Жанр: Любовные романы
Шопоголик и бэби
... аптечки. Чувствую себя
при этом взрослой и ответственной женщиной. Аптечки — это такие хорошенькие
чемоданчики с отделениями. Лейкопластырь, бинты, маленькие розовые
ножнички... Почему я до сих пор ни разу не покупала аптечки? Они же такие
классные!
Беру один чемоданчик и несу к прилавку, где на табурете восседает унылый
продавец в белом халате. Пока он управляется с кассовым аппаратом, я изучаю
каталог
Медицинские принадлежности для профессионалов
, — по правде
говоря, нет в нем ничего интересного. На снимках только рулончики пластыря
да гигантские упаковки парацетамола, а еще...
Ух ты, стетоскоп! Всю жизнь о таком мечтала.
— Сколько стоит стетоскоп? — невозмутимо интересуюсь я.
— Стетоскоп? — Продавец с подозрением смотрит на меня. — Вы
врач?
Что еще за допрос? Или только врачам позволено покупать стетоскопы?
— Не совсем... — наконец признаюсь я. — Можно его купить?
— Все, что есть в каталоге, можно заказать по Интернету, —
сварливым тоном объясняет продавец. — Если ста пятидесяти фунтов не
жалко. Это вам не игрушки.
— А я, между прочим, в курсе! По-моему, в каждом доме, где есть
ребенок, должен быть стетоскоп для экстренных случаев. И
кардиодефибриллятор, — добавляю я, перевернув страницу. — И...
А это что? Передо мной на фотографии — улыбающаяся беременная в обнимку с
собственным животом.
Набор для определения пола будущего ребенка Проведите простой анализ прямо в
домашних условиях. Точность и конфиденциальность результатов гарантированы!
Моей радости нет границ. Вот теперь-то я все узнаю. Безо всяких УЗИ. А Люку
— ни полслова.
— А... вот это тоже можно заказать по Интернету? — сиплым от волнения голосом спрашиваю я.
— Наборы у меня и здесь есть. — Продавец лезет в ящик и достает
большую белую коробку.
— Отлично. — От волнения я глотаю слюну. — Я его возьму.
Спасибо.
Продавец сует мою кредитку в считывающее устройство.
— Как дела у малютки Таллулы-Фиби? — раздается за спиной знакомый
голос. Опять эта старушка в бордовом плаще. Держит в руке лошадку,
завернутую в полиэтилен, и заглядывает в мою перегруженную коляску, которую
я оставила возле витрины с аптечками. — Какая славная девочка! Даже не
пикнет!
Мне становится тревожно.
— Она... э-э... спит, — объясняю я. — А я стараюсь не будить.
— Разрешите взглянуть хоть одним глазком! Не понимаю, как она может
спать в такой тесноте. Как ты там, Таллула-Фиби? — сюсюкает старушка,
раскапывая пакеты с моими покупками.
Я тороплюсь к коляске:
— Пожалуйста, не трогайте ее! Она такая впечатлительная... и не любит
незнакомых людей...
— Пропала! — взвизгивает старушка, рывком выпрямляется и бледнеет
на глазах. — Ребенок исчез! Только одеяльце осталось!
Черт.
— Э-э... — Я заливаюсь краской. — Честно говоря...
— Мисс, ваша кредитка не годится, — заявляет продавец.
— Как это не годится? — Мигом забыв о старушке, я
оборачиваюсь. — Я получила ее только на прошлой неделе...
— Ребенка украли! — К моему ужасу, старушка в плаще срывается с
места и мчится к охраннику, потрясая кружевным одеяльцем: — Малютка Таллула-
Фиби пропала! Ребенок исчез!
— Слышали? — подхватывает перепуганная блондинка. — Ребенка
похитили! Позвоните кто-нибудь в полицию!
— Да нет же, ее не украли! — пытаюсь объяснить я. — Это
просто... недоразумение!
Но меня не слушают.
— Крошка мирно спала в коляске! — кудахчет старушка в плаще.
Вокруг быстро собирается толпа. — И вот что от нее осталось — одно
одеяльце! Это нелюди!
— Ребенок пропал!
— Украли!
Весть распространяется как лесной пожар. Родители в тревоге зовут детей. А
ко мне направляются двое охранников с потрескивающими рациями.
— Да ее давно уже переодели! И волосы перекрасили! — истерично
верещит блондинка. — И сейчас она уже на полпути в Таиланд!
— Мадам, все входы были закрыты, как только поступил сигнал
тревоги, — сухо сообщает охранник. — Никто не войдет и не выйдет
отсюда, пока мы не найдем ребенка.
Так, пора действовать. Надо объяснить им, что тревога ложная. Да, именно. И
заодно признаться, что я выдумала Таллулу-Фиби, чтобы не маяться в
очереди, — меня каждый поймет, ведь...
Нет, эти не поймут. Скорее линчуют меня.
— С карточкой все в порядке. Назовите пин-код, — просит продавец
за кассой, будто и не видит, что вокруг творится, и подает мне пакет, когда
я на автопилоте выпаливаю ряд цифр.
— У нее ребенка украли, а она о покупках думает! — ужасается
блондинка.
— Вы можете подробно описать ребенка, мадам? — спрашивает
охранник. — Полицию уже оповестили, мы связались со службами
безопасности аэропортов...
Все, больше никогда не буду врать. Ни за что.
— Я... э-э... — Голос не слушается меня. — Я должна объяснить...
— Да? — Оба охранника выжидательно смотрят на меня.
— Бекки! Что происходит? — Одной рукой Сьюзи толкает двойную
коляску, другой прижимает к себе Клементину.
Слава богу, слава богу!
— Вот ты где! — Я выхватываю у Сьюзи Клементину и шумно изображаю
вздох облегчения. — Иди ко мне, Таллула-Фиби!
— Это и есть пропавший ребенок? — Охранник окидывает Клементину
придирчивым взглядом.
— Пропавший ребенок? — озадаченно повторяет Сьюзи. Она
оборачивается и видит, что нас обступила толпа. — Бекки, может,
объяснишь...
— Я же совсем забыла, что ты увезла кормить Таллулу-Фиби! —
пронзительным от волнения голосом восклицаю я. — Вот бестолковая! А все
решили, что ее похитили!
Взглядом я отчаянно умоляю Сьюзи подыграть мне.
По глазам видно, что она уже почти все поняла. Обожаю Сьюзи — за то, что она
знает меня как свои пять пальцев.
— Таллулу-Фиби? — наконец смущенно произносит она.
— Малютка Таллула-Фиби нашлась! — победно докладывает собравшимся
старушка в бордовом плаще. — Мы нашли ее!
— Вы знаете эту женщину? — Охранник деловито прищуривается,
разглядывая Сьюзи.
— Это моя подруга, — тороплюсь объяснить я, пока Сьюзи не
арестовали за похищение собственного ребенка. — Знаете, нам уже
пора. — Я втискиваю Клементину в свою коляску, где она едва помещается
среди пакетов, и разворачиваюсь к выходу.
— Ма-ам! Ма-ам! — Клементина тянется к Сьюзи. — Ма-ам!
Глаза Сьюзи вспыхивают, как два маяка.
— Боже! Ты слышала? Она сказала
мама
! Ах, умница!
— Мы уходим, — бросаю я охранникам. — Большое спасибо за
помощь, у вас замечательно налажена система безопасности...
— Минуточку. — Один охранник по-прежнему подозрительно
хмурится. — Почему ребенок называет мамой вашу подругу?
— Да потому что... ее зовут Майми! — осеняет меня. —
Правильно, Таллула-Фиби, это твоя тетя Майми! Тетя Ма-ам! Ну, поехали
домой...
Мы несемся к выходу, мне стыдно смотреть Сьюзи в глаза. Диджей объявляет на
всю ярмарку:
Малышка Таллула-Фиби нашлась, целая и невредимая...
— Бекки, ты не хочешь объяснить мне, что это было? — спрашивает
Сьюзи, не глядя на меня.
— Кхм... — кашляю я. — Не очень. Может, лучше выпьем чаю?
8.
Вдвоем со Сьюзи мы провели потрясающий день. Все покупки мы погрузили в
гигантский
рейнджровер
Сьюзи, она села за руль и привезла нас в одно
симпатичное местечко на Кингс-роуд: там на детей никто не косится, в меню
есть мягкое мороженое и так далее. (Никогда больше не выйду из дома без
цветных карандашей — нет лучше средства, чтобы угомонить детей). Потом в
Стайнберге и Толкине
я купила винтажный кардиган, а Сьюзи — вечернюю
сумочку; не успели опомниться, оказалось, что пора ужинать. И мы отправились
в пиццерию на Парк-роуд. Местный джаз как раз готовился к выступлению, и
близнецам разрешили постучать по всем барабанам.
Около десяти вечера мы перенесли спящих малышей в
рейнджровер
, и Сьюзи
везет меня домой. Приходится звонить Люку на мобильник, чтобы он помог
занести наверх мои покупки.
— Ого! — говорит он, обозревая кучу пакетов. — Стало быть,
все? Детская в полной боевой готовности?
— М-м... — Я вдруг вспоминаю, что стерилизатор так и не купила. Не
говоря уже о подушке для кормления и мази от пеленочного дерматита. Ну и
ладно. В запасе еще пятнадцать недель. Уйма времени.
Пока Люк пытается втащить в квартиру надувной бассейн, лошадок и шесть туго
набитых сумок сразу, я быстренько уношу к себе коробку с набором для
определения пола и прячу ее в ящике с бельем. Что там внутри, посмотрю,
когда Люка не будет дома.
Сьюзи забегает в ванную, чтобы переодеть одного из близнецов. Когда я выхожу
из спальни, она уже несет оба автомобильных кресла по коридору.
— Посиди с нами, выпей вина, — предлагает ей Люк.
— Никак не могу, — с сожалением отвечает Сьюзи. — Но если у
вас найдется стакан воды — не откажусь.
Мы идем в кухню, где негромко звучит диск Нины Симон. На барной стойке
откупоренная бутылка вина и два бокала.
— Я не буду... — начинаю я.
— Это не для тебя, — перебивает Люк, наполняя стакан водой из
холодильника. — Венеция заезжала.
От неожиданности я цепенею. Венеция была здесь?
— Нам надо заполнить разные бумаги, — продолжает Люк. — Вот
она их и завезла по пути домой.
— А-а, — после паузы отзываюсь я. — Спасибо ей... за заботу.
— Она только что ушла. — Люк подает Сьюзи стакан. — Вы с ней
разминулись на пару минут.
Стоп! На часах десять. Она что, торчала тут весь вечер?
Поймите меня правильно: я не против. Ничуть. Венеция — просто знакомая Люка.
Бывшая подруга. Красивая и платонически настроенная.
Сьюзи так буравит меня взглядом, что я отворачиваюсь.
— Бекки, может, покажешь мне заодно детскую? — каким-то не своим,
слишком высоким голосом просит она. — Идем.
Потом буквально выталкивает меня в коридор и тащит в свободную комнату. Мы
называем ее детской, хотя переезд в новый дом — уже вопрос решенный.
— Вот, значит, как. — Сьюзи закрывает дверь и в напряженном
ожидании поворачивается ко мне.
Я пожимаю плечами, делая вид, будто совсем не понимаю ее.
— Это что, нормально?
Заехать
в гости к бывшему и просидеть у него
весь вечер?
— А что тут такого? Почему бы им не пообщаться?
— С глазу на глаз? Под винцо? — Последнее слово Сьюзи выговаривает
с отвращением, словно какой-нибудь баптист-проповедник.
— Сьюзи, они просто друзья! — настаиваю я. — Давние, близкие
друзья. Отношения у них чисто платонические!
— Ладно, Бекки, — говорит Сьюзи после многозначительной
паузы. — Если ты так уверена...
— Да! Я полностью, всецело, абсолютно, на сто процентов...
Осекшись, я принимаюсь вертеть в руках подогреватель для бутылочек от
Кристиана Диора. Щелкаю крышкой, открываю-закрываю, будто никак наиграться
не могу. Сьюзи отходит к плетеной корзине для игрушек и рассматривает
шерстяную овечку. Несколько минут мы молчим, не глядя друг на друга.
— Утешает только... — начинаю я.
— Что?
Чтобы собраться с духом, мне приходится несколько раз сглотнуть.
— Скажи... — я делаю еще одну попытку, надеясь, что голос звучит
деловито и сдержанно, — а если бы я сомневалась — ну, просто так,
гипотетически?
Сьюзи смотрит мне в глаза и произносит тем же деловым тоном:
— Она симпатичная?
— Не просто симпатичная. Потрясающая. У нее рыжие блестящие волосы,
шикарные зеленые глаза и загорелые руки...
— Корова! — на автопилоте реагирует Сьюзи.
— А еще она умная, красиво одевается и нравится Люку...
— Люк любит тебя! — перебивает Сьюзи. — Бекки, запомни: ты
его жена. Он выбрал тебя. А ей дал от ворот поворот.
Мне заметно полегчало. Особенно после
поворота
.
— Но это еще не значит, что она за ним не охотится. — Сьюзи
начинает вышагивать по комнате из угла в угол, задумчиво постукивая овечкой
по ладони. — И вот что мы имеем. Вариант первый: Венеция — просто
знакомая, поводов для беспокойства у нас нет.
— Верно, — старательно киваю я.
— Вариант второй: ее сегодняшний визит — пробный шар. Третий: она и
вправду охотится за ним. Четвертый... — Сьюзи умолкает.
— Что с четвертым? — с замиранием сердца спрашиваю я.
— Отсутствует как таковой, — торопится объяснить Сьюзи. —
Думаю, наиболее вероятен вариант номер два. Венеция явилась сюда, чтобы
осмотреться. Изучить обстановку.
— И что же мне делать?
— Дай понять, что ты ее раскусила. — Сьюзи многозначительно
вскидывает брови. — Без церемоний, но хитро, по-женски.
По-женски? Откуда в Сьюзи эта житейская мудрость и цинизм? Она рассуждает
так, что ей бы юбку-карандаш надеть и попыхивать сигаретой в каком-нибудь
нуар-фильме.
— Когда она тебе назначила прием? — продолжает она.
— В следующую пятницу. Будет плановое обследование.
— Ясно. — Сьюзи настроена решительно. — Иди на прием, Бекки,
и смело застолби свой участок.
— Говоришь, застолбить участок? — с сомнением повторяю я. —
Но как?
Не помню, чтобы я раньше что-нибудь столбила. Ну разве что пару сапожек на
распродаже в
Барниз
.
— Подавай четкие визуальные сигналы, — со знанием дела разъясняет
Сьюзи. — Пусть видит, что Люк принадлежит тебе. Обними его, заговори о
том, как вы прекрасно живете вместе... И главное, пресекай все ее
поползновения. Да, и принарядись. Но так, чтобы не выглядеть расфуфыренной.
Значит, четкие сигналы. Прекрасно живем вместе. Принарядиться... Я
справлюсь.
— Кстати, как Люк относится к ребенку? — будто невзначай
осведомляется Сьюзи. — Радуется?
— Кажется, да. А в чем дело?
— О, ни в чем. Просто читала недавно о мужчинах, которым претит сама
мысль об отцовстве. Вот они и заводят интрижки в порядке компенсации.
— Интрижки? — нервно переспрашиваю я. — И часто такое бывает?
— Э-э... примерно в половине случаев.
— В половине?!
То есть в десяти процентах, — спешно исправляется Сьюзи. — Точно
не помню. Я уверена, Люк не такой. Но поговорить с ним как с будущим отцом
не помешает. В статье сказано, что у многих мужчин рождение ребенка
ассоциируется только со стрессами и трудностями, — значит, надо помочь
им составить позитивные представления.
— Точно, — киваю я и старательно впитываю информацию. —
Ладно, так и сделаю. Знаешь, Сьюзи... — Мне становится неловко. —
Спасибо за то, что обошлась без всяких
я же тебе говорила
. Ты ведь
предупреждала, что от Венеции Картер надо держаться подальше... наверное, ты
была права.
— Я бы ни за что не сказала
я же тебе говорила
! — ужасается
Сьюзи.
— Знаю. А многие на твоем месте не упустили бы случай.
— И совершенно напрасно! И потом, может, права была ты. Может, Венеция
не интересуется Люком и это был просто безобидный визит. — Она ставит
на стол овечку и треплет ее по голове. — Но на твоем месте я
обязательно заявила бы о своих правах. Для порядка.
— О, не волнуйся. Я ей покажу!
Сьюзи абсолютно права. Надо заявить Венеции:
Руки прочь от моего мужа!
Само собой, не открытым текстом.
В пятницу, готовясь к очередному походу в центр, я прихорашиваюсь, но так,
чтобы не выглядеть расфуфыренной: надеваю джинсы для беременных
Сэвен
(потертые), сексуальный красный топик-стретч и новенькие убойные шпильки от
Москино. Шпильки смотрелись бы, пожалуй, слишком нарядно, а с тертыми
джинсами в самый раз. Когда мы приходим, в приемной пусто, ни одной
знаменитости не видно. Тем лучше: не собьют мою психологическую настройку.
— Бекки, — Люк смотрит на мои пальцы: я судорожно вцепилась в его
руку, — с тобой все хорошо? По-моему, ты нервничаешь.
— Да?.. Ну ты же понимаешь. Просто слегка волнуюсь.
Он сочувственно кивает:
— Естественно. Может, поделишься тревогами с Венецией?
Непременно. Так и было задумано.
Мы усаживаемся в пухлые кресла, я беру журнал, а Люк с шелестом
разворачивает
Файнэншиал тайме
. Я чуть было не углубилась в чтение
Гороскопа вашего ребенка
, но тут вспомнила, что вчера Сьюзи советовала
поговорить с Люком об отцовских обязанностях. Вот он, подходящий случай.
— Увлекает все это, правда? — начинаю я, откладывая журнал. —
Ну, подготовка к родительским обязанностям.
— М-м-м... — Люк кивает и переворачивает страницу.
Что-то в голосе у него не слышно увлеченности. Господи, а если его страшит
будущая жизнь среди памперсов, но он это скрывает и потому ищет утешения в
объятиях другой женщины? Надо немедленно изобразить отцовство в самых
позитивных красках, как Сьюзи советовала. Напомнить о хорошем, о чем-нибудь
радостном, чтобы предвкушать его...
— Слушай, Люк! — На меня вдруг нисходит вдохновение. — Ты
только представь, что наш малыш выиграл золотую медаль на Олимпиаде!
— Что, прости? — Люк отрывается от
ФТ
.
— На Олимпийских играх! Наш ребенок завоевал золотую... ну или какую-
нибудь еще медаль. А мы — его родители! — Я не свожу глаз с Люка,
ожидая реакции. — Здорово, правда? Как мы будем гордиться им!
Ох, как меня захватила эта мысль! Прямо вижу себя на стадионе году этак в
2030-м. Сью Баркер берет у меня интервью, а я объясняю, что еще во время
беременности поняла: моего малыша ждет большое будущее!
А Люк, похоже, озадачен.
— Бекки, я что-то пропустил? С чего ты взяла, что наш ребенок завоюет
олимпийское золото?
— А вдруг возьмет и завоюет! Почему бы и нет? Люк, в своих детей надо
верить.
— Логично, — кивает Люк и откладывает газету. — А в каком
виде спорта?
— В прыжках в длину, — подумав, решаю я. — Или в тройном
прыжке — он не такой популярный. Значит, победить будет легче.
— Или в борьбе, — предлагает Люк.
— В борьбе? — взвиваюсь я. — Не будет наш ребенок драться! Он же может покалечиться!
— А если ему суждено стать величайшим борцом мира? — Люк
вскидывает бровь.
Какое-то время я озадаченно молчу, потом решительно отметаю борцовский
вариант:
— Нет, не суждено. Я мать, мне виднее.
— Мистер и миссис Брэндон! — окликает нас администратор. —
Пройдите в кабинет, Венеция готова принять вас.
Мне вдруг становится все нипочем. А вот и я. Пришла застолбить свой участок.
— Идем, милый.
Мы шагаем по коридору. На каблуках и от волнения меня пошатывает.
— А, здравствуйте! — Венеция выходит из кабинета навстречу нам.
Черные брюки и розовая кофточка без рукавов, перехваченная в талии классным
лаковым черным ремнем из крокодиловой кожи. Венеция целует нас в обе щеки,
обдавая запахом
Аллюр
от Шанель. — Как приятно снова видеть вас!
— Мы тоже очень рады, Венеция. — Я иронично приподнимаю бровь:
мол, если ты нацелилась на моего мужа, даже не мечтай.
— Великолепно! Входите... — Она пропускает нас в кабинет.
Кажется, мою игру бровями она не заметила. Придется отказаться от тонких
намеков.
Мы с Люком садимся, Венеция пристраивается на краешке стола, шпильки от Ив
Сен-Лорана повисают у нее на пальцах. Для врачихи гардеробчик у мадам
неплохой. Всякий позавидует.
Она открывает карточку и некоторое время изучает ее.
— Итак, Бекки, во-первых, анализы крови готовы. Все показатели в
норме... вот только за гемоглобином надо бы последить. Как ты себя
чувствуешь?
— Прекрасно, спасибо, — уверенно говорю я. — Прямо купаюсь в
любви и счастье... У нас чудесная семья, мы ждем ребенка и никогда еще не
были так близки с Люком. — Я беру Люка за руку. — Правда, милый?
Ведь мы очень сблизились в последнее время? Духовно, интеллектуально,
эмоционально и... и сексуально!
Вот тебе. Получи.
— Э-э... да, — чуть смущенно соглашается Люк. — Пожалуй.
— Приятно слышать, Бекки. — Венеция смотрит на меня как-то
странно. — Но я спрашивала о твоем физическом состоянии. Голова не
кружится? Не тошнит?
А, вот оно что.
— Нет, никогда. Я в полном порядке.
— В таком случае давай перейдем к осмотру. — Она указывает на
кушетку, и я послушно встаю. — Ложись на спину, устраивайся
поудобнее... ой, что это? Неужели растяжка? — весело добавляет она,
когда я поднимаю топ.
Растяжка? — Перепугавшись, я хватаюсь за металлический поручень и
пытаюсь подняться. — Не может быть! Я каждый вечер мажусь специальной
мазью от растяжек, а утром еще лосьоном, и...
— Ох, обозналась! — перебивает Венеция. — Просто ниточка от
кофты.
— Уф...
Обмякнув, я жду, когда пройдет шок, а Венеция тем временем ощупывает мой
живот.
— Впрочем, растяжки обычно появляются откуда ни возьмись, —
продолжает светским тоном Венеция, — так что и у тебя они еще будут.
Последние несколько недель беременности — трудное время. Сколько я повидала
пациенток, которые ходили вперевалку и жаловались, что до родов еще
далеко...
Вперевалку?
— Не буду я ходить вперевалку, — смеюсь я.
— Увы, придется, — улыбается она. — Таким способом Природа
заставит тебя сбавить темп. Я убеждена, что пациенткам, которые ждут
первенцев, надо обязательно открывать глаза. Знаешь, беременность — это не
приятная прогулка!
— Разумеется, — вставляет Люк. — В этом мы отдаем себе
отчет, — правда, Бекки?
— Ага, — бормочу я.
Враки все это. Никакого отчета я себе не отдаю. Я же ясно высказалась:
ходить вперевалку я не буду ни за что.
Тем временем Венеция обматывает муфтой тонометра мою руку и хмурится, глядя
на экран:
— Давление чуть выше нормы... Не переутомляйся, Бекки. Постарайся
отдыхать каждый день — или хотя бы не проводить целые дни на ногах. Не
раздражайся по пустякам сохраняй спокойствие...
Сохраняй спокойствие
? Когда мне вбивают в голову, что скоро я вся покроюсь
растяжками и буду ковылять, как утка?
— А теперь давай послушаем...
Она смазывает мне живот каким-то гелем и достает допплеровский прибор, а я
слегка расслабляюсь. Это мой любимый этап обследования. Лежишь себе и
слушаешь, как сквозь фоновые шумы пробивается
бу-бух, бу-бух
маленького
сердца. И вспоминаешь, что у тебя в животе — новенький человек.
— Все в полном порядке. — Венеция отходит к столу и что-то пишет в
моей карточке. — Кстати, Люк, что я вспомнила: недавно виделась с Мэтью
и он предложил собраться всем вместе. А еще нашла статью Джереми, о которой
мы говорили. — Порывшись в ящике стола, она вытаскивает старый номер
Нью-Йоркера
. — Долгий же путь он прошел от
...Закладка в соц.сетях
