Жанр: Любовные романы
Если женщина хочет...
...; взмолилась она. — Мы справимся, чест—ное
слово! Подумай о детях...
— Не устраивай сцену, — ледяным тоном ответил Мэтт. — Ты
хотела иметь и мужа, и любовника сразу, но это невозможно. Ес—ли я
понадоблюсь детям, позвонишь мне по мобильнику. Когда устроюсь, сообщу номер
телефона и адрес. Здесь я больше жить не буду. — Он открыл дверь и
вынес вещи. — Сейчас придет так—си. Я подожду снаружи.
Мэтт захлопнул дверь и, пока не пришла машина, стоял на крыльце. Когда он
уложил чемодан в.багажник, и машина двину—лась по проулку, подскакивая на
ухабах, Хоуп тяжело осела на пол и плакала, пока не кончились слезы.
Когда на следующее утро Дельфина остановилась у коттеджа
Кроншнеп
, ее
удивило, что шторы в доме все еще задернуты. Не увидев никаких признаков
жизни, Дельфина испугалась, что кто-то из малышей заболел.
Когда Хоуп открыла дверь, Дельфина ахнула, даже не успев спросить, все ли в
порядке, ей сразу .стало ясно, что ни о каком
порядке
не может быть и
речи. Хоуп выглядела ужасно. Впро—чем, это было слишком мягко сказано.
Казалось, она только что выбралась из вдребезги разбитой автомашины, каким-
то чудом оставшись в живых. Ее распухшие глаза были обведены красны—ми
кругами, лицо побледнело и осунулось, а тело дрожало, как деревце под
натиском ветра в десять баллов.
— Ох, Дельфина... — хрипло выдавила она. — Дельфина, Мэтт ушел! Он
бросил меня. Увидел здесь Кристи и подумал... — Тут Хоуп прижалась к подруге
и затряслась от беззвучных рыданий. Слез у нее уже не было.
Хотя Дельфина была потрясена этой сногсшибательной но—востью, школа Мэри-
Кейт дала себя знать. В таких ситуациях ее тетушка оставалась оазисом
спокойствия. Дельфина, наблюдав—шая за Мэри-Кейт много лет, знала, что нужно
не задавать дурац—ких вопросов, а действовать.
Она закрыла дверь и усадила Хоуп на диван. По телевизору по—казывали
мультфильмы^ и малыши не сводили глаз с экрана. Пе—ред ними были разложены
пакетики с шоколадными конфетами. Дельфина знала, что Хоуп прячет конфеты от
детей на крайний случай, предпочитая давать им йогурты и сухофрукты.
— Когда это случилось? — Дельфина взяла дрожащую руку Хоуп и
крепко сжала ее.
— Вчера вечером. — прошептала Хоуп. — Когда Кристи при—вез
меня домой, Мэтт уже был здесь. Он вызвал такси, отправил Джеральдину домой,
а потом... Это было ужасно! Он уехал и боль—ше никогда не вернется.
— И ты всю ночь не сомкнула глаз, верно? Хоуп подняла измученные глаза:
— А ты бы на моем месте уснула?
Дельфина отправилась на кухню, сварила крепкий кофе и до—бавила туда немного
бренди.
— Выпей, — решительно сказала Дельфина. — Потом подни-мись
наверх, прими душ, причешись, а затем поговорим, если хо-чешь. Но сначала
тебе нужно привести себя в порядок. Ради де—тей. Малыши не должны видеть
тебя в таком состоянии, а они для тебя самое главное.
— Да, конечно. — Глаза Хоуп вновь наполнились слезами. — Мне
стыдно самой себя! Я не имею права быть их матерью...
— Ну-ну, перестань, — обняв ее, мягко сказала Дельфина. — Ты
прекрасная мать, Хоуп. Просто ты пережила шок и, конечно, расстроилась. Ты
же не машина.
Пока Хоуп принимала душ, Дельфина отправилась в гости—ную.
— Привет, ребята! — весело сказала она. — Как поживаете?
— Мы хорошо, а у мамы болит голова, — серьезно произнесла
Милли. — Она сама так сказала. Потому что она плачет.
— Бедная мама, — посочувствовала Дельфина. — У мам иног—да
ужасно болит голова. И проходит она только тогда, когда их любят и целуют.
Вы хотите ей помочь?
Милли кивнула.
— Вы уже завтракали? — спросила Дельфина. Милли кивнула еще раз. А
потом прошептала:
— Я все разлила, а мама ничего не заметила.
— Ничего, сейчас что-нибудь придумаем, — бодро сказала Дель—фина и
повела их на кухню.
Когда через пятнадцать минут Хоуп спустилась в гостиную, еще бледная, но
выглядевшая куда лучше, чем прежде, дети бро—сились к ней.
— Мама, мы ели гренки с шоколадной подливкой, и Тоби за—брызгал всю
майку! — хихикнула Милли.
— Нет, не забрызгал! — с жаром возразил Тоби.
Дети прижались к Хоуп, и она поверх их голов одними губами прошептала
Дельфине:
— Спасибо...
Когда малыши опять отправились смотреть мультики, Дель—фина еще раз сварила
кофе и села напротив Хоуп за кухонный стол. Хоуп рассказала ей все, не утаив
ни одной детали, даже са—мой постыдной.
— Я слышала, что исповедь очищает душу, — грустно сказала она,
закончив рассказ.
— Так всегда говорила моя мать, — кивнула Дельфина. — Правда,
она имела в виду, что после исповеди человек больше никогда не совершит
подобной ошибки. Но я не думаю, что люди на это способны. Мы каемся, а после
снова грешим.
— Куда твоим грехам до моих... — вздохнула Хоуп.
— Не суди себя слишком строго, — посоветовала Дельфина. — Тут
не только твоя вина. Кристи — мастер по этой части. У каж—дого свое хобби.
Хобби Кристи — соблазнять женщин. Он нахо—дит тех, которым не хватает
мужского внимания, и изливает на них свои чары. Экзотический ленч с красивым
мужчиной кажет—ся им эпизодом из фильма. Ничего подобного в реальной жизни с
ними не случается, и поэтому его жертвы начинают таять от восторга, думая,
что это взаправду.
Слова Дельфины заставили Хоуп вздрогнуть. Она разрушила свой брак из-за какого-
то миража, и это было ужаснее всего.
— Может быть, он плейбой, донжуан и все прочее, — медлен—но
сказала она, — но я не имела права терять голову. А я увлеклась им, и
это непростительно. Разве порядочной женщине, у которой хороший муж, придет
в голову изменить ему? Ты же не станешь изменять Юджину, правда? Боже мой,
как я могла? Бед—ный Мэтт! — Она закрыла лицо руками и затряслась всем
телом.
— Ты не изменила Мэтту, — возразила Дельфина. — Просто
увлеклась Кристи и поцеловала его, вот и все. Это пустяк.
— Мэтт с тобой не согласится.
— Мэтт не знает всего. Ты должна была рассказать ему.
— Я пыталась, но он не стал слушать, — тихо ответила Хоуп.
В тот вечер Хоуп набралась храбрости и позвонила Мэтту на мобильник.
Дельфина весь день убеждала ее сделать это, но Хоуп боялась. А вдруг Мэтт
снова скажет, что их семейная жизнь кон—чена и он не желает с ней
разговаривать? Впрочем, она понимала, что ведет себя как страус. Чем дольше
она будет прятать голову в песок, тем позже узнает правду.
Пока дети пили молоко и препирались из-за того, какую сказ—ку они хотят
послушать на ночь, Хоуп взяла телефон и набрала номер. Включился
автоответчик, и знакомый спокойный голос Мэтта попросил оставить сообщение.
Она тут же дала отбой и проглотила комок в горле. Когда малыши наконец
уснули, она взяла себя в руки, позвонила опять и на сей раз сказала:
— Привет, Мэтт, это Хоуп, — пробормотала она. — Нам нуж—но
поговорить. Пожалуйста, позвони мне. Я люблю тебя. Я очень, очень виновата.
Ты знаешь, что я ни за что на свете не причинила бы тебе боли. Пожалуйста,
поверь мне. Я люблю тебя.
Все остальное она расскажет Мэтту, когда тот позвонит... Потом она набрала
номер Бетси и Дэна в Бате.
— Привет, пропащая! — весело сказал Дэн. — Сколько зим
сколько лет! Как дела? Тебе Бетси, конечно?
— Э-э... нет, — с запинкой сказала Хоуп. — Я только хотела
уз—нать: Мэтт у вас?
Возникла неловкая пауза.
— Нет, Хоуп, его нет. Он полетел к тебе на уик-энд. Это был сюрприз.
Неужели он еще не добрался?
Хоуп вздохнула.
— Дэн, он был здесь. Но мы поссорились, и он снова улетел.
А связаться с ним по мобильнику я не могу.
— Как, и вы туда же? — пошутил Дэн. — А я-то всегда считал
вас идеальной парой! Бетси устраивает скандалы дважды в неде—лю, удирает из
дома и возвращается лишь тогда, когда нанесет изрядный урон своему
банковскому счету. Держу пари, когда Мэтт вернется, у него будет трещать
голова с похмелья!
Если бы все было так просто...
— Надеюсь, — вздохнула Хоуп.
Она снова набрала номер Мэтта и оставила еще одно сообще—ние, сказав, что
очень волнуется и просит позвонить.
— Дети скучают по тебе, — добавила она.
Хоуп знала, что это эмоциональный шантаж, но была не в си—лах справиться с
собой. Ради звонка Мэтта она могла бы сказать, что умирает. Игра стоила
свеч. Когда Мэтт позвонит, она сумеет убедить мужа, что любит его.
Непременно сумеет!
24
Вирджиния терпеть не могла людей, которые совали нос в чу—жие дела. Именно
поэтому она ответила отказом, когда Мэри-Кейт позвала ее на ленч-девичник,
который решено было устроить в Килларни, чтобы поднять настроение Хоуп.
— Да она возненавидит меня, если завтра увидит у себя в до—ме! —
воскликнула шокированная Вирджиния. — Бедняжка и так мучается. Что с
ней будет, если вся деревня узнает, что от нее ушел муж?
— Вся деревня не узнает, — решительно ответила ей Мэри-
Кейт. — Будете знать только вы, а вы не тот человек, который в
воскресенье возгласит это с амвона. Хоуп нуждается в подругах, которые могли
бы вытащить ее из дома и привести в чувство.
Кроме того, она вас любит и будет вам рада. Давайте смотреть правде в глаза.
Рано или поздно об этом все равно узнают, и ей будет легче, если кто-то
сможет опровергнуть злобные сплетни.
— Тогда спросите Хоуп, хочет ли она, чтобы об этом знала я, —
заволновалась Вирджиния. — Скажите, что вы еще ничего мне не говорили.
Если она не будет возражать, то я поеду с вами.
— Ладно, — сказала Мэри-Кейт. — Но, по-моему, вы чересчур
щепетильны.
Вирджиния скорчила гримасу:
— Я достаточно общалась со слишком любопытными людьми, которые обожали
смотреть на чужое несчастье. Мне бы не хоте—лось оказаться одной из них.
Хоуп Паркер весь день не выходила у Вирджинии из головы. Эта славная, милая
женщина б.ыла одной из типичных хранительниц домашнего очага и пропала бы
без своего красивого мужа.
Впро—чем, я тоже думала, что пропаду без Билла,
а все еще живу на све—те, — печально подумала Вирджиния. — Жизнь
есть жизнь, как бы тяжела она ни была. И Хоуп придется сделать то же самое
.
Мэри-Кейт позвонила вечером.
— Мадам, доставайте выходное платье, завтра утром вы едете с нами. Хоуп
будет рада вам. Но бедняжка подавлена и боится, что вы не захотите ее
видеть, если узнаете, что она увлеклась этим хлыщом из отеля. Она считает
вас высокоморальной личностью и думает, что вы будете ее презирать.
— Помоги ей господь, — вздохнула Вирджиния, тронутая и опечаленная
одновременно. — Мэри-Кейт, я рада, что вы меня пригласили. Думаю, нам
придется объяснить бедняжке Хоуп, что мир не черно-белый и что настоящие
друзья знают это.
— Серый, — рассудительно ответила Мэри-Кейт. — Мир се—рый...
Кстати, о сером. Думаю, завтра я надену серое платье. Пойду гладить.
— Мэри-Кейт! — укоризненно сказала подруга. — В один
пре—красный день я вытряхну вас из серых и грязно-коричневых оде—жек. Вам
очень пойдут яркие цвета.
— Старая овца нарядится ягненком? — засмеялась Мэри-Кейт. —
Миссис Коннелл, у меня нет вашего шика, чтобы оде—ваться как модель!
— Мадам, вы намекаете, что я — старая овца, нарядившаяся
ягненком? — пошутила Вирджиния.
— Ни под каким видом. Я ни за что не рискнула бы вас оби—жать. Не зря
же вы ходите в гольф-клуб — вы бы пристукнули ме—ня клюшкой.
— Нет уж, — ответила Вирджиния. — Я бы воспользовалась ядом
из вашей аптеки. Тогда полиция решила бы, что это само—убийство, и я вышла
бы сухой из воды.
— Вы читаете слишком много детективных романов, — усмех—нулась Мэри-
Кейт. — Я заеду за вами завтра в двенадцать.
Милли опять закапризничала, чем очень обрадовала мать. Все четыре дня,
прошедшие после ухода Мэтта, дети были подавленными и угрюмыми, реагируя на
настроение Хоуп. Хотя она пыталась быть веселой и оживленной, дети
чувствовали: что-то не так. Именно поэтому у Хоуп упал камень с души, когда
за завтраком Милли устроила первоклассный скандал. Она разозлилась,
услы—шав, что мать обсуждает по телефону поездку в Килларни, тогда как они с
Тоби должны были отправиться в
Ханнибанникинс
. Милли решила, что это
нечестно: поездка в Килларни с тетей Дельфиной означала развлечения,
конфеты, а то и мороженое с кусочками шоколада.
— Не пойду! Не пойду! — завопила вредная девчонка. Ее ста—кан с
молоком и каша Тоби полетели на пол.
— Милли... — предупредила Хоуп.
— Не хочу! Хочу в Килларни! — снова завопила Милли и от—толкнула
свою тарелку с кашей так, что та пролетела через весь стол и тоже грохнулась
на кухонный пол.
Слава богу, что пол каменный
, — спокойно подумала Хоуп. Пол можно
было быстро привести в порядок — в отличие от ее отношений с Мэттом. Поэтому
Хоуп старалась поменьше думать, действовала как автомат и пыталась не
поддаваться отчаянию. Иначе она превратилась бы в развалину.
— Тоби, — сказала она, — ты хороший мальчик. Сейчас я дам
тебе что-нибудь другое.
Она поцеловала сына в макушку и начала подметать пол.
Милли сердито смотрела на них обоих. Ей нужно было, чтобы на нее обратили
внимание и стали уговаривать хорошо себя вес—ти. Но никто ее не замечал,
поэтому она демонстративно сброси—ла со стола ложку.
Хоуп ничего не сказала. Просто взяла Милли на руки, отнесла в гостиную и
посадила на диван.
— Мы с Тоби будем завтракать, а раз ты не хочешь, сиди здесь, —
твердо сказала она. Потом повернулась спиной к изумленной до—чери и
вернулась к Тоби.
Упрямо просидев на месте целую минуту, Милли украдкой по—косилась в сторону
кухни. Хоуп говорила Тоби, как весело сегодня будет в яслях. Гизелла
обещала, что они будут рисовать паль—цами и заниматься другими страшно
интересными вещами. Ко—нечно, он пойдет туда один, потому что Милли
останется дома: Гизелла не пускает к себе непослушных девочек.
Ошеломленная Милли тут же слезла с дивана и затопала на кух—ню. Ее большие
темные глаза были грустными, пухлая нижняя губка дрожала. Так бывало, когда
она чувствовала себя обижен—ной или готовилась устроить скандал. Сейчас ее
губа дрожала от обиды.
— Мама, можно мне тоже пойти в
Банни
? — со слезами на глазах
спросила она.
Хоуп сделала вид, что задумалась.
— Я решила, что ты не хочешь, — наконец сказала она. — Ты же
знаешь, Гизелла не любит, когда к ней в ясли приходят плохие девочки. Она
очень рассердится, если ты разольешь молоко.
Нижняя губа Милли задрожала еще сильнее, и Хоуп, не вы—держав, обняла дочку.
— Ладно, милая, — сказала она, целуя Милли в макушку. — Ты
можешь пойти с Тоби. Но больше никаких капризов во время завтрака, о'кей?
Милли тут же успокоилась, и на ее личике херувима появилась широкая улыбка.
— Хорошо, мамочка, — невинно сказала она.
Вернувшись домой, Хоуп села на кровать, завернулась в одея—ло и заплакала.
Она раскачивалась взад-вперед и рыдала так, словно хотела выплакать все
душившие ее слезы. То были слезы по себе, по своей семейной жизни, по детям
и, наконец, по ее до—рогому Мэтту.
Вспоминая его искаженное болью лицо, Хоуп чувствовала себя последней
гадиной. Он был убит горем. В ее ушах до сих пор звучали его слова:
Ты была
всей моей семьей, а я твоей. Но ты все разрушила
.
Если бы с ним можно было связаться!.. Тогда Хоуп сказала бы Мэтту, как она
его любит и жалеет о своей ошибке. Но за четыре дня он так и не дал о себе
знать. А вдруг он лежит мертвый где-ни—будь в кювете? И все из-за нее...
В конце концов Хоуп встала с кровати и попыталась привести себя в порядок.
Кожа была красной, воспаленной, а на подбо—родке проступили пятна.
Несчастная Хоуп грустно улыбнулась своему неказистому отражению в зеркале
ванной. В кино жен—щины, семейная жизнь которых потерпела крах, худели и
стано—вились устрашающе красивыми. В реальной жизни они покрыва—лись прыщами
и их кожа становилась похожей на смятую оберт—ку из-под горячих сандвичей с
сыром...
На всякий случай Хоуп включила компьютер и проверила элек—тронную почту.
Конечно, от Мэтта ничего не было, но зато при—шло сообщение от Сэм.
Хоуп, милая, мне тебя ужасно жалко. Какой кошмар! Призна—юсь, когда ты
позвонила мне вчера вечером, я просто оцепенела. Подлый ублюдок! Я убью его.
Как он смел уйти, не дав тебе возмож—ности объяснить случившееся? Каждый,
кто тебя знает, поймет, что ты и не думала заводить интрижку. Черт побери,
мы все с кем-нибудь заигрываем, в том числе и твой драгоценный Мэтт! Так что
не вини себя ни в чем. Ты просто нормальная женщина, и если Мэтт настолько
глуп, что не верит тебе, то, значит, он тебя не заслу—живает.
Предоставь это дело мне. Я найду Мэтта и скажу все, что о нем думаю. Если бы
он не бросил тебя с детьми, ты бы не стала жер—твой этого подлого хищника Де
Лейси, который ничуть не лучше Мэтта. Как он смел набрасываться на тебя!
Нужно было позво—нить в полицию и подать на него жалобу
.
Хоуп поморщилась. Конечно, Сэм страстно защищала люби—мую сестру, но злиться
на Мэтта и даже на Кристи было бессмыс—ленно.
Я прилечу на уик-энд. Не паникуй. Ты прекрасно обойдешься без Мэтта
Паркера. А когда он очухается и приползет обратно, то будет иметь дело со
мной. Может быть, ты и простишь его, ноя — ни за что! Еще созвонимся. Выше
нос!
Любящая тебя Сэм
.
Сил на ответ у Хоуп не хватило. Она вспомнила, как Сэм кри—чала по телефону:
Я задушу этого подонка!
Но это только уси—ливало чувство вины. Хотя Мэтт
не пожелал выслушать ее оправ—дания, Хоуп знала, что ей есть чего стыдиться,
и закрывать на это глаза не приходилось.
Дельфина, Мэри-Кейт и Вирджиния приехали за ней еще до полудня.
— Я заказала столик в лучшем ресторане города, — с порога объявила
Мэри-Кейт. — И велела заморозить для нас шампан—ское.
— Шампанское! — изумилась Хоуп. — Что мы празднуем?
— День дружбы, — решительно сказала Мэри-Кейт. — Или день
избавления от приступа варикоза. Точно не помню. Неваж—но. Едем!
После шампанского они перешли к вину, и тут Мэри-Кейт спохватилась, что
домой им придется возвращаться на такси.
— Терпеть не могу вызывать Тедди, — сказала Дельфина,
раз—делавшись с великолепным эскалопом и отложив нож и вилку. — Он
слишком медленно ездит. Ему бы только катафалки водить.
— Если бы он ездил быстрее, в тот вечер я бы ни за что не заме—тила на
обочине Динки, — возразила Вирджиния.
— Славная собачка, — умилилась Хоуп. — Тоби и Милли лю—бят
играть с ней. Может быть, я тоже заведу собачку. Будет с кем спать по
ночам... — уныло закончила она.
— Не разводите сырость, — перебила ее Мэри-Кейт. — Все бу—дет
хорошо.
— Ох, не знаю, — пробормотала Хоуп. — С Мэттом связи нет, всю
последнюю неделю я не работала и возвращаться в отель не собираюсь, —
добавила она, содрогнувшись при мысли о новой встрече с Кристи Де
Лейси. — Единственные деньги, которые по—ступают на мой банковский
счет, это плата за дом в Бате. Но они тут же перечисляются в счет погашения
ссуды. Без моего жалова—нья и тех сумм, которые Мэтт получает по контракту с
Джаддом, нам не продержаться.
Дельфина положила ладонь на руку Хоуп.
— Мы поможем, — сказала она. Хоуп улыбнулась ей:
— Дельфина, спасибо за доброту, но я не могу на это согла—ситься.
— Вам нужна другая работа, — решительно заявила Мэри-Кейт. —
На следующей неделе начнем искать. Вы уже говорили с Сэм?
Хоуп кивнула:
— Она прилетит на уик-энд.
— Вот и прекрасно. Она поднимет вам настроение.
— Едва ли, — мрачно сказала Хоуп. — Едва ли что-то подни—мет
мне настроение. И работать я тоже не смогу. Я чувствую себя совершенно
бесполезной и никчемной.
— Глупости. Вам нужно работать.
— Можно подавать десерт? — спросил официант.
— Нет-нет, никаких десертов, — с озорной улыбкой ответила
Дельфина. — Но мы с удовольствием посмотрим меню.
Конечно, одного лицезрения меню оказалось недостаточно. Увидев название
Шоколадный оргазм
, все дружно заказали это блюдо.
— Интересно, что там внутри? — задумчиво спросила Мэри-Кейт.
— Чем спрашивать, лучше попробуйте, — ответила Вирджи-ния,
погружая вилку в горку темного шоколада.
Было почти три часа, когда все они со смехом залезли в маши—ну таксиста
Тедди, который поприветствовал их весьма сдержан—но. Тедди слегка побаивался
этих странных женщин. Когда они разъезжались с заседаний своего клуба
рукоделия, то всегда хохо—тали и вели себя очень шумно. С такими нужно было
держать ухо востро.
Вирджиния, которой предоставили почетное место рядом с шофером, уже
собиралась закрыть дверцу, когда увидела пару длинных ног в белых брюках со
стрелками, о которые можно бы—ло обрезаться.
— Вирджиния! Как я рад вас видеть!
Чтобы их головы оказались на одном уровне, Кевину Бартону пришлось
опуститься на корточки. Загар, полученный на поле гольф-клуба, очень украшал
его тонкое лицо, умные серые глаза тепло смотрели на Вирджинию.
Три женщины, сидевшие сзади, захихикали, как невоспитан—ные школьницы на
экскурсии, впервые увидевшие статую обна—женного мужчины. Поклявшись про
себя оторвать им головы, Вирджиния вежливо поздоровалась. Она не видела
Кевина с того злополучного концерта, поскольку сознательно приходила в гольф-
клуб, когда его там не было.
— Как поживаете? — спросил Кевин.
— Нормально, — ответила Вирджиния. — К сожалению, нам пора:
Дельфина опаздывает на работу.
Дельфина, которая после двух бокалов шампанского и трех вина могла опоздать
только к дивану и телевизору, неудержимо захихикала.
— Можно позвонить вам? — с обычной для него вежливостью спросил
Кевин.
Вирджиния почувствовала, что кто-то из сидевших сзади пнул спинку ее
сиденья, что, конечно же, значило:
Валяй, не стес—няйся!
— Да, конечно, — ответила она Бартону.
— Спасибо, — сказал он. Потом добавил: — До свидания,
да—мы, — и захлопнул дверцу.
— Очень симпатичный мужчина, — невинно сказала Мэри-Кейт, и
Вирджиния бросила на нее весьма красноречивый взгляд.
Тедди развез всех по домам, и после этого Хоуп заехала в
Ханнибанникинс
за
Милли и Тоби. Дети целый день рисовали паль—цами, и Хоуп не могла понять, в
каких костюмах они этим зани—мались. Должно быть, в космических скафандрах,
потому что на их одежде не было ни пятнышка.
— Просто мы были очень осторожны, — сказала Гизелла, по—махав им
на прощание.
— Хотела бы я этому научиться! — засмеялась Хоуп. — Когда мы
что-то красим дома, единственные, на ком не бывает краски, это куры!
Войдя в дом, она увидела, что на автоответчике мигает зеленая лампочка: это
означало, что кто-то оставил сообщение. Не смея надеяться на чудо, Хоуп
нажала кнопку.
— Это я, — сказал Мэтт. — Я в Бате. Сердце Хоуп подпрыгнуло
от рад ости.
— Я знаю, что ты разыскивала м
...Закладка в соц.сетях
