Жанр: Любовные романы
Каникулы Рейчел
...ая, замотанная, регулярно приносящая
печенье жена была в каких-то двух шагах.
Кларенс, разумеется, сделал попытку погладить Хелен по волосам.
— Прекратите немедленно! — резко одернула его она. — Не меньше, чем за десять центов.
Кларенс начал было рыться у себя в карманах, но Майк схватил его за руку и
сказал:
— Она шутит.
— И не думала, — ответила Хелен.
Во время всей этой вакханалии я глаз не сводила с Криса. Мне хотелось
понять, как он реагирует на Хелен. То есть мне хотелось убедиться в том, что
она на нее не реагирует. Но они обменялись парой взглядов, которые мне
совсем не понравились. Они показались мне весьма многозначительными. Я в
очередной раз возненавидела себя. Вечно я выгляжу невзрачной рядом с моими
сестрами. Даже моя мать иногда меня затмевает.
А я-то, дура, думала, что наши с Крисом отношения выдержат воздействие чар
Хелен. Я ошиблась. У меня опять возникло это ужасное и такое знакомое
чувство:
Кого ты пытаешься обмануть, девочка?
И я стояла в толпе мужчин,
стараясь смеяться вместе со всеми, чувствуя себя несуществующей и в то же
самое время громоздкой, как слон.
Я так расстроилась, что, когда Хелен уходила, забыла передать ей письмо для
Анны. А потом, когда я попросила у Селин марку на конверт, она сказала:
— Разумеется. Приносите письмо, я прочту его и скажу вам, можно ли его
посылать.
Потрясенная, я проследовала прямо к буфету с шоколадом и конфетами,
распахнула дверцы настежь, и на меня обрушилась воскресная лавина шоколадок.
Выбирая себе что-нибудь, что должно было придать мне энергии, я ненадолго
отвлеклась от мрачных мыслей. Но когда Крис произнес:
Господи, твоя сестра
— это просто вулкан какой-то!
, меня опять накрыла волна сожаления, что я —
это я. А не Хелен, например. Или не еще кто-нибудь. Кто угодно, только бы не
я сама!
Шоколад, — униженно подумала я, — вот что облегчит мне жизнь. Если уж нет наркотиков...
— Хелен просто великолепна, правда? — с трудом выговорила я.
Селин, притворяясь, что ковыряет иголкой какой-то кусок ткани, которым она
всегда прикрывалась, когда шпионила за нами, ухмыльнулась. От безвыходности
я выбрала себе батончик
Фрут-энд-нат
, такой огромный, что на нем можно
было плыть в Америку.
— Это чье? — громко спросила я.
— Мое, — отозвался Майк. — Но ничего, бери. Мне хватило
двадцати секунд, чтобы покончить с ним.
— Чипсов нет? — крикнула я на всю комнату. — Хочу чего-нибудь
соленого.
Разумеется, я могла бы съесть
Тайто
, привезенные мамой, но я нуждалась,
во-первых, во внимании, а во-вторых, в богатом выборе вкусностей.
Дон подбежал ко мне с пачкой
Монстр Манч
, Питер крикнул:
У меня есть
бисквитики Риц!
, юный Барри сказал, что
если тебе срочно, могу одолжить
пакетик Кеттл Криспс"
, а Майк прошептал (ему казалось, что достаточно
громко для меня и недостаточно — для Селин): У меня в штанах есть кое-что
солененькое, можно пососать
.
Я ждала, не предложит ли мне что-нибудь Крис, просто чтобы дать мне понять,
что он помнит о моем существовании. Но он ничего не сказал.
33
Говорят, настоящая любовь никогда не выбирает простые пути. Что ж, и наша с
Люком настоящая любовь по такому пути не пошла. Она ковыляла по проезжей
дороге в неразношенных башмаках, которые натирали пятки. Пузыри, мозоли,
потертости, и каждый шаг — невыносимая боль.
Всю неделю после той вечеринки я много думала о нем. Мне было стыдно
вспоминать о том, как неприлично я себя вела. Мне-то в тот момент казалось,
что я роковая женщина, а теперь у меня было ощущение, что я больше походила
на проститутку. Я никак не могла отвязаться от этих мыслей, как не можешь
перестать трогать языком больной зуб.
С одной стороны, я надеялась, что больше никогда его не увижу, с другой — он
меня остро интересовал. То, что он вдруг решил порвать со мной, заронило во
мне искру интереса, которой раньше не было. Что ж, он молодец, —
признавала половина меня, — мужчина с принципами
. Но вторая половина
тут же начинала вопить: Минуточку! Но ведь он же отверг тебя!
Был вечер четверга, мы с Бриджит готовы были растерзать друг друга, как
пауки в одной банке.
Накануне у меня была бурная ночь, а утром — крутой отходняк, валиум
кончился, а без него я никак не могла прийти в норму. Купить его мне было не
на что, пока не заплатят деньги. Меня весь день мучила такая тоска, что я не
смогла пойти на работу и теперь тупо лежала на кровати, путаясь в своих
кошмарах, ощущая, как медленно и неохотно бьется мое сердце, и сожалея, что
у меня нет сил вскрыть себе вены.
Карлос опять исчез с горизонта Бриджит после того, как на вечеринке узнал,
что у Бриджит с Джои был сексуальный контакт (может быть, Гэз подошел к ней
и с уважением прошептал достаточно громко, чтобы это услышал Карлос:
Слушай, ты девушка что надо, Джои говорит, ты ему такое выдала...
).
Бриджит была в полном трансе. Да и я не лучше. Дерил или Дерен, в общем,
издатель, так и не позвонил мне.
— Если бы я только знала, где он, — шептала исстрадавшаяся
Бриджит, — если бы я, по крайней мере, знала, что он не с другой
женщиной, я бы хоть поспала спокойно. Я три ночи не спала.
Я бормотала какие-то вялые утешения в том смысле, что
этот отвратительный
шибздик тебя не стоит
.
— Позвони ему! — взмолилась Бриджит. — Просто набери номер и
подожди, пока он ответит, а потом быстро повесь трубку.
— Но как я узнаю, что это он? Я не отличу его голос от голосов его
дружков.
— Хорошо, хорошо, — задыхаясь, сказала она. — Тогда попроси
его к телефону, и если это окажется он, то положи трубку.
— Но он же узнает мой голос!
— Так измени голос, говори с русским акцентом, говори с придыханием,
придумай что-нибудь! А если это окажется не он, но тебе скажут, что сейчас
его позовут, тоже положи трубку.
И я позвонила, но нарвалась на автоответчик с этой отвратительной самбой.
— О боже! — Бриджит прикусила пальцы и испортила свои роскошные
искусственные ногти. — Это он нарочно, чтобы наказать меня, я уверена.
Я-то подозревала, что Карлоса не так уж сильно расстроила измена Бриджит.
Просто он решил использовать это как повод, чтобы бросить ее. Но я
пробормотала:
Скотина!
, чтобы дать ей почувствовать мою поддержку.
— А сам-то трахается направо и налево! — бушевала она.
— Эта свинья Дерил тоже мне не позвонил, — сказала я, напоминая о
себе. — Господи, сделай так, чтобы он позвонил мне, — и я раздам
бедным все свои деньги.
Я всегда говорила эту фразу. Это было совершенно безопасно. Денег у меня все
равно не было. Разве что какая-нибудь мелочь. Так что у нас с Господом Богом
была абсолютно честная сделка.
Ночь началась. Мы проделывали все, что обычно делается в таких случаях:
поднимали телефонную трубку, чтобы убедиться, что телефон работает, звонили
Эду и просили его перезвонить нам, чтобы удостовериться, что до нас можно
дозвониться, загадывали:
Сейчас разобью колоду, и если первой картой будет
король, значит, он позвонит
(первой картой оказалась семерка). Потом шли на
уступку:
Три попытки: если вытяну короля, он позвонит
(выпадала семерка).
Требования постепенно снижались:
Ладно. Пять попыток. Если...
— Прекрати! — взорвалась Бриджит.
— Извини.
Тут Бриджит приложила палец к губам и прошептала:
— Тс-с! Слушай!
— Что? — Я даже поперхнулась.
— Ты что, не слышишь?
— Что?
— Как молчит телефон? — И тут, к моему огромному удивлению, она
расхохоталась, как будто у нее гора с плеч свалилась.
— Хватит, — улыбнулась она. — Больше не могу сидеть, как дура
с вымытой шеей. Давай займемся чем-нибудь поинтереснее.
Густой туман депрессии, в котором я задыхалась с утра, начал рассеиваться.
— Давай оденемся, — рьяно подхватила я, — и выйдем.
Какая дурость: сидеть весь вечер дома, боясь пропустить звонок! У кокаина
есть одно неоценимое достоинство: стоит принять его — и всегда случится что-
нибудь удивительное. Либо встретишь мужчину, либо попадешь на вечеринку,
либо что-нибудь еще. Кокаин всегда возвращал меня к жизни. И чем больше я
принимала, тем более увлекательной становилась жизнь.
— У тебя ни гроша, — напомнила Бриджит.
Она совершенно права, расстроилась я. Никакого шанса купить наркотики
сегодня вечером. Сначала я подумала, не попросить ли взаймы у Бриджит, но
потом решила пойти другим путем.
— У меня хватит на выпивку и чаевые, — сказала я.
— Ты мне долг когда отдашь?
— Скоро, — неловко проговорила я. В последнее время Бриджит стала
ужасно прижимистая.
— Ты так давно это говоришь, — пробормотала она.
— Пожалуйста! — взмолилась я. — Не будь такой занудой. Давай
пойдем погуляем.
Меня уже тошнило от мечтаний на тему:
Когда я встречу мужчину моей мечты
.
Обычно, когда у нас с Бриджит становилось туго с развлечениями, мы
развлекались тем, что выдумывали друг для друга истории о том, как мы
наконец познакомились с мужчинами своей мечты. В эту игру мы играли
неустанно.
— Что на мне надето? — бывало спрашивала я.
— То платье от Донны Каран, которое мы с тобой видели в витрине.
— Какое — черное?
— Нет, темно-зеленое.
— Еще лучше. Спасибо, Бриджит. Можно, я буду худенькая?
— О, разумеется! Восемь с половиной фунтов подойдет?
— Чуть поменьше.
— Восемь?
— Спасибо. А как это возможно? Липосакция?
— Нет, — говорила она. — Ты только что перенесла дизентерию и
избавилась от всех своих жировых запасов без всяких усилий.
— Но как мне удалось заполучить эту дизентерию? Это же какая-то
экзотическая болезнь. Не придешь в магазин и не скажешь:
Заверните
.
— Ладно, ты перед этим общалась с мужчиной, который провел отпуск в
Индии... Слушай, совершенно неважно, как ты подхватила ее! Это ведь
фантазия!
— Конечно. Извини. А я выгляжу хрупкой, большеглазой и таинственной?
— Как газель, только одетая.
Чтобы поднять себе самооценку, мы обе нарядились в наши лучшие платья. Свое
платье, похожее на мужскую рубашку, Бриджит приобрела в секонд-хэнде на
Пятой авеню, куда сдавали поношенные вещи приличные люди. А я надела
короткое черное платьице, купленное в том же магазине. Плюс моя сумка как бы
от
Прада
, купленная на самом деле на Канал-стрит за десять долларов.
Возможно, на миллион я и не тянула, но на двадцать семь — двадцать восемь
долларов — вполне.
Я, как всегда, переживала из-за своих черных туфель на высоких каблуках, в
которых лодыжки можно было вывихнуть. Волновалась, что выгляжу в них слишком
высокой.
— Обувай, — велела Бриджит. — Какой смысл было покупать их,
если потом не носить?
И мы побрели в
Ламу
, время от времени спотыкаясь на высоких каблуках.
Лама
— это коктейль-бар в стиле шестидесятых: безумно яркие галогеновые
светильники, странные металлические стулья и прочая ерунда. Очень, очень
стильный бар.
Бриджит с кислым видом уселась на какой-то пластиковый полупрозрачный
диванчик:
— Не уверена, что эта штука выдержит мой вес, — нервно заметила
она. — Нет! — решительно воспротивилась она, когда я хотела
присесть рядом с ней. — Вдвоем мы точно его сломаем.
— Ого! Ничего себе! — сказала она несколько секунд спустя.
— Что?
— Эта штуковина прозрачная. Знаешь, как все расплющивается, когда
сидишь? Все, кто смотрит сзади, будут думать, что у меня бедра — пятьдесят
дюймов. Обойди-ка сзади и посмотри, — прошептала она страшным
голосом, — только не показывай, что ты нарочно смотришь... Так, беглый
взгляд.
Чувствуя себя полной дурой, я обогнула диванчик.
— Все нормально, — сказала я, вернувшись, и заняла свое место на
стульчике, напоминающем перевернутое ведро. Моя задница свисала чуть ли не
до пола, а коленки торчали выше головы. В общем, во всем этом было нечто
гинекологическое.
— Извините, — сказал нежный, чуть гнусавый голос, — можно
спросить вас...
Со своего дурацкого насеста я взглянула на вежливого юношу. Лет
восемнадцать, не больше. Слишком молод.
— В том, что вы сейчас проделали, есть некий... мистический смысл?
— А что я сейчас сделала?
— Обошли то место, на котором сидели. — Он был до смешного
хорошенький. Я даже обрадовалась, что он не девушка, мне и так конкуренток
хватало.
— Ах, это! Да, знаете ли. Старинная ирландская традиция.
— Китайская! — поправила меня Бриджит.
— Такие ритуалы есть как в китайской, так и в ирландской
культурах, — примирительно заметила я. — Этот ритуал...
— Приносит удачу? — радостно спросил юноша, похожий на девушку.
— Именно так.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста.
— Мог бы и угостить нас выпивкой, — с горечью заметила Бриджит,
когда он отошел.
Мы наблюдали, как он подошел к группе сверстников и стал что-то оживленно им
объяснять, делая круговые движения пальцем. Потом, после некоторой паузы он
повертел пальцем в противоположном направлении. На лице его появилось
некоторое замешательство, и он дернулся было опять к нам.
— Против часовой стрелки! — крикнула я ему.
Мальчик просиял и с удвоенной энергией продолжал объяснения. Через несколько
минут мы увидели, как они все дружно встали и гуськом пошли вокруг своих
стульев. Обойдя полный круг, они пожали друг другу руки и с чувством
обнялись.
Вскоре к ним подошла девушка, сидевшая за соседним столиком, и что-то
спросила. Мальчик, похожий на девочку, ответил ей, несколько раз указав в
нашу с Бриджит сторону и описав пальцем круг в воздухе. Девушка вернулась к
своим, и через несколько секунд все они встали, обошли свой столик и снова
сели на свои места. И снова рукопожатия, объятия и поцелуи. Потом к их
столику кто-то подошел... И так далее. Все это распространялось, как
взрывная волна.
Было жарко. Мы сидели на наших неудобных местах и потягивали наши изысканные
напитки.
Напитки в
Ламе
традиционно подавали сильно охлажденными и всегда с легкой
закуской. На бармена нельзя было и взглянуть без того, чтобы он тут же не
навязал тебе дополнительную стильную тарелочку с фисташками.
Я начала приходить в норму, и не только благодаря той половине бутылки
текилы, которую выпила после ланча. Мы с Бриджит впервые за несколько дней
почувствовали себя неплохо. Наш боевой дух несколько поднялся, хотя бы
потому, что кто-то оказался добр к нам, даже если это были всего лишь мы
сами.
Потом Бриджит решила, что пора и ей обойти вокруг меня и посмотреть на меня
сзади. Что ж, мои потные ляжки, свисающие с винилового перевернутого
ведерка, выглядели совсем неплохо. Вообще все было хорошо, пока мне не
понадобилось сходить в туалет.
Потому что встать я не смогла.
— Я не могу встать, — встревожилась я. — Кажется, я
приклеилась.
— Ну, вот еще! — не поверила Бриджит. — Оттолкнись посильнее
— и встанешь.
Но мои ляжки оказались надежно приклеенными к сиденью.
— Боже милостивый! — проворчала Бриджит, встала и подала мне
руку. — Это называется — пойти тихо-мирно пропустить по стаканчику...
Она рванула, но я не отклеилась. Бриджит слегка присела, как штангист,
собирающийся взять рекордный вес, и с силой потянула на себя.
Очень болезненно, кажется, оставляя на сиденье верхний слой кожи (какая
жалость, что я недавно заплатила пятьдесят долларов за эпиляцию, когда могла
бы все сделать бесплатно!), я начала отрываться от диванчика. Бриджит в
конце концов удалось отделить меня от сиденья с долгим, чмокающим звуком, на
который повернулись все, кто был в баре.
И вот когда я вскочила, в результате чего Бриджит отлетела к стене, с кем
бы, вы думали, я столкнулась нос к носу? С этим проклятым Костелло. Он
изогнул дугой бровь и унизительно понимающим тоном произнес:
— Привет, Рейчел.
Потом он улыбнулся, и в глазах у него загорелся огонек, который испугал
меня.
— Сними платье, — тихо сказал Люк. Изумленная, я бросила
молниеносный взгляд на Люка, чтобы проверить, верно ли расслышала. Мы были у
меня на кухне. Люк стоял, скрестив руки и прислонясь к кухонному столу. Мы
как раз собирались выпить кофе.
Так вот, если только меня не преследуют слуховые галлюцинации, вместо кофе
он предлагает мне снять платье.
— Что ты сказал? — переспросила я.
Он ответил мне медленной, ленивой, сексуальной улыбкой:
— Ты слышала.
Люк Костелло только что велел мне снять платье. Во мне боролись паника и
праведный гнев. Какая наглость! Но что же мне делать? Первое, что приходило
в голову, — немедленно выгнать его вон из моей квартиры. Вместо этого я
хихикнула:
— Но ведь мы даже не представлены друг другу. То есть я попыталась все
обратить в шутку. Но он почему-то не развеселился.
— Давай же, — сказал он пугающе властным тоном. — Снимай
платье.
У меня перехватило горло от страха. Я была недостаточно накачана кокаином и
пьяна для таких штучек. Люк вообще находится в моей квартире только потому,
что Бриджит бросила меня в
Ламе
ему на растерзание. Надя сказала ей, что
Кубинского Каблука видели в баре
Зет
, и она радостно понеслась его
отлавливать.
Я рассчитывала уйти вместе с ней, но она мне не позволила.
— Оставайся здесь, — жестоко приказала мне Бриджит, отчего-то
очень развеселившись. — И поосторожнее с этим парнем. Береги свои
оставшиеся полпенни.
И она улетела, предоставив мне с горечью смотреть ей вслед. Еще через
несколько минут я сделала новую попытку удрать, но Люк галантно, но твердо
заявил, что хочет угостить меня коктейлем, а потом проводить домой. А когда
мы дошли до моего дома, он сам пригласил себя ко мне на чашечку кофе. Я
хотела отказать ему, но не смогла.
— Снимай платье, — повторил он.
Я поставила кофейник на стол. Он не шутил. Это было заметно по голосу.
— Расстегни верхнюю пуговицу, — сказал он. Вот когда я точно
должна была указать ему на дверь. Это уже не игрушки. Это уже всерьез, и я
боюсь. Я подняла руку к вороту и... замерла. К черту, подумала я. Не стану я
раздеваться перед Люком Костелло в моей собственной кухне!
— Расстегивай, а то я расстегну, — в его голосе слышалась угроза.
Я испуганно и поспешно завозилась с пуговицей, сама себе удивляясь. Почему я
это делаю? Что-то во мне заклинило. Почему я не хватаюсь за телефон и не
вызываю полицию? А вместо этого тихо радуюсь, что на мне короткое
сексуальное платьице?
— А теперь — следующую, — тихо сказал Люк. Он смотрел на меня,
прикрыв глаза.
От волнения у меня заурчало в животе. Трясущимися руками я расстегнула
следующую пуговицу.
— Дальше, — поторопил он и снова улыбнулся пугающей и зовущей
улыбкой.
Под его пристальным взглядом я медленно расстегнула все пуговицы, одну за
другой, и, сгорая от стыда, судорожно запахнула на себе платье.
— Сними его, — велел он. Я не пошевельнулась.
— Я же сказал, — повторил он тихо, но настойчиво, — сними
платье.
Мне показалось, что пауза длится целую вечность. И наконец растерянным и
одновременно вызывающим движением, не в силах остановить себя, я сбросила с
плеч платье и отдала его ему.
Слава богу, на мне был приличный лифчик: хорошенький такой, черный,
кружевной, и в нем была всего одна незаметная дырочка. Иначе я ни за что не
сняла бы платье. И хотя трусики у меня были другого рисунка, но, по крайней
мере, тоже черные и кружевные. Я наклонила голову, чтобы волосы прикрыли,
насколько возможно, грудь и плечи. Слишком поздно я поняла, что дырка не так
уж мала и приходится как раз на сосок. Как будто он сам себе ее проделал.
Люк взял у меня платье, не коснувшись моей руки. Наши взгляды встретились, и
что-то в его лице заставило меня вздрогнуть. Вечер был теплый, но у меня
мурашки пошли по телу.
— Ну и что же мне с тобой сделать-то? — Он оценивающе оглядел
меня, как будто корову на сельскохозяйственной выставке. Очень хотелось
спрятаться и сжаться, но я заставила себя стоять прямо, подобрав живот и
выставив грудь вперед. Хотела даже одну руку положить на бедро, но решила,
что это будет выглядеть чересчур нагло.
— Что бы еще с тебя снять?
Смешно сказать, но больше всего я боялась за туфли. Мне не хотелось их
снимать: в туфлях на высоких каблуках мои ноги казались длинными и
стройными. Ну, во всяком случае, не такими толстыми и короткими, как без
них.
— Ладно. Теперь снимай лифчик.
— О нет!
— Боюсь, что да. — Он издевательски улыбнулся.
Мы стояли на кухне друг напротив друга, и я сгорала от стыда и желания. Мой
взгляд вдруг упал на его ширинку, и пальцы помимо моей воли занялись
застежкой лифчика. Но, расстегнув его, я застыла, как парализованная. Снять
его я уже не могла.
— Давай, — властно сказал он, заметив, что я окаменела.
— Не могу, — ответила я.
— Ну хорошо, — с неожиданным пониманием согласился он. —
Просто дай одной лямочке упасть.
Загипнотизированная его внезапной мягкостью, я сделала так, как он сказал.
— А теперь — другой. Я опять послушалась.
— А теперь дай его мне, — приказал он.
Я протянула руку, чтобы отдать ему бюстгальтер, мои груди всколыхнулись, я
увидела, как он смотрит на них, и осознала, как сильно он меня хочет. У меня
было странное смешанное чувство: унижения и острого возбуждения.
— А теперь иди ко мне и сделай то, что ты сделала тогда, на вечеринке.
Меня захлестнула волна стыда. Я не двинулась с места.
— Иди сюда, — повторил он.
Опустив глаза, я, как автомат, шагнула к нему. Он довольно грубо завладел
моей рукой и положил ее себе между ног:
— Мы с тобой кое-что не довели до конца.
Я сжалась и попыталась отдернуть руку.
— Ну-ну, — сказал он, удерживая ее.
— Нет, — повторила я, глядя в пол.
— Ты повторяешься, — усмехнулся он.
Он крепко держал меня за запястье, мои соски терлись о грубую ткань его
рубашки, но между нашими телами не возникало контакта. Казалось, он нарочно
держит меня на некотором расстоянии. А я слишком боялась этого большого
чужого мужчину, чтобы прильнуть к нему. Я даже взглянуть на него не могла.
— Продолжай, — сказал он и попытался пододвинуть мой крепко сжатый
кулак к выпуклости на своих джинсах. — Заканчивай то, что не доделала в
прошлую субботу.
Я не знала, куда деваться от растерянности и... нарастающего возбуждения. Я
вовсе не хотела трогать его пенис, я не хотела гладить его.
— Держу пари, у твоего Дерила такого нету, — язвительно сказал
Люк, стараясь направить мою руку к своему члену.
Я была уничтожена. Я ведь и забыла, что Люк видел, как я уходила с Дерилом.
Он, наверно, решил, что я просто шлюха. Я попыталась вырваться.
— Э-э, нет. — Он неприятно усмехнулся. — Довольно этих игр.
Мужчины не любят, когда их дразнят.
У меня сложилось впечатление, что Дерила он к мужчинам не причисляет.
Я то краснела, то меня бил озноб. Наконец я буквально заставила себя взяться
за пряжку его ремня. И поняла, что дальше не могу. Внутри меня что-то зрело,
и я должна была остановиться, пока это что-то не стало непреодолимым.
Люк больше не заставлял меня ничего делать. Я просто слышала, как тяжело он
дышит, и чувствовала его теплое дыхание у себя на макушке. Мы оба ждали,
неизвестно чего. У меня возникло ощущение, что мы оба выжидали, когда что-то
схлынет. Потом он провел рукой до моей талии, и это движение показалось мне
странно заботливым. Почувствовав его ладонь на своей голой спине,
...Закладка в соц.сетях
