачу. Говорят,
Форленд
от тебя уходит.
— Что за бред! — яростно рявкает Люк. — Эти подонки из
Аркодаса
уже распускают слухи!
— Они тебе не навредят? — со страхом спрашиваю я.
Если я смогу заткнуть им рот — нет. — Голос Люка звучит
решительно. — Вызов брошен. Если они хотят войны — будет им война.
Понадобится — привлечем их к суду. Обвиним в мошенничестве. Вытащим на свет
их грязное белье...
Слушаю его и чуть не плачу от гордости. Он совсем такой же, как Люк Брэндон,
с которым я когда-то познакомилась! Уверенный, умеющий держать ситуацию под
контролем. Он ни за что не станет увиваться вокруг Йена Уилера, словно какой-
нибудь подхалим.
— Люк, у меня есть кое-что для тебя, — говорю я. — Всякие
материалы по Йену Уилеру.
— Что ты сказала? — после паузы переспрашивает Люк.
— Там документы по давним искам о домогательствах и злоупотреблениях,
которые удалось замять. Это целое досье на Йена. Оно здесь, прямо у меня в
руках.
— Что?! — Люк ошеломлен. — Бекки, что ты такое говоришь?
Пожалуй, о том, как я нанимала частного детектива из Западного Рюслипа,
расскажу потом.
— Не спрашивай, как это вышло, — опережаю я вопрос. — Просто
у меня есть эти материалы, и все.
— Но как...
— Я же сказала — не спрашивай! Но они у меня, честное слово. Сейчас
отправлю их в офис, а ты пока собери юристов, пусть посмотрят. Там снимки,
отчеты и так далее... Поверь мне, Люк: если этот компромат всплывет, Йену
крышка.
— Бекки... — потрясенно бормочет Люк. — Ты не устаешь удивлять
меня.
— Я тебя люблю, — порывисто отвечаю я. — Задай им жару!
Я кладу трубку и влажными ладонями приглаживаю волосы. Потом выпиваю еще
несколько глотков воды и звоню в курьерскую компанию, в которую всегда
обращается Люк.
Через полчаса папка будет у него. Хотела бы я видеть лицо Люка, когда он ее
откроет.
— Бекки! — В кухню врывается Сьюзи, смотрит на меня и меняется в
лице. — Бекки, ты в порядке?
— В полном! — Я спешу надеть улыбчивую маску. — Просто
отдыхаю.
— А мы сейчас будем играть! — Сьюзи вытаскивает из холодильника
пакет апельсинового сока. — Столько новых игр придумали —
Угадай
детское питание
,
Найди булавку в памперсе
,
Как зовут детей кинозвезд?
.
Невероятно, сколько сил она потратила, готовясь к моему празднику.
— Сьюзи, спасибо тебе большое, — говорю я. — Все просто
замечательно! А моя рамка!
— Удачная получилась, правда? — Сьюзи довольна. — Знаешь, я
даже загорелась: буду снова делать рамки на продажу!
— Давно пора! — воодушевляюсь я.
Пока у Сьюзи не появились дети, она разрабатывала дизайн чудесных рамок. Их
продавали и в
Либерти
, и везде!
— Если Лулу пишет кулинарные книги, почему мне нельзя делать
рамки? — продолжает Сьюзи. — Ничего с детьми не случится, если я
буду несколько часов в день уделять любимому делу. Это еще не значит, что я
плохая мать.
Глаза ее становятся тревожными. Во всем виновата эта корова Лулу: пока Сьюзи
не познакомилась с ней, она считала себя хорошей матерью.
Так. Время расплаты пришло.
— Сьюзи, у меня тут есть для тебя кое-что... — говорю я, роясь в ящике
кухонного стола. — Только обещай, что Лулу ничего не скажешь. И не
покажешь. И вообще — никому, ладно?
— Обещаю! — Сьюзи заинтригована. — А что это?
— Вот.
И я вручаю Сьюзи снимок — сделанный издалека, но отчетливый. Из первой папки
с досье уцелел только он. На снимке Лулу с семейством. Похоже, Лулу здорово
измотана, даже орет на детей. В руках у нее четыре батончика
Марс
, которые
она раздает, и банки колы, а под мышкой — здоровенный пакет чипсов.
— Не может быть... — в растерянности тянет Сьюзи. — Нет. Это же...
— Ага, шоколадные батончики, — киваю я. — И сырные чипсы.
— И кола! — Сьюзи шумно прыскает и зажимает рот ладонью. —
Давно я так не веселилась, Бекки! Но откуда у тебя...
— Не спрашивай. — Не удержавшись, я тоже хихикаю.
— Нет, ну какая же лицемерная корова!
Не стану напоминать, но я всегда твердила,
что Лулу корова. И что у нее видны некрашеные корни. Не хочу показаться
стервой.
— Знаешь, она меня уже достала. — Сьюзи качает головой, не сводя
глаз со снимка. — Рядом с ней я чувствовала себя неполноценной.
— Сходи-ка ты на ее передачу, — советую я. — И снимок
прихвати.
— Ох, Бекки! — хохочет Сьюзи. — Надо же было такое придумать!
Нет уж, я уберу его подальше и буду смотреть, когда станет тошно!
В этот миг кухню оглашает звонок телефона, и моя улыбка становится
натянутой. А если опять журналисты? Или у Люка плохие новости?
— Слушай, Сьюзи, — самым беззаботным тоном прошу я, — ты не
могла бы пока развлечь гостей? А я скоро приду.
— Конечно. — Сьюзи кивает, берет сок и снимок. — Надо
спрятать в надежное место...
Дождавшись, когда она уйдет и плотно прикроет дверь, я беру трубку и
готовлюсь к самому худшему.
— Алло!
— Привет, Бекки, — слышен знакомый вялый голос. — Это Фабиа.
— Фабиа! — Я вздыхаю с облегчением. — Как вы? Еще раз
спасибо, что разрешили нам провести съемку. Фотографы из
Вог
были в
восторге! Вы получили цветы?
— О, чудно, — томно тянет она, — да, цветы получила. Знаете,
Бекки, я тут узнала, что вы не сможете сразу расплатиться за дом.
Наверное, Люк уже созвонился с агентом. Дурные вести не лежат на месте.
— Правильно, — киваю я, стараясь не падать духом. — У нас
изменились обстоятельства, но сделку придется отложить всего на пару недель.
— Ага, ага... — Голос Фабии звучит равнодушно. — Вообще-то мы
решили продать дом другим покупателям.
Так, только галлюцинаций мне не хватало.
— Другим?
— А разве мы не говорили? Американцам. Они предложили столько же,
сколько и вы. Но раньше, так что, строго говоря... — Она умолкает.
— Но вы же... вы приняли наше предложение! Вы сами сказали, что дом
останется за нами!
— Ну да. Но те покупатели могут расплатиться быстрее, вот мы и...
От шока у меня кружится голова. Нас облапошили.
— И вы все это время просто держали нас на крючке? — На всякий
случай я еще сдерживаюсь.
— Я тут ни при чем, — оправдывается Фабиа. — Это все мой муж.
Он привык иметь запасные варианты. Словом, удачи вам в поисках дома...
Нет. Так нельзя. Она не имеет права бросить нас в беде.
— Фабиа, послушайте. — Я вытираю липкое от пота лицо. —
Пожалуйста, поймите нас. У нас со дня на день родится ребенок. Нам некуда
идти. Наша квартира продана...
— М-м... да? Надеюсь, все уладится. Пока, Бекки.
— А как же сапожки от Арчи Суонна? — в гневе почти кричу я. —
Мы же договорились! Отдавайте мне сапог! — Только тут я замечаю, что
кричу в пустоту: телефон молчит. Фабии нет дела до меня.
Я кладу трубку. Медленно добредаю до холодильника и прислоняюсь лбом к
холодной стали, борюсь с головокружением. У нас больше нет дома нашей мечты.
У нас вообще нет дома.
Бросаюсь звонить Люку, но останавливаюсь. Хватит ему неприятностей и без
меня.
Через несколько недель мы должны освободить квартиру. Куда же нам деваться?
— Бекки, — в кухню заглядывает смеющаяся Келли, — мы уже
расста
...Закладка в соц.сетях
