Жанр: Любовные романы
Во имя любви: Жертвоприношение Книга 1
...же обходили стороной болезненную
для нее тему.
Казалось бы, такая чуткость подруг должна была радовать Бранку, а ее это с
каждым днем все больше раздражало — потому что ей хотелось говорить об
Атилиу! Постоянно, не важно, с кем. Лишь бы только произносить дорогое имя и
слышать его все равно из чьих уст.
Но она сама ввела в обиход это табу и должна стойко переживать свое
поражение, не давая лишнего повода для сплетен. Ясно ведь, что эти болтушки
обсуждают ее между собой.
Ах, бедняжка! Так и не сумела обольстить Атилиу.
Как же она теперь страдает!
Ну и пусть! — в сердцах думала Бранка. — Пусть жалеют меня или
даже насмехаются, но только за глаза. Я никому не позволю выражать мне
сочувствие лично. Не дождутся!
Единственным человеком, с которым можно было говорить об Атилиу, оставался
Арналду, так как его мнение на сей счет Бранку нисколько не заботило.
Наверняка он в душе злорадствует, рассматривая женитьбу Атилиу едва ли не
как собственную победу над соперником. Что ж, пусть утешается, глупый, до
поры до времени. Для Бранки это сейчас гораздо лучше, нежели сочувствие и
жалость. Слава Богу, Арналду уже давно не проявляет к ней подобных чувств и
даже не доставляет себе труда продемонстрировать их из вежливости.
Так почему Бранка должна с ним церемониться? Почему должна скрывать от него
свою слабость и раздражение?
— У кого-то медовый месяц, а отдуваться приходится Марселу! —
гневно бросила она мужу. — Посмотри, он уже валится с ног от усталости.
Разве можно так перенапрягаться? Тебе не следовало отпускать Атилиу надолго.
Для свадебного путешествия ему вполне хватило бы и недели!
Арналду реагировал на выпады жены спокойно, вяло повторяя одно и то же:
— Атилиу совмещает свадебное путешествие со служебной командировкой. В
Буэнос-Айресе ему предстоит уладить одно скандальное дело, грозящее нам
огромными штрафами. Надеюсь, он с этой задачей справится.
— Вот и вызови его обратно, как только все уладит! — подхватывала
Бранка. — Марселу не может работать и за него, и за себя.
— Да-да, — рассеянно соглашался Арналду, и Бранка на время
унималась.
Но однажды она не выдержала и прямо заговорила с мужем на самую главную, не дававшую ей покоя тему:
— Арналду, как ты думаешь, почему Атилиу вдруг переехал к Элене? Ведь
он такой самостоятельный мужчина! Тебе все это не кажется странным?
— Насколько я знаю, он хотел, чтобы Элена поселилась у него. Но она
заупрямилась и настояла на своем. Атилиу ничего не оставалось, как
подчиниться ей.
Последняя фраза мужа вызвала на лице Бранки болезненную гримасу, но Арналду
сделал вид, что этого не заметил. И Бранка вскоре справилась с собой.
— Да, я понимаю Элену, — произнесла она задумчиво, но с некоторой
долей язвительности. — Чем старше становится человек, тем крепче он
должен держаться за собственный дом. А то ведь можно оказаться и на улице...
Пожалуй, я на ее месте поступила бы точно так же.
— К счастью, у тебя никогда не возникала проблема крыши над
головой, — мягко заметил Арналду, давая понять жене, будто воспринял ее
слова в совсем ином — жилищном — контексте.
Бранка ему не поверила, однако приняла предложенную игру и ответила с
нарочитым вызовом:
— Да? Это ты так думаешь! А на кого записан этот дом?
— На тебя.
— Значит, я — у себя дома! — вполне достойно закончила этот
разговор Бланка.
Милена, и прежде не ладившая с матерью, теперь вообще не могла находиться с
ней под одной крышей, потому что Бранка то и дело срывала свое раздражение
на дочери.
Лучше всего для Милены сейчас было уехать в Ангру, но здесь ее удерживал
Фернанду. Точнее, Милену удерживало его присутствие в Рио, а сам он никакой
инициативы не проявлял. Чтобы повидать его, Милене приходилось ехать на
аэродром, но там им никогда не удавалось спокойно поговорить, настолько
Фернанду был занят.
Помаявшись так какое-то время, она отважилась на очередной визит в дом
Фернанду, хотя прекрасно помнила осуждающий взгляд Лидии, которым та
удостоила ее в прошлый раз.
Все семейство Милена застала на нижнем этаже, в парикмахерской.
Рабочий день уже закончился, для посетителей салон был закрыт, но Фернанду,
облачившись в белый халат, брил Орестеса. А Лидия наблюдала за ними со
стороны.
Появление Милены привело их в легкое замешательство. Орестес тотчас же
попытался встать из кресла, чтобы поприветствовать гостью, но, вспомнив о
своей намыленной щеке, смутился и пролепетал извиняющимся тоном:
— Очень рады вас видеть. Нанду уже освободился...
— Нет, еще одна щека не выбрита, — возразил тот и добавил,
обращаясь к Милене: — Ты присаживайся. Я быстро закончу.
— Удели внимание девушке! Моя борода может подождать, — продолжал
настаивать Орестес.
Лидия же хранила молчание, не одобряя суетливости мужа и его чрезмерного
радушия.
Милену это несколько задело, и она вместо заготовленных извинений бросила
Фернанду вызов:
— Я хотела позвонить, но побоялась — вдруг ты опять попросишь сказать,
что тебя нет дома.
— Ну о чем ты говоришь, Милена! — воскликнул он, а она, не обращая
внимания на его реплику, продолжила:
— Это неуверенность. До встречи с тобой я такой не была. Но мне очень
захотелось пригласить тебя на вечеринку, которую устраивают мои друзья.
Поедем туда сейчас?
— Вообще-то я очень устал. К тому же у меня были другие планы... —
смущенно произнес Фернанду, но Орестес вдруг горячо поддержал Милену:
— Иди, Нанду, погуляй. Нельзя отказываться от приглашения такой
замечательной девушки!
— Они сами разберутся! Не вмешивайся! — одернула его, не
сдержавшись, Лидия и от греха подальше устремилась вверх по лестнице, бросив
на ходу: — Извини, Милена, мне нужно заняться ужином.
— Да, правильно! — подхватил Орестес. — Может быть, и Милена
с нами поужинает...
— Нет-нет, — поспешно ответила та. — Нам уже пора... Ты ведь
едешь со мной, Нанду?
— Да. Только переоденусь. Подождешь немного?
— Конечно. А где Сандринья? Хотелось бы ее увидеть.
— Она в гостях у подружки, — с готовностью ответил Орестес, приняв
на себя заботы о гостье в отсутствие жены и сына.
Выйдя вместе с Фернанду из дома, Милена восторженно отозвалась об Орестесе:
— Твой отец — настоящий джентльмен!
— Ты тоже ему понравилась, — с улыбкой заметил Фернанду.
— Чего не скажешь о тебе, — кокетливо произнесла Милена,
провоцируя его на возражения. Но Фернанду ограничился лишь тем, что сказал:
— Это не так.
— Ну что ж, и на том спасибо, — вынуждена была утешиться
Милена. — Значит, мне остается надеяться, что ты просто скрываешь свои
чувства. А вот я не хочу скрывать своего отношения к тебе! Не знаю, как это
объяснить, да и нужно ли?.. У меня случались романы, но они все — не в счет.
Потому что ничего подобного я раньше не испытывала! Пойми, мне все время
хочется быть рядом с тобой... Это такое сильное желание, такое сильное!.. Ты
понимаешь, о чем я говорю?
Фернанду хотелось ответить ей так же горячо:
Да! Да!
Но он сдержался и
промолчал. Лишь согласно кивнул головой.
На вечеринке у Мег, куда Милена привезла Фернанду, они все время держались
вместе, много танцевали, гуляли по парку. Милена ловила на себе недовольные
взгляды матери и Франку, но это лишь раззадоривало ее.
Наконец Франку не выдержал, подошел к Милене:
— Прости, но мне нужно с тобой поговорить.
— Прямо сейчас? — откликнулась она, не скрывая досады. —
Может, чуть попозже или... завтра?
— Нет. Сейчас я уйду в клинику на дежурство, а завтра улечу в Англию на
симпозиум. Вернусь только через две недели.
— Значит, ты хочешь попрощаться? Что ж, поезжай. Желаю тебе удачи.
— Спасибо. Но давай все же отойдем в сторонку, — настойчиво
предложил Франку, не желая вести важный для него разговор в присутствии
соперника.
Милена нехотя повиновалась.
— Скажи, ты решила поставить точку в наших отношениях? — спросил
он, отойдя подальше от Фернанду.
— Пожалуй, точку с запятой, — серьезно ответила Милена. — Я
никого не собираюсь обманывать. Просто мне еще нужно время, чтобы все
обдумать.
— Двух недель тебе будет достаточно на обдумывание? Надеюсь, за это
время ты примешь правильное решение? — произнес он строго, чем вызвал в
Милене протест.
— Вообще-то я уже приняла решение, — сказала она. — Только не
хочу объявлять его сейчас. Давай расстанемся мирно, без обид. Поезжай
спокойно в Англию. Желаю тебе счастливого пути.
С этими словами она повернулась и быстро пошла по направлению к ожидавшему
ее Фернанду.
— Ты сможешь отвезти меня завтра в Ангру?
— Нет. К сожалению, на завтра я уже получил другой наряд.
— А отменить его никак нельзя?
— Увы, это не в моей власти.
— Ну, тогда я улечу туда с другим пилотом, а на тебя сделаю
персональную заявку отдельно. Марселу и Эдуарда собираются в Ангру на уик-
энд. Ты их отвезешь туда, и мы с тобой вдвоем поплаваем на яхте. Согласен?
— Да. Буду рад...
Оба они с нетерпением ожидали этой встречи, но их планам не суждено было
осуществиться: Эдуарда, узнав, что пилотом заявлен Фернанду, наотрез
отказалась от его услуг и потребовала другого пилота.
Огорченный Фернанду вернулся домой, чем несказанно обрадовал Орестеса и
Лидию, отмечавших в тот день десятую годовщину их свадьбы.
— Сынок! — воскликнули они хором. — Как тебе удалось
вырваться? Ты же говорил, что будешь на работе целые сутки...
— Это мой секрет, — загадочно улыбнулся Фернанду. — Просто я
решил устроить вам сюрприз. Погуляю с Сандриньей. А вы отправляйтесь в
ресторан! Вдвоем, только вдвоем. Как и подобает жениху и невесте.
— Действительно, это было бы здорово! — подхватил Орестес. —
Я даже припомнить не могу, когда мы с тобой ужинали вдвоем в ресторане.
— Да как раз в день нашей свадьбы, — напомнила ему Лидия. —
Так что можно отмечать еще одну юбилейную дату.
— Значит, ты... согласна? — не мог поверить Орестес. — Мы
идем в ресторан?
— Идем! — беспечно тряхнула головой Лидия. — Какие наши годы!
Она весело засмеялась, но в тот же миг мрачная тень набежала на ее лицо.
Орестес чутко уловил перемену в настроении жены и поспешил заверить Лидию:
— Мы будем вкусно есть и пить газировку! И еще, если ты не возражаешь,
немного потанцуем.
Лидия одарила его благодарным любящим взглядом... Из ресторана они
возвращались, захмелев от танцев больше, чем от вина, без которого им
удалось обойтись.
— Спасибо тебе, — растроганно говорила Лидия. — Это лучший
подарок, какой ты мог для меня сделать. И единственный, который мне нужен.
Продержись, пожалуйста, до Рождества, до моего дня рождения, до... Пасхи! Не
пей! Это все, о чем я молю Господа.
— Я продержусь. Обещаю! — уверял ее Орестес. — Как видишь, мы
можем прекрасно отмечать праздники и без спиртного. А газировка ничуть не
хуже шампанского...
В Ангру Милена отправилась вместе с Леонарду и Лаурой. Но без Нанду ей было
там скучно, тоскливо. Поэтому, едва заслышав гул приближающегося вертолета,
она стремглав помчалась к посадочной площадке. Каково же было ее
разочарование, когда вместо Нанду она увидела другого пилота!
— Что случилось? — спросила она у него с тревогой. — Почему
не прилетел Фернанду?
— Не знаю, — пожал плечами пилот. — Меня послали, я и
полетел. Жаль, сеньору вот укачало.
Лишь теперь Милена обратила свой взор на Марселу, помогавшего Эдуарде выйти
из вертолета. Эдуарда, бледная как мел, одной рукой опиралась на Марселу,
другой — на поручень, но все равно не удержала равновесие, пошатнулась.
Марселу подхватил ее на руки:
— Сейчас я отнесу тебя в дом. Потерпи немножко, родная.
Спустя несколько минут Эдуарда, лежа в постели, извинялась перед Миленой,
Леонарду и Лаурой:
— Простите, я вас напугала. Мне раньше никогда не приходилось летать на
вертолете... Оказывается, это ужасно. Меня укачало... — Вспомнив о
перелете, она тотчас же почувствовала, как тошнота снова подступила к
горлу. — Ой, мне опять плохо!
— Ты не разговаривай сейчас. Полежи спокойно и постарайся
уснуть, — посоветовала Милена. — Марселу будет рядом с тобой.
Вскоре Эдуарда уснула и проспала до утра. Милена и Леонарду тоже довольно рано отправились на покой.
Не спалось только Марселу и Лауре.
Он поначалу опасался, что Эдуарде вновь может стать плохо и она проснется. А
потом беспокоился оттого, что она спит слишком долго.
— Боюсь, это ненормально, — делился он своими тревогами с Лаурой,
которая не отступала от него ни на шаг. — Может, ее надо разбудить?
Хорошо бы померить ей давление, сосчитать пульс. Пожалуй, я вызову доктора:
мне кажется, она едва дышит.
— Да перестань ты убиваться, — отвечала ему Лаура. —
Нормальное у Эдуарды дыхание. Ровное, спокойное. И будить ее не надо. Сон,
как известно, лучшее лекарство.
— Ты думаешь?..
— Я уверена! Давай я тебя покормлю. Ты же не ел ничего.
— Мне не хочется.
— Пойдем-пойдем!
Марселу нехотя последовал за ней, оставив дверь в комнате Эдуарды
приоткрытой.
Лаура заботливо накрыла стол на террасе, не забыв погасить верхний свет и
зажечь свечи. Марселу она усадила таким образом, чтобы он мог видеть
звездное небо и вдыхать пряный аромат ночных цветов, доносившийся из сада.
Затем, когда Марселу немного успокоился, Лаура осторожно, исподволь
пустилась в дорогие для нее воспоминания:
— Как странно... Сколько ночей мы провели здесь с тобой! И точно так же
ужинали на террасе. И небо было таким же звездным. А теперь все по-
другому... Хотя нам и сейчас неплохо, правда? Ты чувствуешь, как волнующе
пахнут цветы?
— Да-да, — рассеянно отвечал Марселу, все больше расслабляясь и
погружаясь не то в сон, не то в смутные, но приятные воспоминания.
Утро для Марселу началось с тревожного вскрика Эдуарды:
— Кровь! У меня кровотечение, Марселу!
— Надо срочно обратиться к врачу. Сейчас я вызову вертолет, и мы
полетим обратно в Рио.
— Нет, только не это! Прошу тебя! — взмолилась Эдуарда. — Я
не выдержу еще одного перелета.
— Но ехать на машине еще тяжелее, потому что значительно дольше.
— Крови не так много. Может, я полежу спокойно, и все пройдет?
— А если не пройдет? Давай я вызову доктора сюда.
— Нет, не стоит. Я думаю, надо подождать. На том и порешили.
К полудню Эдуарда почувствовала себя гораздо лучше и даже вышла в сад
подышать свежим воздухом.
Воспользовавшись случаем, Милена спросила у нее о Нанду — не видела ли та его случайно на аэродроме?
— Нанду? А кто это? — изобразила удивление Эдуарда.
— Брат твоей сестренки Сандры! Я просила, чтобы он вас сюда привез. Не
знаешь, почему его заменили другим пилотом?
— Нет, — ответила Эдуарда. — Прости, мне что-то стало
холодно. Я пойду в дом.
— Тебе опять стало хуже? — испугался Марселу.
— Нет, просто немного озябла.
В этот момент позвонила Бранка и сразу же уловила тревогу в голосе сына.
— Ты чем-то обеспокоен? Плохо себя чувствуешь? — посыпались на
него вопросы.
— Нет, у нас все в порядке, — заверил ее Марселу. Бранку, однако,
это не убедило.
— Марселу чем-то расстроен, — сообщила она мужу. — Наверное,
Эдуарда опять капризничает. А там еще и Лаура вертится...
— Марселу она не интересует, — вяло произнес Арналду, не
разделявший беспокойства жены.
— Ты не знаешь, на что способна влюбленная женщина! — возразила
Бранка. — Любовь делает ее изощренной — и на кухне, и в постели. А
такие шустрые девицы, как Лаура, вообще могут придумать что угодно, лишь бы
удержать возле себя мужчину.
— Ничего, родится ребенок, и все образуется. Лаура сама отстанет от
Марселу.
— Дай-то Бог, чтобы он родился. Будем на это надеяться, —
согласилась с мужем Бранка.
Между тем Эдуарда почувствовала резкую боль внизу живота, кровотечение
возобновилось, и Марселу связался по телефону с Сезаром. Тот посоветовал
срочно доставить Эдуарду в клинику.
— Не полечу на вертолете! — запротестовала Эдуарда. — В нем я точно потеряю ребенка!
— Я потребую, чтобы прислали Фернанду, — сказала Милена. — Он
так виртуозно управляет вертолетом, что ты не почувствуешь никаких воздушных
ям.
Когда Фернанду приземлился в Ангре, Милена сразу же спросила, почему он не
прилетел сюда вчера.
— Так Эдуарда же настояла, чтобы ей дали другого пилота.
— Неужели? — изумилась Милена. — Значит, она не всегда бывает
искренней... Но сейчас тебе придется везти ее в больницу — у нее открылось
кровотечение.
— Конечно, отвезу, — грустно улыбнулся Фернанду. — Если бы
она вчера полетела со мной, то, может, этого бы и не случилось.
Готовясь к предстоящей выставке, Марсия, Флавия и Анинья работали в
мастерской без выходных. Разумеется, им очень недоставало Элены, однако они
не сетовали на подругу, проводившую свой медовый месяц в Буэнос-Айресе.
— Пусть наслаждается женским счастьем за всех нас, — изрекла по
этому поводу Флавия. — А мы постараемся получить максимум удовольствия
от творчества.
— Ты-то, может, и получишь, а я — нет, — сказала Марсия. —
Присутствие Боба меня сковывает и раздражает. Не могу нормально работать,
когда за мной подсматривают.
Бобом звали фотографа, который делал снимки для рекламного каталога к
выставке. Из лучших побуждений он решил снимать Марсию во время работы,
когда лицо ее озарено вдохновением, и в поисках нужного кадра находился
рядом с ней часами.
— Ничего, он парень тихий, неболтливый. Скоро ты к нему привыкнешь и
совсем перестанешь его замечать, — утешила подругу Флавия.
— Нет, к этому невозможно привыкнуть! Только я поймаю образ, нащупаю
ритм, как вдруг — вспышка! И все сразу же улетучивается. Потом долго не могу
войти в прежнее рабочее состояние.
— Зато снимки получились на редкость удачные! — вступил в разговор
Боб. — Сразу видно, что это художница, а не какая-то манекенщица.
— А почему вы так пренебрежительно говорите о манекенщицах? —
внезапно прозвучало за спиной фотографа, и все дружно обернулись на голос.
— Катарина? Что ты здесь делаешь? — удивилась Флавия и пояснила Бобу: — Это соседка Элены.
— Я только что вошла и услышала... — начала было Катарина, но
Флавия прервала ее:
— Это мы поняли. Ты скажи, что тебя привело в нашу мастерскую?
— Мама послала меня за ключом от квартиры доны Элены. У нас прорвало
трубу, и во всем доме потоп.
— А где Тадинья? У нее же есть ключ.
— Уехала куда-то на выходной.
— Вот беда! — огорчилась Флавия. — Элена не оставляла нам
никакого ключа. Надо вышибить дверь или влезть через окно. Беги к отцу,
пусть он что-нибудь сделает!
— Да, сейчас, — безразличным тоном ответила Катарина, увлеченно
рассматривая фотографии. — Как здорово! Это ваши снимки?
— Мои, — улыбнулся польщенный Боб.
— Ты слышишь меня, Катарина? — возмутилась Флавия. —
Немедленно возвращайся домой, пока там все не поплыло!
— Я лучше пошлю туда Марсиньу. Мы приехали на его машине. А сама побуду
здесь. Может, вы меня тоже немножко поснимаете? — обратилась она к
Бобу. — Я мечтаю стать фотомоделью, или манекенщицей, или актрисой...
— Ты уйдешь когда-нибудь? Забыла, зачем тебя сюда прислали? —
вышла из себя Флавия.
Катарина метнулась к двери, бросив на ходу:
— Я сейчас вернусь!
— Забавная девчонка, — отметил Боб.
— Ты что, и вправду станешь ее снимать? — спросила Марсия.
— А почему бы не попробовать? Она такая живая и непосредственная!
— Это вы обо мне? — предстала перед ним вернувшаяся
Катарина. — Я готова! Где будем сниматься?
Боб отвел ее в дальний угол мастерской и там несколько раз щелкнул
фотоаппаратом.
Счастливая Катарина отправилась наконец домой, а работа над предстоящей
экспозицией продолжилась.
— Да, неприятный сюрприз ждет Элену и Атилиу, — сказала
Флавия. — Вернуться после медового месяца в затопленную квартиру!..
Надо нанять рабочих, чтобы сделали ремонт. А Тадинья за ними проследит.
К вечеру, однако, позвонила Элена:
— Атилиу сегодня сумел уладить все служебные дела, и мы завтра будем
дома.
— Но к чему такая спешка? Отдохнули бы как следует. Медовый месяц ведь
еще не закончился, — принялась отговаривать ее Флавия.
— Нет, мы уже решили. Помогу вам с выставкой. А медовый месяц можно
проводить и дома.
— Ну что ж, будем рады тебя видеть. До завтра! — Положив трубку,
Флавия тотчас же распорядилась: — Анинья, мы едем к Элене. Надо навести там
хоть относительный порядок.
— Я тоже пойду домой, отпечатаю то, что отснял сегодня, — сказал
Боб.
Марсия осталась в мастерской одна. И, поглощенная работой, не заметила, как
туда вошел Вилсон.
— Позор! Бесстыдство! — в бешенстве закричал он, увидев
фотографии, оставленные Бобом. — Ты выпячиваешь свой мерзкий живот
перед камерой, как будто это лучшее произведение из всех твоих поганых
безделушек!
От такого оскорбления Марсия на мгновение оцепенела, а затем произнесла с
ненавистью:
— Уйди!.. Не то я за себя не отвечаю.
— Вот как? — язвительно усмехнулся Вилсон. — И что же ты
можешь сделать?
— Я вызову полицию! Пусть вышвырнет тебя отсюда, потому что ты желаешь
смерти моему ребенку. И работы мои тебя всегда раздражали. Ты же мелкий,
ничтожный завистник!
— Я?.. Да чему тут завидовать? Этому бесформенному уродству? —
Вилсон так пнул ногой витрину, что несколько керамических работ Марсии упали
и разбились.
— Подлец! Что ты натворил? Это же была главная витрина экспозиции!
— Да? — злорадно расхохотался Вилсон. — Вот и отлично!
Значит, никакой экспозиции не будет. Я не допущу, чтобы моя жена позорилась
перед зрителями, выставляя напоказ свой чудовищный живот!
И он принялся крушить все, что подворачивалось ему под руку.
С криком
На помощь!
Марсия бросилась вон из мастерской.
К счастью, поблизости оказался Женезиу, который и утихомирил Вилсона.
Чуть позже подоспел Зиту, и вдвоем с Женезиу они вытолкали погромщика из
мастерской. Марсия попросила их позвонить Флавии, потому что сама едва
держалась на ногах.
Флавия примчалась тотчас же и, потрясенная увиденным, заявила:
— Мы сейчас поедем в полицию! Марсия предъявит этому негодяю иск, а вы,
сеньоры, выступите как свидетели погрома.
Зиту, однако, воспротивился:
— Нет, я добровольно в полицию не пойду. В моем положении это будет не
самое мудрое решение. Вы же знаете, как иногда случается — впустить-то они
впустят, а вот выпустят ли обратно?
Женезиу последовал примеру Зиту. Флавию это огорчило, но от своего решения
она не отступилась:
— Что ж, тогда мы поедем с Марсией вдвоем. Она и предположить не могла,
что теперь воспротивится Марсия:
— Нет, я не хочу усугублять скандал. На днях приедут мои родители.
Представляете, что они скажут! Нам надо, наоборот, все это побыс
...Закладка в соц.сетях
