Жанр: Любовные романы
Если женщина хочет...
... в гостиной.
— Куда ты пропала, черт побери? Тебя не было несколько ча—сов! —
сердито сказал он. — Мне следовало быть в Центре твор—чества в
одиннадцать!
Мэтт считал, что добиться успеха можно только в том случае, если считать
труд писателя такой же работой, как и всякая дру—гая.
Я должен ходить в
центр каждый день и работать по пять-шесть часов, — говорил он. —
Там зона молчания. Разговаривать разрешается только на кухне
.
— Что это? — подозрительно спросил Мэтт, показав на короб—ку, где неистово пищали цыплята.
— Куры, — ответила Хоуп.
— Для еды?
— Для яиц, глупый! Финула сказала, что нам следует завести кур. Я
думала, что эта мысль тебе понравилась.
— Ну, если так сказала Финула, то она, наверно, права, — по—жал
плечами Мэтт и поцеловал жену на прощание. — Извини, что наворчал.
Просто я волновался, что тебя долго нет... Похоже, ты очень быстро
привыкаешь к деревенской жизни, — с улыбкой добавил он.
— Шесть цыплят еще не делают меня фермером, — отшути—лась Хоуп.
Спустя два дня Мэтт пришел домой рано и повел детей гулять. Хоуп
воспользовалась их отсутствием, чтобы принять чуть теп—лую ванну (трубы еще
недостаточно прочистились), потом наде—ла махровый халат, теплые носки и
села за компьютер, чтобы от—править сообщение Сэм. Ей хотелось пожаловаться
на подавлен—ность и на то, что ее представление о безоблачной сельской жизни
оказалось далеким от действительности. Но это было невозмож—но. Сэм с самого
начала была против ее переезда, и Хоуп не могла сказать сестре, что та была
абсолютно права.
Здравствуй, Сэм! Привет из графства Керри. Как поживаешь? Мы — отлично.
Правда, с коттеджем пришлось повозиться, но, по—ка его доводили до ума, мы
жили в замечательной семье неподалеку
.
Едва ли можно было назвать Хедли-Райанов замечательной семьей. Во всяком
случае, Финула доводила ее до белого кале—ния. Но если бы Хоуп написала
правду, Сэм тут же решила бы, что она нуждается в таблетке от депрессии.
Хочу описать наш новый дом. Коттедж Кроншнеп
стоит примерно в миле от
ближайшей деревни. Ты едешь по извилистой проселочной дороге и вдруг
оказываешься у пряничной избушки, ко—торую летом оплетают вьющиеся розы. Она
похожа на картинку из детской книжки. Внутри настоящие деревянные стропила и
не—обычные решетчатые ставни
.
Которые чертовски трудно мыть
, — мрачно добавила про себя Хоуп. Она
драила эти чертовы деревянные планки несколь—ко часов.
В кухне-столовой стоит старинная дровяная плита (она же камин), и это очень
уютно. Кроме того, у нас есть сад, обнесенный каменным забором. Правда, его
нужно слегка привести в порядок. Финула — женщина, у которой мы жили, —
советует выкорчевать деревья и на их месте разбить огород
.
Звучит неплохо. Зачем упоминать о том, что стоило Мэтту за—икнуться о совете
Финулы, как Хоуп сначала вытаращила глаза, а потом закричала:
Если ты такой
любитель пастернака, выра—щенного собственными руками, — что ж, давай,
действуй!
Ванная у нас замечательная. — Точнее, стала замечательной, когда из
нее удалось изгнать жуков, пауков, сверчков и прочую ползучую
нечисть. — В ней стоит старинная ванна на когтистых лапах. Детям здесь
очень нравится
.
А вот это было чистейшей правдой. Ни Тоби, ни Милли не скучали по своим
друзьям из яслей. Может быть, только времен—но, пока им все в диковинку.
Вскоре они захотят играть со свои—ми сверстниками и нужно будет поискать
детский сад, где можно оставлять детей на несколько часов. После чего она
тоже сможет начать новую жизнь. Хоуп не думала, что она будет скучать по
ра—боте. И дело было не в конверте с еженедельным жалованьем. Она скучала по
независимости и подругам. Чем больше Хоуп ду—мала об этом, тем крепче
становилась ее решимость найти себе дело на неполный рабочий день.
Мы еще не успели обзавестись большим количеством друзей, по—тому что были
заняты, но Финула уверяет, что жизнь здесь бьет ключом. Мэтт прижился в
творческом центре и ходит туда каж—дый день, работать над книгой. Так что
пока все идет хорошо. От—веть поскорее.
Любящая тебя Хоуп
.
В понедельник сразу после завтрака пошел дождь.
— Мама, мне скучно! — ныла Милли, теребя Хоуп за брюки. —
Хочу играть с какими-нибудь девочками!
Маме тоже скучно
, — думала Хоуп. Семейной идиллии не получилось.
Вместо симпатичного коттеджа, где можно было ве—село жить и дети могли бы
играть с соседями, они оказались в доме, стоящем на отшибе, где не работает
телевизор и нечем себя занять. Они жили в миле от деревни, в их проулок
никто не заез—жал и не заходил в гости. В этом не было ничего удивительного,
потому что они здесь никого не знали. Ближайший город нахо—дился в часе
езды, а Мэтт уходил работать в свой Центр.
Счас—тливчик
, — мрачно
думала Хоуп. Тем временем Тоби и Милли громко ссорились из-за книжки с
картинками.
Так прошло минут двадцать. Потом дождь прекратился, и туг Хоуп осенило.
— Пойдемте гулять, — сказала она.
— Ура! — радостно завопила Милли.
Поскольку машину забрал Мэтт, Хоуп нарядила детей как по—лярников, сама
надела теплую куртку и сапоги, и они отправи—лись в путь. Детей она по
очереди везла в коляске, однако вскоре им обоим захотелось на ручки. Все-
таки миля — это слишком да—леко, особенно для Тоби; к тому моменту, как они
прибыли в де—ревню, Тоби и Милли ревели, а Хоуп злилась на то, что у них
только один автомобиль.
Вольво
принадлежал ей, но Мэтт его забрал. Как
будто она была виновата в том, что ему пришлось расстаться со служебной
машиной...
К счастью, дети перестали ныть, а сама деревня в этот раз по—казалась Хоуп
гораздо симпатичнее. Проезжая по ней на машине, она не замечала маленьких
эркеров, украшавших здание почты, необычной пастельной окраски домов и
красоты старого камня, из которого была построена пивная
Вдова Мэгуайр
. В
пролив—ной дождь все казалось тусклым, а сейчас было видно, что кот—тедж
Кроншнеп
— далеко не единственная здесь пряничная избушка. Хоуп успела
прочитать объявления на двери пивной. Одно из них гласило:
Вечера отдыха
каждый уик-энд. Пригла—шаются скрипачи
. Может быть, они с Мэттом как-нибудь
выбе—рутся сюда, если сумеют найти бэби-ситтер?..
Подходя к аптеке, Хоуп двинулась прямо к задней двери в ка—бинет Мэри-Кейт и
постучала. Мэри-Кейт тут же выросла на по—роге.
— Ах, какие необычные посетители! — Она нагнулась и поздо—ровалась
с детьми, как со взрослыми. — Как поживаешь? — се—рьезно спросила
Мэри-Кейт, пожимая руку Милли.
Именно это от нее и требовалось. Милли засияла от удоволь—ствия, а Тоби
застенчиво улыбнулся.
— Как вас зовут, мисс? — по-прежнему серьезно спросила Мэри-Кейт.
— Милли, — ответила девочка, демонстрируя прелестные ямочки на
щеках.
— А этого джентльмена?
— Это Тоби, мой младший брат. Ему только два года, — высо—комерно
заявила Милли.
— Я подумала, что им захочется взглянуть на ваших чудесных
котят, — пробормотала Хоуп. — Надеялась, что вы не станете
возражать.
— Прекрасная мысль! Дорогие дети, будьте добры войти и по—играть с
тремя симпатичными маленькими котятами.
Такое предложение нельзя было отвергнуть.
Тоби и Милли, моментально превратившиеся в образцово-по—казательных детей,
возились с полосатыми котятами, а Мэри-Кейт и Хоуп пили кофе.
— Я зашла только затем, чтобы поблагодарить за совет, —
из—виняющимся тоном промолвила Хоуп. — С цыплятами все в по—рядке. Мы
их отлично устроили.
— Я вам очень рада, — дружелюбно улыбнулась Мэри-Кейт. —
Человеку трудно выносить одиночество. Особенно если он к это—му не привык.
— О, нисколько, — стоически заявила Хоуп. — Мне нравится
одиночество.
— Ну что ж, тогда все в порядке, — ответила ей аптекарша.
7
Первые два часа поездки из Дублина в Килларни Вирджиния просидела в углу
купе, прижатая к окну тучным мужчиной, кото—рый занял большую часть сиденья.
От этой позы у нее нещадно болело левое бедро, и Вирджиния с тоской думала о
таблетках от артрита, оставшихся в ванной. Поезд был пассажирский и та—щился
еле-еле. Газету Вирджиния дочитала, а ничего другого у нее с собой не было,
потому что после смерти Билла она не могла читать романы. В окна хлестал
ледяной дождь, так что разгляды—вать унылый пейзаж тоже не хотелось.
Буфетчик со столиком на колесах спросил Вирджинию, что ей предложить. Но не
успела женщина открыть рот, как тучный сосед грубо потребовал себе чашку чая
и булочку с шоколадным кремом. Буфетчик, привыкший к ссорам пассажиров из-за
пос—леднего сандвича с ветчиной и сыром, отдал толстяку булочку, после чего
снова обратился к Вирджинии.
— Только чай, пожалуйста, — с трудом ответила она.
День был тяжелый, и поводов для досады у нее хватало. Но по—ведение соседа
не лезло ни в какие ворота. Это была настоящая свинья, не знавшая, что такое
вежливость. Если бы здесь был Билл, он не дал бы ее в обиду! На глаза
Вирджинии навернулись слезы. Билл позаботился бы о ней, но он ушел навсегда.
Оставил ее. Покинул, и теперь она до конца жизни будет заботиться о себе
сама. Это было несправедливо.
Внезапно она поняла, что русоволосая женщина средних лет, сидевшая напротив,
протягивает ей картонный стаканчик с чаем и пакетики с молоком и сахаром.
— О, спасибо, — пробормотала Вирджиния, поняв, что горе опять
заставило ее забыть обо всем. Это случалось то и дело. Она тонула в своем
горе, время останавливалось, и жизнь текла мимо. О господи... Временами
Вирджиния чувствовала себя просто идиоткой. Выжившей из ума старухой.
Буфетчик передал женщине чашку кофе и сдачу, и Вирджиния поняла, что соседка заплатила и за ее чай.
— Извините, — быстро сказала она. — Позвольте вернуть вам
деньги.
— Все в порядке, — мягко ответила соседка; у нее было откры—тое,
доброе лицо без следа косметики. — Это всего лишь несколько пенсов.
Кроме того, вам едва ли хватит места, чтобы вынуть ко—шелек.
Она смерила невоспитанного толстяка насмешливым взгля—дом, и тот слегка
отодвинулся. Вирджиния невольно улыбнулась. Женщина ответила на ее улыбку,
опустила глаза и начала разга—дывать кроссворд.
Большинство пассажиров вышло в Лимерике, в том числе и толстяк. Вирджиния
вздохнула с облегчением, потянулась и по—ложила свои вещи на соседнее
сиденье.
— Некоторые люди не имеют представления о хороших мане—рах, —
сказала женщина напротив.
— Вы правы, — ответила Вирджиния. — Спасибо вам... Я долж—на
была попросить его подвинуться, — добавила она, — но быва—ют дни,
когда у тебя просто нет сил чего-то требовать. Сегодня как раз такой день.
Вирджиния сама не знала, почему говорит все это. Наверно, она слишком долго
просидела в страховой компании — процесс заполнения бумаг для получения
денег по полису Билла был дол—гим и мучительным.
— Мэри-Кейт Донлан, — сказала женщина, протягивая руку.
— Вирджиния Коннелл. — Они обменялись рукопожатием так церемонно,
словно находились на официальном приеме, а не тряс—лись в поезде на
Килларни.
Потом они снова пили горячий чай и неторопливо беседовали. Мэри-Кейт
насмешила Вирджинию рассказом о том, как она ис—кала шикарное платье для
свадьбы, на которой ей предстояло вскоре присутствовать.
— Конечно, я ездила в Дублин не за этим, — деловито уточни—ла Мэри-
Кейт, — но раз уж я там оказалась, то решила заодно пройтись по
магазинам.
Вирджиния улыбнулась. Строгий и слегка старомодный тем—но-синий кардиган и
белая шелковая блузка ее новой знакомой без слов говорили о том, что эта
женщина не привыкла ездить в город за изысканными нарядами. Сама Вирджиния
любила красивую одежду. И хотя уже давно ничего не покупала, в ее шкафу
висело много хороших вещей. Сегодня на ней было шелковое платье винного
цвета и длинный, просторный шерстяной карди—ган в тон. Это изделие
ирландского дизайнера Билл подарил жене, когда ей исполнилось пятьдесят
шесть. Он восхищался ее строй—ной фигурой и говорил, что этот цвет
подчеркивает серебристый оттенок ее светлых волос.
— Ты не думаешь, что я слишком стара для него? — Вирджи—ния
посмотрела на себя в зеркало гардеробной и сморщила пат—рицианский нос.
— Скорее слишком молода, — ответил он, обняв жену. Мэри-Кейт
рассказывала о своих хождениях по мукам.
— Я зашла в бутик и ахнула. Ну и цены! Триста фунтов за ку—сок шифона,
который можно самому сшить на машинке! Я уж не говорю о том, что это
непрактично. В таком платье .ничего не стоит отморозить грудь. Впрочем,
лично мне отмораживать нечего, — добавила она, критически посмотрев на
свой плоский бюст.
Вирджиния не смогла удержаться от смеха, и Мэри-Кейт рас—смеялась вместе с
ней.
— Впрочем, в модели
Вог
я тоже не гожусь, — сказала она. —
Продавщицы пытались обрядить меня в платья для матери невес—ты — пастельно-
розовые и голубые, с пышными юбками.
— А вы действительно мать невесты? — с любопытством спро—сила
Вирджиния.
— Боже упаси! У меня нет детей, и я никогда не была замужем. Я типичная
тетушка, оставшаяся старой девой. — Она лукаво по—смотрела на
Вирджинию. — Разве это не написано у меня на лбу?
Вирджиния подумала, что на лбу у Мэри-Кейт написано толь—ко одно: эта
женщина проницательна и остроумна. Ее серые гла-ча лучились юмором. Наряд,
прическа и манеры действительно делали Мэри-Кейт похожей на кроткую
незамужнюю тетушку, но после двухминутной беседы становилось ясно, что ее
внешность обманчива.
— И чем же все это кончилось? Вам удалось что-нибудь купить?
— Нет. — Мэри-Кейт Помрачнела. — Но на свадьбу мне все равно
придется поехать в чем-то новом. Если я явлюсь в своем обычном сером
костюме, настоящая мать невесты мне этого не простит. Думаю, мне придется
вымыть шею и отправиться к Лю-силь. А поскольку там нет ничего нормального,
я выйду оттуда в платье из лайкры тигровой расцветки или в прозрачной черной
кисее с юбкой, обтягивающей ягодицы. Люсиль умеет уговари—вать. Знаешь, что
выглядишь как пугало, но она всегда убедит тебя, что это твой стиль.
— Так вы из Редлайона? — воскликнула Вирджиния. — Я то—же! Я
прохожу мимо Люсиль каждый день и любуюсь ее витри—ной. Это...
— Знаю, — перебила ее Мэри-Кейт. — В данный момент это
фальшивый леопардовый мех. Я подумывала купить русскую ме—ховую шапочку, но
она могла бы отпугнуть посетителей моей ап—теки.
— Так вы работаете в аптеке? Удивительно! Значит, пару раз заходила к
вам. Я живу в Килнагошелл-хаусе и каждый день со—вершаю пешую прогулку до
Редлайона и обратно.
— И давно вы живете в Килнагошелле? — спросила Мэри-Кейт, которая,
впрочем, это прекрасно знала: в деревне трудно сохранить инкогнито.
— Больше семи месяцев. Наверно, я чересчур замкнута. Види—те ли, мой
муж умер в прошлом году, после чего я и приехала в Керри. Мне не очень
хотелось общаться с людьми.
Она почувствовала, что сейчас заплачет, и проглотила комок в горле.
— Мне очень жаль, — участливо сказала Мэри-Кейт. — После
такого трудно вернуться к обычной жизни.
— Сегодня я встречалась с его страховым агентом, и это было
ужасно, — мрачно сказала Вирджиния. — Стоило ему упомянуть имя
Билла, как мне хотелось плакать. Я много раз думала, что боль уже отступила,
но тут же кто-то вмешивался, и мне станови—лось так же больно, как и
прежде... Не знаю, почему я вам расска—зываю об этом, — извиняющимся
тоном добавила она. — Мы ведь только что познакомились.
— Может быть, сочувствие незнакомого человека — самое луч—шее, что есть
на свете, — заметила Мэри-Кейт. — У незнакомцев свои заботы, они
не станут совать нос не в свое дело и учить вас уму-разуму. Незнакомцы
никогда не скажут вам, что нужно дер—жаться и продолжать жить.
Вирджиния посмотрела на нее с любопытством. Казалось, со—беседница знала,
что говорит.
— А вы случайно не психиатр? — спохватилась она. — Я
бол—тала, а вы только кивали головой и и нужных местах говорили
угу
. Как
вам это удается?
— Если бы я была психиатром, это стоило бы вам сорок фун—тов, — с
бесстрастным видом пошутила Мэри-Кейт.
Вирджиния рассказала новой знакомой о своих трех сыновьях, обожаемой внучке
и заботливой Салли, которая была лучшей не—весткой на свете. В ответ Мэри-
Кейт сообщила, что она выросла в Редлайоне, где ее отец был провизором, но
всегда мечтала уе—хать в большой город. В Дублине она получила диплом
фармацевта и проработала там пятнадцать лет, пока не умер отец. Де—сять лет
назад она вернулась и продолжила его дело.
— Временами я люблю Редлайон. В словах о том, что малая родина всегда
тянет тебя, очень много правды, — сказала она. — Но иногда я
тоскую по дублинской анонимности. В Редлайоне знают о тебе все. До седьмого
колена.
— У вас была возможность выйти замуж? — неожиданно спро—сила
Вирджиния и тут же пожалела об этом. — Ох, простите... Про—сто
сорвалось с языка. Это очень интимный вопрос, а вы сами го-иорили про
слишком любопытных соседей...
— Ничего страшного. Я тоже задавала вам такие вопросы... Был один
человек. Но у нас ничего не вышло. — Мэри-Кейт по—жала плечами и быстро
сменила тему: — Поскольку в деревне вы почти никого не знаете, мне придется
представить вас кое-кому. Вы непременно должны познакомиться с Дельфиной!
Вирджиния заметила ее маневр, но промолчала.
— Дельфина — моя племянница. Вы ее полюбите. Она работа—ет косметичкой
в
Красном льве
. Очень славная девочка. Может быть, немного эксцентричная,
но именно поэтому мы с ней и ладим. Она может позволить себе ходить в бутик
Люсиль и, пред—ставляете, действительно покупает там вещи, которые ей идут.
Они дружно рассмеялись.
Если так, эта Дельфина и в самом деле очень
необычная особа
, — подумала Вирджиния.
— Каждые две недели мы с ней куда-нибудь ездим. Иногда в кино, иногда в
ресторан, — сказала Мэри-Кейт. — Я была бы ра—на, если бы вы
составили нам компанию.
— С удовольствием, — неожиданно для себя самой ответила Вирджиния.
Поезд затормозил, и женщины начали собирать вещи. У Вирд—жинии заныло бедро,
и она опять подумала о таблетках. Нужно будет принять горячую ванну и
пораньше лечь спать.
— Подвезти вас? — спросила Мэри-Кейт.
— Нет, спасибо. Я оставила машину у вокзала.
— Вот мой номер телефона. — Мэри-Кейт протянула Вирджи—нии
листок. — Позвоните, когда будете морально готовы.
Дул ледяной ветер. Вирджиния шла к машине, придерживая полы шерстяного
кардигана, и улыбалась. Было приятно чувствовать, что она обзавелась новой
знакомой.
Хоуп слушала шум дождя, стук капель о рифленую крышу са—рая и раздумывала,
стоит ли ей позвонить доктору Маккевитту и попросить его немедленно прислать
ящик валиума или какого-нибудь другого лекарства, улучшающего настроение.
Они прожили в Редлайоне целый месяц, на дворе стоял про—мозглый декабрь, и
ей было так скверно, как никогда в жизни. Каждое утро все более хмурый Мэтт
уходил в Центр творчества со своим
ноутбуком
и возвращался только в шесть
вечера. Хоуп не имела представления о том, как продвигается его роман. Когда
она спрашивала об этом, Мэтт только мотал головой и говорил, что
творческая
работа не терпит спешки
. Поэтому Хоуп перес—тала задавать вопросы и ломала
себе голову над тем, как миссис Шекспир мирилась с подобным поведением мужа.
После отъезда Мэтта время останавливалось. Заполнить его было нечем, кроме
склеивания из кусочков разноцветной бумаги бесконечных елочных гирлянд,
последнего увлечения Тоби и Мил—ли. Этими гирляндами уже можно было обвить
четыре коттеджа. Единственным развлечением были прогулки в Редлайон,
прохо—дившие под неизменным дождем. Хоуп обожала детей, и ей нра—вилось
проводить с ними время, но трудность заключалась в том, что количество не
переходило в качество. Если не считать уик—эндов, когда Мэтт целыми днями
слонялся по дому, Хоуп была единственным человеком, который приглядывал за
детьми. Это означало, что она ни на минуту не оставалась одна, а хуже всего
было то, что дети тоже скучали. Они нуждались в общении со сверстниками, но,
увы, молодых семей поблизости не было.
Хоуп с тоской вспоминала
Ваши маленькие сокровища
и да—же ненавистную
Марту. Она пошла бы на все, чтобы отдать детей в ясли, но места в
Ханнибанникинс
, находившихся на другом конце деревни, могли появиться не
раньше января, а других дет—ских учреждений в округе не было. Не раньше
января... А потом перед Хоуп неминуемо встал бы вопрос, что делать, пока
дети будут в яслях. Банка в Редлайоне не было, а каждый день ездить в
Килларни ей не хотелось. Впрочем, кто сказал, что там для нее найдется
место? А она знала лишь банковское дело и ничего дру—гого не умела.
Ладно. Пройдет еще одиннадцать месяцев — и они уедут отсю—да. Целых
одиннадцать месяцев...
Хоуп тяжело вздохнула. Был понедельник; впереди маячила еще одна совершенно
пустая неделя. Если бы Хоуп не имела воз—можности каждый день общаться с Сэм
по электронной почте, а с Мэри-Кейт лично, она бы сошла с ума. Весь круг ее
здешних знакомств ограничивался одной Мэри-Кейт. Финула продолжа—ла
приглашать их к себе, но когда однажды они с Мэттом приеха—ли на обед,
хозяйка так опекала Хоуп, что она зареклась туда ез—дить. После этого Мэтт
начал ездить к Хедли-Райанам один, и часто Хоуп проводила вечера наедине с
детьми.
Мэри-Кейт дважды приглашала Хоуп в кино, но та оба раза отказывалась. Во-
первых, потому, что Мэтт терпеть не мог, когда жена куда-то ходила одна; во-
вторых, потому, что Хоуп не хотела быть кому-то в тягость. Одно дело каждый
день заходить в апте—ку, а совсем другое — вторгаться в компанию старых
подруг и куда-то ехать с ними. Деликатная Мэри-Кейт не давила на нее, в
отличие от Сэм, чьи послания по электронной почте станови—лись все более
агрессивными.
Твоя жизнь вращается вокруг Мэтта, а это абсолютно недо—пустимо, —
писала Сэм. Читая эти слова, Хоуп слышала голос се—стры, срывавшийся от
гнева. — Он хорошо устроился и считает, что его каждый вечер должен
ждать накрытый стол. Скажи ему, что это не так!!!
Хоуп знала, что Сэм права. Нужно было что-то делать — куда-то ездить,
встречаться с людьми, искать работу... Часто она с тос—кой вспоминала свой
ипотечный банк, где можно было хоть с кем-то поговорить. Но тут приходило
время чистить коробку, ко-торая служила цыплятам домом, и Хоуп бралась за
дело — как ни странно, с большим удовольствием.
С Вирджинией Мэри-Кейт везло больше, чем с Хоуп. Они привыкли разговаривать
друг с другом по телефону и однажды даже ездили в кино. Там они встретились
с Дельфиной, и племянница Мэри-Кейт очаровала Вирджинию. А сегодня все трое
собира—лись на вечер отдыха, который должен был состояться в пивной
ВдоваМэгуайр
.
— Будем только мы с вами и Дельфина, — сказала Мэри-Кейт в
трубку. — Устроим предрождественский девичник.
Вирджиния была не в лучшем настроении, но не хотела о
...Закладка в соц.сетях
