Жанр: Любовные романы
Если женщина хочет...
...й в
ее жизни был Билл, а он умер!
Вирджиния скомкала принесенную с собой афишу клуба, где значился
благотворительный женский турнир, а также приводи—лись часы работы стадиона.
Как она могла весело и откровенно болтать с совершенно незнакомым человеком?
Билл умер, и в мире больше не осталось радости. Смеяться и забыть о нем даже
на минуту было изменой. Смеяться с другим мужчиной час с лиш—ним было
чудовищной изменой!
Вирджиния села на нижнюю ступеньку большой резной лест—ницы Килнагошелл-
хауса, закрыла лицо руками и заплакала.
На следующий день ей принесли записку.
Позвоните мне, если хотите сыграть легкую партию в девять лунок. —
Почерк у Кевина был крупный и разборчивый. Он со—общил свой номер и закончил
словами: — Я не настаиваю. Позво—ните, если захочется
.
Вирджиния не позвонила, а ночью ей приснился сон. Она ви—дела вдалеке Билла,
но никак не могла до него добраться. Утром Вирджиния проснулась такой
разбитой, словно накануне вско—пала огород. Чувство вины за вчерашнюю
непринужденную бесе—ду с Кевином давило на грудь, как жернов. Чтобы искупить
эту вину, она встала рано и пошла к восьмичасовой мессе, надеясь, что
знакомые слова, сказанные подслеповатым отцом Мактигом, проникнут в ее душу
и вернут прошлое. Однако после смерти Бил—ла месса перестала ей помогать.
Она читала молитву механичес—ки, слова легко слетали с ее языка, но в них не
было никакого смысла. Они не могли успокоить ее раньше и не помогали теперь.
Вирджиния вернулась домой разбитая и, пытаясь заглушить чувство вины, стала
с остервенением выбрасывать барахло из сарая, стоявшего на заднем дворе. К
середине дня она устала до изнеможения, и больше всего на свете ей хотелось
провести ве—чер дома. Но она заранее обещала Мэри-Кейт и Дельфине схо—дить с
ними во
Вдову
, так что пришлось одеваться, подкраши—ваться и брать такси.
Киснуть на глазах у Мэри-Кейт было нельзя, поэтому Вирд—жиния выпила бокал
вина и съела рыбный пирог, которым сла—вилась
Вдова
.
— Желаю вам успешно освоить гольф, — сказала Дельфина, когда
Вирджиния поведала им о своих приключениях.
— Значит, вы познакомились с Кевином Бартоном? Он всегда казался мне
очень симпатичным мужчиной, — небрежно броси—ла Мэри-Кейт.
— Он такой и есть, — так же небрежно ответила Вирджиния. Она
подняла глаза, увидела, что Мэри-Кейт улыбается, и вспых—нула. — А что?
— Ничего, — невинно ответила Мэри-Кейт.
Мэтт смотрел на пустой экран своего
ноутбука
. Экран отра—жал свет
лампочек, свисавших с потолка просторного чердака; курсор весело подмигивал
ему. Как всегда, в комнате было тихо: разговаривать здесь не разрешалось.
Сегодня утром были заняты лишь два стола из семи. За одним из них сидела
пожилая писа—тельница, которая сказала Мэтту на кухне, что заполняет
налого—вую декларацию и хочет сделать это в спокойной обстановке. Второй
стол занимал Сиаран Хедли-Райан, что-то лихорадочно строчивший. Он
просиживал здесь каждое утро с девяти до часу; при этом его пальцы ни на
секунду не останавливались. Каза—лось, он не знал ни творческих простоев, ни
приступов неуверен—ности в себе.
Мэтт смотрел в окно на голый, унылый пейзаж. Утро было ужасное: ветер гнул
сосны и хлестал росшие у ворот рододендро—ны.
Чтобы у человека начался
творческий простой, нужно сна—чала написать хоть что-нибудь
, —
тоскливо думал Мэтт. А он за все эти месяцы не написал ни одной приличной
строки.
Прекрасная лирическая книга, о которой он так долго мечтал, роман, после
опубликования которого все литературные светила становились бы в очередь,
чтобы пожать ему руку, отказывался принимать форму. Впрочем, нет: кое-что у
Мэтта получалось. Сценарий третьеразрядного телефильма, который никто не
смот—рит. Его страдающий от депрессии герой сбежал со страниц пло—хого научно-
фантастического романа. Мэтт был заядлым читате—лем и знал разницу между
барахлом и хорошей книгой. Как ни больно было признаться, но по сравнению с
романами Салмана Рушди его книга была барахлом. У него не хватало смелости
ска—зать Хоуп о том, как страшно целый день смотреть на экран и ви—деть на
нем лишь несколько беспомощных фраз, которые на сле—дующий день кажутся еще
хуже.
Как ни горько, но Мэтт понимал, что он не писатель. Состав—лять тексты
рекламных объявлений и писать романы — это прин—ципиально разные вещи. Если
человек играет на фортепиано, это вовсе не значит, что он умеет играть на
скрипке. Да, кое-что об—щее есть, но если ты прекрасно делаешь что-то одно,
то совсем не обязательно сумеешь сделать другое.
Это было больно, очень больно. Но больнее всего было другое. Он возомнил,
что может писать, и заставил Хоуп и детей пере—ехать с ним в Керри. Бросил
работу, дом, друзей, а все ради чего?
— Кофе? — одними губами произнес Сиаран, внезапно ока—завшийся
рядом.
Мэтт благодарно кивнул. Что угодно, лишь бы оказаться по—дальше от этого
злобно подмигивающего курсора!
Спустившись на кухню, Сиаран наполнил две кружки кофе и сел за стол,
добродушно поглядывая на Мэтта. Он ни за что не сказал бы человеку, что тот
бездарен. Сиарану доводилось видеть людей, в которых просыпался скрытый
талант, — их пальцы так и летали по клавишам, а в ушах звучала ликующая
музыка. И дру—гих, которые годами мечтали о том, что в один прекрасный день
начнут писать; людей, которые отказывали себе во всем, чтобы провести неделю
в знаменитом редлайонском Центре творчест—ва. Но, оказавшись на большом
чердаке, они обнаруживали, что это не так легко, как кажется, и что слова из
себя приходится тя—нуть клещами. Слова, которые не ложатся на бумагу и
никогда не увидят света.
Мэтт не был похож на первых; он выглядел типичным пред—ставителем второй
группы — подавленным неудачником, совер—шившим большую ошибку и не знающим,
как в ней признаться.
— Как дела? — осторожно поинтересовался Сиаран.
— О'кей, — так же осторожно ответил Мэтт. — Все о'кей. На
самом деле я еще обдумываю сюжет.
— Конечно, — серьезно сказал Сиаран. — Это очень важно.
Он начал размешивать кофе, размышляя о том, что нельзя об—думывать сюжет и
при этом ничего не писать. Бедный Мэтт... Сиарану было жаль и Мэтта, и его
милую тихую жену. Оставалось надеяться лишь на то, что Паркер вовремя
опомнится. Он много раз видел, как Хоуп тащила в деревню двух малышей. Было
ясно, что всем троим здесь смертельно скучно. Они были похожи на сосланных.
Сейчас Хоуп работала несколько дней в неделю; ви—димо, больших денег у этой
семьи не было. Мэтту следовало снять—ся с якоря и вернуться домой. Сиаран
видел множество похожих примеров и знал, как разъедает душу творческое
бессилие.
— Финула просила пригласить вас к нам на следующей неделе. У нас будет
небольшая вечеринка, — непринужденно сказал он.
— Мы с удовольствием придем, — сказал Мэтт. Что угодно, лишь бы
развеять тоску. Может быть, он хотя бы на мгновение сумеет забыть о том, что
потерпел неудачу.
Спустя неделю Мэтт гнал машину по шоссе со скоростью, ко—торую Хоуп считала
смертоубийственной. Но просить его ехать помедленнее было бессмысленно — это
только заставило бы его поддать газу.
Хоуп вцепилась в сиденье так, что побелели костяшки, сжала губы и посмотрела
назад. Тоби спал в своем детском сиденье, а Милли улыбалась от уха до уха.
Скорость ее не пугала. Она, как и отец, предпочитала езду с ветерком и при
каждой возможности кричала:
Быстрее, папа!
Они возвращались из экспедиции в Килларни, куда ездили за покупками. Милли
тряслась от радости при виде своих новых ту—фелек из небесно-голубой замши.
Но Хоуп особого восторга не испытывала, потому что небесно-голубая замша и
коттедж
Крон—шнеп
не имели между собой ничего общего. Как удалять грязь с
замши? Мэтт был счастлив, потому что купил новый триллер и пару журналов по
вычислительной технике. Тоби был счастлив, потому что это было его обычное
состояние. А Хоуп ворчала и сердилась, потому что она не купила ничего,
кроме всяких пустя—ков. Она собиралась приобрести что-нибудь дешевое, но
наряд—ное для вечеринки у Финулы, но, как на грех, в магазинах ничего
подходящего не оказалось.
Пытаясь отвлечься от дороги, Хоуп начала перебирать в уме, что ей надеть, и
быстро забраковала половину своих нарядов.
Су—ществует четкая связь между
одеждой и неприязнью
, — сделала вывод она. Чем меньше тебе кто-то
нравится, тем лучше ты дол—жен быть одет при встрече с ним. В таком случае у
нее лишь один выход: позвонить в Милан Донателле Версаче и попросить сроч—но
прислать ее последнее творение. Если бы у нее был хоть ма—лейший повод не
идти на эту проклятую вечеринку! Увы, такого повода не было. Сослаться на
то, что некому сидеть с детьми, она не могла: Финула настояла, чтобы детей
привезли с собой и уло—жили в спальне для гостей.
— Думаю, они не проснутся, пока мы не соберемся домой, — весело
сказал Мэтт, сообщив Хоуп об этом плане.
Когда в восемь часов вечера машина Паркеров остановилась у дома Финулы и
Сиарана, все члены семейства были облачены в свои лучшие наряды. Мэтт был
неотразим в костюме от Пола Сми—та, который он надевал всего несколько раз.
Костюм дополняла серая рубашка без галстука, получалось что-то очень
стильное и в то же время непринужденное. Хоуп знала, что ей никогда не
удастся добиться того же эффекта. Поэтому она махнула рукой на
непринужденность и надела маленькое черное платье из
Некст
, которое было
тесновато в талии еще при покупке и за это время просторнее не стало.
Дополняли наряд жемчужные серьги, высо—кая прическа, тонкие черные колготки
и классические замшевые
лодочки
. Все журналы мод в один голос кричали, что
малень—кое черное платье — это безошибочный выбор. Хоуп, которая была
вынуждена надеть под него неудобное стягивающее белье, оста—валось надеяться
на то, что журналы правы.
Сиаран встретил их у дверей и сразу повел в спальню для гос—тей, где можно
было уложить детей.
— Прислать к вам Финулу на помощь? — спросил он, уводя Мэтта.
Хоуп улыбнулась и покачала головой. В последнее время она пришла к выводу,
что Сиаран очень симпатичный человек. Она не выносила только Финулу.
Конечно, Милли не собиралась ложиться спать без стакана молока, воды и
нескольких походов в ванную. Когда дети нако—нец уснули, было уже почти
девять. Вечеринка была в разгаре, но уставшей Хоуп было не до веселья.
— Дорогая, рада вас видеть. Как дети, уснули? — спросил зна—комый
голос.
Хоуп показалось, что интонации Финулы стали еще более ма—нерными. Ничего
удивительного. Впрочем, Финула пыталась произвести впечатление. Это
означало, что она будет говорить с французским акцентом, упоминать имена
шапочно знакомых ху—дожников с таким видом, словно это ее близкие друзья, и
притво—ряться, что каждый вечер ужинает с шампанским. Все это было
тошнотворно. Через десять минут Хоуп захотелось уйти и лечь.
Впрочем, Финула тоже, очевидно, была сыта Хоуп по горло.
— А теперь вы должны познакомиться с моей сестрой, Присциллой Хедли-Кларк, — сказала она.
Присцилла была более стройным и менее претенциозно оде—тым вариантом Финулы,
но питавшим ту же страсть к красному лаку для ногтей, обилию бижутерии и
псевдоаристократическо—му акценту.
И все-таки после Финулы Хоуп показалось, что говорить с Присциллой намного
легче.
Дизайнер по интерьеру, Присцилла тоже любила упоминать знаменитых людей, с
которыми ей довелось работать, но, по крайней мере, она не делала каждые
несколько минут многозна—чительных пауз. И, в отличие от сестры, слушала
слова Хоуп.
— Должно быть, трудно бросить все и переехать, — заметила
Присцилла, узнав о переселении Паркеров в Керри.
— Я скучаю по друзьям, хотя успела завести здесь хороших зна—комых.
— Очевидно, вы имеете в виду Финулу, — с уважением кивну—ла
Присцилла.
Хоуп не стала ее поправлять.
— Мы пробыли здесь всего несколько месяцев, но у меня такое чувство,
словно я жила здесь всегда. Это место засасывает тебя.
— А вы здесь не скучаете? — спросила Присцилла. — Деревня
кажется мне немного пресноватой. Должна признаться, я люблю городскую жизнь.
Хоуп подумала и поняла, что в последнее время она не скуча—ла. Два раза в
неделю она работала у Эрвина, и хотя эта работа цодходила к концу,
безработица ей не грозила. Дельфина сказа—ла, что бухгалтерии отеля срочно
требуется помощница на не—полный день. Ее светская жизнь тоже наладилась.
Хоуп регуляр—но встречалась с Мэри-Кейт и Дельфиной за кофе, раз в неделю
они с Мэттом ходили к кому-то и гости, плюс клуб макраме, где можно было
чувствовать себя непринужденно и говорить обо всем на свете. Конечно, она
скучала по Сэм, но они звонили друг дру—гу через день, не обращая внимания
на счета. Им было очень важ—но поддерживать связь.
— А мне здесь нравится, — сказала Хоуп, удивившись собст—венным
словам. — Тут испытываешь удивительное чувство... общ—ности, что ли.
Это замечательно. Похоже на большую семью, где ты знаешь всех и каждого.
Присцилла хмыкнула.
— Финула прожила здесь десять лет, но говорит, что все еще чувствует
себя здесь чужой.
Хоуп с трудом сдержала улыбку.
— Ну, не всем удается адаптироваться к местным условиям, — пытаясь
быть вежливой, сказала она.
— Но Финула всегда легко адаптируется, — стояла на своем
Присцилла. — Она говорит, что здесь просто люди очень недру—желюбные.
В конце концов Хоуп сбежала от Присциллы и заговорила с Мэй, своей подругой
по клубу макраме. Ни Мэй, ни ее муж Такеси не были художниками, но их
пригласили сюда, потому что Та-кеси занимал ответственный пост на фабрике
компьютеров. Финуле нравилось, когда на ее вечеринках встречались
представите—ли искусства и промышленности.
Домой они приехали в час ночи.
Как ни странно, дети даже не проснулись, пока их несли из ма—шины в кровать.
Хоуп стаскивала с себя чертовски неудобное белье, когда в спальню влетел
Мэтт. Его глаза горели от возбуждения.
— На автоответчике сообщение от Дэна! — воскликнул он. —
Представляешь, у Адама Джадда был сердечный приступ. Сейчас все в порядке,
опасность ему не грозит, но он не сможет руково—дить агентством минимум
шесть недель. Так вот, Адам попросил Дэна выяснить, не смогу ли я вернуться
и заменить его, пока ему не станет лучше!
Хоуп ахнула, а Мэтт засмеялся от радости, которую был не в силах скрыть. Он
возвращается! Он еще на коне. Агентство Джадда нуждается в нем. Ну и что ж,
что он не сумел написать роман века. Зато от него по-прежнему зависит судьба
компании!
Мэтт обнял жену, прижал к себе ее полуобнаженное тело, и Хоуп почувствовала,
что он возбужден. Но муж захотел ее только пото—му, что соскучился по
работе. Сообщение о том, что он нужен, нажало на какую-то тайную кнопку, и
он включился. Кончилось тем, что они упали на кровать и занялись любовью,
но, когда Мэтт уснул, Хоуп долго лежала с открытыми глазами. Почему ей было
достаточно Мэтта, а Мэтту всегда требовалось что-то еще? Он хотел от жизни
чего-то большего, а с нее хватало его любви...
На следующий день Мэтт развил бешеную активность. Он зво—нил по телефону,
посылал сообщения по электронной почте, за—казывал билет на самолет...
Как
в старые времена
, — подумала Хоуп. Возбужденный мыслью о том, что он
необходим, Мэтт вос—парил в небеса; его энтузиазм оказался заразительным.
Дети, не знавшие, что он уезжает на шесть недель, радостно скакали во—круг.
Хоуп тоже пыталась быть веселой, но на самом деле ей было очень грустно. Во-
первых, оттого, что он улетал. Во-вторых, от—того, что он был так рад этому.
Днем они все вместе поехали в аэропорт. До Милли наконец дошло, что ее
любимый папочка улетает, она сидела позади и ре—вела всю дорогу до Килларни.
Это напомнило Хоуп их прибытие в Керри.
— Не выходи, — сказал Мэтт, когда они припарковались. Блед—ное,
расстроенное лицо Хоуп заставило его ощутить чувство ви—ны. Он решил, что ей
будет трудно прощаться в многолюдном аэропорте, а потом тащить двух хнычущих
ребятишек обратно в машину. Намного легче попрощаться прямо здесь. Он крепко
сжал руку Хоуп, надеясь, что жена все поймет.
Но Хоуп поняла только одно: Мэтту так не терпится улететь, что он не хочет
дать ей возможность как следует попрощаться. Когда он наклонился поцеловать
ее, она ответила ему холодно, едва коснувшись губами щеки.
— Счастливо, — еле слышно сказала она.
16
Привет, Хоуп!
Извини, что вчера не смогла поговорить с тобой: не было бук—вально ни
секунды свободной. Я и сейчас тороплюсь — уезжаем на три дня в Хертфордшир
на конференцию по торговле. Как ты живешь без Мэтта? Держу пари, Милли
продолжает скандалить. Вот уж папина дочка!
Помню, что сегодня ты выходишь на новую работу, и желаю удачи. Уверена, что
все будет замечательно. Отель у в ас просто по—трясающий. Может быть, в мой
следующий приезд мы закажем там номер и проведем целый день у Дельфины в
салоне красоты. Это мне просто необходимо! За последние недели моя кожа
преврати—лась в терку. Убеждена, что это результат применения анестезии во
время удаления фиброидов. Вот тебе и двадцать четыре часа, и от болезни ни
следа
! Нет, я шучу. Сухая кожа — не слишком доро—гая плата за хорошее
самочувствие. Я начала заниматься йогой, ем хорошо и готовлю обед каждый
вечер. Ты можешь гордиться мной!
Может быть, сегодня позвонить не успею, но попытаюсь.
Любящая тебя Сэм
.
Хоуп улыбнулась при мысли о том, что ее безнадежная в смыс—ле домашнего
хозяйства сестра каждый вечер готовит себе обед. Она щелкнула клавишей и
принялась писать ответ.
Привет, сестренка!
У меня все нормально. Я понимаю, что ты безумно занята, и то—же пишу
второпях, потому что через пять минут уезжаю в отель, а по дороге должна
забросить детей в ясли. Судя по шуму внизу, Милли убивает Тоби. Я немного
нервничаю, потому что моим един—ственным собеседованием был телефонный
разговор с заведующей бухгалтерией Уной Хатчинсон. Все-таки работа в
пятизвездочном отеле — не шутки. Наверно, у них очень сложная
автоматизиро—ванная система, и я слегка побаиваюсь. Но буду стараться изо
всех сил. Если уж после отъезда Мэтта я сумела исправить электропро—водку и
утихомирить Милли (ты права, без отца она окончательно отбилась от рук), то
справлюсь и с новой работой. Неужели после отъезда Мэтта прошло уже три
недели ? Невозможно поверить. Я так занята, что днем не скучаю о нем, вот
только по ночам одиноко. Спасибо девочкам, которые умудряются вытаскивать
меня из дома
.
Правдой тут была только последняя фраза. Хоуп безумно тос—ковала по мужу, но
не хотела сообщать об этом Сэм. Сестра тут же позвонила бы Мэтту и отчитала
за то, что он не обращает вни—мания на жену.
У Мэтта все в порядке, хотя связаться с ним по телефону труднее, чем с
тобой. Агентство завалено заказами, а он не только выполняет обязанности
Адама, но и занимается собственной рабо—той
.
Хоуп не стала писать, что Мэтт терпеть не мог электронную почту, считая, что
не следует отправлять личные сообщения из офиса, где их может прочитать
каждый. Поэтому оставался толь—ко телефон. Но звонил Мэтт лишь после работы,
часов в девять вечера, забывая, что дети ложатся спать в половине восьмого.
Еще обиднее было то, что он не позвонил накануне, чтобы поже—лать ей ни пуха
ни пера в отеле
Красный лев
. Дельфина, Мэри-Кейт, Вирджиния и Гизелла
помнили об этом, а вот Мэтт забыл. Хоуп поклялась не сердиться на мужа, но
ничего не могла с собой поделать. Ей хотелось облегчить душу и поделиться с
Сэм оби—дой, однако это было невозможно. Хоуп считала, что женатым людям не
следует никого обременять своими проблемами. Сэм могла вмешаться и начать
подбивать Хоуп на бунт. Что категори—чески исключалось.
Держу пари, что вы выбрали для своей конференции какой-ни—будь шикарный
отель. Желаю хорошо провести время. Береги себя; не забывай, что после твоей
операции прошло всего две недели. В конце концов, ты не сверхчеловек! А даже
если и сверхчеловек, все равно не слишком переутомляйся.
Любящая тебя Хоуп.
Внизу раздался рев, а потом Тоби крикнул:
— Мама, Милли стукнула меня лопаткой!
Хоуп быстро отправила сообщение и побежала вниз.
Час спустя Хоуп ехала по ухоженной подъездной аллее
Крас—ного льва
, и
глаза ее все шире раскрывались от изумления. Она слышала, как Мэри-Кейт
называла отель
оазисом роскоши
, и даже знала, что двухнедельное проживание
в местном
люксе
стоит столько же, сколько половина дома в Редлайоне. Но ей
не приходило в голову, что всего в десяти километрах от деревни может
выситься роскошный замок, окруженный буковой рощей. Отель был огромным, с
зубчатыми башнями по обеим сторонам массивной деревянной двери. Башни
украшали фигуры химер, зорко следивших за тем, чтобы никто не перелез через
крепост—ную стену, похожую на оправу драгоценного камня.
Швейцар в ливрее открыл ей дверь и улыбнулся:
— Добро пожаловать, мадам.
Хоуп улыбнулась в ответ, довольная тем, что ее отнесли к чис—лу постояльцев.
Недаром она сегодня надела свой самый элегант—ный черный костюм и особенно
тщательно накрасилась. Войдя в вестибюль, Хоуп на мгновение замерла,
восхищаясь просторным помещением с деревянными панелями и гобеленами на
стенах. На двух мраморных столах стояли огромные букеты цветов, а у парадной
лестницы зловеще маячили рыцарские доспехи.
— Красиво, правда? — негромко спросил ее мужской голос.
— Очень, — солгала Хоуп. Почему-то доспехи напомнили ей фильмы
ужасов.
— Чем могу служить?
Голос принадлежал мужчине с копной кудрявых темных во—лос, внешность
которого поразила Хоуп. Он был просто ослепи—телен — от белоснежных манжет
до сверкающих носков туфель. Заглянув в сияющие черные глаза, Хоуп застыла
как вкопанная и робко улыбнулась.
— Я... э-э... ищу бухгалтерию, — спустя целую вечность выда—вила
она. — Мне предстоит там работать.
— Должно быть, вы миссис Паркер, — сказал мужчина.
— Откуда вы знаете? — удивилась Хоуп.
— Я по долгу службы обязан знать все, что здесь происхо—дит, — все
тем же бархатным голосом промолвил незнакомец. — Я Кристи Де Лейси,
главный управляющий.
Не успела Хоуп опомниться, как он взял ее за руку.
— Добро пожаловать — и спасибо.
Хоуп не знала, за что ее благодарят, но возражать не стала, по—скольку
ослепительные мужчины не так уж часто баловали ее своим вниманием.
— Как мне пройти в бухгалтерию? — спросила она.
Тут Де Лейси выпустил ее руку, и Хоуп подумала, что теперь от нее будет
долго пахнуть его одеколоном.
— Я провожу вас, — серьезно сказал он, — а заодно покажу вам
отель.
Польщенная Хоуп попыталась возражать:
— Но я не хочу злоупотреблять вашим временем. Его голос, и без того
низкий, снизился еще на октаву.
— Я не думаю о времени, когда нужно сопровождать прекрас—ную даму.
Сердце Хоуп сделало прыжок, который, возможно, и не при—нес бы ей звания
олимпийской чемпионки по спортивной гим—настике, но для тридцатисемилетней
женщины, не привыкшей к таким головокружительным сальто, это было совсем
неплохо.
Де Лейси провел ее к лифту, и экскурсия началась. Пока лифт шел наверх, он
рассказал о панелях, привезенных с Мальты, и о затратах на приобретение
антикварной мебели, но Хоуп слушала вполуха. Больше всего на свете ей
хотелось еще раз услышать слова
прекрасная дама
. Стоять рядом с таким
мужчиной в кабине лифта было очень сексуально. Кажется, в каком-то фильме
была любовная сцена в лифте. Что будет, если Кристи прижмет ее к стене и
поцелует?..
— По-моему, лучше всего отреставрирован первый этаж, — сказал Де
Лейси, когда дверь открылась.
Хоуп изо всех си
...Закладка в соц.сетях
