Жанр: Любовные романы
Без страха и сомнений
...знал об этом. И воспользовался этим,
чтобы выкрасть меня.
— О, перестань, пожалуйста. Я вовсе не собирался тебя красть. Мне
просто удалось кое-что узнать о твоих планах на вечер. Я решил, ты не будешь
возражать, если они несколько поменяются ради родственной встречи.
Родственная встреча?
— Позволь мне уехать, прошу тебя.
Он покачал головой:
— Ты ранишь меня в самое сердце, Элла. Я так несчастен и обратился к
тебе за помощью, а ты не хочешь даже поговорить со мной.
— Ты не обращался ко мне. — Что все это значит? — Пустите
меня.
— Всему свое время. Дела мои совсем плохи, Элла, совсем плохи. Ты мне
очень нужна. И я уверен, ты не откажешь мне в помощи — ради нашей старой
дружбы.
Она попыталась встать, но он силой усадил ее на место. Улыбка исчезла с его
лица.
— Вы слышите меня, мисс? Мне нужны деньги, и ты мне поможешь их добыть.
Во имя твоей покойной матушки.
Элла лихорадочно соображала. Кто-то прознал, что она собирается в театр с
Сейбером... Кому-то стало известно о том, что связывает ее с этим ужасным
заведением. Этот злодей подстроил все так, чтобы она оказалась здесь. Но кто
же он? Кто?
— Ты будешь делать то, что я тебе скажу, — заявил дядя
Майло. — А после мы вернемся каждый к своим обязанностям и забудем об
этом маленьком дельце.
— Но чем же я могу помочь тебе? — спросила Элла, вырывая у него
руку и вскакивая с кресла. Он потянулся к ней, но она отступила
назад. — Не прикасайся ко мне. Я могу слушать тебя и стоя.
— Ага, мы стали настоящей леди? По крайней мере внешне. Но мы ведь оба
знаем, что ты представляешь собой на самом деле?
Элла гордо распрямила плечи.
— Дочь шлюхи. — Глаза его злобно засверкали. — Дочь женщины,
которая продавала свое тело каждому, кто согласен был заплатить.
— Да как ты смеешь? — Элла похолодела от отвращения, страх ее куда-
то исчез — Моя мать была твоей сестрой. Она умерла. Не смей говорить о ней
дурно.
— Настоящая леди. — Дядя Майло покачал головой. — Ну хорошо,
займемся делом, а потом можешь снова притворяться сколько влезет.
— Я опаздываю, меня ждут, — сказала Элла. Ничтожество. Она была на
самом дне и никогда не сможет избавиться от этого наваждения.
— Я знаю, кто тебя ждет, — сказал Майло. — Мне наплевать на
это. У меня есть клиент, который согласен заплатить за тебя большие деньги.
Элла подозрительно покосилась на него.
— Я не понимаю тебя.
— Неужели? Пораскинь-ка мозгами. Твоя мать этим не гнушалась, когда
нуждалась в средствах, так почему бы и тебе не оказать мне эту услугу? У
тебя тоже есть что предложить. Ты моложе. И красивее. Как ни странно, этот
посетитель хочет именно тебя.
— Кто это?
— Скоро увидишь.
— Пусти меня! — Элла бросилась к двери. Майло преградил ей
путь. — Не знаю, что тебе нужно от меня, но ты оскорбляешь память моей
покойной матери. И я ненавижу тебя. Я возвращаюсь домой. А ты еще
поплатишься за это.
—
Ты поплатишься за это
, — передразнил ее Майло. — Не
думаю, милая моя. Слушай-ка лучше, что я тебе скажу. Чем скорее мы
договоримся, тем лучше для тебя.
— Я не буду слушать тебя.
Он приблизился к ней вплотную.
— Если хочешь и дальше вращаться в свете, будешь меня слушаться.
Поняла?
Она плотнее закуталась в шаль.
— Ну вот, так уже лучше. Клиент просил передать, чтобы ты не забывала,
как просто тебя увезти от твоей семьи. То, что случилось сегодня, случится и
еще раз.
— Нет!
— Это случится еще раз, — повторил Майло. — Но если будешь
вести себя тихо — и будешь щедрой на ласки, — тебя всего лишь
собираются одолжить в пользование сегодня и в следующий раз.
— Одолжить? — Элла поднесла руку к горлу. Ей стало дурно.
— Одолжить, чтобы принять участие в играх. Так мне сказали. А взамен я
получу деньги. Неплохо, правда?
— Ты мне никто, — промолвила Элла. Как ей выбраться отсюда? —
Слышишь? Ты для меня никто.
— О, я просто в отчаянии, — с издевкой произнес Майло. — Но я
это как-нибудь переживу. Мой клиент будет одалживать тебя — время от
времени. Он обязуется возвращать тебя обратно — если ты не будешь
сопротивляться.
— Ну, это уж слишком!
— Ты не должна отдавать себя другому мужчине, пока тебе не разрешат. Ты
поняла меня? Будем рассматривать это как верность семейным узам. Узам твоей
настоящей семьи.
Элла посмотрела в холодные глаза человека, которого до сих пор считала своим
единственным оставшимся в живых родственником, и содрогнулась от отвращения.
— Так, я вижу, ты меня поняла, — промолвил он. — Я знал, ты
послушная девочка. Если ты позволишь дотронуться до себя другому мужчине, я
вынужден буду сделать так, что он отвергнет тебя. А сейчас я отправлю тебя
домой, в твой модный особняк. И подумай на досуге обо всем, что я тебе
говорил. Будь готова в любой момент услужить моему клиенту — Он открыл
дверь, в которую сразу просунулись любопытные лица полуодетых женщин.
Дрожа от страха и смущения, Элла отвернулась.
— У нас тут застенчивый юный цветочек, — провозгласил Майло. В
ответ на его слова раздался грубый хриплый смех. — Иветта, дай знак
кучеру — девочку надо отвезти домой.
— А что, если я откажусь? — спросила Элла, не глядя на него.
— Мой клиент подумал и об этом. Если ты откажешься, мы найдем способ
заставить тебя подчиниться. Я тебя предупредил — подумай хорошенько.
Подали лошадей.
— Мне не следовало вмешиваться, — сказала бабушка. — Я
никогда не прощу себе, если что-то случится с Эллой.
Сейбер встретился глазами с Девлином. Всех сейчас занимает только Элла.
— Где вы собираетесь искать ее? — спросила Марго. Она была у
Девлина, когда Биген пришел к нему за помощью. — Слуги наверняка что-то
знают. Расспросите их.
— Это моя вина, — пробормотала бабушка. — Я только хотела,
чтобы вы провели вместе вечер. Это же совершенно естественно для обрученных.
Но мне не следовало писать эти записки.
Сейбер сжал губы.
— Я тоже виновата, — дрожащим голоском пропищала Роуз. — Но я
думала, что это так романтично — помочь двум любящим сердцам обрести друг
друга.
— Ты делала то, что тебе приказали, глупая девчонка, — сердито
бросила бабушка.
Биген и Макс седлали лошадей. Потом еще будет время разобраться с Бигеном —
почему тот согласился передать фальшивые записки.
Биген ворвался в комнату.
— Готово, милорд... мистер Норт. Макс ждет вас с лошадьми. Крэбли тоже
желает ехать с вами, и я...
— Да, ты поедешь, — сказал Сейбер, натягивая перчатки. —
Марго, я был бы благодарен тебе, если бы ты осталась с бабушкой.
— Но я могу поехать с вами, — возразила она, приблизившись к
нему. — Позволь мне принять участие в поисках. Я могу быть полезной.
— Нет.
— Я позабочусь о ее светлости, — подала голос молчавшая до этого
Бланш Бэстибл. — Графиня права. Вам не стоит отказываться от ее помощи.
Я не умею ездить верхом и поэтому...
— Спасибо, Бланш. Прошу тебя, оставайся здесь, Марго, — сказал
Сейбер. — Мы и так уже потеряли много времени. Едем.
Он прошел в холодный вестибюль. Крэбли в накидке и сапогах, одетых прямо на
чулки, стоял перед открытой входной дверью.
— Мы должны выбрать направление, — сказал Девлин.
— Согласен, — промолвил Сейбер. — И когда прибудут констебли,
надо чтобы кто-нибудь рассказал им, что случилось и куда мы отправились.
— Предоставьте это мне, — вмешалась бабушка. — О Господи!
Сейбер нахмурился и, проследив за ее взглядом, обернулся.
Девлин взял его за руку.
— Спокойно, друг, спокойно.
Элла, обворожительная в темно-фиолетовом платье и черной шали, прошла в
вестибюль. Она встретилась глазами с Сейбером.
— Элла! — Он бросился к ней, чтобы обнять ее. — Где ты была?
Мы так встревожились.
Она двигалась медленно, как во сне. Ужас охватил Сейбера.
— Дорогая моя, — тихо промолвил он. — Скажи же хоть что-
нибудь.
— Я устала.
Он перевел глаза с Девлина на Марго. Губы Марго были приоткрыты, глаза
расширены.
— Элла...
Она уперлась руками в его грудь и оттолкнула его.
— Что за переполох вы устроили, — сказала она, кутаясь в
шаль. — Я всего лишь решила прокатиться в экипаже. А теперь я устала и
хочу отдохнуть.
Бабушка попыталась было подойти к ней, но Сейбер сделал ей знак оставаться
на месте.
— Мы собирались обыскать весь Лондон, — сказал он Элле. Сердце его
отчаянно колотилось. — Ответь мне, где ты была.
Элла взглянула на него.
— Я не твой ребенок. И не твоя собственность. Когда буду готова, мы
поговорим. — Она обвела глазами собравшихся. — Без свидетелей.
Глава 24
Ее постель была пуста.
Сейбера охватила паника.
Окно было широко раскрыто. Ветви дерева царапали стекло, слышался ночной
шепот листвы.
Грабитель мог залезть через это окно.
Сейбер шагнул к окну.
— Я здесь, Сейбер.
Он остановился и закрыл лицо руками.
— Господи, Элла... Я думал... Слава Богу, ты в безопасности.
Она сидела на подоконнике, скрытая занавесками. На ней была только легкая
белая сорочка.
— Незачем так тревожиться. Тебе пора спать.
— Я наблюдал за твоей комнатой, пока горничная не ушла.
— Не беспокойся обо мне.
— Элла...
— Я много думала о нас с тобой. Я была не права. Я вынудила тебя
сделать мне предложение. Забудь все, что произошло между нами.
Он подошел к ней, оперся руками о подоконник и поцеловал ее в лоб.
— Мы должны поговорить откровенно.
— Ты такой странный.
— Странный? Почему? Она коснулась рукой его подбородка.
— Но у вас в семье, похоже, все такие. Мужчины, которые разговаривают с
женщинами. Мужчины, которым небезразлично мнение женщины. Неудивительно, что
вы привлекаете к себе женские сердца.
Сейбер погладил ее по волосам.
— Не знаю, как остальные, но в отношении меня это правда. Когда я один,
я часто говорю с тобой. — Он всегда слышал то, что хотел услышать,
когда оставался наедине сам с собой.
— Я верю тебе. Но я также уверена, что ты больше всего на свете ценишь
собственную свободу. Ты никогда не просишь меня сопровождать тебя, ты
боишься, что я буду докучать тебе своими глупыми вопросами.
— Что случилось? — тихо спросил он ее. — Что произошло
сегодня вечером? Где ты... Крэбли и Роуз упоминали про какую-то карету. Куда
тебя отвезли?
— Никуда! — Ее черные волосы разметались по плечам. Она сидела,
сжавшись в комочек. — Оставь меня, прошу тебя. Ради всего святого,
уходи, оставь меня в покое.
Сейбер снова провел рукой по ее волосам.
— Нет.
Она вздохнула.
— Я не собираюсь вести с тобой словесные баталии, Сейбер. Я хочу побыть
одна. Пожалуйста, уходи.
— Нет.
— Это моя спальня. И тебе не следует здесь находиться.
— Вздор. Если ты действительно хочешь избавиться от меня, придумай что-
нибудь получше. Отныне я всегда буду рядом и ни на миг не оставлю тебя одну.
— Но это смешно в конце концов! — Она повернулась лицом к окну.
— Мы скоро поженимся. Супруги всегда должны быть вместе. В этом нет
ничего смешного.
— Человеку надо иногда побыть одному.
— Я постараюсь исчезать время от времени. Может, меня научит этому
искусству одно знакомое мне привидение?
— Может быть. — Она помолчала, потом добавила: — Но ты ведь не
можешь находиться рядом, когда я одеваюсь.
Он чуть не рассмеялся, но тут же закашлялся.
— Думаю, я это как-нибудь переживу.
— Ну а когда я принимаю ванну?
Когда она принимает ванну? Сейбер сел перед ней.
— Да, это будет посложнее, но я найду в себе силы выдержать и это
испытание.
— И уж конечно, ты не сможешь уследить за мной, когда сам принимаешь
ванну.
М-м. У леди настоящий талант отвлекать мужчину от серьезных мыслей.
— Интересная дилемма. Я, пожалуй, затащу тебя с собой в ванну.
— О! Ты просто невыносим. Уходи.
— Нет.
— Я позову...
— Кого? Кажется, это я призван охранять тебя.
Она умолкла.
Сейбер ждал, глядя на нее. Она не двигалась. Он тронул ее холодные руки,
медленно провел пальцами по обнаженным плечам, потом встал и обнял ее,
укачивая, как ребенка.
Он слышал, как она всхлипывает, тело ее тряслось от беззвучных рыданий.
— Мы не можем быть вместе, — сказала она ему глухим
голосом. — Никогда. Я... я такая, какая есть. Ничто меня не изменит.
Мне казалось, я начну новую жизнь и забуду прошлое, но я ошибалась. Прошу
тебя, Сейбер, во имя нашей прежней дружбы возвращайся в свою комнату. Как
только папа вернется, я попрошу его отправить меня домой в Шотландию. А там
я стану молиться — только это мне и остается.
Сейбер застыл.
— Молиться? — Он поднял голову. — Ты расскажешь мне, что с
тобой сегодня произошло?
— Нет.
Сейбер встал.
— Прекрасно. Ты решила быть сильной и нести свою беду в одиночестве.
Как благородно — и как глупо. Мне следует все взять на себя. Ты вверена моим
заботам, и я буду заботиться о тебе.
Она не пошевелилась, даже не взглянула на него. Сейбер снял сюртук, укутал
девушку и подхватил на руки.
— Сейбер!
Неплохое начало. По крайней мере она хоть как-то на это отреагировала.
— Пусти меня сейчас же! — Она попыталась вырваться из его объятий,
но он только крепче прижал ее к себе. — Сейбер! Пусти меня! Я устала от
мужчин, которые вечно приказывают мне, что делать!
— Неужели? — мрачно заметил он. Он найдет способ заставить ее
рассказать ему все. — Здесь холодно, мы пойдем ко мне в комнату — она
мне нравится гораздо больше.
— Ты не можешь унести меня к себе! Отпусти меня! Он шагнул к двери.
— Но вы ведь проникли в мою комнату на Берлингтон-Гарденз, мисс. И в
мою постель, если память мне не изменяет. А теперь ты будешь молчать, иначе
перебудишь весь дом.
Элла продолжала извиваться в его руках.
— Отлично! Я разбужу их, и они придут ко мне на помощь.
— Ну конечно, зови их. — А пока он будет прижимать к себе ее
гибкое, нежное тело. — Я объясню им, что ты в опасности и в твои
комнаты легко может проникнуть злоумышленник.
— Сейбер, что ты задумал? Ты же не посмеешь...
— Посмею, и я это сделаю. — Он открыл дверь и, понизив голос,
добавил: — Ты говорила, что не хочешь, чтобы между нами были секреты. Их и
не будет. Ты хотела лежать со мной в одной постели. Я предоставляю тебе
такую возможность. Каждую ночь — начиная с сегодняшней.
— Сейбер...
— Тише. Я отнесу тебя туда, где нам не помешают. Ты доверяешь мне,
Элла?
— Это безумие! Об этом будет знать весь дом. Весь свет будет
сплетничать обо мне.
Она благоухала невинной чистотой. Невинной! Да, теперь он убежден в этом.
— Никаких сплетен не будет, — сказал он ей.
— А Роуз, а Биген?
Сейбер невесело рассмеялся:
— Бигену и Роуз прикажут держать язык за зубами — они ничего не видели
и не слышали. И они будут молчать, пока я не разрешу им говорить.
— Прабабушка несет ответственность за меня...
— Бабушка — вдовствующая герцогиня Фрэнкхот. Она чувствует себя
виноватой в случившемся. Кроме того, она с самого начала была нашим
союзником. И останется им — Он снова рассмеялся. — Мне жаль того, кто
попробует сейчас встать на моем пути. Ты, наверное, помнишь нож, спрятанный
в бабушкиной трости.
Элла усмехнулась:
— Да, она воодушевляет меня.
— Какое мрачное замечание. Так ты позволишь мне нести тебя?
В ответ она обвила руками его шею.
Он вынес ее в холл и поднялся с ней на три лестничных пролета вверх. Его
комнаты были в отдельном крыле, над конюшнями и садом, в задней части дома.
Когда-то один из Фрэнкхотов сделал эти комнаты своим рабочим кабинетом.
Сейбер вытащил ключ и открыл дверь в коридор. Войдя в него, он снова закрыл
за собой дверь. Первая комната, в которую он вошел, была спальня.
— Я уложу тебя и зажгу лампу.
— Я не ребенок, Сейбер. И не истеричная женщина. Он откинул стеганое
одеяло и простыни, снял с нее свой сюртук и уложил ее в постель.
— Да, ты не ребенок и не истеричная женщина. Но тебя заставили
страдать. Этого больше не повторится — я не позволю.
— Ты не можешь контролировать весь мир.
— Но я могу контролировать ту его часть, которая меня касается. Ты
часть части моего мира — Он взглянул на нее сверху вниз. Она лежала на боку,
подтянув колени к животу под прозрачной белой сорочкой. Ее волосы черным
шелком разметались по простыне. Глаза девушки были крепко закрыты. — Я
не хочу контролировать тебя, Элла, только оберегать.
— Поэтому намереваешься запереть меня здесь навсегда? Чтобы я была в
безопасности?
Он мрачно усмехнулся:
— Да, это бы обезопасило тебя, но к чему такие жертвы? Нет,
возлюбленная, мы с тобой поделимся друг с другом своими секретами, а там
видно будет.
Она молчала.
Он укрыл ее одеялом.
Сейбер зажег ночник рядом с камином, подбросил углей в камин, и огонь снова
ожил и затрещал.
Он бросил взгляд на Эллу. Она по-прежнему не шевелилась. Дыхание ее было
тихим и ровным.
Переутомление. Она уснула от переутомления. Черт побери, он из-под земли
достанет того негодяя, который заставил ее страдать. Он будет наказан.
Сейбер расстегнул манжеты и закатал рукава рубашки и расстегнул воротник.
Пусть она поспит. Когда проснется, тогда он и поговорит с ней.
Сейбер сел на стул, так чтобы ему было видно ее.
Они скоро поженятся и уедут за город. Не в Шиллингдаун — он слишком близко.
Куда-нибудь подальше, к примеру, в Шотландию, которую Элла так любит.
Она повернулась на спину и откинула одеяло.
Он встал, нахмурившись, и подошел к кровати, чтобы укрыть ее.
Она потянулась, закинув руки за голову.
Сейбер отпрянул, сжав кулаки. Может, он и болен, но ведь он мужчина. Всего
лишь мужчина. И он желает эту женщину.
Стиснув зубы, он вышел из комнаты, пересек холл и направился в кабинет. Если
дверь оставить открытой, ему будет видно, кто войдет в эту часть дома.
Он зажег лампу и уселся за письменный стол в стиле итальянского рококо. Надо
заняться неотложными делами и попытаться не думать о девушке, которая лежит
в соседней комнате — так близко...
Он был прав — отсюда прекрасно видно, кто входит и выходит из спальни.
Неслышно ступая босыми ногами, Элла приблизилась к двери его кабинета.
— Что ты делаешь? — Она остановилась на пороге комнаты, свет из
спальни сзади нее делал ее сорочку совсем прозрачной. — Я заметила, что
ты ушел.
— Я думал, ты спишь.
— Я притворялась.
— Зачем?
Она переступила с ноги на ногу.
— Потому что мне было интересно посмотреть, что ты будешь делать.
Он не мог отвести от нее глаз.
— Я хотела, чтобы ты обнял меня.
— Я... — он окинул ее взглядом, — я не мог поручиться за
себя, Элла.
— Почему?
Он отбросил перо.
— Как ты любишь задавать вопросы. Неужели ты не понимаешь, что я хочу
тебя? Я хочу тебя, как мужчина хочет женщину. Но я и так уже позволил себе
много вольностей и взял от тебя то, что не принадлежит мне по праву.
Элла заложила руки за спину и медленно приблизилась к нему.
— А то, что я тебе подарю, будет твоим?
Он оперся ладонями о стол. Понимает ли она, что делает? Они решили не иметь
секретов друг от друга, а между тем их окружает столько тайн.
— Я решила отдать тебе всю себя, Сейбер. Если те вольности, о которых
ты упоминаешь, это то, что было между нами, то возьми их себе снова. Это
принадлежит нам обоим.
Сейбер нахмурился и вцепился в подлокотники кресла.
— Я обязательно разузнаю, что случилось сегодня вечером.
— Это не имеет значения. Ничего особенного. Просто есть вещи, которые
следует принять такими, какие они есть, ибо изменить прошлое все равно
невозможно. Мне всего лишь напомнили об этом.
— Прошу тебя, Элла, скажи, что терзает тебя.
— Кому ты пишешь?
Он взглянул на лист бумаги, лежавший перед ним на столе.
— Струану. Собираюсь сообщить ему, что женюсь на тебе как можно скорее.
— Чтобы спасти меня?
Спасти ее?
— Подойди ко мне. Подойди, чтобы я мог дотронуться до тебя.
Элла неуверенно сделала шаг ему навстречу. Очутившись рядом с ним, она
взглянула на него, опершись о край стола.
Тонкая ткань сорочки обрисовывала ее грудь, живот, бедра, словно на ней
ничего и не было надето. Возбуждение Сейбера достигло предела.
Она откинула волосы, и он заметил, как дрожат ее руки.
— Ты совсем неискушенная, любовь моя.
— Неискушенная? Что ты имеешь в виду?
Он покачал головой.
— Ничего. Так, одна мысль промелькнула. — Он должен обращаться с
ней осторожно, нежно. Он чувствовал в ней бесценное сокровище — чистоту и
доверие, доверие к нему.
— Я... я еле на ногах стою! Странно, правда? — Она ухватилась за
край стола.
Сейбер обнял ее за талию, улыбнулся, услышав ее удивленный вскрик, и усадил
ее на стол.
— Вот так. Оставим письмо на потом. — Он поставил ее ногу себе на
бедро и провел указательным пальцем от щиколотки вверх, до колена.
Элла вздрогнула и ухватила его за плечи.
— Щекотно! И я не должна позволять тебе трогать себя.
— Как быстро у леди меняется настроение. — Его сердце колотилось
все быстрее. — То она хочет, чтобы ее трогали, то нет.
— Да, я хочу, чтобы ты коснулся меня.
Он заглянул в ее глаза. Скулы его напряглись. Тело ныло от желания обладать
ею, усилием воли он попытался подавить это желание.
— Что ты имеешь в виду, Элла? Ты хочешь, чтобы я коснулся тебя?
Она взяла его руку и приложила к своей груди.
— Ты дал мне почувствовать то, о чем я и не подозревала.
Девушка медленно раскрыла его ладони, прижала к затвердевшим соскам и
вздохнула, прикрыв глаза.
— Я запомнила это ощущение, — прошептала она. — Я все время
вспоминала, как твои руки ласкали меня. Но я знаю, что есть нечто большее. Я
решила найти мамину книжку и прочитать то, что должна знать об этом.
— Тебе не нужна книга Джастины, — сказал он. Кровь стучала в его
висках, мускулы напряглись.
Сейбер обхватил ее бедра и потянулся, чтобы коснуться губами ее шеи.
Она приподняла подбородок.
Каждый дюйм ее кожи, который он исследовал губами, языком, воспламенял его
еще больше.
Ее кожа была нежной, сладкой на вкус и пахла лесными цветами.
Сейбер запрокинул голову Эллы, целуя девушку в ключицу, потом выше, в плечо,
в шею. Девушка слабо застонала, он улыбнулся. Он хотел познать ее всю,
целиком, и сегодня он сделает это.
— Сейбер!
— М-м? — Он нашел чувствительную точку за ухом.
— Сейбер!
— М-м?
Завитки ее нежного ушка зачаровывали его. Он слегка подул в него.
— Сейбер!
— Да, любовь моя? — Впадинка у горла завладела его вниманием,
затем он потянулся к ее подбородку, краешку рта.
— Это удивительно.
— Я знаю. — Чтобы поцеловать девушку, ему пришлось
привстать. — В тебе все удивительно и необычно.
Он почувствовал ее руки под своей рубашкой. Она обхватила его за плечи, и он
улыбнулся. Его Элла — это сокровище, укутанное тончайшей паутиной ткани. Ему
доставит наслаждение освободить Эллу от этой паутины до самого центра ее
желанного тела.
Сейбер завладел ее губами, и их нежный вкус переполнил
...Закладка в соц.сетях
