Жанр: Любовные романы
Во имя любви: Жертвоприношение Книга 1
...sh; Я видела, как ты флиртовала с Родригу...
— А что в этом зазорного? Он воспитанный, интересный, красивый!
— Ох, не слишком ли ты влюбчивая, Катарина? — вздохнула
Тадинья. — Имей в виду, это может плохо кончиться. Такие легкомысленные
девчонки либо выходят замуж неудачно, либо вообще остаются с носом.
Марсиньу, конечно, простоват, но он хороший мальчик, и ты ему нравишься.
— Ты сама ничего не смыслишь в любви! — ответила на это
Катарина. — А вот посуду моешь здорово! Давай я тебе помогу.
Марсия между тем вышла проводить своих родителей, Элена и Атилиу остались
одни и, не сговариваясь, оба направились в детскую.
Ритинья спала, раскинув ручонки и мирно посапывая.
Атилиу умиленно склонился над кроваткой, затем еле слышно произнес:
— Когда я смотрю на нее, то у меня появляется ощущение счастья,
тепла...
— Я испытываю то же самое, — сказала Элена.
— Правда? — обрадовался Атилиу. — Подумать только, как
ребенок все меняет в доме! И ведь это не наше дитя, не наша кровь. Мы просто
живем с этой малышкой в одном мире. Однако она придает особое значение нашей
жизни! Мы приютили у себя мать с ребенком. Но по сути, не мы оказали им
услугу, а они нам. Потому что присутствие этой малютки возвышает и
облагораживает нас!..
Глава 22
Несмотря на теплый прием и доброе отношение со стороны Элены и Атилиу,
Марсия понимала, что стесняет их, и торопилась с отъездом в Минас, где жили
ее родители. Но Атилиу считал, что сначала надо устроить крестины, а потом
уже думать об отъезде. Элена была с ним солидарна.
— Завтра возвращаются домой Марселу и Эдуарда. Мы с Атилиу пойдем на
званый ужин, который устраивает Бранка. Но уже послезавтра сможем заняться
подготовкой крестин.
— Ладно, так и поступим, — согласилась Марсия. — Надеюсь, вы
не откажетесь стать крестными Ритиньи?
— Почтем за честь! — просиял Атилиу. — Она ведь для нас как
родная.
— Спасибо, — растроганно промолвила Марсия. — А вот меня
здешние мамаши не воспринимают как родную мать Ритиньи. Думают, что я — ее
нянька. Сегодня мы гуляли в сквере, так одна женщина посоветовала мне
поставить коляску в тени и добавила:
Вероятно, вы еще не слишком опытная
няня, мы вас раньше тут не видели с ребенком
.
— Ты не расстраивайся. Мало ли какие бывают люди, — попытался
утешить ее Атилиу.
— А я и не расстроилась! — засмеялась Марсия. — Просто взяла
Ритинью на руки и прямо тут же, в сквере, стала кормить ее своей черной
грудью! Больше ко мне никто не приставал ни с расспросами, ни с советами.
— Ты молодец! — похвалила ее Элена.
Между тем слух о белокожей красавице Ритинье докатился до Вилсона, и он,
улучив момент, когда Элена и Атилиу уехали на работу, позвонил в дверь их
квартиры.
— Я хочу посмотреть на дочь! — заявил он Марсии, открывшей дверь и
тотчас же попытавшейся ее закрыть. — Нет, я все равно войду, —
втиснулся в образовавшуюся щель Вилсон. — У меня есть право.
— Нет у тебя никакого права! — вскипела Марсия. — Это не твой
дом, и дочка — не твоя, а только моя!
Она преградила Вилсону дорогу, но он наступал, оттесняя ее все дальше в
глубь квартиры. Марсия перешла на крик:
— Не пущу! Если бы Ритинья родилась мулаткой, ты бы и не подумал сюда
прийти. А так она тебе понадобилась, потому что с ней не стыдно прогуляться,
похвастаться перед приятелями — дескать, смотрите, какая у меня дочь-
красавица!
Вилсон отмалчивался и шаг за шагом продвигался вперед, заставляя Марсию
пятиться.
Так они оказались на кухне, где под руку Марсии подвернулся нож.
Не помня себя, она пошла с этим ножом на Вилсона, и теперь уже он вынужден
был отступать. Лишь у входной двери Вилсон попытался отнять у Марсии нож,
однако сделал это неловко, сильно поранив руку.
От пронзившей его боли он взвыл так, что из соседней квартиры выбежал
Нестор.
— Что тут происходит? — крикнул он и на всякий случай отшвырнул
окровавленного Вилсона подальше от двери. — К тебе ворвался
бандит? — спросил он у оцепеневшей от ужаса Марсии.
— Н-нет, — с трудом вымолвила она. — Это мой бывший муж...
Отправляя Леу в аэропорт за Эдуардой и Марселу, Бранка наказывала ему, чтобы
вез их не на новую квартиру, а в родительский дом.
— Они отдохнут здесь с дороги, вечером мы отпразднуем их возвращение —
гостей я уже пригласила, — а потом и они, если захотят, постепенно
будут перебираться в новое жилище.
Леонарду тем не менее вернулся домой один.
— Они захотели ехать сразу в свой дом, — сообщил он с виноватым
видом.
Бранка разгневалась:
— Это все Эдуарда! Я знаю. Уж как мы тут перед ней ни выслуживались,
однако ж не угодили!
— Нет, это была идея Марселу, — возразил Леонарду. — Он так и
сказал:
Начнем новую жизнь прямо с сегодняшнего дня
.
— Думаю, он только повторил слова Эдуарды, — осталась при своем
мнении Бранка. — Как глупо! Им же там даже поесть нечего с дороги.
— Об этом не беспокойся. Их холодильник набит всяческими деликатесами.
Я сам видел! — сказал Леу.
— Значит, Элена успела подсуетиться, — догадалась Бранка. —
Ну что ж, подождем до вечера.
Говоря так, она не могла знать, насколько Эдуарде и Марселу понравилось их
уединение в собственном доме. Наскоро перекусив, они тотчас же отправились
обживать спальню, причем Марселу предложил:
— Давай нейтрализуем телефон, а то моя мать скоро начнет звонить.
Бранка действительно сразу же взялась за телефон, надеясь услышать хотя бы
голос любимого сына. Но услышала лишь зуммер
занято
.
— Не успели приехать, а уже повисли на телефоне! — проворчала она.
Через несколько минут она повторила звонок и снова услышала короткие гудки.
— Наверняка Эдуарда треплется с Эленой!
— Или Марселу интересуется подробным отчетом о делах фирмы, —
добавил Леу, и Бранка мысленно согласилась, что такой вариант наиболее
вероятен. Но вслух произнесла совсем другое:
— А может, у них просто телефон сломался? Такое бывает.
Она еще несколько раз безуспешно пыталась дозвониться до Марселу, отчего
пришла в крайнее раздражение.
Наконец Марселу позвонил ей сам, но сказал, что они с Эдуардой очень устали
и в гости сегодня не приедут.
— Это неуважение к нам и к людям, которых я пригласила! —
рассердилась Бранка. — Вы не должны так поступать. Дом уже полон
гостей. Что я им скажу?
— Так и скажи, что мы устали с дороги, — спокойно ответил
Марселу. — Они люди взрослые, поймут.
Спустя несколько минут позвонила Элена и сказала, что она и Атилиу тоже не
приедут.
— Конечно, что ей здесь делать без Эдуарды! — бросила в сердцах
Бранка. — В общем, невелика потеря. Жаль только, что Атилиу не украсит
наш праздник своим присутствием!..
Гостям, собравшимся в доме Моту, было не так уж и важно, по какому поводу их
сюда позвали, поэтому они нисколько не огорчились из-за отсутствия Марселу и
Эдуарды.
Бранка тоже не стала предаваться унынию и, взяв под руку Олаву, увела его в
дальний уголок сада.
— Я благодарна тебе за помощь, — сказала она, — однако наша
маленькая хитрость возымела обратное действие. Разлука с этим голодранцем
еще больше распалила сердце моей непутевой дочки. Представляешь, теперь она
сама ездит к нему в Нитерой! Надо что-то делать, Олаву.
— Но что?
— Переведи его куда-нибудь подальше. На край света. К черту на рога.
— Ох, Бранка, ты же знаешь, что для влюбленных самое большое расстояние
— не преграда, — философски заметил Олаву.
— И все же это иногда срабатывает. С глаз долой — из сердца вон. Может,
и Милена в конце концов охладеет к этому вертолетчику. Или он найдет другую,
еще более богатую дурочку.
— Боюсь, что все не так просто, как тебе кажется, — вновь решил
возразить Олаву. — Я знаю этого Фернанду. Он действительно из бедной
семьи, но очень порядочный и гордый. Такой не станет увиваться за девушкой
из меркантильных побуждений.
Бранке это очень не понравилось.
— Допустим, что ты прав, — сказала она. — Но все равно...
разве это подходящая партия для Милены? Гордость и порядочность не положишь
на банковский счет!
Так что ты, пожалуйста, помоги мне еще раз. Отправь этого типа на самую
дальнюю базу.
— Я могу перевести его только в Сан-Паулу, — в раздумье произнес
Олаву. — Но учти, это будет для него значительное повышение по службе!
— А мне все равно, — махнула рукой Бранка, — лишь бы только
он убрался отсюда поскорее.
На следующий день Фернанду вернулся домой раньше обычного и выглядел
растерянным. Лидия сразу же заметила перемену в сыне и предположила самое
худшее:
— Тебя уволили с работы?
— Нет. С чего ты так решила?
— Показалось, — уклончиво ответила Лидия. — А почему так рано
пришел домой?
— На тебя не угодишь, — пошутил Фернанду. — Поздно
возвращаюсь — плохо, рано — тоже плохо. Я сегодня вообще не работал, потому
что с утра меня вызвали в Рио, к самому главному начальнику — хозяину
компании.
— Зачем? — упавшим голосом спросила Лидия.
— Ты не поверишь, но меня повысили по службе и втрое увеличили
жалованье!
— И в самом деле трудно поверить. Отчего так вдруг?
— Говорят, заслужил, — улыбнулся Фернанду. — Шеф сказал, что
давно меня приметил, доволен моей работой и потому предложил мне эту
должность.
— Хорошо, если так. Но ты, похоже, этому не рад? В чем дело?
— Тут есть один большой минус, мама, — вздохнул Фернанду. —
Мне придется уехать из дома и жить в Сан-Паулу. Я попросил у шефа сутки на
раздумья. А что скажешь ты?
— Что тут скажешь?.. — развела руками Лидия. — В этом случае
решать должен ты. Сам. А я могу только дать тебе совет.
— Твой совет мне сейчас и нужен больше всего.
— Ты уедешь туда навсегда или на какое-то время? — уточнила Лидия.
— Нет, не навсегда! Это всего лишь командировка. Месяца на три,
максимум — на полгода.
Лидию, уже приготовившуюся к бесконечно долгой разлуке с сыном, такое
сообщение обрадовало.
— Так о чем же тут думать? Надо соглашаться и ехать! — заявила она
твердо. — Нельзя пренебрегать такой хорошей возможностью. Ты ведь не
только заработаешь много денег, но и вырастешь профессионально. Это
ступенька в твоей карьере, сынок. От такой удачи не отказываются.
— Да, ты так считаешь?.. — растерянно произнес Фернанду.
— Я понимаю, что тебя сдерживает, — сказала Лидия. — Разлука
с Миленой, с нами... Но эти месяцы быстро пролетят, поверь! Да и Сан-Паулу
не на другой планете. Ты сможешь иногда прилетать на выходные. А деньги,
которые тебе удастся скопить, потратишь на дальнейшую учебу. Или откроешь
свое дело.
— Мама, не слишком ли ты размечталась? — одернул ее Фернанду.
— Нет, я всегда смотрю на вещи реально, ты же знаешь. А что тебе
советует Милена?
— Я с ней об этом еще не говорил. Но уверен: она расстроится.
— Ничего. Подождет, если любит, — рассудила Лидия. —
Настоящее чувство в разлуке только крепнет.
В тот же вечер Фернанду позвонил Милене и пригласил ее в ресторан.
От неожиданности она потеряла дар речи.
— Почему молчишь? — в некотором замешательстве спросил Фернанду. — Не сможешь прийти?
— Нет, что ты! — очнулась Милена. — Уже бегу! Просто у меня
перехватило дух от радости.
При встрече она сразу же спросила, что его подвигло на столь необычный
поступок, но Фернанду от ответа уклонился:
— Соскучился. Хотел тебя увидеть.
— Нет, ты сегодня какой-то особенный, — покачала головой
Милена. — Серьезный... Торжественный...
Как всякая влюбленная девушка, она подумала о том, чего ей больше всего
хотелось, — что Нанду сейчас заговорит об их свадьбе. Но что-то в его
поведении настораживало Милену, и, боясь ошибиться в своем предположении, а
значит, испытать горькое разочарование, она поспешила обезопасить себя
довольно рискованной шуткой:
— Если ты попросишь меня выйти за тебя замуж, то получишь от ворот
поворот. Имей это в виду!
— Спасибо, что предупредила, — в тон ей ответил Фернанду. — А
ты в принципе против замужества или просто я для тебя неподходящий жених?
— Это сложный вопрос.
— Почему?
— Потому что ты, насколько я понимаю, вообще не претендуешь на роль
моего жениха. Или я ошибаюсь?
Этим вопросом она, сама того не желая, загнала Нанду в тупик. Ответить на
него шуткой он не мог, поскольку слишком серьезно относился к Милене, но и
говорить о возможности их брака — туманной и призрачной — был тем более не
готов. И потому заговорил о том, что и собирался обсудить с Миленой:
— Передо мной сейчас стоит другая проблема. Точнее — перед нами. Меня
переводят в Сан-Паулу. Со значительным повышением в должности и оплате.
— Опять переводят?! Я этого не переживу! — воскликнула Милена.
— Всего на три месяца! Я буду отвечать за обслуживание новой авиалинии.
Смогу иногда приезжать, навещать тебя, маму, Сандру...
— Навещать... Иногда... — упавшим голосом повторила она, и у
Фернанду от боли сжалось сердце.
— Не надо так печалиться. Пойми, мне тоже не хочется с тобой
расставаться. Но я должен подумать о будущем.
— Я так и знала, что ты променяешь меня на презренный металл, —
вновь попыталась пошутить Милена, однако ей это не удалось: предательские
слезы проступили в уголках ее глаз.
— Ни на что и ни на кого я тебя не променяю! — обнял ее Фернанду.
— А если я поговорю с отцом? Попрошу его купить для тебя вертолет?
— Нет, такая помощь мне не нужна, — твердо ответил
Фернанду. — Я должен сам позаботиться и о себе, и о своей семье.
— Поэтому у нас ничего и не получится, — горестно промолвила
Милена. — Нельзя мне было влюбляться в тебя! Проклятый отцовский
капитал всегда будет стоять между нами!
— Не надо драматизировать ситуацию. Через три месяца я вернусь, и мы
вместе подумаем, как нам быть дальше.
— Нет, Нанду, любимый, не уезжай! Не бросай меня! — взмолилась
Милена. Затем, немного успокоившись и взяв себя в руки, спросила глухо: —
Когда уезжаешь?
— Пока точно не знаю, — не смог сказать ей правды Фернанду. —
Но прощаться сегодня не будем. И вообще — не грусти. Я вернусь, когда ты
меньше всего будешь этого ждать!
Домой Милена вернулась опечаленной, а утром получила от Нанду цветы и
записку:
Милена, вчера я не стал говорить, что уезжаю сегодня. Так будет лучше. Не
стоит прощаться — ты от этого только расстроишься.
Постараюсь вернуться как можно скорее.
Жди меня!
Целую.
Нанду
.
Уткнувшись лицом в букет, Милена заплакала. Ее горе было так велико, что она
не могла пережить его в одиночку. Надо было с кем-то поделиться, кому-то
рассказать о внезапной потере. И она пошла к единственному близкому человеку
— Леонарду.
— Представляешь, Фернанду уехал на три месяца в Сан-Паулу и даже не
захотел попрощаться!
— Я думаю, он прав, — весьма своеобразно утешил сестру
Леонарду. — От Рио до Сан-Паулу всего сорок пять минут на самолете. Что
вам стоит встретиться?
— Тебе легко говорить! А я люблю его, по-настоящему люблю, понимаешь?
Когда любишь, очень трудно расставаться. Франку тысячу раз уезжал,
отсутствовал неделями, месяцами, и я никогда не переживала. А сейчас мне так
плохо, так плохо! Наверное, это потому, что я не привыкла терять.
— Учись у меня, — горестно пошутил Леонарду.
Крестины Ритиньи проходили в церкви, расположенной вблизи мастерской Элены.
Там же, в мастерской, были накрыты столы для гостей. А их собралось много —
гораздо больше, чем было накануне у Элены, когда Ритинью привезли из
роддома.
— Вы тут рассаживайтесь, — сказала им Марсия, — а я сейчас
переодену Ритинью! Ей надо поменять ползунки.
Она шла с малышкой в кладовку, где заранее приготовила сменное белье, и
увидела там... Вилсона.
— Что ты тут делаешь? — воскликнула Марсия, крепко прижав девочку
к груди и пятясь обратно к выходу.
— Подожди! Не надо поднимать шума, — умоляющим тоном попросил
Вилсон. — Я ничего дурного не сделаю. Только посмотрю на дочку.
Марсия остановилась, но потребовала:
— Стой там. Не подходи. Как ты вообще сюда попал?
— Увидел вас возле церкви и пошел следом. Потом незаметно проник через
черный ход. Надеялся увидеть дочку хотя бы издали... Покажи мне ее личико.
Люди говорят, она очень похожа на меня...
Он сделал шаг по направлению к Марсии, она резко повернулась, и девочка в
испуге заплакала. Вилсон замер на месте.
— Видишь, она тебя боится, — сказала Марсия.
— Это ты боишься, — возразил он. — И совершенно напрасно. Я
только взгляну на нее и уйду так же, как вошел.
Девочка вновь затихла, и Марсия в тот момент готова была поклясться, что ее
дочь внимательно прислушивается к голосу отца. Что-то перевернулось в душе
Марсии. Она впервые посмотрела на Вилсона не с ненавистью, а с сожалением.
— Убогий ты человек, Вилсон, — произнесла она устало. — Сам
себя наказал, лишившись такого счастья!..
— Прости, я очень виноват и перед тобой, и перед ней, — глухим от
волнения голосом вымолвил он.
Марсия повернула девочку лицом к Вилсону:
— Смотри! Как бы то ни было, ты — ее отец. Может, когда-нибудь она тебя
полюбит, кто знает?
— Боже! Какая красавица! — прошептал потрясенный отец.
И в этот момент прозвучал голос Атилиу:
— Марсия, у вас там все в порядке? Мы уже заждались.
Вилсон мгновенно исчез за дверью черного хода. А Марсия, переодев дочку,
вышла к ожидавшему их Атилиу и сказала:
— Здесь был Вилсон. Я показала ему Ритинью. Мне кажется, он теперь не
оставит нас в покое.
— Он тебе угрожал? — встревожился Атилиу.
— Нет. Он был тише воды, ниже травы и даже попросил у нас прощения.
— Чудеса! — только и мог сказать на это Атилиу. В мастерской между
тем появился еще один гость — Орестес.
— Я не знал, что у вас тут торжество, — пробормотал он
смущенно. — А то бы зашел в другой день. Элена, можно тебя на минутку?
— Ты проходи, Орестес, садись за стол, — пригласила его
Марсия. — Мы сегодня празднуем крестины.
— Спасибо, — улыбнулся он. — Это твоя дочка? Красивая! Как ее
зовут?
— Рита де Кассия.
— Она похожа на Эдуарду, когда та была в младенческом возрасте. Правда,
Элена?
— Ты помнишь, какой была Эдуарда?
— Конечно! Такое невозможно забыть. И эта малышка прелестная!
Поздравляю тебя, Марсия!
— У тебя ко мне какое-то дело? — тихо спросила Орестеса Элена.
— Да вот, занес тебе деньги. Помнишь, ты мне давала в долг?
— Я думаю, они тебе сейчас нужнее, — сказала Элена. — Оставь
их себе.
— Нет, что ты! Для меня это вопрос чести. Возьми, пожалуйста, —
настоял Орестес.
Затем он недолго посидел за общим столом и поспешил домой.
— Удивительный человек! — сказала ему вслед Марсия. — Он
единственный, кто словом не обмолвился о цвете кожи моей дочки. Словно и не
заметил никакой разницы между Ритиньей и мной.
— Так оно и есть, — подтвердила Элена.
Отправив Фернанду в Сан-Паулу, Бранка немного успокоилась. Особенно отрадно
ей было видеть разом поскучневшую Милену, которую теперь не интересовала ни
Ангра, ни вечеринки.
— Ничего, скоро перестрадает и все забудет, — говорила Бранка
подругам.
— Хорошо бы отправить ее куда-нибудь за границу, на учебу, вместе с
моей Лаурой, — посоветовала Мег. — А то маются обе от безделья и
превратностей любви.
— Конечно, хорошо бы, — согласилась Бранка. — Только они же
не поедут. Обе такие упрямые и своенравные! Особенно Милена. Ладно, пусть
пока сидит дома. Я потерплю ее постную физиономию.
Терпения, однако, ей хватило ненадолго. Раздражение против дочери росло, не
менее раздражал Бранку и Леонарду. Ей недоставало общения с теми, кого она
любила, — с Марселу и Атилиу.
Последнему она иногда, очень редко, звонила на работу и зазывала к себе
гости:
— Заехал бы как-нибудь. Днем можешь и один, а вечером с женой.
Поужинали бы вместе, выпили немного. Я по тебе так скучаю!
— Я тоже скучаю, — в привычно вежливом тоне отвечал Атилиу. —
Но ты же знаешь, какую жизнь ведет женатый человек — на друзей его уже не
хватает.
— Это только поначалу! А потом наступает скука, и выручают именно
друзья. Как бы удачно человек ни женился, супружеская жизнь со временем его
утомляет.
— Вероятно, так оно и есть, — не возражал Бранке Атилиу. — Но
мой брак еще не достиг той стадии, о которой ты говоришь.
Гораздо легче поддавался влиянию Бранки Марселу. Она просила его почаще
заезжать в родительский дом, и он охотно откликался на ее просьбы, потому
что и сам скучал по матери.
Правда, с некоторых пор на страну обрушился финансовый кризис, дела компании
пошли значительно хуже, Марселу стало трудно выкраивать время для визитов к
матери. Но Бранка и в этой ситуации ухитрялась заманить к себе любимого
сына:
— Прошу тебя, приезжай. Только ты можешь растолковать мне, чем чреват
для нас этот проклятый кризис. Арналду же в таких вещах сам ничего не
понимает. А я волнуюсь...
И Марселу откликался на ее зов. Уютно устроившись вдвоем за кофейным
столиком, они вели привычные для обоих доверительные беседы. Финансовое
положение компании волновало Бранку всерьез.
— Меня интересует, что будет с нашими деньгами! — говорила она
сыну. — Сюрпризы мне не нужны, я не хочу однажды проснуться нищей! Я
должна заранее поставить под кровать потребительскую корзину!
— Я искренне завидую твоему чувству юмора, мама, — улыбался
Марселу. — Признаюсь, мне этого качества сейчас явно не хватает. Работы
в компании приостановились, персонал объявил забастовку до тех пор, пока
ситуация не нормализуется. Но это не только наша проблема, и даже не
Бразилии. Вся мировая экономика дает сбои. Такой трудный момент надо просто
пережить. Что же касается нашей компании, то мы делаем все, чтобы выйти из
кризиса с наименьшими потерями.
— Дай-то Бог! — вздыхала Бранка. — Лично я надеюсь только на
тебя, сынок. На твою мудрость, рассудительность, интуицию. На твой
профессионализм.
— Ну, я там, к счастью, не один такой умный. Есть еще Атилиу, Изабел.
Мы работаем как одна слаженная команда.
— Скажи, а что у вас делает Леу? — поинтересовалась Бранка. —
Он теперь каждый день отвозит отца на работу и задерживается там подолгу.
Будто бы даже присутствует на совещаниях. Это правда?
— В общем, да. Он проявил кое-какой интерес к делам компании, а Атилиу
за это ухватился. Он считает Леу весьма перспективным бизнесменом и всячески
привлекает его к работе.
— И что, по-твоему, это действительно так? У Леу есть какие-то
способности? — удивленно и в то же время с явным
...Закладка в соц.сетях
