Жанр: Любовные романы
Во имя любви: Жертвоприношение Книга 1
...е же они
оба — жестокие люди, что мать, что сын...
От этих не слишком веселых мыслей Эдуарду отвлек телефонный звонок.
Ну наконец-то! — подумала она. — Кто же из них первый не выдержал — Бранка или Марселу?
Звонила, однако... Лаура!
— Алло, Марселу уже вернулся? — услышала Эдуарда ее бодрый голос.
— Пока нет, а что?
— Да он тут забыл у меня свой мобильный телефон, — с величайшим
удовольствием сообщила Лаура. — Звоню, чтобы зря не волновался.
— Спасибо, ты успела вовремя, — сказала Эдуарда и положила трубку,
потому что на пороге показался Марселу.
— Привет! Как дела? — обратился он к Эдуарде, пьяно улыбаясь, и в
ответ услышал:
— Где твой мобильный телефон?
Сунув руку в карман, он действительно не обнаружил там телефона и принялся
оправдываться:
— Я сейчас тебе все объясню!
— Ничего не надо объяснять, — строго произнесла Эдуарда. — Я
просто хочу проверить достоверность только что полученной информации. —
Она кивком головы указала на телефон, и Марселу понял, что Лаура успела
позвонить, не упустив случая спровоцировать очередной скандал между ним и
Эдуардой.
— Ну ладно... Я был у Лауры и забыл там телефон, — вынужден был
признаться Марселу.
— Значит, при каждой нашей размолвке ты бежишь к ней, — печально
констатировала Эдуарда. — И я догадываюсь, каким способом она тебя
утешает.
— Ну зачем ты так?.. Я поехал, потому что думал застать там Леу и
Милену...
— А их там, конечно же, не было! — продолжила за него
Эдуарда. — Отвечай, их там не было?
— Н-нет...
— И вообще никого не было? Ни Тражану, ни Мег? Признавайся!
— Ну что ты завелась? Прямо настоящий допрос устроила! —
попробовал он перейти от обороны к наступлению. — Я провел там четверть
часа, не больше.
— Но успел пропахнуть духами так, будто тебя в них искупали. Не подходи
ко мне — у меня аллергия на духи!
— Да я тебе все объясню! — попытался обнять ее Марселу.
— Нет, больше ты никогда не дотронешься до меня своими грязными руками!
— Но ничего же не случилось... Я люблю тебя!
— Врешь! Случилось! — не подпускала его к себе Эдуарда. — Ты
посмотри на свою сорочку, на свою физиономию! Лжеца нетрудно распознать,
если он весь измазан губной помадой.
Марселу совсем растерялся и, не зная, как исправить положение, стал неумело
оправдываться, тем самым только подтверждая подозрения Эдуарды:
— Ну влип я, влип... Сидел рядом с ней, а она вдруг решила пошутить —
набросилась на меня с поцелуями. Ты же знаешь Лауру, на нее иногда блажь
находит... Но между нами ничего не было, поверь!
— Нет, я больше не могу тебя слушать, не могу на тебя смотреть. После
того, что ты сегодня натворил, я не смогу жить с тобой! Уходи! Навсегда
уходи. Чтобы духу твоего здесь не было! — пришла в неистовство Эдуарда.
Марселу попытался вновь подойти к ней, успокоить, уговорить, но она с силой
оттолкнула его от себя. И тогда он тоже перешел на крик:
— Значит, тебе с Сезаром — можно, а мне с Лаурой — нельзя?
— С Сезаром у меня ничего не было. Я на других мужчин и не смотрела!
— Почем я знаю, смотрела или нет! Ты же мне вот не веришь...
— Да ты сам выдал себя с головой! — возмущенно воскликнула
Эдуарда. — Я смотрела тебе прямо в глаза, когда ты сначала пытался меня
обмануть, а потом стал оправдываться. В твоих глазах было написано: измена!
Так что убирайся прочь! Отныне ты — холостой!
— Я никуда не уйду.
— Значит, уйду я. Вместе с Марселинью.
— Нет, сына я тебе не отдам! — закричал Марселу и бросился в
детскую. Эдуарда последовала за ним, крича:
— Не трогай ребенка!
Кончилось это тем, что Марселинью проснулся и громко заплакал.
— Видишь, ты его напугал, — сказала Эдуарда. — Бедненький
сыночек, какой чудовищный папаша тебе достался! Простишь ли ты меня когда-
нибудь за то, что я выбрала тебе в отцы такого негодяя?
— Эдуарда, замолчи, а то я за себя не ручаюсь, — пригрозил ей
Марселу.
— Так уйди от греха подальше, — посоветовала она. — Оставь
меня наконец в покое. Я не могу тебя видеть! Ты мне отвратителен!
Марселу понял, что сегодня ему не удастся добиться прощения Эдуарды, и
понурив голову отправился в свой кабинет.
Глава 33
Эдуарда находилась в состоянии того нервного изнуряющего напряжения, которое
непременно требует действий. Иначе можно было с ума сойти! Повеситься! Лаура
— умница, молодец, что позвонила. Иначе бы она, Эдуарда, опять осталась в
дураках! Марселу мог соврать ей что угодно — сказать, что сидел в кафе,
гулял по набережной, и она бы как последняя дура ему поверила! Нет, стоит
съездить к Лауре и поблагодарить ее лично. И еще кое-что добавить! В виде
приложения к благодарности!..
Она заглянула в детскую. Лиза баюкала Марселинью, а он все не соглашался
заснуть и таращил черные глазенки. Эдуарда предупредила, что скоро вернется,
что поедет по делу, и вышла.
Жара стояла непереносимая, но справиться с ней было легче, чем с нестерпимым
огнем обиды, который жег ей сердце.
Лаура благодушествовала возле бассейна.
— Бикини привезла? — был первый ее вопрос. — Тогда
искупаемся. — И тут же задала второй: — За мужниным телефоном приехала?
Он в гостиной.
— Нет. Он сам его заберет! — резко отозвалась Эдуарда. — И
купаться не собираюсь!
— Тогда зачем приехала? Меня топить? — Лаура рассмеялась. —
Эффектная тогда была сцена: я вся в гипсе, беспомощная, как котенок, а ты
меня — раз — и в воду! Без малейшей жалости. Я бы и утонула. Хорошо, что Леу
примчался. Теперь-то мы с тобой подружки... Ну в чем дело? Говори!
— Хочу поблагодарить тебя за звонок, — официальным тоном
произнесла Эдуарда, уже закипая, уже ненавидя эту бесстыжую, эту циничную
девку, которая...
— Не стоит! — зажмурившись с довольством сытой кошки, которая
только что полакомилась птичкой или мышкой, промурлыкала Лаура. — Я
уверена, и ты бы мне позвонила, если бы мой муж забыл у тебя телефон. Я
всегда рада помочь подруге. Марселу был такой издерганный. Теперь он гораздо
спокойнее, правда? Он ведь пришел к тебе совсем в другом настроении. Ты
оценила?
— Да. — Эдуарда едва сдерживалась, чтобы не вцепиться этой гадине
в волосы. — И я его выгнала! Так что можешь пользоваться. Он теперь в
полном твоем распоряжении!
— Да не расстраивайся ты так! — Лаура сделала сочувствующее
лицо. — Тоже мне событие! И поверь, я тут ни при чем. Сидела дома тихо,
как мышка, вдруг врывается Марселу, кричит, что сыт семейной жизнью по
горло, что ты его достала, что все ему осточертело! Кидается ко мне, я ему
массажик, то, се. Ну и утешила. Он утешился, а потом мне же оплеух надавал!
Как тебе это понравится? Зато потом был кроток как ягненочек. Я не
обиделась. Не в первый раз. Да и ты его знаешь не хуже меня, ты же с ним
живешь.
— Я? Знаю? Да на меня ни один мужчина не поднимет руки! Я родилась не
для того, чтобы меня били, Лаура! Я родилась для того, чтобы меня любили и
уважали! — Эдуарду и без того трясло, а тут затрясло еще больше:
неужели Лаура всерьез думает, что Марселу ее бьет, а она терпит? —
Пусть довольствуется такими женщинами, как ты! — выкрикнула она. —
До меня он больше не дотронется!
— Да ладно тебе чистюлю изображать! Втюрилась в Сезара, вот тебе и
Марселу не нужен стал. А ему это не понравилось. Но я тебя понимаю: с кем
гуляла подростком, того забыть трудно. Это такая любовь, никак не погаснет,
вот как у нас с Марселу!
— Ты! Ты! — У Эдуарды слов не хватало, чтобы поставить на место
эту бесстыжую тварь, и она все-таки дернула ее за волосы, чтобы хоть как-то
привести в чувство и образумить.
Лаура не осталась в долгу, и прибежавшая Мег принялась разнимать дерущихся.
— Да ведите вы себя наконец как взрослые! — твердила она, насилу
растащив их в разные стороны — красных, потных и всклокоченных. — Вы
уже вышли из подросткового возраста. Марселу женат, Лаура! Хватит вам
соперничать!
— Он не хочет больше с ней жить! — закричала Лаура.
— Это я не хочу с ним жить! — крикнула Эдуарда.
— Жить вам вместе или разводиться, разберетесь между собой, —
сердито выговаривала Мег, — хотя я очень бы огорчилась, если бы вы
вздумали разводиться, у вас как-никак ребенок и пора бы вам быть повзрослее,
поответственнее. А что касается тебя, дочка, — тут она повернулась к
Лауре, — то ты знаешь наше с отцом решение: если я тебя еще хоть раз
увижу с Марселу — на улице или в доме, не важно! — я тут же покупаю
тебе билет куда подальше в одну сторону и ты уезжаешь из Рио-де-Жанейро!
— А что ты все на меня? — вскипела Лаура. — Пусть она за
своим мужем смотрит!
— Он теперь твой! — со слезами крикнула Эдуарда. — Верти им
как заблагорассудится!
— Уж я-то его не упущу!
Мег, чувствуя, что ссора готова разгореться снова, крепко обняла Эдуарду за
плечи и строго посмотрела на Лауру.
— Мне пора, — сказала Эдуарда, высвобождаясь. — Я пойду. Чао.
И она побежала по дорожке к машине. Мег сочувственно посмотрела ей вслед:
сколько им еще переживать, этим девчонкам, чтобы наконец набраться опыта и
стать разумными женщинами!..
Сознание своей правоты придавало Эдуарде сил, а в том, что она права, выгнав
Марселу, нечего было и сомневаться. Особенно после разговора с Лаурой.
Но ей пришлось выдержать еще один разговор — с Бранкой.
Едва она вернулась домой, даже переодеться не успела, как раздался звонок в
дверь и вошла Бранка, очаровательная, нарядная, ласковая.
— Может, от мужа и легко избавиться, — начала она, — но от
свекрови трудно. Особенно такой, как я. — Она притянула к себе Эдуарду,
заглянула ей в глаза. — Ну рассказывай, доченька. Давай поговорим по
душам. Неужели ты совсем не любишь Марселу и готова разойтись с ним из-за
какой-то Лауры? Что, ты ее не знаешь?
Эдуарда дала волю слезам.
— Не хочу, чтобы меня обманывали! Лаура хотя бы правду говорит! А он
мне врет! Врет! Не хочу его обманов! Измен! Не хочу в доме грязи!
— Я тебя понимаю. — Бранка продолжала обнимать невестку. —
Марселу сделал глупость, ошибся и теперь раскаивается. Он так поступил из
ревности, приревновал тебя к Сезару. Глупо, конечно, но пойми и прости его.
У вас же ребенок! Вы оба должны думать в первую очередь о ребенке, ему нужны
и папа, и мама.
— Из-за ребенка я и не могу допустить в доме грязи! — Эдуарда
гордо вскинула голову, давая понять, что больше эту тему они обсуждать не
будут. — Я решила, и решение мое окончательное.
Бранка со вздохом прошла в детскую, продолжая втолковывать невестке правила
нехитрой житейской мудрости, которая состоит в том, чтобы закрывать глаза на
многие неприятности и помнить сделанное тебе добро. Но чувствовала, что
говорит впустую.
Поворковав с малышом и убедившись, что Эдуарду не сдвинуть с места, она
уехала. Эдуарда собралась покормить Марселинью, но тут раздался телефонный
звонок.
— Я приеду через час, — сообщил Марселу.
— За вещами? — осведомилась ледяным тоном Эдуарда. — Я
прикажу их вынести за порог.
— Вещи можешь отдать Сезару! — яростно заорал Марселу. — Я
приеду к сыну! — И, не дожидаясь ответа, хлопнул трубкой.
Марселу был взвинчен еще и потому, что дела в фирме шли из рук вон плохо.
Денег не было даже для того, чтобы заплатить постоянным сотрудникам
очередную зарплату.
Эдуарда быстренько накормила Марселинью, попросила Лизу одеть его понаряднее
и, вызвав Веру, распорядилась:
— Когда приедет сеньор Марселу, скажи, что я поехала с сыном к дону
Сезару в больницу. Поняла? Вот так.
И гордо вышла из дому в сопровождении Лизы с малышом на руках. Сезару она
собиралась отвезти газеты и фрукты. Никому не приятно лежать в больнице, а
уж врачу в особенности.
Эдуарду очень огорчало тяжелое душевное состояние Сезара. Анита рассказала
ей, что он чуть не порвал диплом после операции и теперь намерен
распроститься с профессией врача. Так болезненно на него подействовало
собственное бессилие, он хотел и не смог ей помочь. Отчаяние Сезара и
огорчало, и радовало Эдуарду — никто не принимал ее беду так близко к
сердцу, как он. И она со своей стороны по мере сил старалась хоть как-то ему
помочь.
Марселу ехал с тайной надеждой на примирение. Он уже высказал Лауре все, что
думал о ее коварстве, — ну змея! Ну подлюка! Дождалась, когда он дал
слабину, и воспользовалась! Что она, Эдуарду не знает! Так его подставить!
Пусть о нем и думать забудет! Никаких продолжений!
Но в его собственном доме его ожидало еще худшее коварство. Больше того —
унижение. Мало того, что Эдуарда уехала к Сезару, она повезла туда с собой и
его сына!
В ярости Марселу поехал к матери и принялся жаловаться ей.
— Не знаю, чем помочь тебе, сынок, — грустно сказала
Бранка. — На все мои уговоры твоя жена твердила только
нет, нет и
нет
. А мне и сказать ей нечего. Ты ошибся дважды. В первый раз, когда
женился на этой несгибаемой добродетели, а второй, когда изменил ей. Иди
теперь к адвокату, выясняй условия развода!
— Но я не хочу разводиться! — мгновенно остыл Марселу. — Она
мне нужна! И с сыном я не желаю видеться по расписанию!
— Тогда попробуй добиться прощения. Но имей в виду: изменить женщине —
значит получить врага на всю жизнь! — Тут Бранка строго взглянула на
мужа, и нельзя сказать, что Арналду почувствовал себя уютно. —
Попробовал бы твой отец изменить мне! Я бы никогда его не простила!
— Да что вы так разволновались? — подал голос Арналду. —
Успокойтесь. Буря разбушевалась вчера, а вы уж солнышка просите. Пускай
сначала дождик пройдет. Помаленьку все уладится. Эдуарда остынет и простит,
вы ведь так любите друг друга, сынок. Такое ли в жизни еще бывает...
— Ты не прав, Арналду, — не согласилась Бранка, — хуже измены
не бывает ничего!
— А то, что я не могу видеть сына, когда хочу? — вновь закипел
Марселу.
— Завтра Лиза принесет его к нам, — успокоила его Бранка.
На следующий день малыш блаженствовал, но не в объятиях отца, а Элены. Они с
Атилиу вернулись из путешествия, и, желая сделать сюрприз Марселинью и
дочери, она приехала к ним без предупреждения. Италия пошла ей на пользу,
она немного успокоилась, стала надеяться на лучшее. Лучшим было то, что
Эдуарда стала полновластной хозяйкой в доме, но ссора... И малыш у Бранки?
Элена помчалась туда, не зная, как отнесется к ее приезду Марселу. Но он
даже удостоил ее нескольких слов, видно было, что он готов на многое ради
примирения.
Элена с невыразимым счастьем смотрела на крошку, он так вырос, так
изменился... Побыв с малышом, она вернулась к дочери, рассказала, что,
кажется, Марселу готов на все, лишь бы помириться.
— Я не хочу, мама, — твердо сказала Эдуарда. — Ты меня
знаешь.
Да, Элена знала свою дочь, но в жизни-то бывает всякое. Взять хотя бы
Вилсона. Как он был непримирим! Слышать не хотел о ребенке, не смотрел на
Марсию. А теперь? Теперь только и думает, чем бы ей угодить, как бы с ней
помириться. Хлопочет, чтобы отпраздновать ее день рождения, думает даже
родителей ее привезти. Элена вздохнула. Зато непримирима теперь Марсия. Но
кто знает, что будет завтра?..
Жизнь состоит из перемен, надо только уметь их дождаться.
И она крепко обняла дочку, желая, чтобы тучи развеялись как можно быстрее.
Пусть Лаура сгинет как досадная ночная тень, и в семейной жизни Эдуарды
вновь засияет солнце, согревая их всех: малыша, Элену, Атилиу, чтобы все они
зажили наконец большой дружной семьей!
— Пойдем с нами на день рождения Марсии, — предложила она. —
Марсия тебя любит, будет рада тебя видеть. А заодно посмотришь ее новые
работы. Она готовит их к выставке. Да и на Ритинью полюбуешься.
— Спасибо, мама, — сдержанно поблагодарила Эдуарда. — Лучше
поздравь ее от меня.
Не слишком-то она была сейчас расположена ходить и веселиться по дням
рождения! Ей было не до веселья.
На день рождения собиралась пойти Сирлея. Хотя и ей было не до веселья.
Собиралась не только с тяжелым сердцем, но в каком-то полубреду. Да как
такое могло случиться с ней, с разумной женщиной с ясной головой и трезвым
взглядом на жизнь? Нет, в ее разумной трезвой голове никак не укладывалось,
что все, о чем ее извещали анонимные письма, возможно. Да такого просто не
бывает. Неужели Нестор способен на такое? Да, он часто ездит в командировки,
а после того как сделался начальником, стал ездить еще чаще, но возвращался
всегда такой нежный, соскучившийся, говорил ей такие ласковые слова...
Правда, теперь говорит их все реже, грубит, раздражается, но представить
себе, что здесь же, в Рио, у него другая семья — жена, ребенок, а все его
командировки в Сан-Паулу — сплошной обман? Нет. Такого она представить себе
не могла. Однако Нестор собирался отпраздновать день рождения этой другой
жены, вернее, конечно, любовницы. И отпраздновать шикарно! Не в какой-то там
пиццерии, как день рождения Сирлеи. И об этом ее известило очередное письмо.
Сирлея думала об этом, и глаза у нее все время были на мокром месте. Потом
закипала злость и обида, а потом опять текли слезы.
Катарине, слава Богу, было не до материнских бед: она снималась в рекламном
ролике, предлагая всем мини-бикини, чем была страшно довольна. Да Сирлея и
не сказала бы ей никогда, что с ней происходит. Скорее язык бы себе
откусила, чем сказать про отца такое! А вот матери — другое дело. И Сирлея
выплакивала на груди у доны Ленор свое горе.
— А ты съезди к ним на этот их день рождения, дочка, —
посоветовала ей Ленор, — чем так-то мучиться...
И Сирлея вдруг поняла, что так и только так она должна поступить. Поехать и
увидеть собственными глазами, что там творится. А если все окажется правдой,
она выведет негодяя на чистую воду! Такой им там день рождения устроит, до
скончания дней будут помнить!
Сирлея красилась, выбирала нарядное платье, и чем красивее становилась, тем
больше наливалась негодованием и злобой. Из дома она вышла как грозовая
туча.
Дорога оказалась довольно длинной, но уж, конечно, короче, чем в Сан-Паулу.
А когда она вошла в нарядный зал, когда увидела среди толпы народа и
Нестора, и хорошенькую молоденькую женщину, не девчонку, конечно, но
помоложе ее, Сирлеи, то если и были у нее какие-то надежды и сомнения, они
разбились в прах.
Рядом с этой молоденькой-хорошенькой и Нестор выглядел красавцем, такой он
был оживленный, веселый, раскованный. Сирлея почувствовала себя старой
толстой коровой, и ей стало до боли, до слез обидно — на кого она потратила
свою жизнь? Для кого до тридцати лет хранила девственность? Ну ничего!
Сейчас он у нее попляшет! Никому не позволено быть счастливым за чужой счет!
Сирлея двинулась вперед, и тут ее заметил Нестор. Боже! Что с ним сделалось!
Он облился горячим потом, покраснел, побледнел, позеленел. И побежал
навстречу жене.
— Сейчас, жалкий шут, я покончу с твоей комедией! — грозно
проговорила Сирлея, отстраняя Нестора. — Я пришла покончить с этим
безобразием, и покончу с ним!
— Успокойся! Ради Катарины, успокойся! — быстро проговорил
Нестор. — Бери такси и уезжай. Я приеду следом, скажу, что кто-то
заболел, умер, и приеду. Я тебе все объясню! — Он говорил торопливо и
старался направить Сирлею к выходу, увести с глаз гостей, а то кое-кто из
них уже стал с любопытством посматривать в их сторону.
Сирлея привычно подчинилась Нестору, шла за ним, но говорила не
останавливаясь:
— Какая подлость! Унижение за унижением! Чем я это заслужила? Я всегда
тебя выгораживала, оправдывала, защищала! Что я защищала? Твою ложь? Измену?
Предательство? Но раз ты предпочел жить двойной жизнью, то я одна страдать
не намерена! Вы тоже должны получить свою долю!
— Сирлея! Только не скандал! — твердил Нестор. — Пойми! Я
люблю тебя! Семья всегда была для меня на первом месте. Ты, Катарина, моя
теща!
Молодой человек заглянул в тот укромный уголок, куда завел Сирлею Нестор и
где они яростно препирались вполголоса, и закричал:
— Ах, вот ты где, Нестор! Иди скорей! Там пьют за здоровье твоего
тестя!
Услышав про тестя, Сирлея снова задохнулась от гнева.
— Может, ты и новую тещу любишь? — издевательски спросила она.
— Люблю, — простодушно ответил он. — Но твою мать я люблю
больше, она душевнее.
Сирлея онемела от такого неприкрытого бесстыдства. Она стояла, открыв рот, и
смотрела на того, с кем прожила столько лет, кого считала мужем, с кем
вырастила дочь и кого, как оказалось, совершенно не знала...
— Вся моя беда в том, что я такой любвеобильный! — Нестор
сокрушенно покачал головой. — И вас я всех люблю! И эти мне родные. Все
мне нужны — две жены, дети, тещи, тесть! У тестя сердце слабое. Вот сейчас
ты накричишь, наскандалишь, а его удар хватит.
— А меня удар не хватил, когда я всю правду узнала? Ну и что же ты этим-
то врешь? Твоя любовница хотя бы знает, что у тебя есть жена, дочь
восемнадцати лет?
— Знает... Но она никогда и не претендовала на твое место. Я ей твердо
сказал: Силвия! Сирлея для меня — святое! А тесть с тещей не знают,
конечно...
— Обвенчать дочь в церкви надеются! — с горечью усмехнулась
Сирлея.
Нет, она своего мужа все-таки знала. Любвеобильным он был всегда, и всегда
ему нужно было всего больше, чем у всех. Своей искренностью он ее
обезоружил. Нестора опять звали, теперь уже фотографироваться. По всему было
видно, что тут его любят, да и он выглядел куда живее и моложе, чем дома.
— Сирлея! Поверь, я никогда не брошу вас с Катариной! Об этом и речи
нет! Но мужик я или не мужик? — Тут Нестор приосанился. — У
каждого мужика своя манера ходить налево! Ну что мне делать, если я и тебя
люблю, и ее!
— И толстушка нужна, и худышка, — все с той же печальной иронией
вздохнула Сирлея.
— Нестор! Иди же! — раздался голос. — Мы сейчас будем все
поздравлять твою жену!
Нестор не тронулся с места, он умоляюще смотрел на Сирлею, а у той угас весь
ее боевой пыл.
— Иди, — сказала она. — Тебя зовут.
Нестор чмокнул ее, не веря своему счастью, и действительно побежал.
Сирлея поняла, что делать ей здесь больше нечего, и направилась к выходу.
Навстречу ей бежал хорошенький мальчуган лет пяти. Он бежал поздравить маму,
но не мог не остановиться и не похвастаться:
— Видали, какую мне папа майку подарил?
Фламенго
! — Он с
гордостью ткнул себя в грудь. — Сам Ромарио мне ее подписал. Мы с папой
к нему ходили! Здорово, да?
— Здорово, — согласилась Сирлея.
— А вы с маминой работы? Я вас не знаю, — продолжал бойкий
парнишка.
— Я с папиной, — ответила Сирлея, продолжая его разглядывать.
— Ну тогда вам повезло! Папа у меня что надо! Вот только в командировки
часто ездит, а я тогда без него скучаю...
В широко открытых, устремленных на Сирлею глазах мелькнуло что-то от обиды,
но тут же они вновь стали озорными и лукавыми.
Мужские и женские голоса уже скандировали:
Поздравляем Силвию! Поздравляем
Силвию!
— Идемте! Идемте! — позвал малыш и припустился бежать, чтобы успеть к общему поздравлению.
Погрузнев, постарев, Сирлея доплелась д
...Закладка в соц.сетях
