Жанр: Любовные романы
Если женщина хочет...
...одруги. Утренние встречи
за чашкой кофе все еще популярны у неработающих женщин ? Я подумываю
напи—сать об этом статью. Рсскажи, как ты поживаешь и собираетесь ли вы с
Мэттом в ближайшее время вернуться в лоно цивилизации.
Чао. Бетси.
Хоуп сердито уставилась на экран.
Вернуться в лоно цивилизации
? Какого
черта? Неужели Бетси думает, что они попали в Конго четырехвековой давности?
Впрочем, остальное не лучше.
Познакомилась с другими мамашами
и
завидую
тому, что ты можешь возиться с детьми
... Очевидно, Бетси считает, что она
превратилась в зомби и не интересуется ничем, кроме размораживания
холодильника. Бетси отправляла своих детей в ясли, когда им исполнялся год,
и явно считала, что каждая женщина, поступающая по-другому, либо дура, либо
сумасшедшая. Либо то и другое вместе.
Хоуп так рассердилась, что после возвращения Мэтта забыла о холодной войне и
начала жаловаться ему на Бетси.
— Да что она о себе воображает?! — кипятилась Хоуп, накла—дывая
свинину на тарелки. — Как будто мы живем в джунглях и бегаем в травяных
юбках, а вокруг дикари стучат в барабаны! И еще смеет намекать, что каждая
женщина, которая сидит дома с деть—ми, полная дура!
— Не может быть, — примирительно сказал Мэтт, довольный тем, что
Хоуп наконец заговорила. Она сделала первый шаг; те—перь он мог проявить
великодушие и ответить. Он все еще не мог поверить, что жена смогла
промолчать целую неделю. Раньше Хоуп начинала просить прощения через
несколько минут после ссоры. — Дай-ка я сам взгляну.
Спустя несколько минут Мэтт вернулся.
— Она просто идиотка, — пробормотал он.
— Я же говорила! — с жаром воскликнула Хоуп.
Но расстроили Мэтта вовсе не намеки на то, что теперь они живут в дыре. Нет,
причиной тому было короткое упоминание, что Дэн делает рекламу пива, и о
вручении премии в области рек—ламного бизнеса. Мэтту отчаянно хотелось
вернуться обратно. Сила этого желания ошеломила его самого. Он мечтал
оказаться на церемонии, где все напивались в стельку и делали вид, что то—же
претендовали на награду, хотя на самом деле у них не было на это ни
малейшего шанса. Мечтал принять участие в
мозговой атаке
, когда идеи
возникали у него так же быстро, как цунами после землетрясения на дне моря,
мечтал о сборище лучших умов за одним столом, оттачивающих идеи до тех пор,
пока они не ста—нут острыми как бритва...
Хоуп подошла к мужу и взяла его за руку. Она поняла, что раз—била лед
отчуждения, хотя поклялась себе этого не делать. Ну и ладно, все равно у нее
было право гордиться собой: она впервые продержалась так долго.
— Я рада, что мы больше не участвуем в этих крысиных гон—ках, —
солгала она. — Здесь лучше, правда?
— Да, — солгал в ответ Мэтт и обнял ее. — Намного лучше.
11
Утром в понедельник Николь пришла на работу с коротко ост—риженными волосами
цвета сверкающей меди. Прическа эта ей необычайно шла — подчеркивала
идеальную форму головы и вы—сокие скулы. Николь ничем не напоминала девушку,
которая ушла из офиса в пятницу. Та девушка была красивой, а эта —
ослепительной. На нее оборачивались, и не последнюю роль в этом играла
прическа.
— Мать честная! — ахнула регистраторша, когда Николь в узких
черных брюках, высоких ботинках и джинсовой облегаю—щей куртке проходила
мимо нее. — Что случилось с твоими воло—сами?
— Я давно хотела сменить имидж, — величественно промол—вила
Николь. Они с Шарон пришли к выводу, что такой ответ бу—дет лучшим. Нельзя
же признаться, что причиной этого был не—счастный случай...
— Николь, что с твоими волосами? — ахал каждый, кто встре—чался ей
по дороге.
— Красота! — вздыхали девушки, сидевшие рядом с ней в от—деле
претензий.
— Если бы мне хватило смелости сделать то же самое... — ска—зала
хорошенькая индианка Ширин, у которой тоже были длин—ные черные
волосы. — Но если я выкрашусь, отец меня убьет.
Николь печально улыбнулась.
— Вот оно, единственное преимущество безотцовщины, — пошутила она.
— Синклер! — прошипела Шарон, заметив приближавшуюся к ним
инспекторшу.
Девушки тут же брызнули в разные стороны, как мыши от ко—та, и уселись на
свои места. Но им бояться было нечего. Целью мисс Синклер была Николь.
— Ваша прическа! — с отвращением сказала инспекторша.
— Да, — одними губами улыбнулась Николь. — Я сделала
при—ческу. А что, вам не нравится цвет? Но ведь многие люди красят волосы.
Или девушкам индийского происхождения это запреще—но?
Она испытала удовлетворение, когда мисс Синклер инстинк—тивно отпрянула.
Николь знала, что эта старая сука терпеть ее не может и мечтает уволить под
любым предлогом. Но обвинение в расизме должно было сбить с нее спесь.
У мисс Синклер раздулись ноздри.
— Не говорите глупостей! Я просто обратила внимание на ваши волосы, вот
и все. Но приходить на работу в джинсовой куртке нельзя. Вы знаете правила
Копперплейт
: никакой джинсовки!
Николь молча стащила с себя куртку, под которой обнаружи—лась белая майка,
тонкая ткань которой обтягивала не прикры—тую лифчиком высокую грудь с
напрягшимися сосками.
Глаза мисс Синклер полезли на лоб, что вызвало у Николь улыбку. Правил,
запрещавших приходить на работу без лифчи—ков, не существовало.
Когда инспекторша пулей взлетела на свой насест, чтобы от—равить жизнь кому-
то другому, Николь позвонила Шарон.
— Черт бы побрал эту корову! — прошипела она. — Чем рань—ше я
уйду отсюда, тем лучше. Потому что в один прекрасный день я ее убью и сяду в
тюрьму!
— Успокойся, — посоветовала ей подруга. — Когда ты ста—нешь
звездой вокала, то сможешь говорить о ней гадости всем и каждому, а она
ничего не сможет сделать.
— Держи карман шире, — мрачно ответила Николь. — Скорее рак
на горе свистнет, чем я стану звездой вокала.
— Тебе не следовало упоминать об индийском происхожде—нии, —
осуждающе сказала Ширин, когда час спустя они встре—тились в женском
туалете. — Мой отец говорит, что нельзя требо—вать к себе особого
отношения на том основании, что мы отно—симся к другой расе.
— Ширин, твой отец настоящий старый зануда. Хотя во мне пятьдесят
процентов индийской крови, но я жительница запад—ного Лондона в третьем
поколении, — беспечно напомнила Ни—коль. — Я никогда не видела
своего отца. И единственная индий—ская вещь в моем доме — это жемчуга моей
ирландской бабушки.
День был длинный и утомительный. К половине четвертого Николь заскучала и
поняла, что по горло сыта
Копперплейтом
.
А виноват в этом Дариус Гуд!
—
сердито подумала она. Если бы он не появился и не внушил ей ложные надежды
на карьеру певи—цы, она продолжала бы работать здесь, шутить с Шарон и
девоч—ками, строить каверзы Синклер, не задумываться о жизни и с
не—терпением ждать прихода пятницы. Но она увидела отблеск дру—гой жизни и
затосковала по ней. Она не собиралась торчать в этом офисе до самой смерти.
Было без десяти пять, когда в ее рюкзачке зазвонил мобиль—ник.
— Где эта зараза? — прошипела Николь, разыскивая взглядом
рюкзак. — Да! — бросила она, нажав на кнопку.
— Привет, Николь. Это Дариус Гуд из
Титус Рекорде
. Николь выпрямилась. Плевать ей на Синклер!
— Что вы хотели мне сообщить? — небрежно спросила она. Дариус не
мог скрыть волнения.
— Не могли бы вы приехать завтра и встретиться с моим бос—сом? Я знаю,
вам пришлось долго ждать, но Сэм Смит была очень занята. Кстати говоря, ей
тоже понравился ваш голос.
— Правда? — расцвела Николь. — Во сколько?
— Может быть, к десяти?
— Годится. А вы там тоже будете?
— Можете не сомневаться. Ведь вы моя, — сказал Дариус и сразу
спохватился: — То есть... я открыл вас, нашел... ну, вы по—нимаете, что я
имею в виду.
— Понимаю, — хрипловато ответила Николь. — Буду ждать с
нетерпением.
Она дала отбой и победно улыбнулась Шарон.
Николь расстегнула три верхние пуговицы темно-красного платья в обтяжку,
купленного накануне в
Некст
. К нему при—шлось купить дорогие кожаные
ботинки до колена.
Но для этого и существуют кредитные карточки
, —
думала она, пока продав—щица смотрела на бирку с ценой.
Шарон пошла на неслыханную жертву и принесла сумочку от Прада, любимую
игрушку своей старшей сестры. Вечером сумку нужно было вернуть на место,
иначе Тина ее убила бы.
— Ты выглядишь на миллион долларов, — завистливо вздох—нула Шарон,
увидев подругу в полных доспехах.
Сейчас Николь сидела в вестибюле
Титуса
, представлявшем собой просторное
помещение с затемненными стеклами, и пыта—лась без священного трепета
смотреть на модно одетых людей, сновавших взад-вперед и громко
разговаривавших по мобильни—кам или друг с другом. Мимо прошла роскошная
женщина с пла—тиновыми волосами, одетая в потертые кожаные брюки от
Ди энд
Джи
. В руке она держала органайзер последней марки. Ни—коль хотела спросить
регистраторшу, кто эта женщина и чем она занимается, но тут появился Дариус,
а ей не хотелось выглядеть в его глазах деревенщиной.
— Привет, — спокойно сказала она, как будто привыкла сидеть в
приемных звукозаписывающих компаний и ждать, что ей пред—ложат контракт.
— Привет, — ответил Дариус.
Николь окинула его взглядом. Дариус выглядел еще лучше, чем в прошлый раз.
Его светлые волосы были модно подстриже—ны, он улыбался весело и дружелюбно,
словно собирался отыс—кать в Гайд-парке солнечное местечко, лечь на травку
рядом с Николь, пить вино и смотреть ей в глаза.
— Потрясающая прическа! — с восхищением сказал он. Польщенная
Николь улыбнулась. Черта с два Дариус когда-нибудь узнает историю этой
прически!
Однако когда Дариус повез Николь на пятый этаж, уверен—ность девушки в себе
поколебалась.
— Так много народу? — спросила она, мечтая закурить.
— Да. Все хотят познакомиться с вами. А потом, возможно, мы поговорим с
Сэм наедине. Она строгая, но справедливая, так что не бойтесь. Ей очень
нравится ваш голос.
— Вы это уже говорили, — напомнила Николь, пытаясь не сту—чать
зубами. — Но что это значит? Что будет дальше?
— Это значит, что, если Сэм согласится, мы подпишем с вами контракт,
после чего вы отправитесь в студию и поработаете с композиторами и
звукорежиссерами. Если все пройдет хорошо, мы выпустим несколько синглов и
будем надеяться на альбом.
— Дело в том, что у меня не так уж много песен, — сказала
Ни—коль. — Я написала несколько штук, но они так себе. —
Следова—ло быть честной. Ночью она составила список своих опусов и пришла к
выводу, что все они никуда не годятся.
— Послушаем. Но если они не подойдут, не отчаивайтесь. Боль—шинство
артистов не пишет музыку самостоятельно, — успокоил ее Дариус. —
Все нормально. У вас есть голос, а это главное. — Он не стал добавлять,
что
Эл-Джи-Би-Кей
имеет на Николь большие виды, потому что уже две молодые
британские певицы, на которых компания делала ставку, потерпели фиаско.
Студии требовалась свежая кровь. Если Николь не обманет надежд и бу—дет
иметь успех, они сойдут с ума от радости. Впрочем, время по—кажет.
— Почему вы все время говорите
артисты
? Дариус пожал плечами:
— Так у нас называют певцов и музыкантов.
— Артисты... из погорелого театра, — пошутила Николь.
Но в большой, современно обставленной комнате, которая была в десять раз
наряднее кабинета директора
Копперплейт
, ей стало не до шуток. За длинным
столом сидели еще более ши—карно одетые люди и внимательно смотрели на нее.
Во главе сто—ла Николь увидела ту самую платиновую блондинку и ахнула, а
затем сделала глубокий вдох. Это ее шанс! Ну что ж, сейчас она им покажет.
— Фантастика! — сказала Сэм Карен Сторин, когда Дариус с Николь
вышли из комнаты. — Кроме всего прочего, она умная девочка и знает,
чего хочет.
— И потрясающе хороша собой, — вздохнула Карен. — Она могла
бы быть моделью. А поскольку она еще и одарена музы—кально, думаю, нам с ней
предстоит долгий путь.
— Надеюсь, — с чувством ответила Сэм, — потому что мы
ух—лопали уйму денег на
Денсити
, но я чувствую, что с ними у нас долгого
пути не получится. Чтобы компенсировать затраты на этих парней, нам нужен
верный хит.
Кабинет Сэм Смит был очень похож на свою хозяйку: такой же безукоризненный,
деловой и без всяких украшений. Здесь не было ни фотографий детей, ни
горшков с растениями, ни акваре—лей; только кресла вокруг стола для
совещаний, огромный пус—той письменный стол и платиновые синглы на стенах.
Этой Сэм палец в рот не клади
, — решила Николь. Маленькая, стройная,
в дорогом элегантном сером костюме, Сэм была очень привлека—тельной и
дружелюбной, но сразу становилось ясно, что она видит вас насквозь. Это и
нравилось Николь, и пугало одновременно.
— Ну, что вы об этом думаете? — спросила Сэм, когда все трое сели
за стол.
— Честно говоря, я немного занервничала, когда услышала об учителях
пения, хореографии и всем прочем...
— Это хорошо, что вы нервничаете, — к удивлению Николь, ответила
Сэм. — Пение — дело серьезное. Вам придется оставить работу, заниматься
с преподавателями пения, хореографами и звукорежиссерами, находить с ними
общий язык, однако нет ни—каких гарантий, что из этого выйдет толк.
Николь заморгала.
— Вы получите аванс в счет будущего гонорара, но если ниче—го не
получится, мы с вами распрощаемся. Это жесткий бизнес, Николь, и я не хочу,
чтобы вы бросались в него с закрытыми гла—зами.
— Я не дура! — нахмурилась Николь.
— Я этого и не говорила, — спокойно ответила Сэм. — Вы кто
угодно, только не дура. Но вы не представляете себе, сколько лю—дей считает,
что им предназначено стать звездами, а когда это не получается, чувствует
себя обманутыми. В выбранном вами жан—ре вероятность неудачи очень велика,
об этом не следует забы—вать.
Николь слегка нахмурилась.
— Впрочем, унывать тоже не следует, — сказала Сэм. — Я очень
верю в вас и в студию
Эл-Джи-Би-Кей
. У нас здесь подобралась отличная
команда, Николь, и если мы не справимся с этим, то никто другой и подавно не
справится. Клянусь вам. Но к делу. Во-первых, вам понадобится администратор.
Дариус, у вас есть кто-нибудь на примете?
Когда через полчаса Дариус с Николь спускались в лифте, де—вушка чувствовала
себя так, словно побывала в центре тайфуна.
— Сэм вас не слишком напугала? — Дариус смотрел на Ни—коль с
тревогой, решив, что та расстроилась.
Но кошачье личико Николь горело от возбуждения. — Нет, — ответила
она, — все было замечательно. Теперь я окончательно решила взяться за
это дело!
По дороге домой Сэм ощутила знакомую боль. Эта боль уси—ливалась, грызла ее
внутренности и распространялась из середи—ны живота в поясницу. Уже в
который раз приближение месяч—ных превращало ее жизнь в кошмар. Эти
проклятые фиброиды просто убивали ее. До посещения консультанта оставалось
около трех недель, и она уже не впервые думала о том, что следовало
на—стоять на более скором приеме. Сэм знала о кризисе системы
го—сударственного здравоохранения, но этот визит был частным, а ее
медицинская страховка позволяла не стоять в очереди. Впро—чем, может быть, у
нее нет ничего серьезного и она напрасно бес—покоится? А если она позвонит и
потребует переменить дату, ее наверняка сочтут невротичкой. Секретарша
гинеколога уверяла, что они и так сделали для нее все, что могли.
Добравшись до дома, Сэм решила наконец выяснить, что же с ней происходит, и
включила компьютер. Она любила пользо—ваться Интернетом и умела отыскивать
интересовавшую ее ин—формацию. Однако к медицинским файлам Сэм до сих пор не
обращалась, и понадобилось несколько попыток, прежде чем она обнаружила
сайт, посвященный здоровью женщин.
Остальное было делом техники. Довольно скоро Сэм нашла перечень симптомов,
которые полностью совпадали с тем, что испытывала она сама. Боли, тошнота,
проблемы с месячными... Все как у нее! Только эти признаки были характерны
не для фиб—роидов. Эта болезнь называлась раком яичников. Чем больше Сэм
читала, тем лучше понимала: когда женщина ощущает такие симптомы, болезнь
уже прошла начальную стадию, и эта болезнь смертельна.
Сэм выключила компьютер, выдернула из розетки вилку моде—ма и долго смотрела
на потемневший экран. Теперь она знала, что с ней случилось. Знала, почему
постоянно ощущает боль и теряет в весе. Она умирает. Время убегает от нее.
Она не может ждать три недели, помощь нужна ей немедленно! Впрочем, какая
разница, если она все равно умрет?..
Как ни странно, она не плакала. И руки у нее не дрожали. Вместо этого Сэм
раскачивалась в своем любимом кресле и дума—ла о том, что попусту
растранжирила отпущенное ей время. Она не считала чудом то, что просыпалась
каждое утро, никого не благодарила за собственное существование, бездумно
пользова—лась им и продолжала жить, уверенная в том, что проснется за—втра.
И послезавтра. И послепослезавтра.
Но теперь этому настал конец. Время было драгоценностью, а ее время утекало.
Мысль была чудовищной. Это было так же не—возможно, как представить себе
бесконечность. Что будет со вре—менем, когда ее не станет? Что будет там? И
есть ли там что-то?
Скорее всего, нет. Но какая разница? Если быть честной с самой собой,
скорбеть о ней некому.
Она вспомнила Хоуп. Смеющуюся Хоуп с Милли и Тоби. И тут из ее глаз хлынули
слезы.
В ту ночь Сэм так и не легла спать. Она молча сидела в гости—ной и бокал за
бокалом пила белое вино. К чему воздерживаться, если ты все равно умираешь?
Перед рассветом, когда ее лицо опухло от слез, Сэм наконец приняла решение.
Теперь она знала, что нужно делать.
Мэтт взял машину, а это означало, что Хоуп привязана к дому. Погода для
прогулки в деревню была слишком сырой, поэтому Хоуп усадила детей рисовать,
а сама отправилась на кухню. Она давно собиралась разобраться в шкафах, но
все время откладывала.
За шумом дождя Хоуп не услышала шума подъехавшей маши—ны. Когда кто-то
постучал в дверь, этот стук прозвучал для нее как гром среди ясного неба.
Хоуп вскочила и поклялась немед—ленно поставить на дверь звонок. Она
привыкла к звонкам; стук в дверь напоминал ей фильмы о врывающихся в дом
полицейских.
Открыв дверь, она ахнула. На пороге стояла Сэм, дрожавшая в легком пальто.
На ее исхудавшем лице остались одни глаза.
На мгновение Хоуп лишилась дара речи. Но когда Сэм вдруг расплакалась, что
было совсем не в ее духе, она поняла, что гово—рить ничего не надо, молча
обняла сестру и провела в гостиную; было ясно, что произошло нечто ужасное.
— Прости, что не предупредила, — всхлипывала Сэм. — Но я...
Ведь у меня нет ничего и... никого! Кто пожалеет обо мне, когда меня не
станет? Никто. Я стала настоящей сукой... и отра—вилась собственной злобой.
Вот почему я заболела. Я начала бро—саться даже на тех, кому нравилась!..
— Ты о том мужчине, с которым рассталась в Бате? — спроси—ла Хоуп,
окончательно сбитая с толку.
В больших глазах Сэм мелькнул страх.
— Не было никакого мужчины, — прошептала она. — Уже дав—но.
Кому я нужна? Я отпугнула от себя даже старых подруг, а сей—час... Сейчас я
смертельно заболела, и до этого никому нет дела, кроме тебя.
Хоуп наконец поняла, что случилось, и в ее жилах заледенела кровь.
— Ты заболела? Чем? Рассказывай! Сейчас же! Прошла целая вечность,
прежде чем Сэм перестала дрожать и смогла наконец говорить.
— Доктор сказал, что это фиброиды, и направил меня к специ—алисту. Но я
не могла так долго ждать, залезла в Интернет и наш—ла все свои симптомы.
Хоуп, это рак яичников!
— Но ведь ты даже не побывала у специалиста, не сдавала ана—лизы, не лежала на обследовании...
— Хоуп, я умею читать! У меня присутствуют все признаки. Я пойду к
врачу через три недели, но все ясно и так. Разве ты сама не видишь этого?
— Если бы это было что-нибудь серьезное, они бы не застави—ли тебя так
долго ждать... — начала Хоуп, но тут же осеклась: у Сэм началась такая
истерика, которой она никогда не видела.
В этот момент дверь распахнулась, и испуганная Милли за—мерла на пороге. Она
любила Сэм, но эта заплаканная женщина с безумными глазами была ей
незнакома. Девочка теребила перед—ник и тревожно оглядывалась по сторонам.
— Милли, детка, тетя Сэм плохо себя чувствует. Я сейчас при—несу чай, а
ты побудь с ней.немного, ладно?
Сэм поняла, что Хоуп хочет помочь ей справиться с собой. В самом деле,
нельзя же пугать детей! К тому времени, как Хоуп вернулась, Милли и Тоби уже
показывали тетке свои новые иг—рушки. Сэм слабо улыбнулась сестре. До нее
впервые дошло, что быть матерью означает постоянно держать в узде
собственные чувства и делать вид, что все в порядке.
Когда дети увлеклись очередной серией
Телепузиков
, Хоуп села рядом с Сэм.
— Рассказывай все. С самого начала, — велела она.
— Консультант, к которому меня направили, в ближайшие три недели занят.
Говорят, что она лучший специалист в Лондоне, но мне очень тяжело ждать. Я
подумала, что здесь это будет легче.
— Сэм, почему ты не настояла на том, чтобы тебя направили к другому
консультанту? У тебя ведь есть медицинская страховка, так что это вполне
возможно.
— Знаю, — вздохнула Сэм. — Но сначала я об этом не подума—ла,
а потом... Господи, да что они мне скажут? Что я должна прой—ти мучительную
химиотерапию ради того, чтобы прожить не—сколько лишних недель? Я прочитала
об этом все...
— Сэм, пожалуйста, не говори так! — воскликнула обезумев—шая от
страха Хоуп. — Сейчас рак — одна из самых излечимых болезней.
Современная медицина делает чудеса, и всегда есть на—дежда...
— Но только не с такими симптомами, как у меня! — Сэм сно—ва
заплакала. — Когда ты их замечаешь, уже поздно. Видела бы ты этот
интернетовский сайт!
Хоуп молча прокляла сеющие панику сайты, в которых описывается ужасный опыт
других людей, заставляющий тебя бояться самого худшего.
— Послушай, недавно в Интернете появилось сообщение, что можно заболеть
раком, пользуясь дезодорантом. Чушь какая!
— Я знаю, но тут совсем другое.
В конце концов Хоуп постелила Сэм постель в одной из пусту—ющих комнат и
заявила, что она должна отдохнуть.
— Но я не смогу уснуть, — пробормотала Сэм. — Ты посидишь со
мной? .
— Конечно.
Отправив детей в их комнату и запретив шуметь под страхом смертной казни,
Хоуп села на край кровати и стала гладить хо—лодную руку Сэм. Светлые волосы
сестры рассыпались по синей наволочке; ее лицо на темном фоне казалось
пугающе бледным.
— Хоуп, я испугалась и поэтому прилетела к тебе. Ты единст—венная, кто
у меня остался, — прошептала Сэм. — Одна я не вы—держу.
— Ты не будешь одна. Обещаю. А теперь помолчи и постарай—ся
уснуть, — ласково сказала Хоуп, как будто успокаивала Тоби, которому
приснился страшный сон.
Она продолжала гладить руку Сэм, и через несколько минут измученная с
...Закладка в соц.сетях
