Жанр: Любовные романы
Во имя любви: Жертвоприношение Книга 1
...sp;— Как
давно я так не спала!
— Наверстаем! — с готовностью откликнулся Атилиу. — Обещаю,
теперь ты у меня будешь спать только так!
Он принес ей ароматный кофе в постель и, отодвинув штору, сказал:
— Посмотри, какой чудный день я тебе дарю! Сейчас мы с тобой отправимся
на прогулку, потом пообедаем в одном славном местечке, после обеда посмотрим
видео, а потом... Ты называла меня соблазнителем, но я — обольститель, это
совсем другое дело. Чувствуешь?
— Конечно! — рассмеялась Элена. — Но пока ты похититель.
Неужели ты думаешь, что я могу остаться в том же платье! И хоть чуть-чуть не
поменять прическу? Я же женщина!
— Это я заметил, — очень серьезно сообщил Атилиу. — Мы заедем
к тебе, и ты захватишь все, что хочешь. Тем более что обедать мы будем в
Тересополисе.
— Два часа только на дорогу! — воскликнула изумленно Элена. —
Два туда, два обратно...
— А у тебя разве есть другие планы? И кто тебе сказал, что мы вернемся
сегодня? Ты торопишься? Там мы переночуем, посидим у камина, а видео возьмем
с собой. Завтра же воскресенье... Ну как, соблазнил?
— Соблазнил и похитил, чудеснейший обольститель!
Элена когда-то была в Тересополисе, но сейчас увидела его глазами Атилиу,
который обожал эти места и часто приезжал сюда просто полюбоваться
прекрасным горным пейзажем и отойти от городской суеты. Они провели
незабываемый день, а вечером, когда, устав, сидели у камина и пили густое
терпкое вино, Атилиу взял ее руку и тихо сказал:
— Элена! Я прошу отдать мне твою очаровательную руку! Я знаю, что такое
любовь, я уже любил когда-то, любил по-настоящему и поэтому знаю, что любовь
опять пришла ко мне. Еще большая, чем была когда-то прежде. Я понял, что ты
можешь быть мне другом, любовницей, женой... Я собирался доживать свои дни
один. Я не надеялся на такое счастье...
Как ни была счастлива Элена, она растерялась. Невольные страхи, опасения,
свойственные любой женщине в ответственный для нее миг, овладели ею. Она
была готова к роману, пусть даже короткому — этот риск она брала на себя.
Хотя, разумеется, надеялась на долгий, очень долгий. Но замужество? К такому
повороту она не была готова. Это большая ответственность. И что скажет
Эдуарда? В глазах всех окружающих они покажутся смешными. Несвойственная ей
робость сковала Элену.
— Давай не будем торопиться, — ответила она.
Но нужно ли говорить, что домой она вернулась счастливая. Сирлея, повстречав
ее в подъезде, окинула Элену взглядом эксперта и понимающе сказала:
— Эти выходные ты провела лучше меня! Головка клонится, хочется покоя,
залечь дома, послушать музыку и подумать! Потом все расскажешь!
Так оно и было, Элене было о чем подумать!
Глава 17
После визита к врачу Эдуарда поехала к Марселу в офис. Она пообещала, что
приедет и все расскажет. Туда же собиралась приехать и Бранка, чтобы
отправиться потом с Эдуардой по магазинам.
Эдуарда была полна своими новостями. Они с Эленой довольно долго прождали
доктора Моретти, который занимался тяжелой больной, успели поговорить с
Сезаром, к которому благодаря своему новому состоянию Эдуарда внезапно
ощутила необыкновенное доверие. Успела и Элена рассказать дочери свои
новости. В первую секунду Эдуарда была потрясена, она не была готова к тому,
что мать заведет новую семью, новый дом. А она? Что же, мама оставит ее? А
будущий внук? Но тут же Эдуарда поняла, что мама по-прежнему будет рядом с
ней, что ей ничто не грозит, и поздравила ее.
— Я буду только рада, если тебе будет хорошо, если ты наконец найдешь
свое счастье, — сказала она матери.
Дорогой она успела забыть об этом. Ей не терпелось сказать Марселу, что у
нее все в порядке. Что они могут жить нормальной супружеской жизнью. В
последнее время Марселу остерегался даже приближаться к ней, оберегая
будущего наследника. Нельзя сказать, что Эдуарде такая заботливость пришлась
по нраву. Она внушила ей новые беспокойства и подозрения.
Но теперь все опять будет замечательно! Беременность вовсе не болезнь и не
помеха любви!
Счастливая, она порадовала новостями Марселу, потом Бранку с Арналду,
сообщив, что давление у нее идеальное, ребенку уже шесть недель, а доктор
хоть и старый, но вполне современный.
Увидев входящего в кабинет Атилиу, она вспомнила и материнские новости и
сказала:
— Примите мои поздравления, Атилиу. Я очень за вас рада!
— С чем это ты его поздравляешь? — удивился Арналду. — У него
что, день рождения?
— Да нет, день рождения у него в марте, — уточнила Бранка и
вопросительно посмотрела на того, кто из пай-мальчика вдруг превратился в
ребенка-изверга.
— Он женится, — опередила Эдуарда открывшего уже было рот
Атилиу, — на маме. Сегодня с утра приехал к ним в студию, привез
кольцо. Потрясающее! И сделал предложение. Все были просто потрясены. Мама,
конечно, на седьмом небе!
Потрясены были все и здесь. Вот только на седьмое небо никто не взлетел.
Скорее для Изабел и Бранки разорвалась бомба.
— Где же поздравления? — весело осведомился Атилиу. — Или вам
жених не нравится? Или то, что я женюсь?
— И жених не нравится! И то, что ты женишься! Ничего не
нравится! — откровенно заявила Изабел. — Нет, это просто смешно!
Просто абсурд какой-то!
— Не понимаю. Я вдовец, Элена разведена. У кого-то есть возражения? И я
никому ничего не должен! И хочу как можно скорее в свадебное путешествие.
Как другие. Запишите мне, пожалуйста, неделю отпуска.
— Конечно, конечно, — растерянно согласился Марселу. —
Поздравляю. Просто известие застало нас врасплох. Но вмешиваться и возражать
никто не имеет права!
Вслед за Марселу улыбнулась и Бранка:
— Поздравляю, дорогой! Очень за тебя рада. Я всегда считала, что тебе
необходимы семья, дом, прочные, надежные отношения. Я надеялась, что все это
будет у тебя с Изабел, но раз не получилось, ничего не поделаешь. Против
сердца не пойдешь. Желаю вам обоим счастья!
Но на этот раз Бранка не предложила выпить шампанского. Напротив, оставшись
наедине с Изабел, которая и без того была и подавлена, и растеряна, она
устроила ей настоящий разнос:
— А я тебе еще помогала! Я надеялась! Так опростоволоситься! Не суметь
удержать! Да теперь и девчонки в пятнадцать лет знают такие штучки, которые
любого мужчину удержат! А ты? В твои-то годы! Да я вообще сомневаюсь,
женщина ли ты. Похоже, что компьютер!
Изабел поначалу оправдывалась, что у них давным-давно все шло из рук вон
плохо, потом обиделась, разозлилась и сама начала наступать на Бранку:
— Ты свела его со мной, потому что сама не отважилась его заграбастать!
Надеялась, что он будет при тебе! Хотела чужими руками жар загрести! Ты
всегда подставляешь других, чтобы они расплачивались!
— Что за глупости ты несешь! — возмутилась Бранка. — Да если
бы я его любила, я бы все послала к черту и ушла бы к нему. Ничто бы меня не
остановило!
— Да он-то тебя не любил! Он не любит! — яростно крикнула Изабел.
— Считай, что я не слышала твоей истерики, — ледяным тоном заявила
Бранка. — Больше всего я не люблю неблагодарности. Неблагодарные теряют
не только мою дружбу, но и работу в нашей фирме. Спишем все на нервный срыв,
вызванный твоим провалом.
— Нет, ты меня выслушаешь до конца! — угрожающе проговорила
Изабел, но в эту минуту в кабинет вошла секретарша и доложила, что дона
Эдуарда ждет дону Бранку.
Бранка вышла из комнаты, не удостоив Изабел и взглядом.
Какое дикое, нестерпимое унижение!
Изабел выпила за обедом коньяку и после обеда тоже. Коньяк возвращал ей
душевный покой, делал все мягче, приемлемее. Хотя в последнее время она,
пожалуй, злоупотребляла им. Так по крайней мере сочла Камила, которая
прилетела из очередного рейса — она работала стюардессой и после полета
проводила день или два дома.
Изабел очень обрадовалась, что младшая сестра была сейчас с ней. Будь она
одна, ей было бы совсем невыносимо. Камила, утешая сестру, все рассказала ей
о неладах со своим женихом-американцем, который в очередной раз отложил
свадьбу и укатил куда-то на Аляску. Изабел слушала, но вполуха. Потом
извинилась, сказала, что вспомнила о срочном деле, вышла и направилась к
машине. Ей вдруг показалось, что она нашла способ исправить происходящую
нелепость.
Атилиу не ждал вечернего визита. Ему казалось, что кто-кто, а деловая
Изабел, трезвая, логичная, давным-давно отдала себе отчет в происходящем, да
никогда и не обольщалась насчет их отношений. И потом, разве они не оставили
позади период бурных объяснений? Нет. Судя по сумрачному взгляду его бывшей
любовницы, предстояло еще одно.
Атилиу широко распахнул дверь и сделал приглашающий жест:
— Прошу!
— Я пришла забрать свои вещи, — уже улыбаясь, сказала Изабел.
— А разве они тут есть? — Атилиу был искренне удивлен, и его
удивление сказало бы любой женщине гораздо больше, чем слова. Любой, но не
Изабел. Она должна была каждую ситуацию довести до логического конца.
Изабел направилась в спальню, открыла шкаф с левой стороны и принялась
доставать вещь за вещью.
— Мой любимый халат, — говорила она, — а вот и моя любимая
пижамка.
Атилиу и в голову не приходило, что тут столько ее вещей. Он пользовался
другим отделением в шкафу, а в это никогда и не заглядывал.
— Сейчас я принесу тебе чемодан, — любезно сказал он. — Если
бы я знал, я бы сам тебе все привез.
Изабел уже собралась примерить свою пижамку.
— Ну как? Ты же любил, когда я в ней, она тебе так нравилась...
— Ты всегда была потрясающей женщиной, Изабел. Просто потрясающей! И у
тебя все будет великолепно. Но сейчас не стоит заниматься примерками. Сейчас
лучше всего собрать вещи, за которыми ты пришла.
И он сам принялся складывать в чемодан все, что лежало на полках в шкафу,
мечтая только об одном: чтобы явно перебравшая коньяка Изабел благополучно
добралась до дому.
— Я пришла, чтобы побыть с тобой, а вовсе не за вещами, — заявила
Изабел, обнимая Атилиу. — Ты не мог забыть меня так быстро! Вспомни
меня, мои духи, как нам было хорошо. — И она прижималась к нему все
теснее, надеясь разбудить желание в этом незнакомом, чужом Атилиу и снова
приручить его. Она увлекала его на постель, но он подхватил ее на руки и
ласково, но твердо усадил в кресло.
— Сейчас я сварю кофе, — сказал он, — тебе нужно прийти в
себя. Ты всегда была для меня желанной женщиной, Изабел. Но пойми, уступи я
сейчас твоему нелепому, случайному желанию, какое унижение ты почувствуешь
завтра. Ты никогда не простишь мне его.
— Я и так тебе ничего не прощу! — выкрикнула Изабел уже со
слезами. — За один день в Венеции эта женщина добилась того, чего я не
могла добиться три года! Если бы мы жили под одной крышей, такого не
случилось бы!
— Изабел! Кто из нас хотел жить под одной крышей? Ты? Тебе был нужен не
муж, а коллега по работе, с которым ты время от времени спала бы, — со
вздохом ответил Атилиу.
— У тебя вместо сердца холодильник! Уйди! Не смотри на меня! Я не хочу,
чтобы ты видел мои слезы. Я плачу не из-за тебя! Мне себя очень жалко! И я
ненавижу себя! Ненавижу Элену! Всех ненавижу!
Атилиу пережидал истерику Изабел, как пережидают грозу или дождь. Он
приготовился сидеть возле нее хоть сутки, но дождаться, когда она придет в
нормальное состояние, смирится с неизбежностью их расставания, заберет свои
вещи и уйдет. Ему не хотелось, чтобы эти несколько вполне благополучных лет
завершились глупым и таким несвойственным выдержанной Изабел скандалом.
Изабел выпила кофе, посидела и в конце концов успокоилась. Ничего другого ей
и не оставалось. Она и в самом деле была очень трезвой женщиной. После слез
и бесплодных попыток вернуть утраченную близость она чувствовала себя
опустошенной. Может, Бранка права? Может, она компьютер? Может, ей неведомо
чувство любви? Может быть. Но вот ненависть она чувствовать умеет. Ей не
хотелось оставаться рядом с человеком, который пренебрег ею.
— Все это барахло можешь выбросить! — сказала она, показав на
чемодан. — Желаю счастья!
Выйдя, она почувствовала себя разбитой. Домой возвращаться не хотелось. Она
переночевала в гостинице и приехала домой в десять часов утра.
— Я заболела. На работу не пойду, — сказала Изабел Камиле и
заперлась у себя в спальне. Ей предстояло многое обдумать.
Изумленная Камила принялась звонить Арналду, чтобы предупредить его.
— Да, да, я все понимаю, — сказал Арналду. И вдруг почувствовал,
как ему будет одиноко, если рядом не будет Изабел. Да что там! Она была
нужна ему как воздух, которого не замечаешь, пока им дышишь.
— Я уверена, ты порадуешься за Элену, — сказала утром Виржиния
мужу. После нежной любовной ночи, которую они провели, она была уверена, что
даже эту новость он примет благосклонно. — Она выходит замуж за Атилиу.
— И поплачу о своем контракте с Арналду, — со вздохом ответил
Раф. — Бранка и так нас уже полмесяца к себе не приглашает, а
представляешь, что будет теперь? Да она попросту со света сживет!
— А вот тут ты ошибаешься. — Виржиния ласково прижалась к
мужу. — Ты что, не знаешь Бранку? Самое главное ее достоинство или
недостаток, как хочешь, — это умение менять позицию на сто восемьдесят
градусов. Вот увидишь, сегодня у Мег она будет упрекать нас за то, что мы ее
бросили. И думаю, что вы очень скоро подпишете ваш контракт.
— Ну посмотрим, посмотрим, — скептически отозвался Раф. — Я
буду только рад, если ты окажешься права.
— Конечно, окажусь и потом в среду буду ждать тебя домой поздно-поздно,
потому что устраиваю у себя девичник для Элены.
— А ты не боишься, что не дождешься меня? — грозно спросил
Рафаэль.
— Нет, дорогой, я боюсь только, что мы с тобой страшно соскучимся друг
без друга.
На вечеринке Мег только и разговоров было, как прошло празднование ее дня
рождения. Оно удалось, и Мег чувствовала себя именинницей второй раз. Ее
заветная мечта быть не хуже Бранки, кажется, исполнилась. Все газеты,
вернее, все те, которые читала Мег, отдали дань ее таланту устраивать
роскошные светские вечера. А в одной даже напечатали ее фотографию!
— Не в лучшем ракурсе, — скептически промолвила Лаура.
— Могла бы помолчать, — оборвала Мег свою вечно всем недовольную
дочь. — Я сама стараюсь повернуться к фотографам другим боком, но тут
не успела. Во всяком случае, они больше не пишут, что мы
богачи из трущоб
,
как писали когда-то. Хотя я горжусь тем, что мы всего добились своими руками
и Тражану...
— Да, папа с утра до ночи сам стоит за всеми прилавками своих
супермаркетов, — закончила Лаура.
— Когда-то, когда у него своих не было, он стоял, — сказала
Мег. — А теперь с утра до ночи самолично проверяет счета и накладные.
Ты знаешь, что девиз нашей семьи: работай не покладая рук, и ты выбьешься в
люди!
Лаура слышала этот девиз каждый день, и он давно уже не вдохновлял ее,
поэтому она предпочла отойти от своей матушки, которая рассказывала подружке
Виржинии и подружке Розе, какое чудное поздравление прислала ей из Нью-Йорка
ее младшая дочь Наталия, как она прекрасно там учится и как дорого обходится
ее обучение!
Настроение у Лауры было ниже среднего. После того как Эдуарда забеременела,
ее шансы на реванш резко упали. А морочить голову Леу оказалось так просто,
что даже ей становилось не по себе. Он так простодушно ее слушался, так
охотно шел навстречу, что она начинала чувствовать себя тем самым чертом,
который на свою беду связался с младенцем. Словом, радоваться ей было
совершенно нечему, а грустить она не любила и поэтому все думала, но никак
не могла придумать, что бы ей такое выкинуть, чтобы зажить чуточку
повеселее. Но без Марселу у нее это плохо получалось...
Приехавшая Бранка приветливо помахала ей издалека и направилась к Рафаэлю.
— Наконец-то! — патетически воскликнула она. — Какой же ты
негодяй! Бросить старую подругу и так надолго! Хотела бы я знать, чем я это
заслужила?
— Дела, Бранка! Куча дел, но никак не остуда сердца, — улыбнулся
Рафаэль, думая про себя, что Виржиния оказалась права. Придется в среду
вернуться уж точно после полуночи, пусть девушки как следует погуляют перед
свадьбой.
На девичник пришли все подружки и все сотрудницы фирмы Элены. Катарина
увязалась вместе с Сирлеей, но очень быстро соскучилась в обществе немолодых
уже женщин, которые с упоением вспоминали подробности своих свадебных
путешествий.
— Пойди к Жулиане, — посоветовала ей Виржиния, — послушаете
музыку, а может, видео посмотрите.
Но вместо Жулианы Катарина нос к носу столкнулась с Родригу. Она поняла, что
это ее очередная жертва, и обольстительно улыбнулась, готовясь переступить
через россыпь комплиментов, но удостоилась только хмурого приветствия.
— Я соседка Элены, Катарина. Мне наскучили их разговоры, и я решила
пройтись...
Она думала, что молодой человек немедленно предложит ей свое общество, но он
сидел, не шелохнувшись, уставившись в телевизор, и нехотя процедил:
— Учишься?
— Хожу в школу, — с готовностью поддержала разговор Катарина.
Вот тут она и была удостоена взгляда, но совсем не того, к каким привыкла.
Ее скептически оглядели с ног до головы.
— Отсталая, да?
— Да мне только восемнадцать, — гордо заявила Катарина,
оскорбленная до глубины души.
— Я и говорю, отсталая, я поступил в семнадцать в университет.
— Просто я дважды оставалась на второй год, — принялась
оправдываться Катарина, что было ей совсем несвойственно. — По болезни,
не из-за прогулов.
— Ты просто не любила ходить в школу, я это сразу понял, —
заключил молодой человек и, судя по всему, окончательно потерял к гостье
интерес. — Да, Жулиана уже спит, — сообщил он. — А я смотрю
телевизор.
— Ты грубиян, — сказала на прощание Катарина. Таких парней она еще
в жизни своей не видела и, по правде сказать, не желала видеть.
Но они встретились еще раз, на свадьбе у Элены.
Свадьбу Элена с Атилиу устроили самую скромную, для самых близких друзей в
ресторане Вилсона, днем, потому что был рабочий день и многим нужно было еще
успеть вернуться на работу.
Церемония в мэрии была необычайно трогательной. Судья произнес
прочувствованную речь. Он и сам был растроган тем, что в брак вступают не
юнцы, не знающие жизни, а люди зрелые, подтверждая тем самым незыблемость
института брака.
Импозантный Атилиу, прелестная сияющая Элена — не много таких счастливых и
красивых пар он видел и среди молодежи, зато эта будет наверняка счастливее
их. Как-никак, у этих людей за плечами большой житейский опыт, который
поможет им избежать тех опасных рифов, о которые разбивается молодая
семейная жизнь.
Что-то в этом роде он и сказал в своей речи. А потом объявил данной ему
государством властью Элену и Атилиу мужем и женой, что засвидетельствовали
своими подписями брат Элены Педро Виану и доктор Моретти.
В ресторан Вилсона приехала даже Бранка, но за стол садиться не стала.
— Я не могла не поздравить и не пожелать тебе счастья, Элена, —
сказала она. — Когда вы уезжаете?
— Сегодня вечером. Мы решили провести наш медовый месяц в Буэнос-Айресе, — ответила Элена.
— В городе любви и танго, — сентиментально выговорила
Бранка. — Желаю хорошего медового месяца. Сделай вид, будто для тебя
это в первый раз.
Элена пропустила мимо ушей эту колкость Бранки. Что ей было до ее колкостей?
Она была счастлива.
Весь свой яд по поводу свадьбы Бранка вылила на Изабел:
— Элена выставила себя на посмешище, дорогая, так я считаю! Устраивать
свадьбу чуть ли не на работе, в компании работяг-соседей — более дурного
вкуса и представить себе невозможно! Она что, юная девица на выданье? Или
нищая студентка? Нет, это неприлично! Просто неприлично!
А что бы она сказала, если бы видела, как молодые целуются под крики
Горько!
?
— А где свадебный торт? — спросила дона Филомена в конце обеда.
Вот тут настала очередь Элены смутиться.
— Я как-то не подумала, — залепетала она, — обед, днем...
— Но на свадьбе обязательно должен быть торт, — настаивала
свекровь. — Все надо делать по правилам: жених берет невесту за руку, и
они вместе отрезают первый кусок. У нас так было...
— Да, да, мы тоже так считаем, — зашумели гости. И тут Флавия
вместе с Женезиу внесли огромный торт.
— И мы согласны с доной Филоменой, — заявили они. — Какая
свадьба без торта?!
Ах, что сказала бы Бранка, если бы видела, как этот торт вынесли на улицу и
как Атилиу с Эленой, взявшись за руки, резали его, загадав, как положено,
желание?
А потом и все остальные гости загадали желание и стали дожидаться, когда оно
начнет исполняться. А исполняться оно начинает только по мере съедания
куска, полученного из рук жениха или невесты.
— Мой первый кусок Эдуарде, — провозгласил Атилиу.
— А мой — доне Филомене, — откликнулась Элена.
— Третий кусок... Марсии, — одновременно сказали жених и невеста.
Сколько было смеха, сколько веселья! Дона Ленор, мать Сирлеи, вместе с доной
Филоменой вспоминали о свадьбах своей молодости, когда праздновали их прямо
на улице и приходил кто хотел, а детишки бегали целой стаей за женихом и
невестой.
Решил зайти на эту свадьбу Орестес. Но пришел он потихоньку, отозвал Элену в
сторону и очень прочувствованно поздравил. Он не хотел, чтобы его заметила
Эдуарда, не хотел испортить общее веселье.
— Ты заслуживаешь только самого хорошего, и я пришел пожелать тебе
счастья. Я уйду потихоньку, никто меня не увидит, — сказал он.
— Нет, не надо прятаться и убегать. Ты ничего не сделал. Я уверена, что
очень скоро Эдуарда потянется к тебе. Как только родится ребенок и она
почувствует себя матерью, ты увидишь, как все изменится!
К ним подошел Атилиу, и Элена познакомила их.
— Я не сомневаюсь, что Элене будет хорошо с вами, — сказал с
невольным вздохом Орестес, — и вы с ней тоже будете счастливы!
— Спасибо, — сердечно поблагодарил Атилиу. Орестес был ему
симпатичен, и он прибавил: — Сегодня мы уезжаем, но не надолго, и тогда
приходите к нам в гости вместе с семьей! У вас очаровательная дочка, я
помню, она была на свадьбе Эдуарды.
— Вы очень любезны. Спасибо за приглашение. У нас с Лидией тоже на днях
годовщина свадьбы. На будущий год, может быть, будем праздновать вместе!..
Орестес ушел, не выпив даже бокала вина за здоровье молодых. В его памяти
еще слишком свежо было горе Сандры после того, как он так оскандалился на
детском дне рождения, и с тех пор он еще ни разу не брал в рот ни капли.
Свадьба прошла без сучка и задоринки, и такой же счастливой и гладкой
обещала быть совместная жизнь двух уже не слишком молодых людей, которые
после долгих лет душевного одиночества обрели друг друга.
Нежно взявшись за руки, смотрели друг на друга Элена и Атилиу, и им самим не
верилось, что можно чувствовать себя до такой степени счастливыми.
Пока Элена и Атилиу проводили медовый месяц в Буэнос-Айресе, жизнь в Рио шла
своим чередом.
Марселу в отсутствии Атилиу приходилось работать с удвоенной энергией,
Эдуарда, скучая по нему и по матери, целыми днями пребывала в унынии, что
стало уже привычным для окружающих.
И лишь Бранка не находила себе места, хотя и старалась не выставлять своих
чувств напоказ. Устраивая, как прежде, вечеринки, демонстрировала натужную
веселость: смеялась, танцевала, щебетала с подругами. Но теперь в отличие от
прежних времен никогда не заводила речи об Атилиу — ни с Мег, ни с
Виржинией, ни с Розой.
А те, щадя уязвленное самолюбие Бранки, то
...Закладка в соц.сетях
