Жанр: Любовные романы
Без страха и сомнений
...афиня. — Мы не были
женаты, поскольку он уже был женат. Он был двоеженцем. Он хотел получить
меня, но знал, что я никогда не соглашусь на это, пока не стану его женой.
— Какой ужас! — прошептала Элла, встревоженная бледностью
графини. — Прошу вас, не продолжайте, если вам тяжело об этом
вспоминать.
— Нет, я продолжу! — воскликнула женщина, гневно сверкнув
глазами. — Ты считаешь меня падшей женщиной, свет презирает меня по той
же причине. Меня заклеймили позором за то, о чем я и не подозревала.
— О, не надо так расстраивать себя.
— Сейбер помог мне. Граф женился на мне в Австрии, а потом увез с собой
в Индию, где у него была вторая жена — законная. Я вынуждена была жить под
одной крышей с этой бедной женщиной и сносить скотское обращение графа,
поскольку если бы я обнародовала правду, то меня бы сразу вышвырнули из
порядочного общества.
Элла прониклась состраданием к несчастной.
— Граф нарушил закон, — сказала она. — Его должны были
судить.
— Но это никак не изменило бы тот факт, что я превратилась бы в падшую
женщину в глазах всей Европы. Мне оставалось одно, прислуживать этой
отчаявшейся озлобленной женщине и... И быть наложницей человека, которого к
тому времени я уже возненавидела.
— Графиня...
— У меня не было ни денег, ни друзей Сейбер был приглашен на обед
вместе с Перрушем, и мы случайно встретились с ним один на один. Он плохо
чувствовал себя тогда — как и сейчас порою — и вышел искать уединения.
Я сразу поняла, что он человек благородный, и решила просить его
заступничества. Он пошел к графу и сказал ему, что выкупит меня и поедет со
мной в Англию. Когда граф стал возражать, Сейбер пригрозил ему, что в
противном случае разоблачит его как злодея.
Элла заметила слезы в глазах графини и невольно потянулась, чтобы коснуться
ее руки.
— Как это похоже на Сейбера. Он был очень добр ко мне, когда я была еще
ребенком.
— И это все, что ты можешь сказать? — горько заметила
графиня. — Теперь-то ты веришь мне, что я говорю правду? Это дорого мне
обошлось. У меня фальшивое положение вдовы человека, который никогда не был
моим мужем.
— Вы храбрая женщина, — твердо промолвила Элла. — Храбрая и
благородная. Графиня...
— Нет, зови меня просто Марго. — Она вытащила из кармана носовой
платок и промокнула им слезы под вуалью. — Меня зовут Марго. Сейбер
сказал, что я должна носить титул моего мнимого мужа, — это обеспечит
мне определенную защиту. Перруш никогда не осмелится показаться на
континенте или в Англии, но я бы хотела, чтобы ты звала меня просто Марго.
— Марго, — промолвила Элла.
— А если ты все еще думаешь, что мое бедственное положение сделало меня
должницей Сейбера, то смею тебе заметить, он слишком благороден, чтобы этим
воспользоваться. И еще, хотя я и люблю Сейбера — как друга, заметь, — я
бы не хотела, чтобы наша дружба переросла в любовную связь.
— Понимаю, — сказала Элла Она поверила графине. — Но на какие
средства вы живете?
— Я не пользуюсь щедростью Сейбера, — ответила Марго, гордо
вздернув подбородок. — Как только я вернулась в Европу, то переговорила
с отцом, который с радостью согласился платить мне, только бы я держалась
подальше от Франции. Деньги эти в любом случае мои — наследство, оставленное
мне матерью. Отец живет в вечном страхе, что я вернусь и опозорю его в
глазах света.
— Я тоже была очень несчастна, — просто сказала Элла. — И я
могу понять, что чувствовали вы. Я могу только молить Бога, чтобы вы обрели
счастье, которого заслуживаете.
Марго улыбнулась. Слезы блестели на ее густых ресницах.
— Я и так счастлива. Сейбер и Девлин мои друзья. А теперь, я надеюсь, и
ты. Я права?
— Конечно, — сказала Элла. Сердце ее переполнилось сочувствием и
облегчением. — И моя семья тоже будет рада познакомиться с вами.
— Не уверена. — Марго криво усмехнулась. — Надо действовать
осторожно — не будем ускорять события. Это тот самый человек, о котором
говорил Сейбер? Вон там.
Элла обернулась и пробежала глазами по толпе всадников и всадниц.
— Где?
— На другой стороне. Всадник на гнедой кобыле. Он смотрит на нас. На
тебя, точнее. Он был на вечере у Иглтонов.
Элла туг же отыскала глазами Пома — даже на таком расстоянии она
чувствовала, что он не сводит с нее глаз.
Помрой Уокингем пришпорил лошадь и пересек Роу, вызвав возмущенные вопли со
стороны всадников, которым он перегородил дорогу.
— Доброе утро, милые дамы, — произнес он, подъехав ближе.
Марго кивнула. Элла отвернулась.
— Одни? Какое падение нравов!
— Мы не одни, — сказала Марго. — Мой грум сопровождает нас,
мистер...
— Помрой, Помрой, — сказал Пом с преувеличенной любезностью, сняв
песочного цвета шляпу, которая покрывала его голову с прилизанными
напомаженными волосами. — Для друзей я Помрой, а Элла считает меня
своим другом, я в этом уверен. Как поживаешь, Элла?
— Отлично, мистер Уокингем, — сказала она, желая в этот миг
провалиться сквозь землю. — Графиня тоже, полагаю. А что касается вас,
то вам лучше знать.
Его левый глаз нервно дернулся, он натянуто улыбнулся.
— Я тоже неплохо, благодарю, — промолвил он. — Очень любезно
с твоей стороны.
— Нам пора, — заявила Марго, поворачивая к тропинке.
— По правде сказать, я искал мисс Россмара, — добавил Помрой
официальным тоном. — Я был на Пэл-Мэл, и мне сказали, что я могу найти
ее здесь.
Элле стало противно до тошноты.
— Прекрасный день для прогулок. Я собирался пригласить вас покататься
верхом, мисс Россмара.
— У меня уже есть спутница, — заметила Элла. Помрой окинул Марго
оценивающим взглядом с ног до головы, задержавшись в середине.
— Да, но, думаю, графиня извинит меня, если я заберу вас. Странно, что
ваши родственники позволяют вам находиться в обществе такой... Очень
странно. Вы, может, не понимаете, мисс Россмара, но графиня уловила мой
намек.
— И что это за намек? — спросила Марго. Она подъехала к Помрою
сзади, вынуждая того обернуться.
Он улыбнулся, растянув тонкие губы.
— Оставим это, мадам. У нас с Эллой есть что обсудить. Надеюсь, вы нас
извините.
— И позволю вам прогуливаться с юной леди без сопровождения? —
возразила Марго — Не думаю, что это прилично, сэр.
А Элла вообще ничего не думала. Мысли ее окончательно спутались. Он был на
Пэл-Мэл, и ему сказали, что она здесь? Кто сказал? И кто позволил ему
отправиться вслед за ней?
— Идем же, моя дорогая, — настаивал он, не обращая внимания на
Марго. — Мы можем не опасаться злых языков — мы же не одни. И нам
необходимо поговорить. Без посторонних. — Он значительно взглянул на
Марго.
Элла наконец обрела дар речи.
— Мы с графиней Перруш вполне довольны обществом друг друга. Едемте,
Марго. — Она повернула лошадь.
Помрой ухитрился преградить ей путь. Он злобно сощурил бесцветные глазки.
— Ты будешь делать то, что я тебе скажу, — прошипел он. От его
дерзости у Эллы перехватило дух. — Мне дали разрешение сопровождать
тебя.
— Не верь ему, — вмешалась Марго, но Элла заметила, как дрожит ее
голос.
— Я хотел бы напомнить тебе некоторые известные события, — сказал
Помрой Элле. — Не думаю, что они изгладились у тебя из памяти, что бы
ты себе ни воображала.
Элла стиснула руками поводья.
— Но мы поговорим об этом позже. Всего наилучшего, графиня.
Известные события? События, которые ей хотелось бы забыть? Элла вспомнила
про красный шарф из шифона и письмо, полное оскорбительных намеков.
Помрой Уокингем?
— Едем, Элла, — сказал он, глядя на нее сверху вниз. — Нам есть, о чем побеседовать.
— Нам не о чем с вами разговаривать, — выпалила она, задыхаясь от
гнева. — Счастливо оставаться, мистер Уокингем.
Уголки его губ дернулись вниз, кадык напрягся на тонкой шее.
— Делай, что тебе говорят, — хрипло приказал он. — Вы, мисс,
ничего не стоите. Пора вам свыкнуться с этим. Любая из женщин благодарила бы
меня за проявленное внимание. Ты должна быть счастлива, что тебе выпала
такая удача.
Марго беззвучно ахнула.
— Прикажешь говорить о твоих секретах в присутствии посторонних?
— Говорите, — презрительно бросила Элла.
Помрой встал между Эллой и Марго.
— Едем, сейчас же. Я устал повторять тебе по сто раз, что тебе надлежит
делать. Пора мне взять инициативу в свои руки. — Он потянулся за
поводьями Эллы.
— Стой, Элла! — раздался чей-то голос. — Элла! И второй голос
позвал:
— Элла, Марго!
Элла обернулась через плечо и увидела, что к ним галопом мчатся два
всадника. Один из них, на вороном коне, был, конечно же, Сейбер, и сердце ее
подпрыгнуло от радости.
— По-моему, для вас будет лучше, мистер Уокингем, если вы сейчас же
покинете нас, — негромко заметила Марго. — И как можно скорее.
— Черта с два! — сказал Помрой, раздувая ноздри. Губы его
побелели. — У меня такое же право находиться здесь, как и у всех
других.
Второй всадник подъехал ближе, и Элла узнала Кэлума, герцога Фрэнкхота,
своего дядю по матери. Он был без шляпы. Волосы его были того же темно-
рыжего оттенка, что и у леди Джастины, янтарные глаза радостно сверкнули при
виде Эллы.
— Если они узнают, что вы преследуете нас, — заметила Марго
Помрою, — вам не поздоровится.
— Скажи им, что ты занята, — бросил Помрой Элле. Элла взглянула на
него с нескрываемым отвращением.
— Ты, самоуверенный болван, — сказала она ему, — слышишь
меня? Пойми же, наконец, своей тупой башкой, что тебе сейчас придется иметь
дело с двумя самыми могущественными джентльменами королевства.
— Да, такого я еще не видела, — пробормотала Марго. —
Кровопролитие в Гайд-парке.
Только сейчас Элла поняла, что может разразиться нешуточный скандал. Она
тревожно глянула из-за плеча Помроя на двух приближающихся всадников.
И тут дикий крик Помроя привлек всеобщее внимание.
— Черт подери! — проревел он, чуть не свалившись с лошади. Гнедая
испуганно заржала. У Помроя одна нога выскочила из стремени, и гнедая
взлетела на дыбы.
— О Господи, — вырвалось у Эллы. Она с трудом удержала своего
жеребца. — Я назвала его самоуверенным болваном, но я понятия не имела,
что...
Кэлум подлетел к ней слева. Сейбер остановил своего вороного справа от нее.
Гнедая Помроя еще раз взбрыкнула и понеслась галопом по тропинке. Мгновение
спустя всадник и лошадь исчезли за поворотом. Издалека долетели злобные
проклятия.
— Это правда, Элла? — спросил дядя Кэлум. Она подняла на него
глаза.
— Ты сказала этому грубияну, что он самоуверенный болван?
— Ну да, — ответила она, пожав плечами.
— Отлично, — сказал дядя Кэлум. — Наша дорогая Бланш
призналась, что он справлялся на Пэл-Мэл, где ты. Она и сказала, что ты
поехала на прогулку. Сейбер уговорил меня отправиться вслед за Помом. Я
помню его отца.
— А вот мне бы поскорее забыть их обоих, — пробормотала Элла.
— Будем надеяться, что он не сломает себе шею, — сказал
Кэлум. — Не понимаю, что стряслось с его лошадью.
— Да, странно, — промолвила Марго. Она разглядывала кончик
жемчужной булавки, которой был пристегнут ее атласный шарф. — Наверное,
во всем виноват всадник. Он так завопил. Лошадь перепугалась. Я так думаю,
просто пчела укусила Пома в... В очень уязвимое место.
Глава 22
Сейберу было тяжело видеть, как в глазах Эллы вспыхнула надежда. Она стояла
рядом с бабушкой, сидящей в кресле в зеленой гостиной на Пэл-Мэл, и не
сводила с него глаз.
— Вот переполох устроили, — говорила бабушка уже не первый раз за
этот вечер. — И этот твой слуга, Сейбер, настоящий дикарь. Тюрбан,
туника — такой странный вид.
— По-моему, Бигену вы понравились, хотя я и не пойму почему. —
Иногда так приятно подтрунивать над бабушкой. Сейбер откинулся на спинку
кресла, вытянул длинные ноги и снова поймал на себе взгляд Эллы. —
Биген моя правая рука. Без него я бы, наверное, умер. Но мы собрались
поговорить не об этом.
Элла улыбнулась.
Сейбер смотрел на нее пристально, без тени улыбки.
— Перед тем как вы, бабушка, прогоните Бланш, мне бы хотелось поставить
ее на место, — сказал он. — Она не имела никакого права посылать
этого мерзавца Уокингема за Эллой в парк.
Бабушка махнула рукой:
— Оставь Бланш в покое. Она страшно бестолковая, но совершенно
безвредная.
— Безвредная, как пролетающая пчела, — заметил Кэлум.
Сейбер ухмыльнулся. Элла засмеялась.
— Не понимаю, что вас так насмешило, — сказала бабушка. —
Пчела больно жалит.
Кэлум облокотился о каминную полку и промолвил с непроницаемым лицом:
— Именно это я и предполагал. Элла, я должен сообщить тебе, что Пиппа
собирается устроить бал в твою честь.
Кэлум уже объяснил, что ему надо отправиться в Шотландию, чтобы помочь
Аррану и Струану, но Пиппа приедет в Лондон через неделю.
Когда Сейбер увидел Кэлума, то с облегчением подумал, что теперь
необходимость его переезда на Пэл-Мэл отпадет сама собой. Но, как
выяснилось, присутствие в доме Сейбера по-прежнему необходимо.
— Мы с Пиппой решили напомнить тебе об этом, — сказал Кэлум,
подмигнув Элле. — Встретимся на балу, не забудь.
— Мы все там встретимся, — добавил Сейбер.
— Мне нравится Марго, — сказала вдруг Элла. Она чуть улыбнулась,
бросив быстрый взгляд в сторону Сейбера. — Я очень рада, что она
пригласила меня на прогулку. Думаю, мы станем с ней друзьями.
Эта мысль пришлась Сейберу по душе. Марго нужны друзья, чтобы вновь
завоевать подобающее положение в свете.
— Она очаровательная леди, — заметил он. — И храбрая.
— Кто эта Марго? — спросила вдова.
— Графиня Перруш, прабабушка, — пояснила Элла, положив руку
старушке на плечо. — Она очень мила и добра. Я уверена, она вам
понравится. Она будет на моем балу.
— Ну конечно, — весело согласился Кэлум — Ты пригласишь всех, кого
захочешь.
— А также тех, кого она терпеть не может и в глаза никогда не
видела, — с язвительной усмешкой добавила бабушка. — Все придут.
Все, кто что-либо значит.
— Да, — промолвил Кэлум, подперев рукой подбородок. — Все эти
известные личности, имеющие вес в обществе. Я хорошо помню то время, когда
вы отнюдь не считали, что я собой что-то представляю, бабушка.
— Кэлум, — сурово сказала вдова. — Есть вещи, которые лучше
забыть. Откуда мне было знать, кто ты, когда я была убеждена в обратном?..
То есть я думала, что этот распутник Этьен был ты, а ты был... О, ты
несносный мальчишка, издеваешься над бедной старой женщиной.
Сейбер и Кэлум расхохотались, а Элла зажала рот рукой, скрывая улыбку.
Вдова слабо улыбнулась.
— Нет в вас уважения к старости. Вы не делаете скидку на мой преклонный
возраст?
— Нет! — в один голос воскликнули Кэлум и Сейбер.
Кэлум добавил:
— У вас ум государственного деятеля. Если бы вы были мужчиной, то
непременно стали бы министром и навели бы порядок в стране.
Она прикрыла глаза и махнула на него рукой.
— Не льсти мне, мой мальчик.
— Разве он льстит вам? — сказал Сейбер. — Вы просто чудо и
прекрасно это знаете.
— Точно, чудо, — согласилась Элла, Она сложила руки под грудью и
рассеянно прошлась по комнате, при каждом шаге слегка поддавая носком
туфельки подол платья.
Мягкие складочки на лифе небесно-голубого газового платья привлекали взор к
ее груди. Взгляд Сейбера остановился на кружевной кайме. Пояс с вплетенными
в него золотыми нитями и сапфирами обвивал ее узкую талию. Этот подарок он
сделал Элле вчера, открыто, не таясь больше, и она нежно, но сдержанно
поблагодарила его. Когда он держал в руках пояс, он думал о том, как он
будет касаться ее тела, и представлял свои руки у нее на талии.
Он женится на ней.
Он женится на ней и будет спать с ней в одной постели.
И если он это сделает, обратного пути уже не будет. Мускулы его бедер
напряглись. Он ни на минуту не мог забыть, как держал в руках ее груди.
Сейбер выпрямился в кресле.
Его плоть скользнет в ее нежное влажное лоно, пока он будет ласкать ее груди
и смотреть в ее прекрасные черные глаза.
Он затаил дыхание.
При каждом движении Эллы ее юбки шуршали. Он слышал тихий шепот тончайших
тканей, обвивающих ее ноги. Ее узкие лодыжки чуть-чуть показывались из-под
подола платья.
Он встал и шагнул к окну.
— Решил полюбоваться луной? — спросил его Кэлум. От Сейбера не
укрылась насмешка в его тоне.
— Да, любуюсь. Мне всегда нравилась полная луна.
— Нет там никакой луны, — заметила бабушка. — Что с тобой
творится, Сейбер? Ты прямо сам не свой, с тех пор как в очередной раз
показался в обществе.
Он устремил глаза к темному небу, небу без звезд и луны, и почувствовал, как
душу его тоже окутывает мрак.
— День был тяжелый, — сказал он. Люди в парке, любопытные взгляды
— он еле вынес эту пытку. — Надеюсь, вы извините меня. Я думаю, ты тоже
устал, Кэлум. Долгая дорога и все такое...
— Нет, я еще задержусь, — возразил Кэлум. — Нам с бабушкой
надо кое-что обсудить. Я полагаюсь на ее опыт в делах имения.
Вдова одобрительно усмехнулась.
— Тебе понравились твои комнаты, Сейбер?
Он хмыкнул, по-прежнему глядя в окно на ночное небо. Элла подошла к нему так
близко, что ее плечо касалось его руки.
— Ты выбрал себе комнаты на самом верхнем этаже дома. Там уже много лет
никто не жил, — продолжала вдова. — Впрочем, будь по-твоему. Не
знаю, почему ты выбрал именно верхний этаж, — слугам тяжело туда
взбираться.
— Мне понадобятся только услуги Бигена, — сказал Сейбер. Он не
стал рисковать — вдруг потревожит домочадцев своими ночными кошмарами.
— Я рада, что ты будешь жить здесь, — тихо сказала Элла. — Я
не думала, что буду рада, но это так.
— Но почему ты сомневалась? Я полагал...
— Мне казалось, что ты не хочешь здесь жить. Мне было неловко, что ты
вынужден переселиться сюда из-за меня.
Да, он сделал это ради Эллы.
— Нам следует действовать незамедлительно.
— Да.
— Мы должны пожениться как можно скорее.
Она промолчала.
Позади них Кэлум и бабушка вели серьезные разговоры о том, кого можно
считать значимой персоной в свете. Сейбер глянул сверху вниз на Эллу.
— Тебя пугает возможность скорой свадьбы? — Он решил, что нужно
спешить — ради нее и ради себя, поскольку вчера он объявил о своем намерении
жениться на ней. Напрасно надеяться, что он сможет долго скрывать от нее
свое безумие, но сердце подсказывало ему, что если Элла узнает об этом, то
скорее пожалеет его, чем отвергнет. Она постарается вместе с ним утаить
недуг от общества, которое в противном случае непременно заточило бы Сейбера
в сумасшедший дом. А пока его приступы происходят ночью, в спальне. Да
поможет ему Бог. Пусть он даст ему силы завершить то, что спасет Эллу.
— Если ты так хочешь, то я тоже согласна, — промолвила она,
наконец. — Я бы вышла за тебя замуж прямо сегодня, если бы это сделало
тебя счастливым.
Он отвернулся и вновь стал смотреть в окно, за которым сгущался мрак.
— Но ты несчастлив, верно? — продолжала она. — Ты женишься на
мне из чувства долга, а не потому, что ты... — Она умолкла, судорожно
глотнув.
Он нашел руку Эллы и сжал ее пальцы.
— Я же сказал тебе, что люблю тебя. Просто ты не все знаешь обо мне и,
надеюсь, никогда не узнаешь.
— Но если мы поженимся, у нас не должно быть секретов друг от
друга, — пробормотала она. — Чего я не знаю о тебе?
Он и так уже сказал слишком много — гораздо больше, чем намеревался сказать.
— Ты уверена, что любишь меня, Элла?
Она стиснула его руку.
— Да, Сейбер, да! Я полюбила тебя с первого взгляда. Сейбер прикрыл
глаза.
— И я тоже влюбился в тебя с первого взгляда. Пока ты была ребенком, я
говорил себе, что нужно подождать и что я могу ждать сколько потребуется —
ведь рано или поздно ты станешь моей.
— А потом эта проклятая война разлучила меня с тобой. — Ее голос
дрогнул. — Я благодарю Бога, что ты вернулся.
Он коротко рассмеялся.
— Вернулся. Как это точно сказано! Словно посылка, которую немного
потрепали по дороге.
— Для меня это не имеет значения, — заверила она его. — Для
меня ты прежний Сейбер.
— И ты... — Он склонил голову, устремив на нее изучающий
взгляд. — Ты стала еще прекраснее, чем раньше. И душой, и телом. Все в
тебе привлекает меня.
Она вспыхнула. Ему нравилось ее смущение.
— Кэлум знает о том, что случилось? — спросила она. — О
шифоновом шарфе? И... о письме?
— Струан уже написал ему о шифоне. Я думаю, нам лучше не рассказывать
ему о письме.
Элла вздохнула с облегчением.
— Я бы не хотела, чтобы о нем вообще кто-либо знал. — Она
переплела свои пальцы с его. — А что он сказал по поводу того случая с
шифоновым шарфом?
— Что он разыщет негодяя, который подкинул его, и расправится с ним.
— Я размышляла насчет Помроя Уокингема, — сказала Элла. — Он
делал мне гнусные предложения.
— Он просто совсем мозги потерял, увлекшись тобой.
Его слова не убедили ее, даже заключающийся в них комплимент.
— Он упоминал о моем прошлом. Он сказал, что знает обо мне нечто и что
мне следует подчиниться ему. Он угрожал мне.
— Молодой Уокингем всего лишь самодовольный хлыщ. Он мог пронюхать, что
вокруг тебя существует какая-то тайна, но я не думаю, что это тот, кого мы
ищем. Если бы он написал письмо, то не стал бы разоблачать себя намеками.
Мне кажется, ему известно, что ты приемная дочь Струана и Джастины. Он,
возможно, попытался узнать что-нибудь о твоих родителях, но у него ничего не
вышло. Просто потому, что этого никто не знает. Но это не остановит его от
того, чтобы изводить тебя намеками, — для того, чтобы вынудить тебя
подчиниться ему.
— Я ненавижу его.
— Забудь его. Он не опасен.
Тревога, затаившаяся в ее черных глазах, говорила о том, что ей не по себе.
— А что дядя Кэлум сказал о нашей свадьбе?
— Что одобряет ее. Он очень обрадовался. Он передаст мое письмо
Струану.
— Понятно. — Элла не выказала особого энтузиазма при этом
известии.
Он поднес ее руку к губам и поцеловал кончики пальцев, почувствовав, как она
затрепетала.
— Ты такая страстная, моя Элла.
— Тише. — Она снова покраснела. — Нас могут услышать.
— Страстная, но перспектива нашей свадьбы тебя отнюдь не радует.
Она сжала его руку с такой силой, что он нахмурился и пробежал глазами по ее
лицу.
— Что с тобой?
— Я хочу показать тебе, с каким нетерпением я жду нашей свадьбы.
Сейбер вопросительно вскинул бровь.
— Сегодня ночью, если хочешь.
Она не понимает, о чем говорит.
— Будь добра
...Закладка в соц.сетях
