Если женщина хочет...

страница №23

...влечь побольше публики,
поскольку апрель выдался холод—ный.
Вирджиния передала Кевину бокал. Немного вина ему не по—вредит. Он должен
расслабиться, — подумала она.
— Кевин! — окликнули его из толпы нарядно одетых людей, ждавших,
когда можно будет занять места.
— Гленис, Ричард! Рад видеть вас, — сказал Кевин, радостно
приветствуя немолодую супружескую пару.
Гленис, дородная матрона лет шестидесяти, блиставшая меха—ми и пышной
прической, обняла Кевина, а потом окинула взгля—дом Вирджинию.
— Добрый вечер, — приветливо улыбнулась Вирджиния. — Я
Вирджиния Коннелл.
— Гленис и Ричард Смарт, — холодно ответила Гленис. — Мы
очень старые друзья Кевина. И Урсулы, — добавила она, реши—тельно
вскинув подбородок.
О боже! — подумала Вирджиния, продолжая улыбаться. — Мелкие
булавочные уколы. Мы чтим память любимой подруги и не желаем, чтобы какая-то
пронырливая вдова из Дублина при—бирала к рукам безутешного вдовца.
— Очень рада познакомиться с вами обоими, — сказала Вирд—жиния.
Билл часто дразнил ее, что она любезнее всего разговари—вает с людьми,
которые ей не нравятся.
Ричард поздоровался с ней кивком, а Гленис обернулась и взя—ла Кевина за
руку.
— Кевин, дорогой, как поживаешь?
Вечер превратился в кошмар. Гленис умудрилась усесться между Вирджиней и
Кевином, так что она даже не могла погово—рить с ним. В антракте Гленис
тяжело вздыхала и говорила:
— Какое несчастье, что Урсула не может послушать этот кон—церт! Она так
любила музыку... Кевин, ты помнишь тот чудесный вечер в дублинском Консерт-
холле, после которого мы поехали обедать в Уэстбери?
Кевин помнил, и вскоре трое старых друзей начали со смехом вспоминать былые
дни.
Вирджиния чувствовала, что улыбается из последних сил. Какая чудовищная
бестактность! Впрочем, бестактность была тут ни при чем. Гленис делала это
намеренно, потому что Вирджи—ния ей не нравилась. Но почему? От чего она
защищала Кевина? Может быть, она считала Вирджинию роковой женщиной,
остав—ляющей за собой множество брошенных мужчин? Или Вирджи—ния напомнила
ей черную вдову — самку паука-каракурта, ко—торая после спаривания убивает
супруга? Как бы там ни было, но Ричард и Гленис Смарт явно думали, что в ее
дружбе с Кевином есть что-то недостойное.
После концерта все четверо зашли в маленькую пивную. За первые же пять минут
Вирджиния услышала, что Урсула безумно любила классическую музыку, узнавала
каждую вещь по первым четырем тактам и всю жизнь мечтала научиться играть на
скрипке.
— Я думаю, она прекрасно играла бы, правда? — со слезами на глазах
сказала Гленис Кевину. — Она была такая талантливая...
Вирджиния, которая раньше думала, что Урсула Бартон могла бы ей понравиться,
в конце концов чуть не возненавидела покой—ницу. Как женщина в здравом уме
могла дружить — нет, быть лучшей подругой этой тошнотворной Гленис?
Самое печальное было то, что Кевин явно нервничал, а когда разговаривал с
Вирджинией, то держался чопорно, как архиепи—скоп, и словно боялся, что
старые друзья его неправильно поймут.
Терпение Вирджинии быстро подошло к концу. Она молча до—пила свое белое вино
и попросила Кевина отвезти ее домой.
— Жду на обед! — крикнула Гленис Кевину, когда они уходили.
На Вирджинию это приглашение явно не распространялось.
На обратном пути тишину нарушали только звуки радио. Го—ворить с Кевином не
имело смысла. Все было очень просто: если он стыдится их дружбы, то она
больше не хочет его видеть. Мисс Мэрфи из группы заботы о церковных цветах
может снова начать питать на его счет надежды.
У Килнагошелла Вирджиния вежливо поблагодарила Кевина за концерт и собралась
выйти.
— Это я вам благодарен, что согласились пойти со мной, — впервые
за весь вечер Кевин заговорил в своей прежней мане—ре. — Я позвоню вам
насчет гольфа? — Это был скорее вопрос, чем утверждение.
Взгляд Вирджинии был холодным и ясным.
— Зачем? — спросила она. Кевин первым опустил глаза.
— Мне очень жаль, — сказал он. — Я понимаю, что вам было не
по себе. Гленис была близкой подругой моей жены, и ей труд—но смириться с
мыслью, что кто-то может занять место Урсулы.
— Вы должны были сказать Гленис, что я не собираюсь зани—мать место
Урсулы, — надменно произнесла Вирджиния. — Я бы—ла с вами сегодня
только как подруга и ничего больше. Но друзья не сидят сложа руки, когда
оскорбляют их подруг!
Она вышла, хлопнула дверью машины и направилась к дому. Кевин уехал. Ничего
другого ему не оставалось.

— Как прошел вечер? — спросила Мэри-Кейт на следующий день, когда
они случайно встретились у здания почты. Вирджи—ния давно обнаружила, что не
встретить в Редлайоне кого-нибудь из знакомых невозможно. Слава богу, что
она столкнулась с Мэри-Кейт, а не с Люсиль из бутика, которая уже давно
пыталась уговорить Вирджинию зайти и купить что-нибудь.
Вирджиния посвятила подругу во все детали происшедшего.
— Я не знаю Смартов, но, по-моему, эта женщина — настоя—щий кошмар.
Может быть, она сама мечтала утешить скорбящего вдовца, — прозаически
заметила Мэри-Кейт. — Красивый холо—стой мужчина в наших местах большая
редкость, а миссис Смарт наверняка нужен такой человек для вечеринок. А вы,
развратни—ца, разрушили все ее планы.
Вирджиния пожала плечами:
— Да, я сердцеедка, обольщающая одиноких мужчин. Это сле—довало бы
запретить законом.
— О, не опускайте руки! Ее ревность — вовсе не повод, чтобы не видеться
с Кевином.
Вирджиния посмотрела на письма, которые она собиралась отправить.
— Вы не правы, Мэри-Кейт, — возразила она. — В ее
присут—ствии Кевин действительно вел себя совсем по-другому. Думаю, он
испытывает чувство вины за то, что встречается со мной.
— Вины? Но за что? Его жена умерла уже несколько лет назад, и он не
изменяет ее памяти, видясь с вами.
Вирджиния пожала плечами:
— Умерла, но не забыта. Он чувствует неловкость из-за того, что
встречается со мной под предлогом игры в гольф.
Мэри-Кейт опечалилась.
— Знаете, я все время думаю о Билле, — тихо сказала
Вирджи—ния. — Я любила его так, что невозможно себе представить. Но это
не значит, что теперь я не могу испытывать удовольствия от встреч с Кевином.
Сама мысль о том, что я могу с кем-то обедать, означает возврат к нормальной
жизни. Когда умер Билл, мне и в голову не приходило, что это возможно. Но
такие простые вещи, как покупка нового платья или новые знакомства, делают
свое дело. Они заставляют меня чувствовать, что я еще жива, а не жду смерти
и возможности соединиться с Биллом. Что в этом плохого?
Ее красивое тонкое лицо было очень серьезным, и Мэри-Кейт подумала, что
Кевин Бартон дурак, если готов расстаться с умной и доброй Вирджинией
Коннелл только потому, что он и его так называемые друзья не могли забыть
покойную Урсулу.
— Ничего. Вы абсолютно правы. Вы не должны переставать жить только из-
за того, что на свете есть люди, осуждающие жен—щин, которые не бросаются в
погребальный костер мужа, — ре—шительно сказала Мэри-Кейт. — Дайте
Кевину еще один шанс, ладно?
— Что ж, пожалуй. Иначе мне останется только одно: вырвать Ричарда
Смарта из цепких ручек Гленис.
Эта мысль заставила обеих улыбнуться.
— Вперед! — пошутила Мэри-Кейт. — Я бы на вашем месте
дерзнула.
Вирджиния пожала плечами:
— Одной дерзости недостаточно. Раз они до сих пор вместе, то
заслуживают друг друга.

18

— Мама, телефон! — на следующее утро сердито сказала Мил—ли,
забравшись на кровать к Хоуп и качаясь на ней. — Вставай, мама, это
звонит папа!
Мама, у которой болела голова после кошмарного сна, заста—вила себя сесть.
Почему они не додумались поставить параллель—ный аппарат в спальне?
Спотыкаясь, она спустилась на первый этаж, взяла трубку и хрипло сказала:
— Алло...
— Привет, дорогая. Похоже, ты только что проснулась, — ве—село
сказал Мэтт.
Хоуп возблагодарила господа за то, что такая новинка, как ви—деотелефон, до
семьи Паркер еще не добралась. Иначе Мэтт до—гадался бы обо всем по
выражению ее лица.
— Н-нет, — заикаясь, выдавила она. — Просто устала. Я плохо
спала.
— Бедняжка. Знаешь, я должен тебе кое-что сказать.
У Хоуп расширились глаза. Как он узнал? Кто ему позвонил? Неужели их с
Кристи кто-то увидел, и у этого кого-то хватило жестокости разрушить чужой
брак...
— Здесь куча дел. Я вернусь дней через десять, но потом буду вынужден
снова улететь в Бат. Недели на две. Может быть, на доль—ше, — сказал
Мэтт. — Офис буквально задыхается — после того, как мы получили премию,
агентство Джадда стало самым мод—ным в стране, и все хотят иметь дело только
с ним. А Адам никак не может прийти в себя.

Хоуп вздохнула с облегчением и опустилась в кресло. Слава богу, он ничего не
знал о Кристи... Поняв это, она стала поклади—стой.
— Ладно, Мэтт. С этим ничего не поделаешь. Я понимаю.
— Вот и хорошо, дорогая, — обрадовался Мэтт. — Я боялся, что
ты будешь сердиться. Знаю, как тебе трудно справляться с детьми в одиночку.
Обещаю: как только я вернусь, мы отправим малышей к Финуле, а сами съездим
куда-нибудь на романтичес—кий уик-энд, о'кей?
При мысли о романтическом уик-энде, во время которого ей придется бороться с
собой, чтобы не рассказать Мэтту о случив—шемся, Хоуп бросило в холодный
пот.
— Замечательная мысль, — механически ответила она. — Уехать
на уик-энд было бы чудесно, но давай возьмем детей с собой.
Мэтт начал предлагать места, но Хоуп не слушала: ее продол—жала мучить
совесть. Муж неправильно истолковал ее молчание.
— Не сердись на меня, — попросил он. — Мне очень жаль, что я
не смогу провести с вами ближайший уик-энд. Я знаю, ты хочешь сказать, что
дети забудут меня, а ты от скуки заведешь себе молодого любовника!
Он рассмеялся: мысль была абсурдная. Хоуп тоже нервно хи—хикнула.
— Смешно. Очень смешно, — сказала она.
Хоуп не собиралась наряжаться на работу. Совершенно не со—биралась. Накануне
она выбрала простую белую хлопчатобумаж—ную блузку и черные брюки. Так она
сойдет за официантку, и этот наряд убьет всякое желание. Она даже придумала,
что скажет, ес—ли случайно столкнется с Кристи, и репетировала эту речь
сорок восемь часов, бесконечно повторяя ее в уме.
Кристи, я замужем. Я люблю своего мужа. Это была ошибка. Просто я слишком
много выпила. Прошу прощения за то, что не—вольно ввела вас в заблуждение. У
меня счастливый брак.
Она пробовала разные варианты, сгорая от стыда при мысли об этом разговоре.
Наверно, Кристи будет очень удивлен. Навер—но, он считает ее потаскушкой,
которая трахается направо и на—лево и обожает мужское внимание. О нет, ради
бога, только не это! За все годы ее брака она ни разу не посмотрела на
другого мужчину. К сожалению, с самого утра все пошло не так, как она
плани—ровала. Началось с того, что за завтраком Милли испачкала клуб—ничным
джемом и себя, и мать. Пришлось переодеваться. Един—ственная белая блузка
висела в самом углу шкафа, и Хоуп второ—пях схватила ее, забыв, что эта
скромная шелковая блузка была очень чувствительна к статическому
электричеству и без приме—нения специальных средств липла к коже, как мокрая
футболка. Она вспомнила об этом только тогда, когда сняла пальто в
бух—галтерии. Блузка прилипла к телу так, словно Хоуп искупалась в столярном
клее.
В тот день у Дженет был выходной, и они работали вдвоем с Уной, слушая
радио. Время от времени в бухгалтерию входил кто-то из регистратуры. Стоило
открыться двери, как Хоуп под—прыгивала на стуле, боясь, что это Кристи.
Однако время шло, а управляющий не подавал признаков жизни. Наверное, его
се—годня нет, — убеждала себя Хоуп и постепенно успокаивалась. Она
забыла про заранее заготовленную речь и надеялась, что при следующей встрече
они будут поддерживать сугубо служебные отношения и делать вид, что ничего
не было.
Так бывает во время киносъемок на натуре, когда между ар—тистами и
артистками возникают скоропалительные романы. Эта игра называется Съемки не
в счет. Потом участники делают вид, что никакого романа не было, и как ни в
чем не бывало воз—вращаются к прежним партнерам. Должно быть, в гостиничном
бизнесе поступают так же.
В двенадцать пятьдесят пять Хоуп выключила компьютер и схва—тила пальто.
— Я знаю, еще рановато, — сказала она, — но мне пора бежать.
Кристи всегда появлялся #а работе после часа. Если уйти раньше, то они не
столкнутся.
— Ничего страшного, — ответила Уна. — Только по дороге
за—несите это в регистратуру. — Она протянула Хоуп какую-то бумагу.
Хоуп выглянула в коридор. Путь был свободен. Она сунула до—кумент
администраторше и пулей вылетела в парадную дверь, даже не успев надеть
пальто. Обогнув фигурно подстриженную жи—вую изгородь, Хоуп устремилась к
машине. Но едва она добра—лась до посыпанной гравием дорожки, как перед ней
вырос Де Лейси.
Безукоризненно сшитый костюм, темные кудри, сверкающие глаза делали его
невероятно опасным. Еще более опасным, чем в том сне, когда обнаженный
Кристи яростно овладевал Хоуп и низким бархатным голосом повторял, как он
хочет ее.
— Добрый день, — дружелюбно сказал он. — Вы всегда куда-то торопитесь, миссис Паркер.
Хоуп потеряла дар речи. Несмотря на все репетиции, она не могла прочитать
заранее заготовленную речь: когда Кристи стоял рядом, у нее начинало бешено
колотиться сердце.
— Мне нужно забрать детей, — пробормотала она и тут же
спо—хватилась. Кристи знал, что она лжет, — в прошлый раз Хоуп за—брала
их в четыре.

— Жаль. Мы могли бы вместе отправиться на ленч, — непри—нужденно
сказал он, касаясь рукой отворотов предательской блузки. — Вы очень
необычно одеваетесь. Едва ли я смог бы ра—ботать, если бы увидел вас утром.
— Вы не должны смотреть на меня, — глупо сказала Хоуп. Кристи
только улыбнулся. Он был так близко, что она ощущала тепло его дыхания. Еще
мгновение — и его полные губы с при—поднявшимися уголками прильнули к
дрожавшим от ожидания губам Хоуп.
Хоуп не хотела этого, но не могла справиться с собой. Заранее заготовленные
слова у меня счастливый брак испарились из ее памяти; она отдалась
опьяняющему ощущению близости самого сексуального мужчины, которого ей
доводилось видеть. Кристи обхватил ее талию и прижал к себе. Это не имело
ничего общего с поцелуем в машине. Тогда они были ограничены пространством,
но здесь, в дальнем углу автостоянки, наполовину скрытом высо—кой живой
изгородью, ограничений не было. Кристи прижимал трепещущую Хоуп к своем
твердому жилистому телу, и она пыл—ко отвечала ему, обхватив руками его шею,
погрузив пальцы в мягкие кудри. Она притягивала его к себе так жадно, словно
была умирающим от нехватки кислорода аквалангистом, а он — запас—ным
резервуаром с дыхательной смесью.
Поцелуй казался бесконечным. Умелые губы Кристи застави—ли Хоуп забыть обо
всем на свете. Каждый дюйм ее тела изнывал и тянулся к нему, как цветок
тянется к солнцу. Его руки спусти—лись ниже, обхватили ее ягодицы, и когда
Кристи привлек ее к себе, у Хоуп вырвался стон. Все ее тело покалывали
тысячи кро—шечных иголок. Она хотела, чтобы Кристи прижал ее к стене,
со—рвал одежду и начал умолять сказать да. Да, да...
— Да! — прошептала Хоуп, когда губы Кристи коснулись ее шеи и
потянулись к вырезу злополучной блузки.
— Да? — гортанно переспросил он. — Ты уверена?
— Да. Я знаю, что это плохо, но ничего не могу с собой поде—лать... —
пролепетала Хоуп.
— В этом нет ничего плохого.
Опытные пальцы Кристи быстро расстегнули пуговицы, про—никли под блузку и
коснулись обнаженной груди. Хоуп застонала от желания, когда он начал
ласкать ее сосок. Она готова была взорваться от желания, сила которого
ошеломила ее самое. Каж—дая клеточка ее тела стремилась к нему, изнемогала
от страсти...
Резкий звонок мобильника заставил обоих вздрогнуть.
— Черт возьми! — Кристи тут же отпустил Хоуп и достал теле—фон из
внутреннего кармана пиджака.
— Кристи Де Лейси. Мистер Уилсон? Конечно, мы вас не забы—ли, —
невозмутимо сказал он, тут же вернув себе прежний имидж.
Хоуп застыла на месте с открытым ртом и расстегнутой блуз—кой. Похоже,
Кристи умел включаться с пол-оборота. Никто не сказал бы, что этот человек
секундой раньше готов был овладеть женщиной.
Радость от того, что желанна, тут же исчезла. Жестокая правда заключалась в
том, что ради служебного долга Кристи готов был бросить ее в любую минуту. А
она, как последняя сучка, забыла о своем долге перед мужем. Господи, что они
делают? Что она дела—ет? Пришедшая в ужас Хоуп застегнула блузку, подняла с
земли пальто, которое уронила в угаре страсти, и побежала к машине. И ты
еще смеешь говорить о любви к мужу? — гневно говорила она себе
самой. — Лживая, подлая сука! Грязная тварь!
Хоуп нажала на газ, боясь, что Кристи погонится следом и по—требует
продолжения. Но Де Лейси поблизости не было. Навер—няка он уже пришел в
себя, снова начал играть роль образцового управляющего отелем и забыл-о
страстной сцене с глупой и раз—вратной временной сотрудницей бухгалтерии.
Тем не менее те—перь Кристи сможет смотреть на Мэтта сверху вниз и
самодо—вольно думать: Приятель, я спал с твоей женой. И все по ее ви—не...
В этот миг Хоуп ненавидела себя, как никогда в жизни.
Вечером Хоуп позвонила сестре. Ей хотелось кому-то расска—зать о
случившемся, зарубиться чьей-то поддержкой, услышать, что ничего страшного
не произошло, а следовательно, стыдиться ей нечего.
Однако, когда Сэм сняла трубку, Хоуп поняла, что не сможет ничего ей
сказать. Нет, Сэм не была ханжой, но Хоуп знала, что неверность — не чета
другим грехам. Эта тема была запретной и обсуждению не подлежала. Люди,
которые могли простить дру—гим что угодно, при мысли о супружеской измене
испытывали шок. Хотя Сэм не слишком любила Мэтта, она была бы потрясе—на,
узнав, что Хоуп может прийти в голову мысль наставить мужу рога. Хуже того,
она могла окончательно разочароваться в сестре. Поэтому Хоуп ничего не
сказала, и они десять минут болтали о всяких пустяках.
Положив трубку, Хоуп грустно уставилась в окно. Дети весело лепили пирожки
из глины и были по уши в грязи. Они были счас—тливы, а она несчастна, но
винить в этом ей следовало только самое себя. Выход был один: бросить
работу. Если она еще раз уви—дится с Кристи, то умрет от стыда. Но как она
будет смотреть в глаза Мэтту?

19

— Куда пойдем обедать? — спросил Морган, когда они вышли из кино
на Лестер-сквер.
Сэм пожала плечами:
— Все равно. У меня только одно условие: каждый будет пла—тить сам за
себя.
Их встречу нельзя было назвать свиданием, поэтому следовало с самого начала
поставить точки над 1. Морган позвонил накану—не, сказал, что мечтает
посмотреть новый фильм Тома Хэнкса, и спросил, не хочет ли она составить ему
компанию. Судя по его непринужденному тону, ни о каких чувствах речь не шла.
Просто друзья решили вместе сходить в кино. Это означало, что счета им
должны подавать отдельно.
— Как хотите, — ответил Морган. — Но я перед вами в долгу за
вечеринку.
Они остановились у симпатичного, тускло освещенного ита—льянского ресторана,
сулившего множество блюд как у мамы.
— Ясно, что здесь никогда не пробовали стряпню моей мате—ри, —
пошутил Морган, когда они вошли в зал. — Она была очень талантливой
женщиной, но кулинарка из нее была никудышная. Все блюда готовил отец. А
мать не могла даже чайник вскипятить.
Сэм удивилась:
— До сих пор вы никогда не рассказывали о себе.
— Добрый вечер! — выдохнула совсем непохожая на итальян—ку
белокурая официантка и ослепительно улыбнулась Морга—ну. — Столик на
двоих? Нет проблем.
Она посадила их за столик и подобострастно вручила Моргану меню. Сэм не
знала, смеяться ей или злиться. Единственным уте—шением было то, что Морган
не замечал нескрываемого восхи—щения официантки.
— Я не рассказывал о себе, потому что рассказывать особенно
нечего, — пожал плечами Бенсон, когда они снова остались од—ни. —
Я очень скучный человек.
— Наша официантка так не думает, — усмехнулась Сэм. — Как и
кассирша из соседнего магазина. Не говоря о множестве других женщин, которые
глупо улыбаются вам на каждом шагу.
— Ревнуете, мисс Смит? — Если Морган хотел, то его взгляд
становился пронзительным, а лицо ястребиным.
Сэм чуть было не сказала: Да, я отчаянно ревную вас к каж—дой женщине,
которая строит вам глазки, но вовремя останови—лась и разозлилась на себя.
Спасибо на том, что юная Мэгги с глазами серны, которая когда-то упала в
объятия Моргана, в пос—леднее время у него не появлялась. Сэм не смела
спросить прямо, однако надеялась, что эта девица исчезла навсегда.
— Хватит смеяться. Давайте поговорим, — сказала она. —
Зна—ете, вы слишком скрытный человек. Откуда я знаю, вдруг вас ра—зыскивает
Интерпол или ФБР?
Морган кивнул:
— Думаю, за мою голову назначена награда. Не очень боль—шая, но на то,
чтобы заново отделать квартиру и купить машину, хватит.
— Вы безработный комик! Как я сразу не догадалась? — рас—смеялась
Сэм. — Нет, серьезно, расскажите о себе.
Морган потер глаза, а потом бросил на нее довольно мрачный взгляд.
— Если люди о чем-то не говорят — значит, не хотят. Вам это никогда не
приходило в голову?
— Приходило, — хладнокровно ответила Сэм. — И все же я
продолжаю спрашивать. Я человек прямой.
Он засмеялся.
— Вашей прямоте мог бы позавидовать главный инспектор Скотланд-Ярда!
Ладно, инспектор, доставайте свой блокнот. Что вы хотите знать?
Сэм вдруг стало жарко. Она хотела знать историю его похож—дений. Сколько
женщин он бросил, был ли когда-нибудь женат... Но спросить его об этом она
не могла: Морган понял бы, что она к нему неравнодушна. Боже упаси! Это было
бы слишком унизи—тельно. Зачем мужчине, у .которого нет отбоя от
двадцатилетних девиц, старая лохудра тридцати девяти лет и одиннадцати
меся—цев от роду?
— Вы не миллионер, наживший состояние с помощью Интер—нета; я
проверяла, — сказала Сэм. — Так чем же вы занимаетесь? —
Подтекст гласил: откуда у вас деньги на такой дом?
— Вы хотите знать, как я умудрился купить дом по соседству с
вами? — мрачно спросил Морган.
Она закусила губу, но все же расхохоталась.
— Признаюсь, именно это я и хотела узнать. Морган окунул в соус кусочек
хлеба.
— Я был советником по капиталовложениям, — сказал он. —
Партнером одной фирмы в Сити. Мы находили деньги для вновь создаваемых
компаний. Это был большой риск, но очень заман—чивое дело.
— Тогда почему вы его бросили? — не подумав, спросила Сэм. —
Похоже, оно вам нравилось.

Подняв глаза, она увидела, что лицо Моргана превратилось в маску. Сэм
инстинктивно протянула руку и сжала его сильные пальцы:
— Прошу прощения, Морган. Я задала бестактный вопрос. За—будьте о нем.
Бенсон немного рассл...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• 22
• 23
• 24
• 25
• 26
• 27
• 28
• 29
• 30
• ...
• 36
• 37
• 38

Закладка в соц.сетях