Жанр: Любовные романы
Во имя любви: Жертвоприношение Книга 1
...иже к вечеру у нее начались схватки, и Атилиу отвез ее вместе с Эленой в
клинику.
Доктор Моретти стал готовиться к операции. Сезар тоже был здесь и пытался
восстановить душевное равновесие Эдуарды.
— Подумай, из-за чего ты расстраиваешься — из-за того, что Марселу в
отъезде? Но он ведь помнит о тебе и прилетит, как только восстановится
нормальная погода. Нельзя же рождение ребенка ставить в зависимость от какого-
то ливня! Завтра он кончится, и твой новорожденный сын улыбнется солнышку.
Однако эта психотерапия не возымела действия на Эдуарду.
— Сезар, я прошу тебя: уйди, оставь меня с мамой! Он послушно удалился,
а Элена стала гладить дочь по волосам, как маленькую. На какое-то время та
утихла, но схватки возобновились, и Элена увидела в глазах дочери ужас
отчаяния.
— Мама, если я умру... — заговорила глухо Эдуарда.
— Бог с тобой! — прервала ее Элена. — Как можно думать о
смерти, когда ты даешь начало новой жизни! Вот уже доктор пришел. И
медсестра... Скоро твой малыш появится на свет.
— Нет, мама, дай мне сказать самое главное! — требовательно,
окрепшим голосом произнесла Эдуарда. — Если я умру при родах —
позаботься о моем ребенке. Пусть они растут вместе — твой и мой. Как братья.
Элена ничего не смогла сказать в ответ, потому что слезы душили ее. Молча
поцеловав дочь, она вышла из палаты и только в коридоре дала волю слезам.
Атилиу, все это время находившийся здесь же, обнял ее.
— Не плачь, все будет нормально.
— Ты бы слышал, что мне говорила Эдуарда. Она боится умереть при родах
и просит нас взять на воспитание ее ребенка. Так и сказала:
Пусть они
растут как братья!
— Не придавай этому значения, — стал утешать жену Атилиу. —
Девочка просто боится. У нее сильные боли, вот ей и мерещатся всякие ужасы.
Он был настолько убедителен, что сумел успокоить Элену, и она велела ему
ехать домой:
— Я останусь здесь до утра, а ты все равно ничем не поможешь Эдуарде,
только из сил выбьешься. Так что поезжай, пока не наступила ночь. А то я
буду волноваться, как ты поедешь на машине в такую непогоду.
Атилиу уехал, а у Элены вскоре тоже начались схватки.
— Наверное, ты слишком переволновалась из-за Эдуарды, — сказал ей
Сезар. — Что ж, все идет по твоему сценарию: доктор Моретти оперирует
Эдуарду, а я сейчас буду принимать роды у тебя.
Вернувшись домой, Атилиу застал там нежданную гостью — собственную мать.
— Что тебя заставило ехать в такой ливень? Как ты вообще смогла сюда
добраться? — набросился на нее Атилиу.
— Очень просто, — расплылась в улыбке дона Филомена. — Я
вызвала такси.
— А что случилось? Почему ты приехала?
— Ты не рад мне? — обиженно поджала губы она. — Я позвонила
тебе, а горничная сказала, что ты повез Элену рожать...
— Да не Элену, а Эдуарду! Ты ничего не поняла.
— Я все правильно объяснила доне Филомене, — вступила в разговор
Тадинья. — Но она приехала...
— И ты угостила ее вином, это я вижу, — укорил служанку Атилиу.
— Не ругай ее! — вступилась за Тадинью Филомена. — Я
продрогла в дороге и сама попросила чего-нибудь согревающего.
— Ну да, я как раз это и имел в виду.
— Напрасно ты сердишься. Я и выпила-то чуть-чуть. А потом сюда пришел
сеньор Орестес. Галантный такой... Правда, он был чем-то сильно расстроен, и
я предложила ему стаканчик виски для успокоения.
— Только этого не хватало! Ему ведь нельзя пить спиртное! —
рассердился Атилиу, но Тадинья сказала, что Орестес ушел домой трезвым.
— А зачем он приходил? — спросил Атилиу.
— Наверное, хотел повидаться с дочкой, — пояснила Тадинья. —
Правда, на лице у него была ссадина. Сказал, что поскользнулся под дождем.
Из-за этой ссадины он и не рискнул ехать в клинику. Будет звонить туда... А
как там молодая сеньора? Еще не родила?
— Нет. Когда это случится, Элена мне позвонит.
Пока Атилиу ждал звонка, Орестес успел добраться домой.
Увидев его — промокшего, пьяного, с разбитым лицом, — Лидия словно
окаменела. В ответ на ее молчаливый укор Орестес виновато улыбнулся:
— Прости, так получилось. Я хотел повидать Эдуарду, но ее как раз
увезли в роддом. А мать Атилиу — очень приятная пожилая сеньора — предложила
мне глоточек виски. За удачные роды.
— А кто тебе лоб расшиб? Тоже пожилая сеньора?
— Это я поскользнулся. Ты же знаешь, что творится на улице. Сплошные
лужи!
— Ну конечно, после виски для тебя сразу все дороги размыло! —
укоризненно покачала головой Лидия. — Иди в ванную, а затем ложись
спать. Подробности расскажешь завтра.
— Мне надо позвонить в клинику, узнать, не родила ли Эдуарда. Вот
телефон...
— Раздевайся! Я сама позвоню.
Орестес повиновался жене, но войдя в ванную и включив душ, горько заплакал,
потому что на самом деле он не поскользнулся, а его избили и ограбили.
— Боже мой! Пять тысяч реалов! Где же мне их взять? — бормотал он,
стоя под струей воды.
Хуже всего было то, что у него украли чужие деньги!
Владелец фирмы, в которой работал Орестес, давно использовал его для частных
поручений. Хозяина устраивало в Орестесе то, что он был безупречно
исполнителен и никогда не требовал оплаты за дополнительную работу. А в этот
ненастный день босс велел Орестесу получить деньги в банке и отвезти их
рабочим, строившим хозяйский особняк.
Орестес поехал в банк на троллейбусе, без какой бы то ни было охраны.
Получив деньги, сложил их в портфель и вышел на улицу, собираясь остановить
такси, как учил его хозяин. Но тут на него напали двое дюжих парней, сбили с
ног и отобрали портфель. Когда Орестес очнулся от удара, тех парней уже и
след простыл. Только пустой портфель валялся неподалеку.
Вот тогда-то, не зная, что ему делать дальше, Орестес и отправился к Элене.
Просить в долг такую сумму он не собирался, но очень надеялся получить от
Элены какой-то мудрый и дельный совет.
Однако случай послал ему дону Филомену и рюмку виски, после чего Орестесу
уже не страшно было предстать перед хозяином.
Продемонстрировав ему ссадину и пустой портфель, Орестес подробно рассказал,
что с ним произошло. Хозяина же эта исповедь лишь разгневала.
— Вы пьяны, сеньор Орестес! В каком баре вы оставили деньги,
предназначавшиеся строителям? А теперь рассказываете здесь небылицы?
— Я говорю правду... Меня ограбили... А выпил я только чуть-чуть. И то
лишь потому, что меня ноги к вам не несли.
— Ну, слава Богу, вы как-то сюда дошли, поэтому пишите расписку на пять
тысяч реалов, — был неумолим хозяин. — Если не вернете их в
течение недели, я засажу вас за решетку и отберу парикмахерскую у вашей
жены!
— Будьте милосердны! — взмолился Орестес. — Я могу работать
бесплатно, в счет погашения долга...
— Вы уволены с той самой минуты, как посмели заявиться ко мне с пустым
портфелем, — был ему ответ. — Убирайтесь с глаз долой! Через
неделю жду вас с пятью тысячами реалов.
При воспоминании об этом ужасном объяснении с хозяином у Орестеса вырвался
громкий стон из груди, и тотчас же из-за двери послышался голос
обеспокоенной Лидии:
— С тобой там все в порядке?
— Да-да, — откликнулся Орестес.
Выйдя из ванной, он встретился с испытующим взглядом жены.
— У тебя какие-то неприятности, — произнесла она
утвердительно. — Я же вижу!
— Нет, тебе показалось. Просто я немного волнуюсь за Эдуарду.
— Ладно, не хочешь говорить правду — и не надо, — махнула рукой
Лидия. — А в клинику я звонила. Эдуарда еще не родила. Попробуй уснуть,
завтра все узнаешь.
Но Орестесу было не до сна.
Атилиу тоже был как на иголках в ожидании звонка. И этот звонок наконец
прозвучал. Медсестра сообщила Атилиу, что у него родился сын.
— Как?.. Когда?.. — растерялся он и даже забыл спросить об
Эдуарде. Потом закричал на весь дом, рискуя разбудить уснувшую Филомену: —
Тадинья, у меня сын! Я еду к нему и к Элене!
В клинику он примчался одновременно с Виржинией, которой тоже позвонили по
просьбе Элены.
На счастливого отца посыпались поздравления. Заметив, что у него глаза на
мокром месте, Виржиния посоветовала:
— Ты не сдерживайся и не стесняйся. Это ведь слезы счастья.
— А я и не стесняюсь, — вытер повлажневшие глаза Атилиу.
Виржиния тем временем спросила у медсестры про Эдуарду и услышала в ответ:
— Ничего не могу сказать. Из ее операционной пока никто не выходил.
Виржиния и Атилиу встревожились, но тут им сказали, что можно пройти в
палату Элены.
Атилиу склонился над ней — бледной, усталой, но улыбающейся. Нежно поцеловал
в щеку.
— Я сегодня — самый счастливый человек на свете! — произнес он
взволнованно. — Спасибо тебе, любимая! Ты его видела? Какой он?
— Красивый. Замечательный! — улыбнулась Элена. — Тебе его
скоро покажут. А вы знаете, что у Эдуарды тоже родился мальчик? Мне Сезар
сказал. Он ушел в ее операционную. Я боюсь, нет ли там каких-либо
осложнений?
Атилиу и Виржиния стали успокаивать Элену, говоря, что самое сложное позади,
если ребенок уже родился.
Но они глубоко заблуждались. Ребенок-то родился, однако в течение нескольких
часов доктор Моретти и его коллеги боролись за жизнь Эдуарды. Несмотря на
мощные стимулирующие средства, матка ее не сокращалась, кровотечение
усиливалось, и в конце концов Моретти вынужден был пойти на крайнюю меру.
— Надо удалять матку, — сказал он Сезару. — Другого выхода я
не вижу. Иначе Эдуарда умрет прямо на наших глазах.
— Господи! Ну почему это должно было случиться именно с ней?! — в
отчаянии воскликнул Сезар, но Моретти строго посмотрел на него:
— Возьми себя в руки. Будешь мне ассистировать.
Между тем тревога Элены все нарастала. Она просила медсестру узнать, что там
происходит в операционной, но та возвращалась ни с чем.
Наконец в палату Элены вошли Моретти и Сезар.
— Не волнуйся, Элена, — сказал Моретти. — У Эдуарды были
некоторые осложнения, но теперь уже все в порядке.
— Где она? Я хочу ее видеть!
— Эдуарда спит. Она побудет какое-то время в реанимационной палате, но
тебе не следует беспокоиться.
— Вы чего-то не договариваете. Сезар, скажи мне всю правду!
— Если тебя интересуют подробности операции, то потом ты сможешь
прочитать медицинскую карту, — ушел он от прямого ответа и обратился к
Атилиу: — А вы уже видели своего сына?
— Мечтаю об этом!
— Тогда могу вас проводить в
аквариум
. К сожалению, пока вы сможете
увидеть ребенка только через стеклянную стену. А заодно вам покажут и сына
Эдуарды.
— Я тоже хочу посмотреть! — приподнялась с постели Элена, но
Моретти остановил ее:
— Не стоит. Тебе скоро принесут малыша сюда. И Атилиу сможет на него
тут полюбоваться.
— А мой внук? — не успокоилась Элена. — Может, вы и его сюда
принесете?
— Его принесут Эдуарде, и ты сама навестишь их обоих.
Атилиу и Виржиния ушли смотреть новорожденных в
аквариуме
, а Элена
задержала Сезара:
— Я не успокоюсь, пока ты не скажешь мне всей правды.
— Ну что ж, когда-нибудь ты все равно должна это узнать... —
вздохнул Сезар. — К несчастью, роды у Эдуарды были трудные. Нам удалось
сохранить ей жизнь, но ради этого пришлось... удалить матку.
— Боже мой! У нее больше никогда не будет детей!.. — заплакала
Элена.
— Успокойся, пожалуйста, — строго потребовал Сезар. —
Главное, что Эдуарда жива и у нее уже есть один ребенок.
— Да, все так... Ты прав... А как она себя чувствует сейчас?
— С нею все в порядке, клянусь. Она спит под действием снотворного и
пока не знает об этой операции.
— Ей и не надо знать! Потом, когда все уляжется, можно будет сказать...
Но я не представляю, как она это переживет, — вновь заплакала Элена.
— Я прошу тебя, успокойся. Не рви мне душу, — взмолился
Сезар. — Ты же знаешь, что для меня значит Эдуарда и каково мне было
ассистировать Моретти во время этой операции!
— Да, я знаю, — обняла его Элена. — Ради счастья Эдуарды ты
готов на все.
Когда в палату вернулись Атилиу и Виржиния, Элена попросила их:
— Не обижайтесь, но мне сейчас лучше побыть одной. У Эдуарды были
серьезные осложнения. Меня это сильно расстроило. Так что поезжайте домой.
Атилиу попытался что-то возразить, но Сезар подтвердил, что так будет лучше
для Элены:
— Ей надо наконец поспать. Вы не беспокойтесь. Доктор Моретти уехал
домой, но я останусь здесь, присмотрю и за Эленой, и за Эдуардой.
Элене, однако, в ту ночь так и не удалось заснуть. Смутное беспокойство
заставляло ее все время спрашивать Сезара о состоянии Эдуарды и младенцев.
От снотворного она категорически отказалась, и Сезар решил успокоить ее
другим способом.
— Вставай, — сказал он. — Я проведу тебя в палату к Эдуарде и
к младенцам. Ты сама убедишься, что с ними все в порядке. Только иди
медленно и опирайся на мою руку.
Сон Эдуарды был спокойным, ровным, и Элена вышла из ее палаты с легким
сердцем.
Потом они отправились в отсек для новорожденных, где Элена сразу же узнала
своих ребятишек по их одинаковым одежкам.
— Только кто из них дядя, а кто — племянник? Даже сразу и не
поймешь, — растерянно спросила она.
— А вы посмотрите на браслетики, — отозвалась медсестра из
дальнего угла палаты.
Элена прочитала на одном браслетике свою фамилию и произнесла умиленно:
— Здравствуй, сыночек!
Сезар тем временем склонился над ребенком Эдуарды и вдруг забеспокоился:
— Сестра! Идите сюда! Ох, проклятие, она куда-то вышла!..
— Что случилось? — встревожилась Элена. Сезар, белый, как мел,
держал ребенка на руках и не мог поверить в то, что видел воочию.
— Что с мальчиком? — теребила его Элена, и Сезар наконец ответил:
— Он... мертв.
— Не может быть! Посмотри внимательнее!
— К сожалению, это так... Надо позвать сестру...
— Нет. Нет! — решительно произнесла Элена. — Сначала надо
поменять браслетики.
— Ты с ума сошла, Элена!
— Нет. Мы должны поменять детей, — вымолвила она твердо. — На
место ребенка Эдуарды положим моего.
— Я не стану этого делать, — не менее твердо заявил Сезар, но
Элена продолжала внушать ему, что они оба должны взять на себя этот грех
ради счастья Эдуарды.
— Пойми, ведь у нее никогда не будет детей. А я уже познала счастье
материнства. И мой сын никуда от меня не денется, я буду так же любить его,
как если бы он жил со мной. Помоги мне, Сезар!
— Не могу. Я врач. Я давал клятву.
— Ты обязан быть на стороне жизни! Вот истинный смысл твоей профессии!
Я легче перенесу потерю ребенка, чем Эдуарда. Подумай об этом.
— Так было угодно Богу. Мы не можем идти против Его воли, Элена!
— Но ведь ты же знаешь, что Бог — это любовь. Что Он может иметь против
матери, которая жертвует собой ради дочери? Это мое право, мой долг, мой
выбор. Я делаю это во имя любви! Помоги мне. Ты же сам говорил, что готов на
любую жертву ради счастья Эдуарды.
— Да, это так... Я тебя понимаю... Но что будет с Атилиу?
— Не спрашивай меня об этом, — взмолилась Элена. — Один Бог
знает, как я сейчас страдаю и как далось мне такое решение. Но счастье
Эдуарды сейчас дороже всего. Поможем ей, иначе она не переживет потери
ребенка.
Сезар молчал, все еще пребывая в нерешительности, и тогда Элена сама,
дрожащими от волнения руками стала менять браслетики новорожденных.
— Мы сохраним это в тайне, — сказала она, положив своего живого
ребенка на место умершего. — Никто, кроме нас двоих, никогда не узнает,
что произошло сейчас в этой палате. Спасибо тебе, Сезар!
Глава 26
Проснувшись, Эдуарда увидела перед собой сморщенное личико младенца,
которого держала на руках сидевшая рядом Элена.
— Сыночек!.. Мама!.. — улыбнулась Эдуарда. — Спасибо тебе,
что ты его принесла.
В глазах Элены проступили слезы, и Эдуарда сразу же заподозрила неладное:
— Мамочка, ты плачешь? Почему? Со мной что-то не так? Или... с тобой?
— Нет, доченька. С тобой, к счастью, все в порядке. А вот мой малыш...
умер.
— Боже мой! Как же такое могло случиться? Мамочка, я не знаю, чем тебе
помочь. Сыночек, помоги мне, подскажи, что я могу сделать для твоей бабушки!
Элена от этих слов заплакала навзрыд и вынуждена была уйти из палаты,
оставив Эдуарду на попечение Сезара.
— Если бы такое случилось со мной, — сказала ему Эдуарда, — я
бы сошла с ума, умерла от отчаяния, выбросилась бы из окна!
— Не надо так убиваться, — глухо промолвил Сезар. — Элена
сильная, она справится с этим горем.
— А Атилиу? Он уже знает?
— С ним сейчас говорит доктор Моретти...Атилиу приехал в клинику с
двумя букетами — для Элены и Эдуарды, но его встретил главврач клиники,
считавший своим долгом лично сообщить отцу столь печальную новость.
— Крепитесь. Ваш ребенок сегодня умер. В этом нет нашей вины...
— Да вы просто что-то перепутали, — не поверил ему Атилиу. —
Карточки, имена, младенцев... Это какое-то недоразумение. Вчера я видел
своего сына. Он был здоров. Он не мог умереть!
— К сожалению, это факт, — вновь заговорил главврач. —
Ребенок только выглядел здоровым. Вероятно, причина смерти в неправильном
внутриутробном развитии жизненно важных органов: мозга, сердца, легких.
Точно об этом можно будет сказать только после вскрытия.
Атилиу выслушал его, но продолжал твердить свое:
— Вы проверьте еще раз сопроводительные документы на того младенца, о
котором говорите. Я уверен, мне сердце подсказывает, что умер не мой сын, а
какой-то другой ребенок!
Сезар, стоявший рядом с Атилиу, при этих его словах покачнулся, у него все
поплыло перед глазами.
— Вам пора отдохнуть, — обратился к нему главврач. — Вы уже
вторые сутки на ногах.
— Нет, ничего, со мной все в порядке, — пробормотал Сезар.
Тем временем доктор Моретти ввел в кабинет главврача Элену, от которой
требовалось согласие на вскрытие.
Увидев Атилиу, она бросилась к нему со слезами, и тогда он наконец понял,
что действительно потерял сына.
Последовавшие слова утешения со стороны врачей не могли уменьшить горя
несчастного отца. Он был подавлен и почти не слышал того, что ему говорили.
Элена же перестала плакать и держалась мужественно, готовая вынести все, на
что обрекла себя сама.
— Я осмотрел вашего сына, — сказал Моретти, обращаясь к
Атилиу, — и пришел к выводу, что причина смерти — во внутреннем
кровоизлиянии мозга. Это следствие неправильного формирования системы
кровообращения. Такую патологию невозможно обнаружить ни во время
беременности, ни в момент родов. Разумеется, это предварительное заключение.
Атилиу слушал его рассеянно, не вникая в суть услышанного. Какая разница
теперь, от чего умер его единственный сын, которого он даже не успел
подержать на руках!
— Вы настаиваете на вскрытии? — донесся до Атилиу голос главврача.
— Нет, — ответил он, желая поскорее закончить все формальности.
— Что ж, тогда доктор Моретти выпишет свидетельство о смерти, —
подвел итог главврач.
Элена вернулась в свою палату вместе с Атилиу. Он сел рядом с ней, взял ее
за руку.
— Я совершенно раздавлен. Такая пустота внутри. И горечь от
собственного бессилия. А каково же тебе, матери, девять месяцев носившей под
сердцем наше несчастное дитя! Бедная ты моя!
— Ничего, мы переживем наше горе вместе и все преодолеем, — твердо
произнесла Элена.
— А что я скажу моей матери? Ведь она ждет меня у нас дома. Ждет
хороших вестей о внуке!
— Не надо так убиваться, Атилиу, — продолжала сохранять выдержку
Элена. — Я сейчас позвоню Виржинии, она поедет с тобой и поможет
успокоить дону Филомену.
— Я поражаюсь твоей силе, твоей стойкости! — с восхищением
произнес Атилиу. — Мне надо равняться на тебя. Прости, что оказался
таким слабым.
— Ты не слабый, — возразила Элена. — Это просто — горе. Оно
сильнее нас, но мы с ним справимся.
Позже, когда Атилиу уехал домой, она отправилась в больничную часовню и
стала творить молитву:
— Пресвятая дева Мария, прости меня за то, что ради спокойствия и
счастья дочери я обрекла на страдания моего мужа. Прости также за то, что я
заставила Сезара нарушить клятву. Сейчас я уже не уверена в правильности
своего поступка. Но обратной дороги нет, и я готова принять любое наказание,
которого заслуживаю.
Ураган, бушевавший несколько дней, утих как раз в то утро, когда умер
ребенок Эдуарды. Небо очистилось от туч, озарилось ясной синевой, и Марселу
наконец смог вылететь в Рио.
Бранка, застигнутая ненастьем в Ангре, тоже получила возможность выбраться
оттуда на вертолете. Но дорога ее так утомила, что она решила не ехать в
клинику к Эдуарде.
— Надеюсь, внук меня простит, — сказала она Арналду. — У меня
болит голова. К тому же мне там придется утешать Элену, а чем ее утешишь? Не
надо было беременеть на старости лет! Это еще полбеды, что умер ребенок. А
то ведь могла и сама помереть. Нет, природу не обманешь, она мудрее нас. Все
следует делать в свое время. А Эдуарде я позже позвоню. Ты говоришь, она
чувствует себя неплохо?
— Да, — подтвердил Арналду. — Так по крайней мере мне сказала
по телефону Виржиния.
У Эдуарды, однако, было не все гладко. Когда ей принесли на кормление
ребенка, то выяснилось, что у нее совсем нет молока. Медсестра Шика
принялась массировать Эдуарде грудь, а младенец в это время плакал, и Элена
предложила:
— Ты не против, если я его покормлю?
— Конечно, он ведь голодный, бедняжка, — одобрила ее идею Эдуарда.
В невероятном волнении Элена прижала собственного сына к груди, и он сам
отыскал губками сосок. Элена замерла, боясь, что нахлынувшие на нее чувства
смогут прорваться наружу. А испытывала она в тот момент счастье и горечь
одновременно.
Прости меня, сыночек, — мысленно обратилась она к малышу, жадно
втягивающему в себя материнское молоко. — Прости, если можешь...
Эдуарда будет тебе хорошей матерью. Вот о чем ты должен помнить. Люби ее так
же, как смог бы полюбить меня...
— Поразительно! У матери он так хорошо грудь не брал, — заметила
Шика.
— Но ведь я ему — родная бабушка, — через силу улыбнулась Элена, а
Эдуарда промолвила с некоторой грустью:
— Боюсь, нам теперь все время придется прибегать к твоей помощи.
— Я всегда готова помочь, — ответила на это Элена.
Марселу приехал в клинику прямо из аэропорта, уже зная о несчастье Элены.
Это печальное известие поначалу его испугало: ведь смерть ходила рядом и с
Марселинью, и выбирала жертву, наверное, вслепую! Но затем он, вполне в духе
Бранки, подумал о том, что даже смерть действует в рамках справедливости,
придерживаясь каких-то разумных правил. Ребенок Элены, зачатый ею в столь
позднем возрасте, вероятно, был обречен на гибель. А Марселинью — сын
молодых здоровых родителей — просто не мог умереть!
С такими мыслями Марселу и вошел в клинику, но тут его ждал удар: доктор
Моретти рассказал ему об операции, через которую пришлось пройти Эдуарде.
Марселу, только что поверивший в справедливую закономерност
...Закладка в соц.сетях
