Жанр: Любовные романы
Во имя любви: Жертвоприношение Книга 1
...ауры.
— Мама, давай не будем ссориться. Там, в чемоданах, подарки для всей
семьи и для моих друзей.
— Наверное, отец посылал тебе слишком много денег, если ты скупила весь
Нью-Йорк!
Милена пропустила мимо ушей эту колкость и продолжила миролюбиво:
— А ты не хочешь спросить, чем я занималась там, в Нью-Йорке?
— Меня это не волнует. Ты лучше скажи, чем намерена заниматься здесь!
— Ладно, Бранка, — перешла на более привычный тон Милена. —
Меня не удивляет, что вместо сердца у тебя ледышка и что ты встречаешь меня
как чужую. По твоей милости я провела за рубежом едва ли не полгода, но они
не пропали для меня даром. Я многому там научилась и намерена зарабатывать
на жизнь своим трудом. Так что твои деньги мне больше не понадобятся.
Кстати, я слышала, фирма, которой ты так гордилась, сейчас отнюдь не
процветает.
— Какой же бездушной надо быть, чтобы злорадствовать по этому
поводу! — укорила ее Бранка, но Милена не осталась в долгу:
— Я вовсе не злорадствую. Просто ты всегда твердила, что я не должна
претендовать на доходы фирмы. Так вот я и не чувствую себя обязанной делить
с тобой убытки. У меня будет свое собственное дело!
— Наконец-то! Будешь сама работать?
— Буду.
— И надеешься разбогатеть?
— На твоем месте, Бранка, я бы молилась, чтобы так оно и было. Ведь
судя по тому, как плохо у вас идут дела, не исключено, что содержать тебя в
старости буду я.
— Ты сначала заработай хоть один реал, — урезонила Милену
Бранка. — Думаешь, это просто?
На следующий день Милена повезла подарки в Нитерой, а Бранка отправилась в
офис, чтобы повидаться с Марселу.
— Представляешь, Милена заявила, что собирается открыть собственное
дело! Будто бы вместе с Лаурой. Как ты думаешь, у них может что-то
получиться?
— Если возьмутся всерьез, то может и получиться, — ответил
Марселу. — Только не сразу, конечно. И потом, им ведь понадобится
стартовый капитал.
— Вот и я о том же! Наверняка Милена попросит эти деньги у отца. А он
ей ни в чем не может отказать. Так что ты, пожалуйста, проследи за этим.
Компания сейчас находится не в том положении, чтобы можно было выбрасывать
крупные суммы на ветер!
— У отца есть и личный счет.
— Об этом я с ним поговорю отдельно. А ты проследи за официальным
счетом компании. Вообще я недовольна тем, как вы тут работаете. Что
происходит? Пустые кабинеты...
— Мама, ты забыла, что сейчас рождественские каникулы!
— А что в таком случае делает здесь Леу? Я видела, он сидит за
компьютером.
— Пусть сидит! — пренебрежительно махнул рукой Марселу. — У
него появилась амбициозная идея: подробно изучить инфраструктуру фирмы,
понять, отчего мы несем убытки, и затем оптимизировать нашу финансово-
экономическую деятельность!
— Никогда бы не подумала, что у него в голове роятся подобные
мысли, — удивилась Бранка.
— Да это все Атилиу ему внушает! У него же нет собственных детей, вот
он и воспылал отцовской нежностью к Леу.
— А где, кстати, Атилиу? — встрепенулась Бранка. — Что-то я
его не видела в офисе.
— На каникулах. Не понимаю я его: никуда не поехал, сидит дома один,
потому что Элена все время нянчится с Марселинью.
— И по-прежнему кормит его грудью?
— Наверное. Я в это стараюсь не вникать.
— И совершенно напрасно! — строго произнесла Бранка. — Ведь
это что-то близкое к кровосмешению. Кто знает, какие последствия может иметь
для ребенка такое родственное вскармливание! Вдруг у него потом проявятся
разные болезни, отклонения...
Марселу встревожился:
— Я об этом не подумал... Действительно, пора положить конец опеке
Элены. У нас теперь есть няня. А если понадобится кормилица, то я достану ее
из-под земли!
Почувствовав резкое охлаждение со стороны Марселу, Элена впала в еще большее
отчаяние и вновь обратилась к единственному своему исповеднику — старому,
выцветшему от времени дневнику.
Но едва она успела написать несколько строчек, как за дверью раздались крики Ленор — матери Сирлеи:
— Кто-нибудь, помогите! Сеньор Атилиу, вы дома? Помогите!
Атилиу дома не было, и к двери побежала Элена.
— Что случилось, дона Ленор?
— Пойдемте к нам, пожалуйста, не то Нестор убьет Катарину. А при вас он
постесняется скандалить.
При виде Элены Нестор и в самом деле перестал кричать и гоняться за
Катариной.
— Спасибо тебе, — поблагодарила Элену Сирлея. — Он увидел
кассету, отснятую Родригу для рекламного ролика, и прямо-таки озверел. Ну и
мне, конечно, перепало. Хотя сам он... Сам!.. Рассказала бы я про него, да у
тебя своих проблем хватает.
— Разве я не знаю Нестора? Он действительно бывает невыносимым, когда
берется воспитывать Катарину.
— Нет, я имела в виду совсем другое, — горестно вздохнула
Сирлея. — Но сейчас не время об этом говорить. У тебя свое горе.
А горе Сирлеи состояло в том, что с недавних пор она стала получать
анонимные письма, из которых следовало, будто бы у Нестора есть другая жена,
сын четырех лет, и ездит обманщик вовсе не в командировки, а в эту свою
побочную семью.
Поначалу Сирлея не решалась сказать о письмах даже матери, но потом не
выдержала, обратилась к ней за советом.
Ленор не захотела верить анониму:
— Нестора недавно повысили в должности, он стал больше зарабатывать, и
кто-то ему сильно позавидовал. Вот и шлет тебе эти грязные письма.
— Но здесь говорится, что у Нестора есть в Рио еще один дом, машина,
телефон... Соседи знают его как порядочного отца семейства. Он живет там во
время своих
длительных командировок
. Тут и адрес есть, можно поехать и
проверить.
— И ты... поедешь?
— Не знаю, мама. У меня голова идет кругом.
— Я тоже не знаю, что делать. Может, Элена даст тебе дельный совет?
— Нет, я не стану ее беспокоить. У меня, конечно, большая беда, но даже
она не идет ни в какое сравнение с бедой Элены.
...Когда Элена вернулась от соседей, то увидела Атилиу с дневником в руках.
— Я надеюсь, ты не прочитал это?! — спросила она в испуге.
— Нет, я только что вошел. Дверь была открыта, и я догадался, что ты у
соседей. А это, — он указал взглядом на тетрадь, — просто хотел
убрать с дивана, чтобы прилечь.
— Ты не обижайся, — виновато промолвила Элена. — Это мой
дневник. Я вела его, когда подрастала Эдуарда, а теперь записываю кое-что о
Марселинью.
Глава 28
Идти на крестины к Марселинью Сезар категорически отказался, и его родители
вынуждены были отправиться туда одни.
— Присмотри за ним, — шепнула Мафалда Аните, прежде чем
уйти. — Он сегодня явно не в себе.
Анита попыталась отвлечь Сезара от дурных мыслей, но он попросил оставить
его в покое, а если говорить точнее, то попросту указал ей на дверь. Анита,
конечно же, обиделась.
— Я сейчас уйду, но прежде попрошу тебя ответить на один вопрос: ты все
еще надеешься жениться на Эдуарде?
— Вопрос дурацкий и бестактный. Эдуарда замужем!
— Но она может когда-нибудь и развестись.
— Что за глупые фантазии? — недовольно произнес Сезар. —
Вообще, какое тебе дело до Эдуарды?
— Меня беспокоит не она, а ты. Мне кажется, на тебя сильно повлияла
операция Эдуарды — ведь она теперь не сможет иметь детей. После той ночи ты
стал сам не свой!
— Твои наблюдения не имеют ничего общего с действительностью, —
устало вымолвил Сезар и тяжело вздохнул.
Анита же расценила его вздох как подтверждение своей догадки:
— Нет, именно это тебя и огорчает! Если ты когда-либо женишься на
Эдуарде, то у вас не будет детей. И самое ужасное, что ты сам удалял ей
матку.
— Оставь меня, Анита! — взмолился Сезар. — Я и от крестин
отказался, чтобы никого не видеть, а тут ты со своими глупыми
предположениями...
Стремящийся к уединению Сезар правильно поступил, не поехав в церковь,
потому что народу там собралось видимо-невидимо.
В числе приглашенных был и Орестес. Правда, он тихо стоял в уголке, стараясь
быть никем не замеченным. Пробираться вместе со всеми поближе к алтарю нужды
не было, так как Орестес уже видел внука у Эдуарды дома. Вместе с Сандрой он
приехал туда в отсутствие Марселу — так было спокойнее для всех, да и
обстановка создалась более теплая, родственная. Эдуарда радовалась отцу, а
он вообще был на седьмом небе от счастья.
Здесь же, среди этого многолюдья, Орестес чувствовал себя неуютно и,
отпустив Сандру вместе с Миленой, терпеливо ждал окончания ритуала.
А вблизи алтаря между тем произошел казус. Марселинью так расплакался, что
священнику пришлось прервать свою проповедь. Несколько раз он перекрестил
младенца, но тот не унимался и орал на всю церковь. Тогда Элена взяла
ребенка из рук Эдуарды, и он мгновенно затих.
— Ну если он только на руках у бабушки не плачет, то пусть она его и
держит, — сказал священник и продолжил обряд крещения.
Из церкви гости отправились в особняк Бранки, и Марселу взбесило, что все
только и обсуждают, как это Элене моментально удалось успокоить малыша.
— Жаль, что у родной матери это не получается! — бросил он в
сердцах Эдуарде.
— Ты же видишь, я стараюсь, — обиделась она. — А ты его даже
на руки никогда не берешь.
— Я боюсь его уронить. Он еще слишком маленький.
— А ты не бойся! Может, у тебя он тоже сразу бы успокоился.
Разгоревшуюся ссору вовремя погасили Элена и Бранка, но тут Эдуарда увидела
среди гостей Орестеса и громко окликнула его:
— Папа! Подойди к нам. Я рада тебя видеть!
Под пристальными взглядами гостей Орестес смутился, но все же твердой
походкой подошел к Эдуарде, поздравил ее с крещением сына.
— Ты был в церкви? — спросила она. — Я тебя там не видела.
— Был. Только стоял в сторонке, чтобы никому не мешать. Я и сюда
приехал только из-за Сандры, но Милена пообещала, что сама потом отвезет ее
в Нитерой. Поэтому я собрался уходить. Меня Лидия ждет...
— Ну ладно, поезжай. Спасибо тебе, что был со мной в такой радостный
для меня день, — с нежностью произнесла Эдуарда, и Орестес, боясь
расплакаться, быстро зашагал прочь.
Но Эдуарда вновь его окликнула:
— Папа, подожди! А внука ты разве не поцелуешь? Ошеломленный Орестес
повернул обратно и на глазах у изумленной публики поцеловал Марселинью в
лобик.
Тот принял поцелуй как должное — не заплакал, но и не выразил особого
восторга.
Когда же Орестес наконец ушел, Марселу потащил Эдуарду в дом и там учинил ей
разнос.
— Зачем надо было устраивать этот фарс при всех? Тебе захотелось
публичного скандала?
— Я сделала это совершенно искренне. Так что никакого фарса не было,
как, впрочем, и скандала, — с достоинством ответила Эдуарда.
— Ты становишься несносной! Это все влияние Элены! — в бессильном гневе выкрикнул Марселу.
Эдуарда, естественно, вступилась за мать:
— Что тебя не устраивает в моей матери? Ты должен быть ей только
благодарен за то, что она делает для твоего сына!
— А я не хочу, чтобы она подменяла тебя!
— Знаешь, я пришла к выводу, что тебе вообще невозможно угодить, —
неожиданно спокойным тоном произнесла Эдуарда. — Несколько месяцев ты и
Бранка изводили меня упреками, что я никак не могу забеременеть. Потом,
когда это случилось, ты шарахался от меня, будто я могла разбиться от одного
твоего прикосновения. Теперь родился Марселинью, и что же? Ты опять нашел
повод для недовольства: на сей раз тебя не устраивает моя мама!
В этот момент к ним подошла Бранка и строго спросила:
— Вы опять ругаетесь?
— Это Марселу ко мне придирается, — пояснила Эдуарда.
— Если речь идет о сцене с отцом, то я думаю, что Марселу прав. Ты вела
себя так, словно хотела бросить вызов окружающим.
— Я хотела всего лишь поговорить с собственным отцом!
— Ну не обижайся, — примирительно произнесла Бранка. — Ты же
сама приучила нас относиться к нему с опаской. Да и я никогда не забуду, как
он опозорил нас во время свадьбы.
— Это все в прошлом и сейчас не имеет никакого значения, —
отрезала Эдуарда. — А Марселинью должен знать, что у него есть две
бабушки и два дедушки.
— Ну хорошо, я рада, что ты наладила отношения с родителями, —
вымученно улыбнулась Бранка. — А вот и твоя сестренка. Здравствуй,
Сандринья! Какая ты красивая, прямо принцесса!
— Я показываю Сандре наш дом, — прервала этот поток любезности
Милена. — Пойдем с нами, Эдуарда!
Когда они отошли подальше от Марселу и Бранки, Милена шепнула Эдуарде:
— Не обращай на нее внимания. Это элементарная ревность. Моя мать
мечтает оказаться на месте твоей.
— В каком смысле? — не поняла Эдуарда.
— Во всех. В том числе и замужем за Атилиу.
Оставшись наедине с сыном, Бранка сказала ему:
— Я говорила тебе, что так будет? У Эдуарды ужасный характер, да еще и
Элена дурно на нее влияет!
— А что я могу сделать? Уехать из Рио, поселиться в другом городе, в
другой стране?
— Это надо было пресечь раньше, не доводя до скандалов. Теперь уже
поздно.
— Значит, будем скандалить! — воинственно заявил Марселу.
Бранка, однако, его не одобрила:
— Это не лучший выход. Если будешь ссориться с Эдуардой, она потянется
к матери. А то еще и к отцу. Твоя женушка способна на сюрпризы.
— Она сделала это нарочно, мне назло!
— Не только тебе, а всем нам, — добавила Бранка. — Но не
думай, что ей это сойдет с рук. Пойдем к гостям! Сегодня праздник
Марселинью, и не стоит его омрачать.
Марселу последовал совету матери и вскоре оказался в обществе Лауры,
взиравшей на него с нежностью и любовью.
— В церкви у тебя был такой проникновенный вид, — пропела она
елейным голоском.
— Да меня священник смутил: обещайте то, обещайте это... Сплошные
обязанности!
— Что поделаешь — груз отцовства! — улыбнулась Лаура.
— Вот именно — груз! — мрачно подтвердил он.
— А разве ты не этого хотел? — мягко спросила Лаура.
— Я счастлив, что у меня есть сын. Но я думал, что с его появлением все
станет проще, а оказалось — нет.
— Ничего, не расстраивайся, родители всегда ссорятся из-за
детей, — ласково произнесла Лаура, дотронувшись кончиками пальцев до
его запястья. — Мои, например, до сих пор...
Пока шел праздник, виновник торжества располагался вместе с няней в комнате
Леу, и Эдуарда заглянула туда, желая убедиться, что с сыном все в порядке.
К ее удивлению, Лизы она там не обнаружила, а Марселинью был на руках у
Леонарду.
— Я отпустил няню пообедать. Она с утра ничего не ела, — пояснил
он.
— Как же тебе удалось так легко найти с ним общий язык? Поразительно! — изумилась Эдуарда.
— Но он же мой племянник! — с гордостью ответил Леонарду. — И
Марселинью чувствует это родство.
— Да, похоже, ты ему очень понравился!
— Он мне тоже нравится. С ним так спокойно! От его мыслей исходит только положительная энергия.
— Разве у него уже есть мысли?
— Конечно! Дети с рождения все понимают, просто не умеют это выразить в
словах.
Эдуарда невольно сравнила Леонарду с Марселу и тяжело вздохнула.
— Ты чем-то опечалена? — тотчас же отреагировал Леу.
— Нет! Я хотела сказать, что из тебя получится хороший отец.
— Для этого нужна еще и мать, — грустно промолвил он.
— Ты встретишь такую девушку, которую полюбишь сам и которая полюбит
тебя! — уверенно заявила Эдуарда.
Потом Марселинью заплакал, и она, попросив Леу выйти, попыталась накормить
малыша. Но, как это часто бывало, Марселинью упорно отворачивался от ее
груди и орал на весь дом. Правда, это продолжалось недолго, потому что в
комнату вошла Элена.
— Меня словно кто-то подтолкнул сюда, — сказала она. — Не
плачь, мой маленький! Иди ко мне, сейчас я тебя накормлю.
Марселинью тотчас же приник к ее груди, а Элена обратилась к Эдуарде:
— Ты тоже, наверное, голодная? Пойди поешь, пока я кормлю Марселинью.
— Да, пожалуй, — согласилась Эдуарда.
Но едва она вышла, как дверь снова отворилась, и на пороге показался
Марселу.
— Мне надо с вами серьезно поговорить, — сказал он Элене.
— Хорошо, поговорим, — отозвалась она, — только подожди,
пожалуйста, за дверью.
— Я не могу ждать! — уперся Марселу, но Элена осадила его:
— Можешь! Это Марселинью не может ждать! Через несколько минут она сама
вышла к Марселу, передав ребенка возвратившейся Лизе, и — услышала
ультиматум.
— Я требую, чтобы вы оставили в покое мою семью и моего сына! —
заявил Марселу.
От растерянности Элена молчала, лишь недоуменно смотрела на зятя, и он не
выдержал ее взгляда — пустился в объяснения:
— Мы очень благодарны вам за помощь, но больше ней не нуждаемся.
— Кого ты имеешь в виду, говоря
мы
? — попросила уточнить Элена.
— Я говорю от своего имени, но Эдуарда со мной согласится, если для нее
важно, чтобы мы были вместе. Поймите, ваше постоянное присутствие в нашем
доме только вредит нам.
— Вредит?! — возмутилась Элена.
— Да. Вы лишаете самостоятельности Эдуарду и — самое ужасное — кормите
грудью Марселинью.
— Что же тут ужасного?!
— Это вредно для ребенка. Вам ведь хорошо известно, почему близким
родственникам запрещается вступать в брак и заводить потомство. Потому что
они одной крови!
— Просто поразительно! Ты, молодой, образованный парень, несешь такую
чушь? По этой логике, я не должна была кормить своим молоком Эдуарду, потому
что мы с нею — одной крови...
Возразить против такого довода Марселу было нечего, и он заявил без всяких
объяснений:
— Что бы вы ни говорили, а я найду для Марселинью кормилицу!
— Нет, это уж слишком! — инстинктивно встала на защиту своего
ребенка Элена. — Откуда в тебе такая жестокость? Ты сейчас меньше всего
думаешь о Марселинью.
— Вы обвиняете меня в эгоизме? В жестокости? Пусть будет так. Я
действительно хочу жить спокойно в своем доме, со своей женой и сыном! А
сейчас все вертится вокруг вас. Извините за откровенность, но вы потеряли
своего ребенка и теперь пытаетесь прибрать к рукам моего!
На этот выпад зятя Элена не успела ответить, потому что к ним подошла
Эдуарда и спросила:
— Вы что, ругаетесь? У вас обоих слишком возбужденный вид.
— Нет, дочка, мы просто разговариваем, — ответила Элена. —
Точнее, уже поговорили. Я сейчас поеду домой, а ты звони, если что...
Отыскав среди гостей Атилиу, она сказала, что устала и хотела бы отсюда
уйти. А потом добавила:
— Знаешь, я согласна поехать с тобой куда-нибудь после Рождества.
Простившись с хозяевами, они отправились домой. А Бранка, глядя им вслед,
изрекла:
— По-моему, они скоро расстанутся. У Элены на уме только дочь и внук, а
об Атилиу она даже не вспоминает.
— Элена просто еще не восстановилась после смерти ребенка, —
высказал свое мнение Арналду. — Но она любит Атилиу, и он ее любит.
— Женщина, которая любит мужа, не станет так наплевательски к нему
относиться, — возразила Бранка. — Вообще Атилиу сделал неверный
выбор. Лучше бы он женился на Изабел. Вот кто умеет держать удар! Ты
заметил, что после разрыва с Атилиу она даже повеселела и похорошела?
— Честно говоря, нет... Мы с ней видимся только в офисе, говорим о
делах...
— Ну что ты! У Изабел теперь всегда прекрасное настроение. Я
обязательно выясню, в чем тут дело! Наверняка у нее появился новый любовник.
Либо молодой красавец, либо старикан, которого можно обобрать до нитки.
Арналду изо всех сил пытался сохранить бесстрастное выражение лица и с
нетерпением ждал паузы в бесконечной тираде жены, чтобы перевести разговор
на другую, безопасную тему, но Бранка продолжала в том же духе:
— Интересно, каким же должен быть тот мужчина, если ему удалось затмить
собой Атилиу? Изабел его от нас скрывает, но я чувствую, что очень скоро мне
удастся раскрыть ее тайну!
С тех пор как родился Марселинью, Элена все время проводила с ним и
практически не работала в мастерской. Поэтому ее появление там было
встречено радостными возгласами коллег.
— Неужели тебя отпустили на каникулы? — пошутила Марсия, а Флавия в унисон ей продолжила:
— Нет, я думаю, она попросту заскучала без нас. Так, Элена?
— Вы обе правы, — улыбнулась им Элена. — У меня теперь будет
гораздо больше времени для работы.
— Но все равно не больше, чем у Марсии. С ней теперь никто не сможет
соперничать, — сказала Флавия, — потому что Вилсон освободил ее от
всяческих забот: весь день возится с Ритиньей, а в ресторан уходит только
ночевать.
— Да, — подтвердила Марсия, — рестораном теперь заправляет
Зиту, а Вилсон добровольно взвалил на себя функции няни, кухарки и
горничной. Ужин к моему приходу всегда готов, квартира блестит чистотой.
— И вы вместе ужинаете? — спросила Элена.
— Да. Я согласилась на это, потому что за ужином Вилсон рассказывает
мне все, что происходило с Ритиньей в течение дня.
— А больше ты ни на что не согласилась? — беззлобно поддела ее
Элена.
— Еще я позволила ему принимать дома вечерний душ, прежде чем идти на
ночевку в ресторан.
— Не сомневаюсь, что в один прекрасный вечер он отправится из душа
прямо к тебе в спальню, — сказала Флавия. — По-моему, все к тому
идет.
Этот шутливый разговор немного отвлек Элену от мрачных мыслей, но работа у
нее не ладилась до тех пор, пока не позвонила Эдуарда.
— Мама, я знаю, о чем вы вчера говорили с Марселу, — сказала
она. — Потом он сожалел, что был с тобой слишком резок. В общем, все
будет по-прежнему.
— Нет, дочка, мне теперь придется бывать у вас гораздо реже. Я не хочу,
чтобы из-за меня рушилась твоя семья.
— Мама, не повторяй эту глупость вслед за Марселу! Его Бранка
накрутила. Он мне еще не то говорил — предлагал воспользоваться услугами
кормилицы! Но я сказала, что никогда не допущу к Марселинью чужую женщину.
Лучше буду прикармливать его из бутылочки. Когда-нибудь он к этому
привыкнет. Я хотела сегодня приехать к тебе вместе с ним, но Тадинья
сказала, что ты ушла на работу.
— Ты обо мне не беспокойся. Для меня главное — чтобы тебе и Марселинью
было хорошо.
На следующий день Эдуарда привезла ребенка к Элене прямо с утра.
— Мы по тебе соскучились! Жаль, что Атилиу не удалось застать дома.
— Он только что уехал в офис, — пояснила Элена. — Ну идите ко
мне, мои родненькие! — обняла она сразу обоих — дочь и сына.
— Мы будем приезжать к тебе как можно чаще, — пообещала Эдуарда.
В мастерской Элена появилась лишь после обеда.
— А тебе уже звонил Атилиу, — сообщила Флавия. — Вот,
наверное, опять звонит.
Она не ошиблась. Взяв трубку, Элена услышала взволнованный голос Атилиу:
— Жаль, что у вас в студии нет видеотелефона...
— А что там у тебя происходит?
— Никогда не догадаешься. У меня на коленях лежит твой любимый внук! А
рядом со мной — твоя любимая дочь!
— Они только что были у меня.
— Я знаю, — сказал Атилиу. — А потом заехали сюда повидаться
с папой.
...Закладка в соц.сетях
