Жанр: Любовные романы
Если женщина хочет...
...и! Найдите ключ!
На мгновение все стихло, а потом послышалось:
— Не могу найти. Отойдите в сторону. Я попробую выбить дверь. Николь
быстро отстранилась, раздался мощный удар, и дверь со скрежетом
распахнулась. За ней стоял Дариус.
— Господи... — выдохнула Николь. Она никому не радовалась так, как ему.
По многим причинам. — Не сомневаюсь, это дело рук Лорелеи.
— Сука! — прорычал Дариус. Его доброе веселое лицо было ис—кажено
гневом. Николь никогда не поверила бы, что такое воз—можно. — Вам не
следовало отправляться с ней в одно турне. С таким же успехом вас могли
бросить в пруд на съедение акулам. Она завидует вам.
— Серьезно? — Николь совсем забыла, что стоит перед ним в одном
лифчике и джинсах. — Как вы узнали, что я здесь?
— Я не знал, — ответил Гуд, жадно глядя на нее сверху вниз. —
Просто вспомнил, что вы никогда не опаздываете, и решил, что дело плохо.
Николь знала, что он слишком хорошо воспитан и ни за что не прикоснется к
полуодетой женщине. Поэтому она приподнялась на цыпочки и сама поцеловала
его. В ту же секунду руки Дариуса обхватили ее. Они яростно вцепились друг в
друга и целовались до тех пор, пока Дариус не пришел в себя.
— Потом, — сказала Николь.
— Потом, — кивнул он.
— Где ты была? Мы так волновались! — ангельским голосом пропела
Лорелея, когда Николь ворвалась за кулисы.
Времени ответить не было, но по окончании концерта Николь получила
возможность отомстить.
— Пожалуйста, дай пятиминутное интервью, — попросила Филлис, когда
после финала все столпились за кулисами. — Я знаю, тебя ждут
представители компании, но сегодня у тебя был такой успех, что одна девочка
из журнала
Сьюперб
умира—ет от желания поговорить с тобой.
— Нет проблем, — ответила Николь, у которой созрел план страшной
мести.
Интервью проходило в крошечном кабинете за кулисами. Ког—да был задан
неизбежный вопрос о грызне между звездами, Ни—коль была к нему готова.
— Я прекрасно понимаю, о чем вы, — фыркнула она. — Я знаю,
что Лорелея говорила обо мне гадости. Это ужасно... Рок-биз—нес — вещь очень
жестокая, — мрачно добавила Николь. — В глу—бине души она славная
девушка, но, когда твой сингл провалива—ется, ты становишься парией, а на
некоторых это очень дурно действует.
Репортер
Сьюперб
жадно клюнула на приманку.
— А разве она провалилась? Я ничего об этом не знала. Николь закусила
губу, сделав вид, что проговорилась.
— О боже, мне вообще следовало молчать... Лорелея будет в отчаянии,
если кто-нибудь узнает: она такая гордая... Но дело в том, что ее второй
альбом вылетел из чартов и пошел ко дну, как ка—мень. Она так расстроена...
Я знаю, она не хотела мне зла. В кон—це концов, мы ведь подруги, — с
невинным видом добавила Ни—коль.
Репортерша улыбнулась, услышав, что карьера Лорелеи рухну—ла под откос. За
два года она слишком многим испортила нервы. Настала пора расплаты.
В два часа ночи, после триумфального обеда с сотрудниками европейского
отделения
Титуса
, где дружно хвалили Николь и сулили ей блестящее будущее,
Дариус проводил ее до дверей но—мера. День был утомительный, Николь охрипла
от пения и разго—воров, ее не держали ноги, и все же ей казалось, что, если
бы Да—риус попросил, она могла бы танцевать всю ночь.
Гуд остановился у дверей и взял ее маленькую руку в свою большую ладонь.
Он
такой милый, — подумала Николь. — Са—мый добрый, самый вежливый
человек на свете. Что общего у не—го может быть с такой простушкой, как я?
— Ну... спокойной ночи, — неловко пробормотал Дариус, ко—торый
выигрывал в школе все диспуты, никогда не лазил за сло—вом в карман, а
сейчас лишился дара речи. Так действовала на него Николь. Достаточно было
одного опаляющего взгляда ее тигри—ных глаз.
— Да... спокойной ночи, — сказала Николь и замолчала. Впер—вые в
жизни у нее не было слов. Николь хотелось, чтобы Дариус поцеловал ее,
хотелось еще большего, но она уже сделала первый шаг и не могла сделать
второй. С таким человеком, как Дариус, это было невозможно. Он был таким
воспитанным, словно всю жизнь посещал приемы в саду королевы и регаты на
Темзе. Роди—телей Дариуса наверняка хватит удар, если он приведет домой какую-
то полуиндианку-полуирландку...
— Что мы тут стоим? — внезапно очнулся Дариус. — Где твой
ключ?
Оторопевшая Николь отдала ему ключ. Гуд открыл дверь, вта—щил Николь в
комнату, обнял ее и целовал до тех пор, пока она едва не потеряла сознание
от недостатка кислорода.
— Извини, — сказал он, когда Николь стала хватать ртом воз—дух.
— За что? — засмеялась она и снова притянула к себе голову
Дариуса. — Будешь извиняться, когда остановишься.
Прошла целая вечность, прежде чем они добрались до дивана. Николь сидела на
коленях у Дариус.а, уютно прижавшись к его сильному телу.
— Я должна тебе кое-что сказать, — пробормотала она, не смея
смотреть ему в глаза.
— Ты можешь сказать мне все. — Голос Дариуса прерывался от
страсти, он смотрел на нее такими честными голубыми глазами, что Николь
поняла: она действительно может сказать ему все.
— Видишь ли, дело в том, что я девушка. Я никогда... раньше этого не
делала. А ведь в наши дни это считается недостатком, — верно?
— Почему? — негромко спросил Дариус, обводя пальцем ее
гу—бы. — Николь, ты красавица. Я схожу по тебе с ума. Я люблю тебя.
— Я тоже, — быстро ответила она. — Именно поэтому я и ре—шила
тебе сказать. Я знаю, что рано или поздно это случится, но мне нужны какие-
то особые обстоятельства. — Она сделала пау—зу. — Если только ты
не хочешь испортить себе всю жизнь...
Дариус понимал, что за этим стоит что-то очень личное.
— Расскажешь? — спросил он. Николь тяжело вздохнула.
— Наверное, все дело в каких-то детских комплексах. Когда я была
девочкой, бабушка всегда говорила, что мама забеременела в подростковом
возрасте и это сломало ей жизнь. Я чувствовала себя виноватой и думала, что
в ответе за это.
— Ты ни в чем не была виновата, — возразил Дариус.
— Но и мама тоже! Ты же видел ее. Она самый добрый человек на свете и
никому не может отказать. Бабушка всегда говорит, что с нее нельзя спускать
глаз. Я люблю бабушку, честное слово люблю, но маму я люблю больше. Я не
хотела, чтобы ее считали гулящей женщиной с детьми от разных отцов. Это
неправда! — сердито воскликнула Николь. — Именно поэтому я так
стара—лась, чтобы у нас в семье царил мир.
— Твоя мама очень славная, — искренне сказал Дариус. Он прекрасно
понимал, что именно имеет в виду Николь. Сандра была наивной и доверчивой,
как летний день.
— Мама не ждет от жизни и людей ничего плохого, — вздохну—ла
Николь. — У нее совсем нет чутья. Она слишком наивна, и в этом Все
дело. Мама всегда делала для нас что могла, но она из тех людей, которым
нужно на кого-то опираться. Я пыталась быть таким человеком, а бабушка все
время говорила мне, что секс — это плохо, и приводила в пример маму.
— Секс — это совсем не плохо. — Дариус нежно погладил Ни—коль по
щеке. — Просто в твоей бабушке говорит религиозное воспитание. Ты
должна это понять.
— Я понимаю. — Николь улыбнулась. — Но мне хотелось
до—ждаться своего единственного. И любить его не в гостинице, а в своем
собственном доме, тде я буду свободна и счастлива. Только это невозможно.
— Почему? — рассудительно спросил Дариус. Николь посмотрела на
него.
— Сам знаешь. Я не могу оставить маму и Памми.
— Когда-то все же придется, — серьезно ответил он.
23
Благотворительный вечер удался на славу. До сих пор Хоуп ни разу не была в
деревенском банкетном зале. Снаружи это было унылое, ничем не примечательное
кирпичное здание, которое не мог украсить даже вьющийся плющ. Однако внутри
все было по-другому. Местные дамы под руководством веселой вдовы Беллы
оклеили стены желтыми обоями, принесли множество цветов в горшках и
поставили у стены длинный стол, который ломился от аппетитно выглядевших
закусок. Лампы горели вполнакала, что создавало уют и льстило всем
независимо от возраста. Было ясно, что все это потребовало немалых усилий.
Хоуп в подготовке учас—тия не принимала, поэтому ей поручили продавать
лотерейные билеты.
К половине восьмого начали собираться люди. Как обычно, тут были и те, кто
разрядился в пух и прах, и те, кто пришел пря—мо с работы и не успел надеть
костюм и галстук. К сожалению, некоторые не обращали никакого внимания на
закуски, а прями—ком устремились к бару, где первый час всем наливали
выпивку бесплатно.
— По-вашему, это хорошая мысль? — спросила Хоуп Беллу, увидев, что
гигантская очередь в бар и не думает уменьшаться.
Белла загадочно улыбнулась.
— Подождем аукциона, — сказала она. — Пьяные люди щед—рее.
Вот увидите, когда все будет подсчитано, мы окажемся в большом выигрыше.
Она оказалась права. К десяти часам Хоуп продала почти все билеты, а на
танцплощадке было яблоку упасть негде. Хоуп не—сколько раз приглашали
танцевать — всем нравилась очарова—тельная миссис Паркер, которой очень шло
цветастое шифоно—вое платье.
— Как дела? — спросила Белла, столкнувшись с Хоуп в дам—ской
комнате.
— Замечательно! — с жаром ответила Хоуп. — Похоже, мы
действительно окажемся в большом выигрыше.
— Отлично. А вот у меня возникли сложности с аукционом: одна из дам
отказалась участвовать.
— Я могу чем-нибудь помочь? — спросила Хоуп. Белла улыбнулась:
— Я надеялась, что вы так и скажете.
В результате Хоуп оказалась на сцене, тревожно переминаясь с ноги на ногу
рядом с семью местными жителями, которые в шут—ку выставляли себя на
аукцион. Дэнни, местный садовник, пред—лагал бесплатно проработать день в
чьем-нибудь саду. Талантли—вый декоратор Шона обещала дать совет, как
отремонтировать дом, а Дельфина — провести массаж лица на дому. Только Хоуп
не знала, какие услуги она может оказать.
— Почистить курятник, — ехидно предложила Мэри-Кейт.
— А почему вы сами не поднялись на сцену? — огрызнулась Хоуп.
— Потому что вы красивее, — обезоруживающе улыбнулась Мэри-Кейт.
— Не волнуйтесь, дорогая, — вмешалась Белла. — Я слышала, что
вы великолепный организатор. Уна Хатчинсон буквально молится на вас. Вы
можете предложить за два часа привести в по—рядок чье-то делопроизводство.
Сначала аукцион шел не слишком бойко, но когда очередь дошла до Шоны, деньги
потекли рекой.
— Триста фунтов, это же надо! — усмехнулась Шона, когда торги
закончились. — Неплохой результат.
— О боже, — смущенно прошептала Хоуп на ухо Дельфине, — никто
не даст за мои услуги ни фунта. Я умру со стыда! Зачем я ввязалась в это
дело?..
Белла, идеально подходившая для роли церемониймейстера, попросила Хоуп
встать рядом с ней, красочно описала то, что она умеет, и объявила начало
торгов.
Хоуп растерянно улыбнулась аудитории. Если бы здесь был Мэтт, он заплатил бы
за нее несколько фунтов — исключительно для того, чтобы спасти от публичного
унижения.
— Сто фунтов! — крикнул верный Юджин.
Хоуп улыбнулась ему.
— Сто семьдесят пять, — сказал Падди Слэттери, который ког—да-то
продал ей цыплят. Хоуп нахмурилась. Если Падди выиграет аукцион, то, вполне
возможно, заставит ее чистить курятник...
— Двести, — сказал Эрвин, у которого она уже работала. Хоуп
вздохнула с облегчением: с делами машинно-тракторной станции она как-нибудь
справится.
Новых предложений не поступало. В зале наступила тишина, которую нарушала
только негромкая музыка, доносившаяся из стереоколонок, и звон бокалов в
баре.
— Триста двадцать пять, — сказал помощник мясника явно по наущению
своей хозяйки.
— Триста двадцать пять фунтов, — повторила Белла, решив—шая, что
на этом торги закончатся. — Триста двадцать пять раз, триста двадцать
пять два...
— Четыреста фунтов! — раздался знакомый голос.
— Фантастика! — воскликнула одна из устроительниц аукцио—на,
изрядно перебравшая бренди. — Слава богу, что эту цену предложил не мой
муж!
— Кто это был? — шепотом спросила Шона, вглядываясь в дальнюю
часть зала, где было темно и лица сливались.
Но Хоуп не смотрела туда. Ей и так все было ясно. Она узнала бы медовый
голос Кристи Де Лейси где угодно.
— Четыреста фунтов, кто больше? — спросила Белла, которая нюхом
чуяла поживу и без труда разглядела лицо Кристи в толпе гостей. —
Четыреста раз, четыреста два, четыреста три. Продано мистеру Де Лейси за
четыреста фунтов! Вам повезло, — вполго—лоса сказала она, обращаясь к
Хоуп. — Четыреста фунтов, надо же! Я бы продалась этому красавчику и за
четыре.
Но Хоуп сама с радостью выписала бы благотворительному комитету чек на
четыреста фунтов, лишь бы снова не оказаться ря—дом с Кристи.
Когда аукцион закончился, Белла объявила, что через десять минут бар
закрывается. Все тут же бросились в заднюю часть за—ла, кое-кто начал брать
пальто и сумки. По просьбе Беллы победители поднялись на сцену, чтобы
получить свои призы. За—жглись прожектора, и Хоуп увидела Кристи Де Лейси,
умопомра—чительно красивого в костюме от Хьюго Босса.
— С вашей стороны было очень мило дать такую высокую це—ну, —
сказала Белла, глядя на него снизу вверх.
— Это же на благотворительные нужды... — любезно улыбнул—ся Кристи.
— Я бы никогда не подумала, что вы такой филантроп, — рез—ко
сказала Хоуп.
Белла посмотрела на нее, но ничего не сказала.
— Когда же вы придете в отель и поможете мне разобраться с
делами? — спросил Кристи и добавил так тихо, что его слышала только
Хоуп: — Я соскучился по нашим маленьким встречам.
Хоуп промолчала, боясь, что их могут услышать: Дельфина и Юджин стояли от
нее всего в нескольких метрах, а Мэри-Кейт болтала с Шоной, находившейся
совсем рядом.
— Хоуп, можно подвезти вас до дома? — громко спросил
Крис—ти. — Нам по дороге, а я должен вернуться в отель к половине
двенадцатого.
— Нет, спасибо, — холодно ответила Хоуп. — Меня отвезут
Юд—жин и Дельфина. Моя бэби-ситтер Джеральдина живет рядом с ними, и они
заодно подбросят ее до дома.
— Я тоже могу сделать это, — любезно заметил Кристи. Хоуп бросила
на Дельфину умоляющий взгляд, но та надевала пальто и не смотрела в ее
сторону.
— Юджин, я отвезу Хоуп, — сказал Кристи другу Дельфи—ны. —
Вам не придется делать крюк.
— Не знаю... Если вы уверены... — запинаясь, пробормотал Юд—жин. Его
нелюбовь к Де Лейси боролась с нежеланием ехать по ухабистому проселку.
— Абсолютно, — сказал Кристи.
Поскольку публичного скандала Хоуп не хотела, ей оставалось только надеть
жакет, попрощаться со всеми и поехать с Кристи. Конечно, она могла бы
наотрез отказаться, но тогда Дельфина и Юджин начали бы задавать вопросы. А
что бы она им ответила? Что она похотливая сучка, которая вздумала
флиртовать с Кристи и поставила себя в дурацкое положение? Черт бы его
побрал! Не—ужели Де Лейси не понимает, что она не хочет иметь с ним дела?..
Кажется, Кристи просто не хотел этого понимать.
— Смотрите под ноги, — пробормотал он и хотел взять ее под руку,
но Хоуп отдернула руку как ошпаренная.
— Я сама! — бросила она.
Кристи посмотрел на нее с укоризной.
— Устали? Потерпите минутку. Сейчас я посажу вас в машину, и вы сможете
снять туфли. — Он смерил ее взглядом, очевидно предвкушая, что Хоуп
снимет не только туфли.
По дороге оба молчали. Кристи несся по Редлайону, игнори—руя знаки,
запрещавшие двигаться со скоростью больше пятиде—сяти километров в час.
Когда машина запрыгала по ухабам, Хоуп почувствовала облегчение. Она уже
была дома, а Кристи ее паль—цем не тронул.
— Спасибо, — лаконично сказала Хоуп, когда он плавно оста—новился
у коттеджа.
К ее удивлению, Кристи вышел вслед за ней.
— Вы забыли, что я должен отвезти домой Джеральдину? — спросил он,
заметив ее реакцию.
— Я... да, но я хотела попросить ее остаться на ночь, —
запина—ясь, пробормотала Хоуп. Можно ли отпустить бедную девочку с таким
аморальным типом?
— Я войду с вами, — порочно улыбнулся он.
Хоуп неловко шарила в сумочке. Неужели он осмелится что-то предпринять в
доме, на глазах у Джеральдины? Но когда она тихо вошла в прихожую, никто ей
навстречу не появился. У Хоуп вы—тянулось лицо. Джеральдина не могла уйти,
не предупредив ее!
— Должно быть, она легла, — сказал Кристи, тихо закрыв вход—ную
дверь.
— Да, — тревожно ответила Хоуп. Как бы то ни было, ее дуэ—нья
исчезла. Придется избавляться от Де Лейси самой, пока он ничего не
почуял. — Ну что ж, Кристи, большое спасибо за то, что довезли меня.
Она пыталась говорить тоном хозяйки вечеринки, напоми—нающей гостям, что
пора и честь знать, а не тоном женщины, ос—тавшейся наедине с мужчиной,
которого она целовала.
— Пожалуйста, — промурлыкал Кристи.
Он осторожно положил ключи на кофейный столик, снял пид—жак движением змеи,
сбрасывающей кожу, и тут же оказался ря—дом с Хоуп. Обхватив ее обеими
руками, он наклонил кудрявую голову и, не дав опомниться, прильнул к ее
губам. Язык Де Лейси проник в ее рот.
— Нет! — через несколько секунд прошипела она, сумев
осво—бодиться.
Но сильная рука обвила ее талию, вторая рука скомкала тон—кий шифон, задрала
подол и начала поглаживать обнаженное бедро. Хоуп казалось, что все
происходит не наяву, а в каком-то эротическом фильме. Как будто со стороны
она следила за свои—ми попытками оттолкнуть Де Лейси.
— Прекратите! — снова прошипела она, на этот раз громче. — Я
не хочу, поняли? Если вы сейчас же не перестанете, я закричу!
Наконец ей удалось оттолкнуть Де Лейси. Они стояли лицом к лицу,
растрепанные, взъерошенные, и с трудом переводили дух.
— В прошлый раз ты вела себя совсем по-другому! — громко и гневно
сказал Кристи. — Ты сходила по мне с ума! Ты не говори—ла
нет
у меня
в машине, это уж точно! А теперь вздумала стро—ить из себя недотрогу? В
отеле, когда зазвонил мой телефон, ты была готова на все! Не отпирайся!
— Сейчас же убирайтесь из моего дома, если не хотите, чтобы я вызвал
полицию! — раздался чей-то низкий и гневный голос.
Ошеломленные Кристи и Хоуп посмотрели наверх. На лест—ничной площадке стоял
Мэтт. Его лицо было мрачным, как гро—зовая туча. У Хоуп подкосились колени.
— Черт побери! — пробормотал Кристи при виде соперника, на стороне
которого был закон и, возможно, спрятанная непода—леку бейсбольная бита. Он
схватил пиджак, ключи и выскочил за дверь со скоростью олимпийского чемпиона
в беге на стометров—ку. Хлопнула дверца машины, мотор взревел, и под шинами
за—хрустел гравий.
В коттедже
Кроншнеп
воцарилось молчание. Но далеко не мирное и спокойное.
Хоуп закрыла глаза, мечтая повернуть вре—мя вспять. Хотя бы на несколько
минут. Что видел Мэтт? Что он слышал? Хотя она пыталась избавиться от
Кристи, доказательств измены было больше чем достаточно. Если не знать
фактов.
— Я так рада, что ты вернулся... — наконец пролепетала Хо—уп. — Он
набросился на меня и ничего не хотел слушать! Я велела ему уйти, но он не
ушел... Ты ведь слышал, правда?
Хоуп подняла взгляд. Мэтт неподвижно стоял на площадке. Она никогда не
видела его в таком гневе. Челюсть мужа напря—глась, губы сжались в ниточку,
казалось, он был готов задушить Де Лейси голыми руками. Она знала, что такое
случается, когда мужья застают жен с другими мужчинами.
Застают жен с
други—ми мужчинами
. О боже... Хоуп пришлось сесть. Это случилось не в
мыльной опере
, а в жизни. В ее жизни! Нужно было что-то делать. Причем
немедленно.
— Мэтт, — чуть слышно произнесла она, — все было совсем не
так, как кажется. Он сам набросился на меня, ты же видел. Он мне абсолютно
безразличен...
Лицо Мэтта покраснело от гнева, но тон был ледяным.
— Я видел и слышал достаточно, — медленно сказал он, глядя на Хоуп
так, словно увидел ее впервые. — Прошу прощения за то, что решил
сделать сюрприз тебе и детям и помешал вашему страст—ному свиданию.
— Все было совсем не так! — испуганно воскликнула Хоуп. Мэтт
никогда не смотрел на нее с такой ледяной обидой. И вел себя совсем не так,
как во время их редких ссор. Он выглядел... опустошенным. Именно таким, как
в ее сне. — Все было совсем не так, — повторила она.
— Не считай меня дураком. Вы слишком поздно увидели ме—ня. Я слышал
все.
Мэтт медленно спустился по лестнице. Хоуп бросилась к му—жу, чтобы обнять
его, сказать, что любит. Он обнимет ее в ответ, и все снова будет хорошо...
Но Мэтт отстранился.
— Не прикасайся ко мне, — шепотом сказал он.
Хоуп вздрогнула и попятилась, не зная, что делать. Боже... Уж лучше бы он
накричал на нее, обозвал шлюхой за то, что она по—смела посмотреть на
другого мужчину. Что угодно, лишь бы не видеть выражения боли и обиды на
любимом лице.
— Пожалуйста, Мэтт! — хрипло взмолилась она. — Пожалуйс—та,
дай мне объяснить...
— Я не хочу слушать твои лживые объяснения, — бесстрастно ответил
он. — Я думал, ты любишь меня. Я никогда не был бли—зок со своими
родными, а у тебя не было никого, кроме Сэм. Ты была всей моей семьей, а я
твоей. Но ты все разрушила.
— Нет! — крикнула она. — Нет! Ничего не было! Мэтт посмотрел
на нее с отвращением.
— Это еще хуже. Ты все разрушила из-за пустяка. Раньше я ду—мал, что на
такое способны только мужчины. — Какое-то мгно—вение казалось, что он
вот-вот заплачет. Хоуп видела такое лишь дважды в жизни: когда рождались
дети. Она не могла предста—вить, что Мэтт способен плакать в других
обстоятельствах. Но когда муж поднял глаза, его лицо было твердым как
камень.
Он отвернулся и пошел наверх, а Хоуп снова опустилась на ди—ван и залилась
слезами. Что она наделала? Во всем была виновата она сама. Проклятый Кристи
был тут ни при чем: он всего лишь флиртовал с ней, а она должна была вести
себя как достойная за—мужняя женщина.
Через несколько минут бледный Мэтг в черном замшевом пид—жаке спустился по
лестнице. В одной руке у него был огромный
семейный
чемодан, в другой —
чемоданчик с
ноутбуком
.
Хоуп помертвела и отшатнулась.
— Куда ты? — едва шевеля языком, выдавила она.
— Неважно, — с горечью ответил муж. — Лишь бы подальше от
тебя.
— Это невозможно! — всхлипнула Хоуп. — Ты не можешь бро—сить
меня здесь одну...
— Я не бросаю тебя. Просто оставляю с любовником. Но пусть он не
рассчитывает на моих детей! Черта с два!
— Мэтт, не уходи! &mdash
...Закладка в соц.сетях
