Жанр: Любовные романы
Во имя любви: Жертвоприношение Книга 1
...чно же,
выбираю мою...
Их пререкания и взаимные упреки продолжались еще долго, однако накал
страстей постепенно ослабевал. В конечном итоге Марселу попросил у хозяев
прощения за свое бурное вторжение и увез-таки Эдуарду и Марселинью домой.
Глава 30
Приближался Новый год, и, как издревле повелось, герои нашего романа
подводили итоги года уходящего. Для каждого из них он оказался не таким уж и
простым, и не у всех обретения перевешивали сумму потерь.
Орестес, например, все еще не мог найти работы и временно изображал Санта-
Клауса на детских праздниках. Но и он, и Лидия считали, что это был не самый
худший год в их жизни, а для Нанду он и вовсе стал счастливым.
— Мама, я теперь снова буду жить дома и работать в Рио, —
порадовал он Лидию накануне праздника. — И еще... Милена сегодня сама
завела речь о нашей свадьбе! Представляешь?!
— И что... ты ей ответил?..
— А что я мог ответить? Я безумно ее люблю! Мне так легко с ней, так
радостно! И она меня любит так же сильно.
— Значит, вы решили пожениться, — сделала вывод Лидия из его
сумбурных восклицаний.
— В общем, да. Но время свадьбы еще не определили. Милена хочет сначала
открыть собственное дело, чтобы не зависеть от матери.
— Ну что ж, я вижу, ты очень счастлив, и это самое главное, —
высказала свое родительское благословение Лидия. — Только пообещай, что
вы обвенчаетесь здесь, в Нитерое, в церкви Святой Девы Марии.
— Обещаю!
— Даже если Милена захочет венчаться в Париже или Нью-Йорке?
— Она будет счастлива обвенчаться в Нитерое, — заверил мать
Фернанду.
Разговор о свадьбе неожиданно возник и в клинике, где работали Сезар и
доктор Моретти. Последний решил подвести итог не только минувшего года, но и
собственной врачебной деятельности. Своим преемником он видел, конечно же,
Сезара, о чем и говорил ему в присутствии Аниты.
— Шеф согласен с твоей кандидатурой, но все же уговорил меня поработать
еще полгода. Так что поторопись с женитьбой, если хочешь, чтобы я
присутствовал на твоей свадьбе. У тебя есть время только до июля. А потом я
уеду в Европу, и когда вернусь оттуда — не знаю.
Сезар никак не отреагировал на шутку Моретти, и тогда к их разговору
подключилась Анита:
— Ты слышишь, милый? Свадьба должна состояться до июля!
— Да-да, — с большой неохотой отозвался Сезар. — Но если мы
почему-либо не успеем уложиться в этот срок, то подождем вашего возвращения
обратно.
— Ты не собираешься жениться? О Господи! А я ляпнул по
глупости!.. — смутился Моретти.
Эта неловкая шутка старика Моретти спровоцировала ссору между Анитой и
Сезаром. Анита сказала, что утратила всякие надежды и не намерена дальше
терпеть соперничество с Эдуардой, чью фотографию Сезар носит в своем
бумажнике.
Сезар залился краской, как школьник, уличенный в чем-то постыдном и
недозволенном.
— Как ты узнала о фотографии?!
— Это теперь не имеет значения, — грустно промолвила Анита. —
Я давно знаю, что ты любишь Эдуарду. И если вы когда-нибудь поженитесь и
захотите иметь детей, то я — к вашим услугам. Помнишь, как в том кинофильме
—
Бывшая возлюбленная сдает напрокат свое чрево бесплодной жене
!
Это было не единственное женское сердце, оказавшееся разбитым в канун Нового
года. Еще одно принадлежало несчастной Сирлее.
Из писем анонимного информатора она уже знала и адрес побочной жены Нестора,
и ее имя — Силвия, и цвет волос — блондинка, и возраст — двадцать восемь
лет. Последнее обстоятельство больше всего удручало Сирлею, так как
сравнение по возрасту было явно не в ее пользу.
— Боже мой! — сокрушалась она. — Я в двадцать восемь лет была
еще не замужем и сохраняла девственность, чтобы она в конце концов досталась
этому циничному кобелю!
Несколько раз Сирлея порывалась съездить по указанному в письме адресу, но
сразу же представляла, как эта самая Силвия увидит ее, толстую, постаревшую,
подурневшую, и рассмеется ей в лицо. Нет, такого позора Сирлея для себя не
желала и потому продолжала мучиться от разъедавших ее душу сомнений и
подозрений.
Перед самым праздником Нестор сказал, что вынужден снова отправиться по
делам в Сан-Паулу, и тут уж Сирлея без колебаний решила вывести его на
чистую воду.
— Он вознамерился встретить Новый год с молодой женой, но я испорчу им
праздник! — заявила она.
— Неужели ты туда поедешь? — испугалась Леонор.
— Поеду. Мне теперь все равно.
Однако Нестор как бы невзначай показал ей билет до Сан-Паулу, и Сирлея опять
засомневалась в достоверности анонимной информации.
Потом, правда, она додумалась позвонить по телефону, любезно
предоставленному ей все тем же анонимом, и служанка ответила, что сеньора
Силвия уехала на праздничные дни в Сан-Паулу — вместе с мужем и сыном.
— Господи! Более ужасного Нового года в моей жизни еще не
бывало, — горько заплакала Сирлея. — А что же будет дальше? Я не
выдержу этой муки. Все выскажу Нестору, как только он здесь появится!
Коллеги Элены — Флавия и Марсия — тоже встречали Новый год без особой
радости.
Флавия потеряла интерес к Италии, когда Атилиу отказался от их совместной
поездки, и праздновала Новый год с родителями, втайне завидуя Элене.
У Марсии же предпраздничный сюжет был покруче, нежели у ее подруги.
Сначала Вилсон преподнес подарок Ритинье — открыл банковский счет на имя
дочери, чтобы к ее совершеннолетию накопилась приличная сумма денег.
Потом в очередной раз попытался растопить лед в сердце Марсии, заявив, что
готов купить дом для ее родителей, давно мечтавших поселиться неподалеку от
дочери и внучки. Но это предложение Марсия категорически отвергла, не желая
впадать в дополнительную зависимость от бывшего мужа.
И тогда он отважился на крайнюю меру: ночью проник в спальню Марсии,
понадеявшись на эффект внезапности. Однако все его страстные объяснения в
любви и мольбы о прощении оказались напрасными. Марсия пригрозила, что
поднимет крик, от которого проснется Ритинья. И Вилсону пришлось
ретироваться.
А между тем садовник Женезиу с некоторых пор стал проявлять к Марсии
повышенный интерес, и она довольно благосклонно принимала его ненавязчивые
ухаживания.
Но так продолжалось лишь до той поры, пока об этом не узнал Вилсон. А как
только узнал, то жестоко избил молодого красавца и пообещал, недвусмысленно
помахивая кухонным ножом:
— Если ты еще хоть раз подойдешь к моей жене, то будешь иметь дырку в
боку!
Драка Вилсона и Женезиу происходила при большом количестве свидетелей, и по
кварталу тотчас же поползли сплетни: дескать, этот сердцеед, не пропускающий
ни одной юбки, обольстил в том числе и Марсию, иначе бы Вилсон не стал его
избивать. Когда же сплетни докатились и до Марсии, она пришла в отчаяние:
— Ну что мне с тобой делать, Вилсон? Ведь я тебе давно не жена! Мы
заключили перемирие из-за дочки, но из этого ничего путного не вышло.
Неужели мне придется бросить здесь все и переселиться к родителям в Минас?
В таком ужасном настроении она и уехала вместе с дочерью в Минас — пока
только на время праздника.
Положительный баланс при подсчете обретений и потерь сложился, как ни
странно, у Изабел. По крайней мере, она сама заявила об этом в разговоре со
своей сестрой Камилой.
— Люди очень часто не видят, в чем состоит их выгода. Поражения
принимают за победы, и наоборот. Поэтому среди нас так много людей
несчастных, неудовлетворенных собственной судьбой. По их логике, я должна
была сейчас сидеть и горевать об утраченной любви, потому что Атилиу женился
не на мне, а на Элене. Однако Господь дал мне трезвый ум, и я без каких-либо
оговорок могу утверждать, что нынешний год был для меня очень даже удачным!
Сумма на моем счету неизмеримо выросла. А еще — взгляни на эти
драгоценности. Ты и представить не можешь, сколько они стоят!
— Ой, какая прелесть! — восторженно воскликнула Камила. — Это
все тебе подарил Арналду?
— В общем, да. Хотя за его подарки расплачивается компания.
— И ты не боишься, что когда-нибудь это всплывет?
— А чего мне бояться? Средства компании разбазаривает ее президент, а
отнюдь не я.
— Неужели из-за этого и положение вашей фирмы пошатнулось? —
потрясенная своей догадкой, спросила Камила.
— Отчасти из-за этого, отчасти — из-за всеобщего финансового
кризиса, — спокойным тоном ответила Изабел. — Но Арналду пока
держится довольно прочно, и я вытрясу из него все возможное. В следующем
году наступит мой звездный час! Я наконец обрету огромное состояние и рожу
ребенка!
— Невероятно! — в изумлении воскликнула Камила. — Ты мечтаешь
о ребенке?
— Да. Как всякая нормальная женщина.
— И здесь ты тоже делаешь ставку на Арналду?
— Нет. Он не годится на роль отца. Ребенка я хочу родить от любимого
мужчины.
— Неужели речь идет... об Атилиу?!
— Конечно. А о ком же еще? Он потерял ребенка от Элены, зато получит
его от меня!
Милена и Лаура заканчивали год небывалой деловой активностью. Изучая
маркетинг в Нью-Йорке, они пришли к выводу, что им следует заняться рекламой
и продажей новомодного мужского белья, специально сориентированного на
сексуальность. В Бразилии оно еще не получило распространения, и молодые
предпринимательницы имели все шансы стать в этой области первооткрывателями.
Образцы нижнего белья они привезли из Нью-Йорка, там же предварительно
договорились с возможными поставщиками. А окончательную смету расходов на
аренду помещения, закупку первых партий товара и рекламу им помог сделать
Леонарду.
По его подсчетам, выходило, что при самых скромных запросах стартовый
капитал должен составлять не менее пятисот тысяч долларов.
Но Милену и Лауру это не пугало. Половину необходимой суммы Лауре пообещал
дать Тражану, а еще двести пятьдесят тысяч Милена рассчитывала раздобыть у
своего отца.
Однако Леонарду, смотревший на вещи трезво, предостерег Милену, что получить
эти деньги ей будет непросто.
— Во-первых, фирма сейчас переживает финансовые трудности, —
пояснил он. — А во-вторых, и может быть, в главных, — наша мать
никогда не позволит отцу вложить такие деньги в твое рискованное
предприятие.
— Ты тоже не веришь в наш успех?
— Нет, на мой взгляд, оно вполне жизнеспособно и перспективно, хотя
риск остается всегда. И поэтому было бы лучше, если бы ты официально
попросила у компании ссуду. То есть получила бы эти деньги не в подарок, а в
долг. Я помогу убедить совет директоров в надежности проекта, отец тебя
всегда поддержит, и мама в этом случае не сможет нам воспрепятствовать.
Так они и сделали. Вооружившись расчетами и образцами продукции, втроем
отправились в офис компании Моту.
Лаура предложила для начала заручиться поддержкой Марселу, но он попросту
отмахнулся от визитеров, отправив их к Изабел и Арналду.
Леу ничего иного от брата и не ожидал, поэтому они с Миленой сразу же вышли.
А Лаура, безусловно, не могла так скоро покинуть кабинет своего
возлюбленного. Да и Марселу ее общество отнюдь не тяготило. Он сказал, что
после возвращения из Нью-Йорка она заметно похорошела, но добавил:
— А причина такой метаморфозы кроется не в Леонарду? Мама говорит, он у
тебя едва ли не каждый вечер пропадает.
— Да ты, похоже, ревнуешь! — с удовольствием отметила Лаура.
— Ну что ты! Я Эдуарду не ревную, хотя она мне — жена. А тебя мне и
вовсе незачем ревновать.
— Но так было не всегда. Помнишь, как ты бесился от ревности, искал в
моей записной книжке телефоны мужчин, выбрасывал их подарки?.. А Эдуарду —
что ревновать? Она такая верная и всегда под рукой...
— Да, я счастлив в браке, и ревность там неуместна.
— Допускаю, что это относится к Эдуарде, но отнюдь не к тебе. Я тебя
по-прежнему волную, и мы оба это знаем...
Пока Лаура обсуждала с Марселу весьма рискованную тему, в соседнем кабинете
шел горячий деловой спор. Арналду никак не мог поверить, что эти ажурные
трусики и маечки способен купить хоть один уважающий себя мужчина. Милена же
показывала ему каталоги ведущих американских и европейских фирм, утверждая,
что мода на интимное белье для мужчин сделала этот бизнес прибыльным во всем
мире.
— А что ты скажешь? — обратился Арналду к Изабел, и она поддержала
идею Милены:
— По-моему, это дело перспективное. Лично я была бы не против увидеть
моего возлюбленного в таком красивом нижнем белье.
— Да?.. — озадаченно произнес Арналду, приняв заявление Изабел на
свой счет. — Ну, тогда проверь еще раз все расчеты, посоветуйся с
Марселу. Ведь деньги-то большие, мы не можем ими рисковать.
— Папа, ты бери пример с Тражану, — воззвала к его самолюбию
Милена. — Ведь он уже пообещал Лауре двести пятьдесят тысяч... А где,
кстати, Лаура?
— Не сомневаюсь, что она сейчас обрабатывает наследника трона.
Возможно, уже и уговорила его, — сказала Изабел.
— Тогда я пойду к ним, а вы тут займитесь проверкой расчетов, — поднялась с места Милена.
Изабел не ошиблась: Лауре действительно удалось склонить Марселу к разговору
о предоставлении кредита. Но его смущала сумма.
— Пустить двести пятьдесят тысяч на подштанники и носки?! —
возмущался он. — Да вы с Миленой обе — сумасшедшие!
— А Леу? Он все просчитал и уверен, что это прибыльный бизнес.
— Тоже мне, нашла эксперта! — пренебрежительно бросил
Марселу. — Он ничего не понимает ни в бизнесе, ни в этих сексуальных
заморочках.
— Ладно, пусть он не понимает, — уступила Лаура. — Но ты же в
этом кое-что смыслишь. Сколько я тебе всяких трусиков дарила, и все они тебе
нравились. А прежде у тебя было ужасное белье. Наверное, ты и сейчас носишь
такое же, потому что Эдуарду эта часть тела не волнует.
— Перестань, хватит об этом! — одернула ее Милена. — Мой брат
уже все понял и поможет нам. А мы, соответственно, будем помогать ему, когда
эта контора пойдет ко дну.
После отъезда Элены в Италию Бранка чуть ли не ежедневно стала навещать
внука.
— Теперь я — дежурная бабушка! — заявила она с гордостью и
удовольствием. — Иди ко мне, мой ангелочек! Видишь, какая у тебя
бабушка — блондинка. — А брюнетка уехала... Правда, он на меня похож,
Эдуарда?
— Он похож абсолютно на всех родственников: на бабушек, дедушек, на
Виржинию... Кажется, только Леонарду и Атилиу еще не претендовали на внешнее
сходство.
— Ну, Атилиу тут вообще ни при чем! Да и с Леу, по-моему, нет ничего
общего... Ну, будем кушать из бутылочки? Давай бабушка тебя покормит.
Марселинью недовольно отворачивался от соски, но Бранка терпеливо пыталась
запихнуть ее в ротик строптивому малышу, и он в конце концов расплакался.
— Дайте его мне! — не выдержала Эдуарда. — Я уже немного
приноровилась. Ау, Марселинью! — отвлекла она его внимание на
погремушку и в тот же момент сунула ему злополучную соску.
— Смотри, и вправду сосет! — изумилась Бранка. — Ну ты
молодчина, Эдуарда. Хвалю!
— Да у меня тоже не всегда так ловко получается...
— Ничего, со временем все наладится. Главное — не позволяй ребенку
садиться тебе на шею, — поучала невестку Бранка. — А иначе что из
него получится, когда он вырастет? Уж как я ни любила Марселу, но если он
начинал капризничать — оставляла его в кроватке, и он мог орать там до
посинения!
— Нет, я так не смогу, — решительно заявила Эдуарда. — Если
Марселинью плачет — это значит, что он нуждается в помощи. Надо только
понять, что ему нужно и чем ты можешь помочь.
— Помощь — это одно, а баловство — совсем другое, — возразила
Бранка. — Нельзя бросаться к ребенку на каждый его крик. Так он никогда
не станет самостоятельным. Думаешь, у меня не разрывалось сердце, когда
плакал Марселу?.. А вот Леу, должна признать, был очень спокойным ребенком.
Один раз я про него забыла, ну то есть — совсем забыла! Посадила в манеж,
дала игрушки и ушла по своим делам. Побывала в магазинах, у маникюрши, а
когда вернулась, уже под вечер, он все так же тихонько играл в манеже, да
еще и улыбался безалаберной мамаше!
Чем больше Эдуарда слушала свекровь и наблюдала за ней, тем меньше понимала
ее. В Бранке каким-то причудливым образом переплелись качества
взаимоисключающие: доброта и жестокость, простота и напыщенность,
естественность и лицемерие. Причем от одной крайности к другой Бранка
переходила мгновенно, оттого и невозможно было понять, где она истинная, а
где — фальшивая.
Кроме советов по воспитанию ребенка, Бранка также учила Эдуарду, как нужно
помогать Марселу в его работе:
— Тебе следует устраивать приемы у вас в доме — для друзей, для деловых
партнеров Марселу. Ведь крупные контракты заключаются именно за ужином, а в
офисе они только подписываются юристами. Ты меня понимаешь?
— Да. Но я буду с вами откровенной: мне бы не хотелось превращать свой
дом в продолжение фирмы или... вашего дома. Я люблю покой и уют...
— Ладно, оставим эту тему, — вздохнула Бранка и тотчас же
переключилась на другую волну: — Я тут задумала одну авантюру... И хочу
взять тебя в свою компанию.
Эдуарда ошеломленно смотрела на нее, ничего не понимая, но Бранка
разъяснила, что имелось в виду:
— Поедем со мной в Нитерой, к гадалке!
— Нет, я боюсь гадалок. По-моему, они всегда говорят одно и то же:
У
вашего мужа есть какая-то блондинка
. Если гадалка из Нитероя скажет такое
мне, то я пойду и убью Лауру.
— Бог с тобой! О чем ты говоришь? Консуэло из Нитероя — необычная
гадалка. К ней обращаются за советами политики, миллионеры и вообще — весь
бомонд. У ее дома всегда стоят шикарные лимузины. Я потому и не хочу ехать
туда одна. Мне нужно достойное сопровождение.
— Вы считаете, я подхожу для этой роли?
— Да, конечно. Если дама отправляется к гадалке одна, это сразу же
наводит на мысль, что у нее — большие проблемы. А если вдвоем с подругой
или, как я, с невесткой, то любой увидевший нас там подумает, что две
богатые сеньоры просто развлекаются от безделья.
Эдуарде хотелось спросить, зачем Бранке понадобилась эта гадалка, но она не
посмела задать такой вопрос. А вот Лиза не утерпела и встряла в их разговор:
— Сеньора Эдуарда, вы не бойтесь Консуэло. К ней ездила даже та
женщина, которая меня вам порекомендовала.
— Изабел? — оживилась Бранка. — Ну и что ей сказала гадалка,
не знаешь?
— Нет, — ответила Лиза. — Но она ездила туда после разрыва с
сеньором Атилиу и вернулась совсем другим человеком!
— Ну, тогда нам тем более надо съездить, — заключила
Бранка. — А ты, если не захочешь гадания, подождешь меня в приемной.
— Я боюсь, что Марселу это не понравится, — заметила Эдуарда.
— А ему об этом не обязательно знать! Могут же у нас быть свои, дамские
секреты? — заговорщически подмигнула ей Бранка. — Вот только
лететь туда придется на вертолете, а то, я слышала, мост между Рио и
Нитероем дал трещину и нуждается в ремонте.
Получая наряд на рейс в Нитерой, Фернанду и не предполагал, что ему придется
везти туда Эдуарду и Бранку. А они тоже узнали об этом лишь в аэропорту, но
изменить что-либо уже не могли, так как им надо было попасть к знаменитой
гадалке в строго определенный час, назначенный ею же самой.
Такой неприятный сюрприз в начале путешествия можно было расценить как
дурной знак, не предвещавший ничего хорошего и в дальнейшем, но Бранка не
страдала излишним суеверием и скрепя сердце шагнула в кабину вертолета.
Долетели они в Нитерой без каких-либо осложнений, а вот общение с гадалкой и
встревожило Бранку, и озадачило.
Она сразу предупредила Консуэло, что интересуется исключительно бизнес-
прогнозом, и та, раскинув карты, сообщила:
— Дела в вашей фирме идут неважно, и, к сожалению, на ближайшее время я
не вижу изменений к лучшему.
— Но я слышала, вы даете ценные советы бизнесменам. Может, и мне
подскажете, как поправить финансовое положение компании?
Консуэло согласно кивнула головой и вновь разложила карты. Затем довольно
долго всматривалась в них и наконец изрекла:
— Финансовая устойчивость компании во многом зависит от решений,
которые принимает, очевидно, ваш муж. Ведь это он управляет делами?
— Да.
— Ему следует быть более осмотрительным.
— Я так и думала! — огорчилась Бранка. — Должна вам
признаться, что мой муж отнюдь не принадлежит к числу талантливых
бизнесменов. Поэтому все мои надежды связаны со старшим сыном...
— Еще я вижу здесь женщину, — продолжила между тем
Консуэло. — Могущественную женщину! Она представляет для вас серьезную
угрозу.
— Женщина?! — изумилась Бранка. — Вы хотите сказать, что у
моего мужа есть любовница? Он на такое не способен.
— Я говорю лишь о том, что есть очень сильная женщина, которая далеко
не безуспешно пытается подорвать основы вашей семьи.
— Даже не могу представить, кто бы это мог быть, — пришла в
замешательство Бранка, и Консуэло задала ей наводящий вопрос:
— А нет ли в вашем окружении женщины, которая вам чем-то досаждает?
— В общем, есть, — припомнила Бранка. — Это мать моей
невестки. Она действительно досаждает мне и моему сыну.
— Как видите, карты не лгут, — удовлетворенно заметила Консуэло.
— Да, я вам очень благодарна. А теперь поговорите, пожалуйста, с моей
невесткой. Она здесь, за дверью.
Эдуарда вошла к гадалке в сильном волнении, уступив настойчивым уговорам
свекрови. И Консуэло сразу же сказала, что Эдуарда испытывает неуверенность
в отношениях с мужем.
— Да, с некоторых пор у нас пошли ссоры, — подтвердила
Эдуарда. — Муж меня любит, но он слишком подвержен влиянию своей
матери.
— Это верно. Карты говорят, что мать имеет на него сильное влияние. Но
опасность — не в ней.
— А что, есть какая-то опасность? — испугалась Эдуарда.
— Взгляни на эту карту, — мягко произнесла Консуэло. —
Видишь? Молодая красивая блондинка только и ждет, когда вы с мужем серьезно
поссоритесь. Поэтому тебе следует избегать семейных ссор, дочка.
— Я знаю эту блондинку! — вспыхнула Эдуарда. — Она давно
влюблена в моего мужа, и ее невозможно от него отвадить. Может, вы что-то
посоветуете?
— Все зависит только от тебя, дорогая, — сочувственно промолвила
Консуэло. — Я вижу, ты пережила большое горе, причем совсем недавно. У
тебя были трудные роды с тяжелыми последствиями...
— Нет, все обошлось. Если не считать кесарева сечения.
— Дочка, я не могла ошибиться. Вот карта смерти. Смерти ребенка!
— С моим сыном что-то случится? — вскрикнула Эдуарда.
— Нет, это уже случилось.
— А, поняла! Поняла! — облегченно вздохнула Эдуарда. — Речь
идет о ребенке моей мамы, который действительно умер. Так получилось, что мы
с ней рожали одновременно, и я тяжело переживала ее горе. А она и до сих пор
не смогла от него оправиться. Если я приведу ее к вам, вы ей поможете?
Дадите какую-нибудь надежду?
— Девочка моя, ты забываешь, что я не психоаналитик и не священник. Я
говорю только то, что мне подсказывают карты, — уклончиво ответила
Консуэло.
Эдуарду настолько встревожило предостережение гадалки, что она из аэропорта
поехала прямо в офис к Марселу.
— Я уговорю его пораньше уйти с работы, — сказала она
Бранке.&nbs
...Закладка в соц.сетях
