Жанр: Любовные романы
Без страха и сомнений
...оправлюсь. А я выздоровею, как только перестану за
тебя тревожиться.
— Но что скажет папа? А...
— Предоставь это мне. Финч сказал, что они поехали с визитами к друзьям
и вернутся поздно вечером. За это время я придумаю какое-нибудь
правдоподобное объяснение.
— Не сомневаюсь, — заметила Элла, усмехнувшись. — Только не
упоминай, пожалуйста, про красненьких бесенят в лифе твоей воспитательницы.
Макс пропустил ее слова мимо ушей.
— Скажи мне, что натворил Сейбер?
— Ничего.
Он опустил голову на грудь, задумавшись. Несмотря на юный возраст, в своем
черном фраке и накрахмаленном высоком воротничке он казался взрослым и
рассудительным.
— В этом-то все и дело, я полагаю, — промолвил он размеренным
тоном. — Сейбер опять бездействует. Ты ведь любишь его, Элла?
Она вспыхнула и отвела взгляд.
— Понятно, — заключил Макс. — Я знаю, что это такое.
— Как ты сказал? — Она вскинула на него глаза. — Что это
значит?
Он небрежно взмахнул рукой.
— Да ничего. Просто мужчина с моим опытом разбирается в подобных вещах
не хуже любого другого. Я еще не познал настоящую любовь, но мне приходилось
чувствовать боль и томление, которые вполне можно принять за влюбленность.
Но мы сейчас говорим не обо мне. Расскажи мне про Сейбера.
— Ты так складно говоришь, Макс. У тебя теперь правильная речь. Кто бы
мог подумать, что ты когда-то был... то есть, конечно, не был...
Он ухмыльнулся.
—
Был, не был
. Кто бы мог подумать, что ты когда-то была... ну, то
есть, я хочу сказать...
— Хватит! — отрезала Элла. Она и так прекрасно помнит, кем
была. — Закончим этот разговор.
— Ты пытаешься переменить тему. Ты виделась с Сейбером, так?
Да, она видела Сейбера. И не просто видела, а даже более того.
— Да.
— Ну и как он?
— Он очень мил. — Элла прикусила нижнюю губу.
— Отлично! Если он так чертовски мил, почему же ты такая печальная?
— Он не хочет меня, Макс. — Слезы подступили у нее к
глазам. — Он дал слово, что поможет мне найти жениха. Можешь себе
представить? Сейбер ищет мне мужа!
Макс внимательно разглядывал маленький портретик, который он вытащил из
ящика инкрустированного стола.
— Да ты что, шутишь? Жениха? Сейбер ищет тебе жениха?
— Да, — тихо сказала Элла. В данный момент она совсем не
чувствовала себя старшей, скорее наоборот.
Позолоченная рамка с треском ударилась о стол.
— Тогда он или дурак, или сумасшедший, или и то и другое, —
отрезал Макс.
— Не надо, прошу тебя, — взмолилась Элла. — Я не могу
слышать, когда ты так говоришь о нем. О Макс, он был ранен в Индии.
— Ну да — Макс вздернул нос. — Несколько лет назад. Все мы об этом
знаем. Но какое отношение это имеет к нашему разговору?
— Мне кажется... Мне кажется, самое прямое. У него все лицо в шрамах.
— Правда? — воскликнул Макс с неподдельным интересом. — Вот
это да! Он теперь неотразим.
— Я с тобой согласна. Мне больно думать о том, что он так страдал, но я
до сих пор считаю, что он самый красивый мужчина на свете, хотя шрамы и
изменили его.
— Может, у него есть женщина? Элла чуть пошатнулась.
— Кто она? — продолжал допрашивать Макс.
— У него есть подруга, графиня Перруш. Марго. Но я не думаю... Нет,
этого не может быть.
Макс подал Элле руку, усадил ее на стул и склонился над ней.
— Так в чем же тогда дело, дорогая сестрица? Что удерживает этого
тупоголового осла от женитьбы на тебе?
Она покачала головой.
— Здесь какая-то тайна. Его не поймешь, он такой загадочный. Говорит,
что не может быть со мной. Мы не можем быть вместе. Это, видите ли,
невозможно. И он говорит это с отчаянием в голосе. Он несчастен. А тут еще
Девлин Норт.
— А что Девлин Норт? Он тоже в Лондоне?
— Да, и, кажется, ухаживает за мной.
— Кажется? — Макс хмыкнул. — Мужчина либо ухаживает за
женщиной, либо нет.
— Я не знаю, — сказала Элла. — Мне присылают роскошные
подарки. Целый ворох даров. Я подозреваю, это дело рук Девлина. — Она
подумала и добавила: — Хотя я не могу отрицать, что подозрение падает и на
Сейбера.
Макс выпрямился, надул щеки и выпучил зеленые глаза.
— Все это слишком сложно для моего убогого умишки, дорогая
сестрица. — Он снова склонился над ней. — Что еще? Что еще ты мне
не рассказала?
Сердце у Эллы подпрыгнуло.
— Нет, это все.
— Нет, не все, — возразил он, потирая нос с крайне сосредоточенным
видом. — Я чувствую это. Вижу. Что-то тут еще случилось. Ты не просто
несчастна. Ты напугана.
Нет, он не может этого знать. Он просто гадает или выдумывает. Макс — мастер
на выдумки. Она поправила юбки и изобразила на лице безмятежное спокойствие.
— Нет-нет, меня не проведешь, — заметил Макс, легонько щелкнув ее
по носу. — Я тебя прекрасно знаю, можешь не притворяться. Мы так много
значим друг для друга, Элла. Без тебя я бы не выжил. Если бы не ты — и не
папа, которого ты просила спасти меня, — я бы до сих пор лазал по
карманам в Ковент-Гардене. Хотя нет, я бы уже давно гнил в тюрьме. Я
превратился бы в животное. Так скажи мне, почему твоя золотистая кожа
побледнела? В этом виновата не только отвергнутая любовь. Что случилось?
Она сунула руку в карман, где лежало письмо.
— Ничего, я же говорю тебе.
— Ничего?
— Вот именно. Просто я утомилась, разъезжая по балам.
Прежде чем она угадала его намерения, Макс проворно схватил своей большой
сильной рукой ее руку, в которой, она сжимала письмо.
— Макс! Это еще что за шутки? Пусти меня сейчас же! Удерживая ее руки,
он вынул письмо у нее из кармана.
— Так вот что тебя тревожит? Я угадал? Тебе никогда не удавалось ничего
прятать от меня.
— Это личное письмо. — Она попыталась выхватить у него
конверт. — Отдай!
— Я видел, что ты сжимала его в кармане, пока мы разговаривали. Что бы
ни было в этом письме, оно и есть источник твоих волнений.
— Нет! Это всего лишь письмо от одного моего друга. Прошу
тебя... — Она снова попыталась выхватить конверт, но он уклонился от
нее и, повернувшись к ней спиной, принялся разворачивать листок. —
Макс, умоляю тебя, не читай! Прошу тебя!
С легкостью, которая привела Эллу в ярость, он оттолкнул ее и стал читать
письмо.
По мере того как он читал, краска заливала его лицо и шею.
— Сядь, пожалуйста, — приказал он Элле чужим голосом. — Сядь
и приди в себя.
— Ты не имеешь права читать мои письма! Макс стукнул кулаком по спинке
стула.
— Как смеет этот мерзавец писать тебе такие непристойности?
Она дрожала, зубы ее выбивали нервную дробь.
— Но что он?.. — О Господи, как она может просить своего
пятнадцатилетнего брата объяснить, что это за ужасные намеки автора записки?
Макс сжал губы и посмотрел на Эллу.
— Ты не понимаешь, о чем здесь говорится, верно? — Он потряс
листком. — Конечно, откуда тебе знать.
— А откуда ты знаешь? — возразила она в ответ. Он провел рукой по
волосам.
— Я ведь мужчина. Я стал мужчиной, когда иной еще считает себя
ребенком. Жизнь сделала меня таким. А теперь успокойся.
— Ты-то сам отнюдь не спокоен, — вымолвила она осипшим от волнения
голосом. — Ты зол, как черт.
— Это еще мягко сказано. Да сядь же, Элла. — Когда она неохотно
повиновалась, он продолжал: — Что ты намерена с этим делать?
Слезы потекли у нее по щекам.
— Не знаю. Я прочитала его незадолго до твоего прихода. Кто мог его
прислать?
— Дурак, — коротко ответил он. Элла вытерла слезы.
— Я убью его, — добавил Макс.
— Нет! — Этого-то она и боялась. — Нет, только без
кровопролития. Это противозаконно. И скорее пострадаешь ты, чем он. Я узнаю,
кто он такой, разыщу его и поговорю с ним. Я постараюсь убедить его, что он
ошибся, и потребую извинений.
— Ха! — Глаза Макса превратились в зеленые сверкающие
лезвия. — Ты собираешься убеждать сумасшедшего? Может, ты еще думаешь
заняться этим, пока он будет насиловать тебя?
— Макс, не смей со мной так говорить!
— Да кто же еще образумит тебя, если не я. Ты совсем спятила. На
сумасшедшего разумные доводы не действуют. Этот злодей намерен заманить тебя
в ловушку. Он рассчитывает на то, что, получив письмо, ты спрячешь его и
решишь встретиться с автором. И если ты это сделаешь, он исполнит то, что
задумал, — он овладеет тобой, Элла.
— Но...
— Сейбер нам поможет.
— Сейбер? — Сейбер ни за что не должен знать ужасную историю ее
пребывания у Лашботтам. — Сейбер не согласится. Он хочет остаться
просто другом нашей семьи.
— Поехали к нему. Где он живет?
— Нет! Все повторится, как и в прошлый раз. Он не пожелает меня
принять, если даже я и упрошу его дворецкого Бигена объявить о нашем
приходе, в чем я сомневаюсь после всех моих неудач.
— Неудач?
— Я не могу рассказать тебе об этом. Мне тяжело.
— У тебя назначены визиты на этот вечер?
— Я отклонила все приглашения. Нет сил появляться в свете после всего,
что произошло сегодня. Мне надо перевести дух. — Она отвела
взгляд. — А, кроме того, я не хочу, потому что там все равно не будет
Сейбера.
— Так, значит, он не выезжает?
— Нет. Единственный раз он был у Иглтонов, но мне кажется, он явился
туда только затем, чтобы встретиться со мной. — Она затрепетала,
вспомнив подробности их свидания. — Он хотел убедить меня, что у нас с
ним нет будущего.
Макс, все это время расхаживавший по комнате, остановился перед ней.
— Тебе надо отдохнуть.
— Что?
— Ступай отдохни. Приляг, поспи немного. Мама с папой лягут рано — им
завтра отправляться в путь на рассвете. Прабабушка всегда рано ложится, да и
Бланш тоже. Кто прислуживает тебе?
— Моя горничная Роуз. Она придет ко мне с Ганновер-сквер.
— Ей можно доверять?
— Я... а в чем доверять?
— Сегодня, когда все уснут, мы пойдем к Сейберу. Пойдем поздно вечером
— так поздно, что он уже наверняка будет дома, если не в постели. Лучше бы
нам застать его врасплох.
— О нет! — простонала Элла.
— А я думал, ты его любишь.
— Люблю, но...
— Тогда посодействуй мне — я же пытаюсь тебе помочь. И нам необходима
его помощь. — Макс взмахнул конвертом. — Он подскажет нам,
насколько все серьезно и что надлежит делать.
Элла закрыла лицо руками.
— Мне стыдно.
— Тебе нечего стыдиться. Ты ни в чем не виновата. Она склонила голову.
— Ты говоришь так, словно это ты старший, а не я. Я понятия не имею,
как просить Сейбера о помощи, когда он совершенно ясно дал понять, что не
хочет иметь со мной ничего общего.
— Ясно дал понять? — тихо переспросил Макс. — Ты уверена?
У Эллы холодок пробежал по спине. Она обхватила руками колени и посмотрела
на брата.
— Ну так что? — повторил он, слегка улыбнувшись. — Уверена?
— Нет. Нет, я не уверена. Мне кажется, он просто решил по глупости, что
его шрамы вызывают у меня отвращение. В глубине души я точно знаю, что он...
что он любит меня, Макс. О, все так запутанно.
— Не важно.
Она резко вскинула голову:
— Не важно?
— Не имеет значения. Все загадки со временем разрешатся.
— Ты сам загадка, Макс.
— Пока ты будешь отдыхать, я объясню маме и папе причину своего
внезапного приезда. Ну и прабабушке, конечно. В полночь вставай и одевайся —
подбери что-нибудь попроще, чтобы не привлекать внимания. Поедем на лошадях.
Ты знаешь расположение комнат в доме?
— Да. — Внутри у нее все сжалось. Она почувствовала холод. —
Но зачем нам ехать верхом в Берлингтон-Гарденз? Даже если Сейбер меня
примет, он лишь повторит, что говорил раньше: у наших отношений нет
будущего.
По лицу Макса поползла хитрая ухмылка.
— Может повторять сколько ему вздумается. Ты его убедишь в обратном.
— Я уже неоднократно пыталась это сделать, — яростно выпалила
она. — Но он то ли не слушает меня, то ли ему все равно.
— Значит, сегодня услышит и передумает.
— Но как? И почему?
— Я все продумал. — Макс накинул сюртук и подбоченился. — Да,
план окончательно созрел у меня в голове. Надо только убедиться, что он лег
спать.
— О! — Элла привстала на цыпочки от волнения. — А если он лег
спать, тогда что?
— Ну, это же очень просто, — сказал Макс, вскинув рыжую
бровь. — Ты соблазнишь его, и он тебя скомпрометирует.
Сейбер взглянул на смесь из трав, которую для него приготовил Биген, и
холодно усмехнулся. Во что он превратился!
— Пейте же, милорд, — сказал Биген, хотя стоял спиной к хозяину,
развешивая его одежду. — Выпейте и спокойно засыпайте.
— Хочешь, чтобы я одурманивал себя этим зельем?
— Ничего другого не остается.
— Да, ничего другого мне не остается — только одурманивать себя, чтобы
не впасть в беспамятство.
Биген обернулся к нему. Его золотистый тюрбан поблескивал в полумраке
спальни Сейбера.
— Вам надо отдохнуть, милорд.
— Я никогда не отдыхаю.
— Ну, так хотя бы тело ваше наберется сил. Я завтра пошлю рубиновые
сережки.
— Хорошо. — Сейбер сам хотел бы вручить сережки Элле. Он залпом
осушил бокал и поставил его на стол. — Я должен выбрать юной леди
жениха.
— Но это же проще простого, милорд. Сейбер сердито воззрился на Бигена.
— Ты считаешь, это просто? Найти человека, который будет достоин...
— Такой очаровательной, прекрасной девушки?
— Хм. Да, именно так.
— Как я уже сказал, — заметил Биген, сметая невидимые глазу
пылинки с хозяйского сюртука, — это проще простого. Такой человек
существует.
— Кто он? — Сейбер откинул одеяло, забыв о своей наготе — он
предпочитал спать раздетым. Почему его так взбесило это известие? Ведь он
тем и занимается, что ищет Элле мужа. — Кто этот человек, Биген? Да
говори же!
— Вы, милорд.
Сейбер замер, не успев натянуть на себя одеяло. Он уперся кулаками в матрас
и закрыл глаза.
— Кажется, мы договорились больше не касаться этого вопроса. Я не могу
стать ее мужем. И мы оба знаем почему.
Биген не спеша повесил сюртук в шкаф черного дерева.
— Мы же оба знаем, почему это невозможно, Биген? — громко повторил
Сейбер.
— Мы оба знаем, почему вам хочется думать, что это невозможно, —
мягко возразил Биген. — Я с вами не согласен. Мне кажется, юная леди
создана для вас. Она любит вас и желает...
— Замолчи!
— А вы любите ее, — спокойно продолжал Биген, не обращая внимания
на яростные протесты хозяина.
Сейбер отвернулся и лег ничком на постель.
— Оставь меня. Оставь меня в покое.
— Вы любите ее.
— Я сказал тебе, уходи. Убирайся. Сейчас же.
— Вы любите Эллу Россмара, милорд. Вы желаете ее тело и душу. Вы
мечтаете о том, чтобы она всегда была рядом...
— Вон! — прорычал Сейбер, приподнявшись на локтях. — И
никогда больше не упоминай ее имени в моем присутствии.
— Как прикажете. — Биген поклонился и направился к двери. — Но вы все-таки любите ее.
— Вон!
— Конечно, конечно, милорд. Подумать только, что любовь делает с людьми. Но это можно исцелить.
— Убирайся!
— Нежные женские руки успокоят разгоряченное мужское тело...
— Убирайся! — Дверь захлопнулась, прежде чем Сейбер успел еще что-
нибудь прибавить.
Голова его раскалывалась от боли.
Голова болела с того самого дня, когда он в последний раз встречался со
своими ночными демонами.
Биген прав. Ему необходим отдых. Надо уснуть любой ценой.
Тепло разлилось по его телу, ноги налились свинцом. Он потушил свечу и
повернулся к окну, которое никогда не закрывали портьерами — по его приказу.
За окном была непроглядная тьма. Ветер раскачивал ветви деревьев, и мелкий
дождь барабанил в стекло.
Ветер завывал, то ослабевая, то вновь усиливаясь.
Шум моросящего дождя напоминал музыку. Словно тихонько звенят крошечные
серебряные цимбалы, с которыми танцуют индийские женщины. Танцуют,
поворачиваясь по кругу. Гибкие тела, серебро и золото, шелк...
Сейбера одолевал сон.
Легкий туман окутал его.
Ветер завывал за окном.
Дождь усилился.
Но только он стал замерзать, кто-то заботливо накрыл его одеялом.
Что-то нежное и теплое коснулось его спины.
Нежное и теплое.
Кто-то обнял его за плечи.
Как долго он здесь лежит? Снова послышался топот копыт. Кровь застилала ему глаза — он не
мог рассмотреть, кто несется к нему, враг или друг. Сейбер приник щекой к земле. Отовсюду доносился запах крови, пота
и смерти. Стоны и вопли, яростные крики наполняли воздух. Стоны умирающих.
Затем все стихло, кроме приближающегося топота копыт. Он замер. Те, кто несется к нему, могут подумать, что он уже
мертв. А он был мертв. Сердце гулко колотилось у него в груди. Когда оно остановится, он
умрет. Он уже умер. — А-а-а! —
Крик перешел в
пронзительный вопль. Копыта взрыли землю прямо у него перед глазами. Он
чувствовал, как проминается земля под их тяжестью. Конь бил копытами землю. Сбруя позвякивала. Сейбер затаил дыхание. Наконец стук копыт возобновился — всадники удалялись. Он спасен. Но он почти мертвец. Ему уже не хватает воздуха. На лбу выступил
предсмертный пот и смешался с кровью. Снова послышались стоны и крики. О Господи, все раненые замерли на
время, как и он, надеясь обмануть убийц и спасти свою жизнь. Но зачем? Зачем
цепляться за жизнь, которая несет страдания? Все равно жить им всем осталось
недолго. Он жив пока. Он может отправиться за помощью — для себя и всех этих
несчастных. Стоны не прекращаются. Но вот снова слышится топот копыт, доносятся людские голоса. Они
вернулись, чтобы довершить то, что начали. —
Нет! Оставьте их! Нет! Кто-то навалился на него, чьи-то руки шарили по его телу. Он
почувствовал горячее дыхание. К нему склонилось лицо врага. —
Убирайся! Убирайся, говорю тебе! Он повернулся к убийце и ударил его правой рукой. —
Будь ты проклят! — Остановись!
— И не подумаю, — проревел он. Руки его стали скользкими от пота.
Ему необходимо достать кинжал. — Ты умрешь!
— Прошу тебя, успокойся!
— Проси пощады, ублюдок! — Сейбер перелез через чье-то тело, шаря
вокруг в поисках кинжала. Он, должно быть, валяется где-то рядом. —
Проси пощады!
— Умоляю тебя!
Его пальцы нашарили место, где лежал кинжал. Он вспомнил, что положил его
так, чтобы он был под рукой. Сейбер стиснул холодную рукоять и сел верхом на
своего мучителя.
Тот замолотил его кулаками по животу. Он отпрянул, ударив невидимое в темноте лицо, и занес кинжал.
— Сейбер!
Сейбер. Его имя Он вцепился в горло врагу.
— Сейбер! Умоляю тебя, остановись! Что с тобой? Сейбер!
Он замер. Дрожь пробежала по его телу. Оглядевшись вокруг, он увидел свою
спальню, залитую лунным светом, скомканные простыни. Дождь утих.
— Странно, — пробормотал он. — Ведь недавно шел дождь.
— Прости меня.
Сейбер взглянул сверху вниз на своего
врага
.
Придавленная его тяжестью, под ним лежала Элла, темные глаза ее блестели в
лунном свете.
Но она смотрела не на него, а на кинжал, который он направил ей в сердце.
Глава 17
Элла!
Он открыл рот, чтобы произнести ее имя, но не смог вымолвить ни слова.
Возлюбленная.
Она останется его единственной любовью до конца жизни.
Медленно, словно во сне, она подняла руки и сжала его пальцы, стиснувшие
рукоять кинжала. Он не сразу разгадал ее намерение. Она хочет, чтобы он
вонзил кинжал ей в сердце...
— Нет! — Он отбросил кинжал в дальний угол комнаты.
— Ты хотел убить меня, — прошептала Элла. — Так убей!
— Нет-нет, не говори так.
— Ты ненавидишь меня. Я тебе противна.
Он опустился рядом с ней на кровать и заключил ее в объятия.
— Для меня ты лучше всех на свете. Ты прекрасна. Ты моя единственная
возлюбленная.
Она беззвучно всхлипнула, ее стройное тело обмякло. Платье и накидку она
сняла, на ней сейчас была скромная нижняя сорочка.
— Вся моя жизнь — ошибка, — промолвила она, уткнувшись лицом в его
грудь. — Я сделала несчастной свою мать. Ради меня она была вынуждена
заниматься тем, что ненавидела. И все для того, чтобы прокормить меня и
Макса Я недостойное, презренное существо.
Боже правый. Это его вина. Он ведь всегда знал, как ранима его Элла.
Потом она доверилась ему настолько, что рассказала о своих бедах, и у него
стало мерзко на душе. Да, именно мерзко. Но теперь — теперь он знал только
одно, она нужна ему. Он желал ее так отчаянно, что не мог жить без нее И он
должен будет оставить ее навсегда, как только выполнит свою задачу и
убедится в том, что она под опекой человека, который будет любить ее и
заботиться о ней.
— За что ты ненавидишь меня, Сейбер? — еле слышно прошептала
девушка.
Он погладил ее спутанные волосы.
— Я не ненавижу тебя. Я же сказал тебе, что люблю тебя.
Ее слезы капали ему на грудь. Он перевернулся на спину, привлек ее к себе и
натянул сверху одеяло на них обоих.
Ее всхлипывания постепенно стихли. Она успокоилась, и он теперь чувствовал
ее теплую тяжесть, свою наготу и тонкую ткань ее нижней рубашки.
— Если ты любишь меня, — промолвила она, — если ты любишь
меня, то позволь мне быть с тобой. Я ничего больше не прошу.
Сейбер прижал ее лицо к своей шее и зажмурил глаза.
— Нет.
— Но ты же сказал...
— Я не могу.
— Прекрати! — Она замолотила кулачками по его груди, вырываясь из
его объятий. Подняв голову, она глянула на него сверху вниз. — Ты снова
и снова повторяешь, что мы не можем быть вместе. Так объясни же наконец
почему! Я люблю тебя. Ты говоришь, что тоже любишь меня. Прошу тебя, не
прогоняй меня. Я не могу жить без тебя.
— Я мог тебя убить. — Он произнес эти слова вслух и похолодел от
ужаса. — Что мне сказать, чтобы ты поняла? Еще мгновение, и ты была бы
мертва. — Он отвернулся.
— Но ведь ты не убил меня, — возразила Элла. — И ты хотел
убить вовсе не меня.
— Откуда ты знаешь?
— Ты спал, когда я пришла к тебе. Я не должна была этого делать. Ты
подумал, что я твой враг и нападаю на тебя. Поэтому ты вынужден был
защищаться.
Она почти догадалась!
— Ты не понимаешь. Поразмысли хорошенько о том, чему ты была
свидетельницей. Что ты подумала, когда я бросился на тебя с ножом? Разве я в
здравом уме?
Ее густые волосы волнами струились ему на грудь. Свет и тень обрисовывали
тонкие черты ее лица, плечи и впадинку между грудей. Белоснежная рубашка
словно светилась в темноте, золотистая кожа отливала матовым блеском.
Элла неподвижно застыла, все еще прижав кулачки к его груди.
— Тебе не стоило этого делать, — тихо заметил он ей. Как ни
старайся, нельзя удержать зов тела. Она почувствует его. — Как ты
прони
...Закладка в соц.сетях
