Жанр: Любовные романы
Каникулы Рейчел
...что самое странное, они
вняли: Фергус всего лишь протянул мне салфетку, остальные вообще сделали
вид, что ничего не замечают.
Крис утешал меня нежным мычанием. Его участие смягчающим бальзамом пролилось
на раны, нанесенные Люком, оно стало противоядием от змеиного укуса Люка.
— Не понимаю, зачем ему понадобилось наговаривать на меня доктору
Биллингсу, — скорбно сказала я Крису.
Чем больше я буду похожа на невинную жертву, тем лучше. Привяжу к себе Криса
путами сочувствия.
Я смутно понимала, что острая боль уже прошла. Да, конечно, я чувствовала
себя опустошенной после предательства Люка. И не потому, что он
солгал, — именно потому, что сказал правду. Но этого я не могла сказать
Крису. Честность — это роскошь, которую я не могла себе позволить.
И тогда я решила переплавить свою боль в надежду вызвать у Криса любовь ко
мне. Храбрая героиня, сохраняющая чувство собственного достоинства, несмотря
на предательство и бессовестную клевету бывшего друга. Что-то в этом роде.
— Но что же именно сказал Люк? — не отставал Крис.
— Мне так не везет! — ответила я, уклонившись от прямого ответа.
Тут же созрел новый урожай слез. — Со мной никогда ничего хорошего не
случается. Ты меня понимаешь?
Крис кивнул, и лицо его стало угрюмым. Я начала нервничать. Может быть, я
ему надоела? В тот самый момент, когда я окончательно уверилась, что Крис
знает, что я лгу ему, он вдруг резко придвинул свой стул вплотную к моему. Я
так и подскочила от неожиданности. Он придвинулся так близко, что его правое
бедро оказалось между моими бедрами. Практически у меня под юбкой. Я с
тревогой подумала:
Что это он делает?
Он поднес свою руку к моему лицу, вернее, к моему подбородку. Уж не
собирается ли он ударить меня? На секунду, которая показалась мне часом, мое
лицо оказалось в его ладонях. Или, может, он собирается поцеловать меня?
Когда он придвинулся еще ближе и мне показалось, что именно это он и
собирается сделать, я даже слегка заволновалась: неужели все эти люди в
коричневых джемперах, которые не обращают на нас внимания, не увидят нашего
поцелуя? Но он не поцеловал меня. Вместо этого он погладил меня по щеке
большим пальцем, смахнув одну из слезинок. У него получилось довольно ловко
и нежно.
— Бедная Рейчел, — сказал он, утирая другую слезинку большим
пальцем другой руки. В его голосе звучало сочувствие. А может и чувство?
Может быть...
— Бедная Рейчел, — повторил он снова. Когда он произнес это, мимо
нас промчалась Мисти О'Мэлли, и я с удивлением услышала ее смех. Как она
смеет смеяться! Все должны жалеть меня. Ведь сказал же Крис, что я бедная!
Мисти бросила на меня взгляд, полный презрения. Это ее мерзкое маленькое
личико с зелеными глазками! Я почувствовала дикую ярость и посмотрела на
Криса, ища у него поддержки. Его красивые губы дрогнули, и мне безумно
захотелось, чтобы он сказал:
Заткнись, Мисти!
Но он этого не сказал, и я,
растерявшись, тоже смолчала.
Мисти пронеслась мимо, даже не взглянув на меня. Крис медленно и задумчиво
сказал:
— У меня есть одно предложение.
Уж не предложит ли он мне встретиться наедине, без одежды и с презервативом?
Я очень на это надеялась.
— Оно может тебе не понравиться.
Он не хочет пользоваться презервативом? Отлично. Что-нибудь придумаем.
— Я знаю, что тебе сейчас паршиво, — осторожно начал он. — Ты
уязвлена. Но, может быть, тебе все-таки стоит задуматься о том, что написал
Люк, и ты поймешь, что он вовсе не солгал...
Я смотрела на него, разинув рот, а внутренний голос повторял:
А я-то
думала, ты мой друг!
Между тем Крис смотрел на меня с глубоким сочувствием.
Как раз в эту секунду на пороге снова появилась Мисти:
— Мне нужен сильный мужчина...
Когда к ней потянулась толпа боровов средних лет, как будто в свинарнике
наступило время кормежки, она подняла руку, останавливая их поток, и
произнесла:
— Здесь таких нет, но, за неимением лучшего, сойдешь и ты.
С этими словами она с мерзкой ухмылкой взглянула на меня, а потом схватила
Криса за руку и поволокла за собой.
И он пошел! Он встал, чиркнув своими коленями о мои и заставив меня
вздрогнуть, как от слабого тока, и сказал:
Увидимся позже
. И ушел. Я еле
удержалась, чтобы не разрыдаться снова. Как же я ненавидела мисс О'Мэлли!
Она сумела заставить меня почувствовать себя деревенской дурой! Но хуже
всего было то, что Крис понял, что, обвиняя Люка во лжи, я вру. А чего я
совсем уж не могла взять в толк — почему он при этом так ласково со мной
обращается.
Я вдруг обнаружила, что у меня вполне хватает сил честно взглянуть на то,
что написал обо мне Люк. Там просто не может быть ничего такого ужасного,
напомнила я себе.
Первым ко мне подошел Майк, который, как и Крис, уже догадался, что пришел
отзыв.
— Ясное дело! — усмехнулся он, выкатив свою бочкообразную
грудь. — Проживешь здесь недели три — тоже будешь сразу все понимать.
Ну и что там пишет той парень?
— Пишет, что я иногда принимала кокаин утром, перед тем как идти на
работу.
Я произнесла это впервые и вновь почувствовала острую боль от предательства
Люка. Опять накатила волна дикого гнева.
— А ты действительно принимала? — спросил Майк.
Слово
нет
уже вертелось у меня на языке, но я заставила себя проглотить
его.
— Иногда, — раздраженно ответила я, не понимая, почему я должна
объяснять такие вещи этому простоватому фермеру. — Подумаешь, большое
дело! — запальчиво продолжала я. — Куча людей в Нью-Йорке это
делает. Там все по-другому, не так, как здесь. При таком напряжении... Это
все равно что чашку кофе выпить утром. Да нет, ты не поймешь.
К тому времени Нейл лишился почти всех своих слушателей "Все они
переметнулись ко мне. Я воспользовалась притоком свежих сил, чтобы еще раз
выплеснуть наружу свои страдания. Я так надеялась, что чьи-нибудь
милосердные руки уврачуют мою душевную боль! Люк заставил меня почувствовать
себя никчемной и жалкой. Теперь мне хотелось восстановить равновесие и
обратить своего подлого дружка в пыль.
Пациенты, в отличие от Селин, вовсе не отказывались мне помочь в этом. Они
понимающе кивали и рассказывали свои собственные истории:
А вот я знаю один
отзыв...
Мы наслаждались рассказами друг друга о подлых предателях —
друзьях и родственниках, которые только и ждали, чтобы нанести нам удар
исподтишка. Мне стало почти весело. Ну и пусть моя история как две капли
воды похожа на все остальные. Мне надо было с кем-то поговорить, все равно с
кем, хоть с инопланетянами. Было так приятно сидеть за столом в окружении
людей, у которых не камень за пазухой, а лишь искреннее сочувствие и
шоколадки.
Несколько человек предложили побить Люка. Это меня глубоко тронуло. Особенно
если учесть, что в их числе оказалась Чаки. Они были просто счастливы
поверить в любую гадость, которую я расскажу о Люке. За исключением,
конечно, истории о краже скрипки у слепого. Но от этого рассказа я на сей
раз воздержалась, и мы продолжали с удовольствием перемывать косточки Люку.
— Люк Костелло просто не способен сказать правду! — заявила
я. — Вы знаете, он, наверно, солгал бы, даже если бы его просто
спросили, какой его любимый цвет.
Чем больше я чернила Люка, тем легче мне становилось. В конце концов я сама
уже искренне верила во все те ужасы, которые говорила. Крис не появлялся. Я
время от времени поглядывала на дверь. Интересно, куда его увела Мисти. И
чем они там сейчас занимаются, черт бы их побрал...
Но разозлиться на них всерьез мне не удавалось, потому что Майк и вся
компания ужасно заинтересовались моей насыщенной жизнью в Нью-Йорке.
— А тебя сильно загружали на работе? — спросил Эдди.
Они обступили меня плотным кольцом, и глаза у них горели неподдельным
интересом.
— Вы не поверите, — ответила я. — Бывало и по восемнадцать
часов в сутки. А потерять работу — пара пустяков! — И я щелкнула
пальцами, демонстрируя, как легко потерять работу. — А никаких пособий
в Нью-Йорке не выплачивают.
Раздался всеобщий возглас удивления.
— Так что можно подохнуть на улице в считанные дни, — мрачно
продолжала я. — К тому же в Нью-Йорке гораздо холоднее, чем здесь.
— Холоднее, чем в Лейтриме? — спросил Кларенс.
— Гораздо.
— Холоднее, чем в Корке? — спросил Дон.
— И сравнивать нечего.
— Холоднее, чем в... — начал было Джон Джоуи.
— Холоднее, чем где угодно в Ирландии, — перебила я раздраженно.
— Боже мой, какое кошмарное место! — ужаснулся Майк. — Зачем ты вообще туда поехала?
Я ответила ему печальной улыбкой:
Действительно, зачем?
— А кокаин у них все равно что кофе? — спросил Питер.
— Никакой разницы. Кстати, кажется, их делают из одного и того же
растения.
— А долго ты встречалась с этим парнем, с Люком? — спросил кто-то.
— Около шести месяцев.
— И он тебе должен деньги?
— Кучу!
— Вот это да!
— Он так унизил меня! — Я всхлипнула от неподдельного горя.
— Никто не может унизить нас, — внезапно возразил Кларенс. —
Мы должны сами отвечать за свои эмоции.
Все замолчали и ошарашенно посмотрели на Кларенса.
— Что? — спросил Эдди, и его красное лицо даже распухло от
раздражения и недоверия. Казалось, он сильно простужен.
— Мы должны сами от... — начал Кларенс, как попугай.
— Ну, ты, придурок! — взревел Винсент. — Что за бред ты
несешь? Может, ты решил устроиться сюда на работу?
— Мне просто так сказали... Когда я пожаловался, что надо мной
издеваются мои братья, — защищался Кларенс. — Никто не может
заставить нас что-то почувствовать, если мы этого не хотим.
— Мы же хотим подбодрить Рейчел! — напустился на него Дон. —
Ты что, не видишь, что девочка расстроена?
— Я тоже пытаюсь подбодрить ее, — не уступал Кларенс. — Если
бы ей удалось отвлечься от этого парня, ну, от Люка...
— Заткнись! — хором крикнули несколько голосов.
— Когда проживете здесь недель пять, как я, поймете, что я имел в
виду, — высокомерно ответил Кларенс.
26
Вечером я легла в постель в полном смятении.
Люк вовсе не так уж плох, — внушал мне какой-то голос. — Ты все
про него наврала, чтобы привлечь остальных на свою сторону
.
Нет, он негодяй! — возражал другой голос. — Посмотри, что он с
тобой сделал. Он унизил тебя, он причинил тебе кучу неприятностей, он теперь
против тебя. Он отвер1гулся от тебя еще до того, как ты уехала из Нью-Йорка,
а теперь подтвердил это своим чертовым отзывом. Да, он негодяй! Может быть,
не такой, как ты живописала сегодня вечером. Но все же негодяй
.
Вполне удовлетворившись этим диалогом, я повернулась на бок и хотела уснуть,
но не смогла перестать думать о Люке. Я вдруг отчетливо поняла, что он
всегда был очень против того, чтобы я принимала наркотики. Никогда не
забуду, как он вел себя на моей вечеринке. Какая наглость с его стороны!
Ведь его даже не приглашали!
Через пару недель после нашего дебюта в
Рикшо
мы с Бриджит решили устроить
вечеринку. Вообще-то это была моя идея. Мне уже так осточертело, что меня
никогда не приглашают на классные вечеринки в Ист-Вилледже и Сохо, что я
решила сама устроить себе праздник и пригласить на него наиболее симпатичных
из своих знакомых. Таким образом, когда они, в свою очередь, будут
устраивать у себя вечеринки, то уже не смогут не позвать меня.
Мы с Бриджит отбирали гостей очень тщательно.
— Как насчет Нади?..
— Это у которой нет зада? А почему ее надо звать?
— Она работает в
Донна Каран
. Слово
скидка
ничего тебе не говорит?
— А нельзя ли пригласить только толстых и некрасивых девушек?
— Нет. Не бывает толстых и некрасивых. А как насчет Финеаса?
— Но он всего лишь бармен.
— Да, но надо же смотреть немного вперед. Если мы с ним подружимся, он
будет ставить нам бесплатную выпивку, когда зайдем. А заходим мы, поправь
меня, если я ошибаюсь, очень даже часто.
— Ладно. Вписывай Финеаса. Как насчет Карвелы?
— Ни за что! Рекламщик Эндрю был моим, пока не появилась эта стерва с
ядовитым языком.
— Но она знакома с Мадонной.
— Если ты кому-то делаешь французский маникюр, это еще не значит, что
ты знаком с этим человеком. Обойдемся без нее, ладно? И вообще, нам нужны
мужчины. Нам их остро не хватает.
— Когда нам их хватало?
— Как насчет Хеленки и Джессики?
— Конечно. Если они согласятся. Они такие надутые.
Настоящих Мужчин мы решили не звать. Вернее, нам это даже не пришло в
голову. Вечером, на который был назначен праздник, мы привязали к ручке
входной двери три воздушных шарика, занавесили лампу в гостиной красной
бумагой и открыли шесть пакетов с чипсами. У нас уже было три компакт-диска,
но мы ради такого случая взяли напрокат еще два. Потом мы сели и стали
ждать.
Я-то считаю, что все, что нужно для удачной вечеринки, — это лошадиные
дозы алкоголя и наркотиков. Хотя мы и не закупили наркотики для гостей, но
были уверены, что раздобудем все, что нужно, у нашего соседа-наркоторговца.
Что до спиртного, то в нашей скромной кухоньке хранился изрядный запас. Но
все равно квартира почему-то не выглядела празднично.
Я была в отчаянии. Сидя в пустой и гулкой гостиной, в субботу вечером, я
ломала голову: что мы сделали не так?
— Когда народ соберется, будет здорово, — заверила Бриджит, потом
погрызла ноготь и издала сдавленный стон.
— Все пропало, правда, Бриджит? — спросила я, когда до меня дошло,
как ужасно мы опозорены. Да как мне только в голову могло прийти, что я
достойна принимать у себя людей, работающих у Келвина Кляйна? — Теперь
мы с тобой даже на ланч никуда не сможем зайти.
Мы приглашали гостей на десять часов вечера. Но в полночь квартира по-
прежнему напоминала кладбище. Мы с Бриджит готовы были наложить на себя
руки.
— Нас все ненавидят, — сказала я, заглатывая вино прямо из
горлышка.
— Ты не помнишь, чья это была бредовая идея? — сквозь слезы
воскликнула Бриджит. — Я думала, что, по крайней мере. Джина и все, кто
с ней, придут. Они обещали прийти. Какие они все лживые в этом Нью-Йорке!
Мы посидели еще немного, поливая грязью всех знакомых, даже тех, кого мы не
приглашали. Мы сильно напились. Нам не на ком было отыграться, кроме друг
друга.
— Ты пригласила Дару? — воинственно спросила Бриджит.
— Нет, — ответила я, приготовившись к обороне. — Я думала, ты
ее пригласила. А ты пригласила Кандида?
— Нет! — окрысилась Бриджит. — Я думала, ты пригласишь. А
где, интересно знать, этот долбанный Кубинский Каблук? — злобно
поинтересовалась она.
В то время у Бриджит, которой всегда нравились латиноамериканцы, были
бесконечные разборки с одним кубинцем. Когда у них все было хорошо, она
называла его
Наш человек в Гаване
. Когда он вел себя ужасно, а чаще всего
так оно и было, она называла его Кубинским Каблуком. На самом деле его звали
Карлос, а я именовала его Волчком. Дело в том, что ему казалось, что он
умеет танцевать, и он, мягко говоря, не заставлял себя долго упрашивать.
Достаточно было посмотреть, как он виляет своими худыми бедрами, чтобы тебя
стошнило ланчем. Так что в те дни, когда он у меня не был Волчком, я
называла его Рвотным.
— А где Уэйн? — спросила я.
Только его отсутствие действительно имело значение. Именно тот факт, что не
явился наш придворный наркодилер Уэйн, особенно действовал мне на нервы.
— Поставь какую-нибудь музыку.
— Нет, мы тогда не услышим звонка в дверь.
— Включи музыку! А иначе все будут думать, что у нас тут поминки.
— На поминках и то веселее бывает! Напомни-ка мне еще раз, чья это была
идея?
Нашу перепалку прервал резкий звонок в дверь.
Слава богу!
— исступленно
подумала я. Но это был всего навсего Кубинский Каблук со своими такими же
низкорослыми дружками. Они с сомнением посмотрели на шарики, чипсы, пустую,
залитую красноватым светом комнату. Карлос завел музыку, Бриджит несла какую-
то чушь, а маленькие друзья Карлоса тем временем раздевали меня своими
влажными карими глазками. Но меня это не заводило, совсем не заводило.
Бриджит говорила, что с Карлосом очень забавно в постели и что член у него
огромный. Ее бы очень устроило, если бы я сейчас убралась с одним из его
друзей... Но я скорее согласилась бы, чтобы у меня в этом месте ласточка
гнездо свила.
Загремела музыка, оглушающая в пустом-то помещении, и сквозь нее иногда
прорывались возгласы Карлоса:
Прости, enamorada!
и
Я не виноват,
querida!
— На вот, возьми! — я швырнула Мигелю миску с чипсами. —
Похрусти! И не смотри на меня так.
Карлос завел латиноамериканскую музыку, забойную, типа двадцать
латинос
одновременно играют на трубе. Мелодия была ужасно жизнерадостная, создающая
атмосферу моря, солнца, песчаного пляжа. Рио, девушки, мулаты с блестящими
глазами. Мужчины в цветных рубашках навыпуск и в больших сомбреро, как
бешеные, трясу г маракасами. В общем, музыка, которую обычно называют
заразительной
. И я действительно
заразилась
и почувствовала себя плохо.
Ненавижу такую музыку.
Снова позвонили в дверь. На сей раз действительно пришел гость. Потом
позвонили снова, и в комнату ввалились еще человек десять с бутылками в
руках.
Меня зажал в углу Мигель. Я с удивлением поняла, что вырваться от него
невозможно. То, что он проигрывал в размерах, он наверстывал в подвижности.
Его глаза находились где-то на уровне моих сосков, именно туда они и
смотрели на протяжении всего нашего разговора.
— Рейчел, — пел он, одаривая меня ослепительными белозубыми
улыбками, — на небе не хватает двух звезд. Они — в твоих глазах.
— Мигель... — начала я.
— Томас! — просияв, поправлял он меня.
— Хорошо. Томас... В общем, это все равно, — кивнула я. — У
тебя во рту не хватает двух зубов. Они — у меня в кулаке. По крайней мере,
будут, если не отстанешь от меня!
— Ах, Рейчел, Рейчел, — печальный, укоризненный взгляд, —
разве ты не хочешь, чтобы в тебя вошел один маленький латиноамериканец?
— Если этот латиноамериканец — ты, то нет, не хочу.
— Но почему? Твоей подруге Бриджит нравится Карлос.
— У Бриджит с головой не все в порядке. И кроме всего прочего, ты
слишком маленький латиноамериканец. Пожалуй, я могу нечаянно раздавить тебя.
— О нет! — выдохнул он. — Мы, кубинцы, очень искусны в любви.
Я научу тебя многому, и ты меня не разда...
— Пожалуйста, хватит! — Я предостерегающе подняла руку. —
Прекрати.
— Но ты — богиня! В моей стране тебе бы поклонялись.
— А ты — болтун. В моей стране ты работал бы попугайчиком.
Он немного надулся, но, к несчастью, мне все не удавалось разозлить его
настолько, чтобы он отвязался. И тогда у меня родилась блестящая идея:
— Минуточку, ты ведь кубинец? У тебя есть с собой кокаин?
Вот это сработало. Оказалось, что с дядей Томаса, Пако, недавно случилась
большая неприятность: береговой патруль США обнаружил, что его яхта битком
набита белым порошком. Теперь Пако томился в тюрьме в Майами, и Томас был
глубоко оскорблен моим бестактным вопросом.
— Я же не сказала, что ты тоже преступник, — оправдывалась
я. — Просто дай, думаю, спрошу... Раз Уэйна сегодня нет...
Томас еще некоторое время распространялся о фамильной чести и прочей чепухе,
а потом снова начал обволакивать меня взглядом. Он томно произнес:
— Давай не будем ссориться.
— Да нет, почему? Можно и поссориться. Он взял меня за руку.
— Рейчел, — он проникновенно посмотрел мне в глаза, —
потанцуй со мной.
— Томас, — ответила я, — не заставляй меня обижать тебя.
К счастью, пришел Уэйн. Я еле пробилась к нему, но в конце концов
воспользовалась своим правом хозяйки на первый разговор. Мне нравится, когда
на вечеринке есть кокаин. С помощью этого средства очень легко завоевать мое
расположение. К тому же оно придает мне храбрости в общении с мужчинами. Оно
наполняет меня сознанием собственной неотразимости. Потому что где-то
глубоко, очень глубоко, я знаю, что привлекательна. Но лишь после двух доз
кокаина это знание поднимается на поверхность. Спиртное тоже помогает. Но
кокаин лучше.
После кокаина не только я сама, но и все вокруг становились лучше.
Симпатичнее, забавнее, интереснее, сексуальнее. Мы с Бриджит купили грамм на
двоих. Я почувствовала себя хорошо задолго до того, как вдохнула. Уже самой
договоренности с Уэйном было достаточно для того, чтобы мой организм начал
бешено вырабатывать адреналин. Даже доллары, которые я заплатила ему,
казались более зелеными и хрустящими, чем обычно. Я радостно рассталась с
ними. Это ни с чем не сравнимое ощущение — держать на ладони маленький белый
пакетик. Я подбрасывала его, перекатывала туда-сюда, блаженно ощущая его
волшебную тяжесть.
Самое неприятное — необходимость выстоять очередь в туалет в баре или клубе.
В общем, надо было найти, где вдохнуть. Главное преимущество вечеринки в
собственной квартире — в том, что нет необходимости ждать. Мы с Бриджит
ринулись в мою комнату и быстренько расчистили место на туалетном столике.
Бриджит, правда, хотелось еще обсудить Кубинский Кризис.
— Я так больше не могу, — сказала она. — Он обращается со мной, как с полным дерьмом.
— Так почему ты не порвешь с ним, если он тебя не уважает? —
предложила я.
К тому же это и на мне как-то отражалось — жить в одной квартире с подругой,
у которой роман с таким жлобом, как Карлос.
— Я его рабыня, — вздохнула Бриджит. — Я ничего не могу с
собой поделать. И знаешь, ведь он мне даже не нравится!
— Мне тоже, — согласилась я.
Тут я совершила ошибку. Никогда не спешите соглашаться с подругой, когда она
ругает своего парня. Потому что как только вы с ней согласитесь, вся ее
злоба на него тут же обратится на вас:
Ах, значит, тебе не нравится
Карлос/Эллиот/Мигель?
А еще она расскажет об этом ему, и оба они станут вас
ненавидеть и представят все дело так, как будто это именно вы пытались их
рассорить.
И вот они вас уже в упор не видят, находясь с вами в одной комнате. И они
больше никогда не предложат вам ни кусочка пиццы, даже если у них ее навалом
и они уже обожрались, а вы умираете от голода и сегодня не обедали. И вы
начинаете думать, что у вас паранойя, и волноваться, не поселятся ли они
вдвоем в вашей квартире, или, наоборот, не съедет ли подруга без
предупреждения, так что вам придется платить за всю квартиру одной, пока не
подыщете себе кого-нибудь еще.
— То есть, вообще-то, он классный, — поспешила исправиться я.
И тут же думать забыла обо всем этом, потому что мы употребили две чудных, белых, рассыпчатых дозы.
Я нюхнула первая, и пока Бриджит копалась, я уже почувствовала это чудное
покалывание на коже и приятную слабость во всем теле. Повернувшись к
зеркалу, я улыбнулась себе. Черт, а ведь я сегодня совсем неплохо выгляжу!
Просто вся сияю. Посмотрите, какая у меня чистая кожа. Как блестят мои
волосы. Какая у меня чудесная улыбка. Какая я милая, какая сексуальная. А
эти два глазных зуба, которыми я всегда была недовольна, потому что они чуть-
чуть выдавались вперед... Я вдруг поняла, что это мне идет! Добавляет шарма.
Лениво улыбнувшись Бриджит, я сказала:
— Отлично выглядишь!
— Ты тоже, — не осталась в долгу она.
— Мы — просто классные телки, — произнесли мы обе в унисон.
И вышли из спальни, и затерялись сре
...Закладка в соц.сетях
