Жанр: Любовные романы
Каникулы Рейчел
...ял и
перестраховался. Я здесь только для того, чтобы успокоить родителей.
Майк сначала расплылся в улыбке, а потом засмеялся. Он все смеялся и
смеялся.
— Что смешного? — раздраженно спросила я.
— Да ведь и я то же самое говорил, — улыбнулся он. — Я здесь,
чтобы жена успокоилась. Чаки — чтобы муж от нее отстал, Дон — из-за матери,
Дейви — чтобы не потерять работу, Эймон — из-за сестры, Джон Джоуи — из-за
племянницы. Мы все здесь, чтобы доставить кому-то удовольствие.
Мне нечего было ответить. Что я могу сделать, если все они отрицают свою
болезнь!
21
Наступило утро понедельника.
Ночью я спала ужасно. Мне снился Люк, я все время просыпалась в поту, с
тяжелым сердцем. Утром надо было идти на группу: ожидались ЗЗД Нейла, хотя я
не понимала, что значит это слово.
— Это значит Заинтересованный Значимый Другой, — пояснил
Майк. — Например, жена, друзья или родители. Они приходят сюда и
рассказывают всем, каким наказанием ты была дома, как ты беспробудно пила
или кололась и вообще заедала их жизнь.
— Правда? — во мне проснулся вуайеристский интерес.
Настоящий ирландский сериал! Надо будет вытащить сюда маму и Хелен. Им
понравится.
— А кто твои ЗЗД? — сухо спросил Майк.
— У меня никого нет, — удивленно ответила я.
— Что, тебя никто не видел, когда ты была под кайфом? — спросил он
саркастически.
Я пришла в отчаяние. Как мне убедить этих придурков, что принимать
успокоительные и поднимающие настроение средства — нормально? Если бы мои
так называемые ЗЗД пришли в эту поганую группу, им совершенно нечего было бы
сказать, кроме:
Она развлекалась
.
— Последние восемь лет я жила не дома, — сказала я. — И я что-
то сомневаюсь, что моя подруга, с которой мы вместе снимали квартиру,
прыгнет в самолет и прилетит из Нью-Йорка, чтобы выступить здесь.
Майк понимающе засмеялся.
— ЗЗД Нейла — его жена, — сказал он. — ЗЗД — это обычно жены.
— Не понимаю, зачем жене Нейла сюда приходить, — я пожала
плечами. — Нейл — не алкоголик.
— Ты уверена? — ревниво спросил Майк. — Откуда ты знаешь?
— Он сам сказал мне.
— Вот как?
Нейл и его жена уже были в Аббатском крыле, вместе с Мисти, Джоном Джоуи,
Винсентом, Чаки и Кларенсом. Нейл выглядел примерным и благостным, как
мальчик, собирающийся к первому причастию. Я ободряюще ему улыбнулась, но,
похоже, он в этом не нуждался. Он в ответ состроил мне смешную гримаску. Я
поняла, что будет очень скучно, и была слегка разочарована. А я-то надеялась
все-таки послушать, как Джон Джоуи трахался с овцой.
Жена Нейла, Эмер, показалась мне еще некрасивее и бесцветнее, чем накануне.
Я автоматически стала презирать ее за то, что она подняла целую бучу насчет
пьянства Нейла. Терпеть не могу таких зануд. Готова поклясться, что она тоже
примыкает к правому крылу ассоциации
Матери-католички — против
удовольствий
, как и Чаки. Пусть еще скажет спасибо, что Нейл не послал ее
куда подальше.
Вошла Джозефина и заставила нас всех представиться жене Нейла. Потом она
поблагодарила Эмер за то, что та пришла, и начала задавать вопросы.
— Не расскажете ли вы группе о пьянстве Нейла?
Я тоскливо вздохнула. Четыре пинты в субботу вечером — было бы о чем
говорить! Джозефина посмотрела на меня. Я испугалась.
— Ну что ж, — сказала Эмер дрожащим голосом, — все было не
так уж ужасно... — Она пристально разглядывала собственную юбку.
Да не было ничего ужасного, ты, глупая корова
, — подумала я и злобно
на нее посмотрела.
— Он часто напивался? — спросила Джозефина. Эмер посмотрела на
Джозефину взглядом кролика, которому посветили в глаза прожектором:
— Нет, — сказала она дрожащим голосом. — Почти никогда.
Она украдкой взглянула на Нейла, а потом опять занялась своей юбкой. Я все
сильнее презирала ее.
— Он обижал вас и детей?
— Нет, никогда.
— Исчезал из дома на несколько дней?
— Нет.
— Оставлял вас без денег?
— Нет.
— Оскорблял вас словами?
— Нет.
— Бил вас?
— Нет!
— Был вам неверен?
— Нет.
Я начала было громко и глубоко вздыхать, чтобы показать, как скучно мне
слушать этот разговор, но вспомнила о Джозефине и сочла за лучшее
воздержаться. Джозефина сказала:
— Должно быть, хоть что-нибудь из перечисленного он все-таки делал, иначе не оказался бы здесь.
Эмер пожала своими костлявыми плечами и даже головы не подняла.
— Вы боитесь мужа?
— Нет.
— Я хочу кое-что прочесть группе, — сказала Джозефина. — Это
ваши ответы на вопросы, предложенные вам, когда Нейл поступил сюда.
— Не надо! — воскликнула Эмер.
— Почему? — вкрадчиво спросила Джозефина.
— Потому что... потому что там все неправда!
— Значит, неправда, что Нейл... — Джозефина взяла со стола листок
бумаги, — что Нейл сломал вам нос, подбородок, руку, что он гасил об
вас сигареты, прищемлял вам руки дверьми, спустил вашего младшего ребенка с
лестницы, так что девочке пришлось наложить сорок восемь швов...
— Не надо! — закричала она, закрыв лицо руками. Я просто не могла
поверить! Одно дело — соврать, сколько ты выпил, а другое дело — все эти
ужасы... Эмер зарыдала, а Нейл бросил на нее злобный взгляд. У всех
остальных, как и у меня, был шок. Я беспокойно ерзала на стуле, и не только
потому, что на сей раз мне достался самый неудобный, — просто все эти
психотерапевтические игры мне больше не нравились. Сначала-то было забавно,
а теперь все происходило всерьез и стало страшновато.
— Что вы на это скажете, Нейл? — спокойно спросила Джозефина.
Я с облегчением вздохнула. Слава богу, у Нейла есть возможность защитить
себя.
— Эта сучка врет, — сказал он медленно и зло. Сейчас он вовсе не
производил впечатления милого человека. Милые люди так не разговаривают.
— Вы действительно врете, Эмер? — буднично спросила Джозефина.
В комнате установилась тишина и тягостно длилась.
— Да, — сказала Эмер. У нее сильно дрожал голос. Было слышно, как
она прерывисто дышит. — Все, что я написала, — неправда.
— Вы все еще защищаете его? — спросила Джозефина. — Хотите
принести себя в жертву?
Да хоть бы Джозефина заткнулась наконец! Эмер ведь сказала, что все
неправда, и мне хотелось, чтобы вопрос на этом был исчерпан.
Скорее бы кончилась эта проклятая группа, чтобы можно было заняться чем-
нибудь нормальным и обычным, например, выпить чаю.
— Вы решили принести в жертву и своих детей тоже? — негромко
спросила Джозефина съежившуюся на своем стуле Эмер.
И снова эта невыносимая, душераздирающая тишина. От напряжения я так
сжалась, что мои плечи оказались где-то на уровне ушей.
— Нет, — наконец раздался сдавленный ответ. У меня упало сердце.
— Что вы сказали, Эмер? — участливо переспросила Джозефина.
Эмер наконец подняла голову. Лицо ее покраснело и было мокрым от слез.
— Нет, — повторила она плачущим голосом. — Детей — нет. Со
мной он может делать, что хочет, но детей пусть оставит в покое.
Я посмотрела на Нейла. Его лицо было искажено дикой злобой. Никто сейчас не
смог бы узнать в нем того дружелюбного, забавного парня, каким он был
двадцать минут назад.
— Итак, все это — правда? — произнесла Джозефина голосом, полным
безграничного сочувствия. — Значит, Нейл действительно совершил все, о
чем вы здесь написали?
— Да! — это был не просто ответ, это был вопль из глубины души.
— Не сомневаюсь, — подытожила Джозефина. — к тому же у меня
есть заключения полиции и врачей. — Она повер1гулась к Нейлу. —
Может быть, хотите взглянуть на них, Нейл? — любезно спросила
она. — Может, вам нужно освежить память? Напомнить вам, что вы делали с
женой и детьми?
Я вертела головой, переводя взгляд с Эмер на Нейла и пытаясь разобраться,
кто же из них врет. И теперь я вовсе не была уверена, что это Эмер.
Джозефина говорит, что есть полицейские протоколы. Значит, это все — правда?
Нейл вскочил и начал странно раскачиваться, как будто с ним приключилось
коровье бешенство.
— Да вы только посмотрите на нее! — заорал он. — Если бы кто-
нибудь из вас был женат на этой глупой твари, вы бы тоже били ее смертным
боем!
— Сядьте, Нейл, — голос Джозефины был, как стальная бритва. —
Как вы смеете так разговаривать в моем присутствии!
Он дернулся и тяжело опустился на стул.
— Почему вы избивали жену?
— Я не виноват! — закричал он. — Я был пьян! И вдруг он
словно окаменел — должно быть, сам понял, что сказал что-то не то.
— Когда вы поступали к нам, — Джозефина пошелестела еще какими-то
бумажками, — то сказали доктору Биллингсу, что выпивали не более
четырех пинт в неделю...
Оттуда, где сидела Эмер, раздался странный звук, от которого мы все
подскочили на стульях. Это было хоть и сдавленное, но возмущенное фырканье.
— Теперь уже совершенно ясно, что вы пили гораздо больше. Расскажите об
этом группе.
— Я столько и пил, — заявил Нейл, — четыре пинты.
Джозефина пристально смотрела на Нейла, и взгляд ее говорил:
Признайся, а
то хуже будет
.
— Ну, может, немного побольше, — поспешно пробормотал он.
Джозефина продолжала молча на него смотреть.
— Ну ладно, ладно, — неохотно сдался Нейл.
Сбивчиво и невнятно он рассказал нам, что выпивал по четыре пинты за ночь,
потом, в ответ на пронзительный взгляд Джозефины, признался, что это была
бутылка водки в неделю, а чуть позже сообщил, что употреблял по полбутылки в
день.
— По полной, — перебила его изрядно осмелевшая Эмер. — По
полной литровой бутылке. И еще все вино и пиво и весь кокаин, какой мог
достать.
Кокаин! Он нюхал кокаин? Глядя на него, я бы даже не подумала, что он вообще
знает, что такое кокаин. Надо будет спросить его, где он его доставал в
Дублине.
— Хорошо, Нейл, — продолжала Джозефина, демонстрируя терпение
человека, которому не впервой заниматься грязной работой. — Начнем
сначала. Скажите группе, сколько вы пили на самом деле.
Нейл неохотно повторил то, что только что сказала Эмер.
— Спасибо, Нейл, — сказала Джозефина. — А теперь расскажите,
пожалуйста, группе, сколько вы пили на самом деле.
— Но я же только что...
— Отнюдь, — с улыбкой возразила Джозефина. — Вы признались
только в том, что известно Эмер. А как насчет тех бутылок, которые вы
прятали в машине, и тех, которые держали у себя в офисе?
Нейл смотрел на нее, как будто спрашивал:
Ну, чего тебе еще от меня надо?!
Он был совершенно измочален.
— Ваш партнер по бизнесу приедет в пятницу и все нам расскажет, —
любезно пообещала Джозефина. — А еще, — продолжала она, — на
этой неделе приедет ваша подруга.
Скоро занятия закончились. Джозефина пожелала Нейлу
хорошенько обо всем
подумать
. Что это значило, можно было только догадываться. Потом они с
медсестрой увели Эмер. Мы, пациенты, остались в комнате. Нам было неуютно в
обществе друг друга. Чаки и Кларенс слиняли, пробормотав, что пора накрывать
на стол.
Нейл сидел, склонив голову на подлокотник кресла. Потом он выпрямился и
посмотрел на меня жалкими больными глазами. Я бросила на него взгляд, полный
презрения, и отвернулась.
— Ты как, ничего, Нейл? — с удивлением услышала я голос Винсента.
Пошли вы все на хрен!
— злобно подумала я. В задницу Нейла — придурка,
избивающего жену, мерзкого вруна! Я вспомнила, как он пытался убедить меня,
что его жена сумасшедшая, что Джозефина всем компостирует мозги, а он,
Нейл, — просто славный парень.
После вопроса Винсента с Нейлом случилось что-то вроде припадка. Он со всего
размаха стукнул кулаком по подлокотнику и заревел. Но это были слезы злобы,
а не стыда.
— Не могу поверить! Вот сука! — вопил он. — Какого хрена она
все это рассказала? Зачем? Господи боже мой, зачем?
— Пошли выпьем чаю, — мягко предложил Майк.
— Она все это придумала, проклятая стерва, — не унимался
Нейл. — Сидит тут, — он яростно махал руками, указывая на стул,
где только что сидела Эмер, — сидит тут, тише воды, ниже травы... Так
вот, эта женщина превратила последние четырнадцать лет моей жизни в сущий
ад! И, главное, всегда я виноват: Нейл сделал то, Нейл сделал это...
Он становился все более и более агрессивным. Майк, Винсент и почему-то Мисти
издавали невнятные успокоительные возгласы. Даже Джон Джоуи что-то кряхтел,
всем своим видом показывая, что непременно сказал бы что-нибудь
утешительное, если бы умел говорить.
— Во что превратилась моя жизнь? — вопрошал Нейл. — Почему
все пошло вкривь и вкось? Откуда она узнала о Мэнди? Неужели у нее хватило
наглости встретиться с ней? Держу пари, они меня обсуждали, две грязные
сучки!
— Пошли в столовую, — снова предложил Майк. Я никак не могла
понять, почему они все проявляют такое участие.
— Я не могу... — пробормотал Нейл. — Мне теперь людям в глаза
стыдно смотреть.
— Ничего, — убеждал его Майк. — Ты среди друзей.
— Конечно. Мы все через это прошли, — подтвердил Винсент, и в его
голосе не было ни капли обычной агрессии. — Нам тоже досталось.
— Ну да, — злобно улыбнулся Нейл. — Это же входит в их
долбанный
курс лечения
.
Только не в моем случае, подумала я мрачно.
— И это действительно принесло пользу. Сработало. Смотри, какие мы
теперь нормальные, — Мисти указала на себя, Майка и Винсента (ее рука
захватила было и Джона Джоуи, но повисла в воздухе и непроизвольно
опустилась). Все засмеялись, даже Нейл улыбнулся сквозь всхлипы.
Я была совершенно сбита с толку.
— Честное слово, — сказал Майк, — будешь потом вспоминать
этот день и радоваться. Меня жена тоже смешала с дерьмом. Мне пришлось
посмотреть правде в глаза, и это было началом выздоровления.
— Но это неправда, — сказал Нейл. — Эта дрянь все наврала!
Мне очень захотелось дать ему в морду. Но никто даже не упрекнул его.
Майк, Винсент, Мисти и Джон Джоуи осторожненько вывели его под белые руки из
комнаты.
Я твердо себе обещала, что в понедельник возьму себя в руки и начну
заниматься гимнастикой. Когда я стану стройной и красивой, у меня будет
гораздо больше шансов вернуть Люка.
Я решила попросить Криса показать мне спортзал. Есть женщины, которые, если
их сердце разбито, вообще не интересуются другими мужчинами. Я не такова.
Наоборот, я жаждала мужского внимания в качестве компенсации. И пусть меня
считают поверхностной, корыстной, какой угодно — лишь бы меня вообще
принимали в расчет.
На сей раз после ланча Крис не погрузился в увлекательную беседу с одним из
коричневых джемперов. Он читал, положив лодыжку одной ноги на колено другой,
и столь сексуальная поза едва меня не отпугнула.
На нем были весьма впечатляющие ботинки — черные, с квадратными носами, из
ящерицы. Вид у него был классный, совершенно нью-йоркский. С одной стороны,
мне очень хотелось пообщаться с парнем, у которого такой прикид, а с другой
— именно это и вселяло в меня еще большую робость. Ботинки производили такое
сильное впечатление... В общем, я сомневалась, достойна ли я того, чтобы
заговорить с ним. И еще боялась, что все поймут, что я клею Криса. К
счастью, на манеже по-прежнему был Нейл, а остальные, как верные псы, стояли
вокруг него и кивали. Но я все равно никак не могла оторвать зад от стула и
подойти к Крису.
Просто встань, принуждала я себя, сделай четыре шага через комнату и
заговори с ним. Больше ничего и не требуется. И все же я так и оставалась
сидеть, словно приклеенная к своему стулу. Вот сейчас сосчитаю до пяти и...
встану. И я начала считать до пяти.
Нет, передумала: до десяти! Сосчитаю до десяти и тогда заговорю с ним. Уже
привстав со стула, я вдруг оцепенела от страха. Мой макияж! Я с утра не
смотрела на себя в зеркало. Метнувшись в свою комнату, я расчесала волосы и
быстро, смазывая тушь и заезжая помадой бог знает куда, подкрасилась. Если
он все еще там, где я его оставила, я с ним заговорю, клянусь!
Спустившись, я увидела, что Крис на месте и по-прежнему без эскорта мужчин
среднего возраста. Больше у меня не было никаких отмазок.
Попробуй
вообразить, что он неказистый и бесцветный, — сказала я себе. —
Представь его беззубым или одноглазым
. Итак, дрожа от волнения, я шла к
нему через всю комнату.
— Послушай, Крис, — я сама удивилась, как непринужденно прозвучали
эти слова. И произнесла я их вовсе не срывающимся подростковым дискантом.
— Рейчел! — Он закрыл книгу, взглянул на меня, и его светлые
голубые глаза загорелись, а красивые губы изогнулись в легкой улыбке. —
Ну, как ты? Садись.
Я была просто счастлива, что он не шмякнул с раздражением на стол свою книгу
и не рявкнул:
Чего надо?
Я просто сияла.
— Ты не покажешь мне кое-что? — попросила я.
— Еще бы! — улыбнулся он. — С удовольствием.
Польщенная и зардевшаяся, я не могла придумать ничего остроумного, поэтому
просто сказала:
Э-э... нет, я только... я просто хотела спросить, где тут
сауна
. Я решила начать с вопроса о сауне, потому что точно знала, что она-
то здесь есть.
— Конечно, — ответил он. — Но тебе, должно быть, надо взять
кое-какие вещи.
— Да нет, я сначала просто хотела взглянуть на нее.
— Понятно. — Он положил книгу на стол. — Тогда пошли!
— Береги ботиночки, Крис! — бодро крикнул Майк. — Ты ведь не
хочешь их испачкать!
— Дикие люди! — Я страдальчески закатила глаза, но Крис только
усмехнулся.
— Джон Джоуи недавно спросил, где я такие купил, — с улыбкой
сказал он. — Наверно, думает, что в таких удобно доить коров.
Мы вышли на холод. Верхушки деревьев качались от ветра, мои волосы
развевались и лезли в глаза. Мы прошли ярдов пятьдесят по грязной траве, и я
уже стала подумывать, не поскользнуться ли мне, не упасть ли, увлекая за
собой Криса, который, конечно, попытается поддержать меня... Но я все равно
не успела бы осуществить свой план. Мы очень быстро пришли.
Я вбежала внутрь, Крис следовал за мной. Он поспешно захлопнул за нами
дверь. Мы оказались в крошечной комнатке. Было довольно уютно и, главное,
тепло. И еще там стояли стиральная машина и центрифуга. И то, и другое
работало. Гул, усиливаемый каменными стенами и полом, был довольно громким.
Я выжидающе посмотрела на Криса: а дальше куда?
— Скажи, когда будешь готов, — пошутила я, но, боюсь, в моем
голосе было заметно беспокойство, потому что никаких других дверей я не
видела.
— Жестоко говорить такие вещи человеку в моем положении, —
усмехнулся он.
Я попыталась улыбнуться, но не смогла. Он положил руки на вибрирующую
стиральную машину, потом провел ладонями по волосам.
— Ну? — сказал он. — Теперь понимаешь, почему они называют
это сауной?
— Это и есть сауна? — спросила я дрожащим голосом.
— Да.
Я огляделась. Ну и где же, спрашивается, стены, обшитые шведской сосной,
лавки из той же шведской сосны, большие махровые полотенца, пар, открывающий
поры и выгоняющий из организма шлаки? Крошечная комнатка с бетонным полом и
красными пластмассовыми корзинами для грязного белья.
— Не очень-то похоже на сауну, — выдавила я.
— Сауна — это только так говорится, — осторожно заметил Крис,
глядя на меня с некоторой тревогой. — Просто здесь становится так
жарко, когда мы стираем и гладим... Понимаешь?
— А настоящая сауна есть? — спросила я и затаила дыхание.
Последовала пауза, потом он ответил:
— Нет.
У меня упало сердце. Я почувствовала скорее безграничную тоску и
беспросветное отчаяние, чем злость. Ведь я и сама уже догадывалась. Не было
здесь сауны. Может быть, и спортзала не было. И массажа.
Последняя мысль повергла меня почти в панику.
— Может, вернемся в столовую? — спросила я дрожащим и
неестественно высоким голосом. — Могу я задать несколько вопросов
насчет расписания?
— Конечно.
Я потянула его за рукав джемпера и вытащила на дождь и ветер. На этот раз
никаких мыслей о преднамеренном падении у меня не возникло. Я, кажется,
успела добежать до расписания на стене главного здания раньше, чем Крис
закрыл за собой дверь
сауны
.
— Ладно, — сказала я, и у меня в животе предательски
заурчало. — Все это... групповая терапия, опять групповая терапия и еще
групповая терапия, собрания Анонимных Алкоголиков и снова групповая
терапия... А еще хоть что-нибудь здесь бывает?
Я почувствовала, что все остальные отвлеклись от Нейла и смотрят на нас с
интересом.
— Например? — спросил Крис.
Я боялась вот так сразу выпалить:
Есть тут спортзал?
А вдруг нет? Поэтому
я начала издалека:
— Здесь занимаются какими-нибудь физически упражнениями?
— Ну, я, например, иногда качаю пресс, — сообщил Крис. — А за
других не скажу.
— Да, что-то непохоже, чтобы и другие этим занимались, — кивнула
я. — А где? — выдохнула я. — Где ты качаешь пресс?
— В спальне, на полу.
Еще один удар. И все же надежда еще оставалась. Пусть спортзала нет, может,
есть все остальное. Я ощущала волну сочувствия, исходившую от Криса. Его,
конечно, несколько озадачили мои реакции, но видно было, что ему очень не
хочется меня расстраивать. Поэтому я решила рискнуть.
— А как насчет... — я просто заставила себя сказать это.
Давай,
давай!
— подстегнула я себя. — Как насчет солярия?
У Криса сделалось такое лицо, как будто он вот-вот расхохочется. Но потом
смешливая гримаса сменилась выражением бесконечного сострадания и
глубочайшей мудрости:
— Нет, Рейчел, солярия нет, — мягко ответил он и покачал головой.
— И массажа? — прошептала я.
— И массажа, — подтвердил он.
Я не стала перечислять весь список, который держала в голове. Если нет
массажа, то о какой фитотерапии, грязевых ваннах, лечении экстрактами
водорослей могла идти речь?
— И бассейна... тоже нет? — я все-таки заставила себя задать этот
вопрос.
Губы его слегка дрогнули, но он все так же серьезно ответил:
— Нет бассейна.
— Но чем же вы тогда здесь занимаетесь? — в отчаянии спросила я.
— Тут, в расписании, все указано, — сказал Крис, отсылая меня к
стенду.
Я снова посмотрела на список запланированных мероприятий и не обнаружила там
ничего, кроме бесконечной групповой терапии с эпизодическими вкраплениями
собраний Анонимных Алкоголиков. Столовая там почему-то называлась обеденным
залом! Какой там, в задницу, зал! Скорее, подвал!
Нет, лучше — загон!
Нет, постойте-ка, лучше — выгон!
А еще лучше — чертова коробка! Моя истерика нарастала.
Я снова посмотрела на Криса. У меня был еще один вопрос к нему:
— Послушай, Крис, а вот эти люди, ну, которые сейчас здесь, в этой
комнате...
— Да?
— Это все, кто здесь есть? Здесь нет других отделений?
Он, похоже, был заинтригован.
— Нет
...Закладка в соц.сетях
