Жанр: Любовные романы
Без страха и сомнений
...ал целый ворох конвертов и визитных карточек.
— Странные они все-таки, эти англичане, — промолвил слуга,
перебирая бумаги. — Визиты, сплошные визиты. И все в одно и то же
время. Очень странно.
— Что-нибудь срочное, Биген? — Сейбер и его дворецкий заключили
молчаливое соглашение о взаимном уважении. Им слишком многое пришлось
пережить вместе, чтобы вести себя как слуга и хозяин.
Биген не спеша достал очки, нацепил их на нос и принялся читать:
— Мы будем счастливы, если вы найдете возможным нанести нам визит. Так,
так, так. В Карлтон-Хаусе во столько-то часов, так, так, так... — Он
положил карточку обратно в мешок. — Теперь вот это. Музыкальный вечер у
леди Джоанны Бэнкэм. И еще множество других, милорд. Нам следует ответить на
них. Могу поклясться, англичане получают столько приглашений, что могут
набить ими кладовую.
Сейбер чувствовал, что поведение его слуги ошеломило гостей.
— Благодарю, Биген. Но это может и подождать.
— Как скажете, милорд. Только я так считаю, на предложение руки и
сердца надо все же ответить. Там, где я раньше жил, все пришли бы в ужас от
такой записки, но...
— Предложение руки и сердца? — воскликнула бабушка. — Кому же
ты сделал предложение, мой мальчик?
— Нет-нет, ваша светлость, — любезно возразил ей Биген. —
Предложение сделали графу, а не сам граф. — Он произнес эту фразу
медленно, словно бабушка была туговата на ухо или плохо соображала.
Решив положить конец развязному поведению Бигена, Сейбер бросил на него
предупреждающий взгляд, слуга молча поклонился и закрыл мешочек.
— Сейбер, отвечай же, твоему слуге позволено присутствовать при
семейных разговорах?
— Я еще не отослал его, — сказал Сейбер, а сам подумал, что
отошлет его только вместе с гостями.
— Так отошли его. Как он смеет надоедать нам с какими-то
пригласительными карточками в такой момент.
— Прабабушка, — взмолилась Элла, — прошу вас.
—
Прошу вас
. О чем это ты просишь меня, интересно знать. Поскольку ты
все равно не скажешь, я попробую догадаться: ты просишь меня поспешить. И я
так и сделаю — в свое время. Почему твой слуга так странно одет, Сейбер?
Биген отвесил герцогине церемонный поклон, лицо его превратилось в застывшую
маску.
— Я из Индии, ваша светлость.
— Но это не повод, чтобы...
— Прабабушка! — Элла подлетела к ее креслу. — Это неслыханно!
Невежливо в конце концов! Нам не следовало врываться к Сейберу без
приглашения. И уж тем более обсуждать...
— Я буду обсуждать все что захочу, — отрезала бабушка, но тем не
менее накинула капюшон плаща на шляпку. — Но поскольку вы собираетесь
вместе обсуждать список кандидатов, вам, кажется, нужно уединиться. Что ж,
желаю успеха в этом полезном начинании. Идем, Струан. Пусть работают.
Не глядя на Сейбера, Струан поклонился и предложил герцогине руку.
— Дельное замечание. Мы вернемся чуть позже.
— Позже? — переспросила Элла. — Но ведь уже девятый час.
Герцогиня поднесла к глазам лорнет и оглядела по очереди сначала Эллу, потом
Сейбера.
— Полагаю, ничто не мешает вам провести пару часов, обсуждая насущные
вопросы.
Они собрались уходить — и оставляют Эллу!
— Так когда вы желаете просмотреть список визитов, милорд? —
спросил Биген. — Вы пользуетесь очевидным успехом.
Сейбер покачал головой:
— Оставь, пожалуйста, карточки, Биген.
— Просто поразительно, — заметила бабушка. — Идем же, Струан.
Сейбер сделал шаг в сторону от камина.
— Смею вам напомнить, бабушка, что у Эллы нет сопровождающего.
Пожилая леди приостановилась и похлопала Бигена по руке:
— Ты будешь сопровождать мисс Россмара, понятно? Биген ничего на это не
ответил.
Струан заметил с серьезным видом:
— Сейбер, ты же как-никак член семьи. Ты должен нам помочь в этом деле.
Твой слуга отвечает за безопасность и репутацию Эллы. Ты понимаешь всю
ответственность, Биген?
— Безопасность и репутация юной леди? — повторил Биген.
— Именно, — сказал Струан. — Это чистая формальность. Так, на
всякий случай, если у кого-нибудь возникнут вопросы. Мы пошлем экипаж за
Эллой к десяти часам. Это тебе подходит, Сейбер?
Он чувствовал на себе ее пристальный, напряженный взгляд.
— Да, — коротко согласился он. Что он еще мог сказать в
присутствии остальных?
Биген вышел проводить Струана и бабушку до дверей.
— Просто невероятно! — воскликнула Элла. — Она солгала. Папа
не возразил ей, и они оставили меня здесь, как будто так и надо. Они пришлют
за мной экипаж через два часа? И твой слуга будет меня сопровождать? Очень,
очень странно.
Сейбер молча смотрел на нее. Он никак не мог заставить себя отвести взгляд.
Элла его околдовала. Вселяет в него ужас.
— Скажи же что-нибудь, — попросила девушка. — Как ты думаешь,
чем вызвано их поведение?
— Твое поведение интересует меня гораздо больше. Совсем недавно ты
всеми правдами и неправдами стремилась проникнуть в мой дом, преследовала
меня в клубе. А теперь, когда твои родные буквально навязывают тебе мое
общество, ты недовольна. Что это значит, Элла? Неужели сладок только
запретный плод? — Он знал, что жестоко так говорить с ней, но он не мог
лгать. — Или может быть, увидев меня при свете дня, ты пришла к выводу,
что я больше ничем не напоминаю героя твоих детских мечтаний.
— Это мелочно и подло — то, что ты говоришь, — сказала Элла.
— Я говорю откровенно и прямо. Я не пытаюсь скрыть горькую правду за
красивыми фразами.
Она опустила ресницы.
— И твоя прямолинейность пользуется успехом — у тебя столько
приглашений. Тебе даже предлагают руку и сердце? Никогда бы не подумала.
Сейбер и сам ничего не знал об этом. Вероятно, это проделки Бигена —
насочинял бог весть что.
— Тебе неприятно, что меня приглашают? Ты ревнуешь?
— Зачем бы мне ревновать? У меня у самой полно приглашений.
— Не сомневаюсь. Возможно, именно поэтому ты потеряла ко мне всякий
интерес.
— Но ты же ясно дал понять, что не хочешь иметь со мной дела, Сейбер.
— И ты с готовностью приняла это? — спросил он не без горечи,
понимая, что именно этого он и добивался.
— Нет еще. Нам предстоит провести вместе два часа — тогда и посмотрим.
Два часа вместе. Вдвоем. Сейбер нервно поигрывал цепочкой от часов. Он
должен быть начеку. Стоит ему потерять контроль над собой, это может
привести к катастрофе. Неизвестно, на что он способен в таком состоянии,
когда мрачные силы овладеют его сознанием.
Нет, он, конечно, не причинит Элле вреда... Он уверен в этом. Но в то же
время как он может знать наверняка...
— Сейбер, я просто вне себя! То, чего я хочу, никого не касается.
— Это касается тебя, — заметил он. Голос его прозвучал, как чужой.
Она уперлась кулачками в бока и приблизилась к нему.
— Надо полагать, ничего другого мне не приходится ждать от человека,
для которого я не больше, чем игрушка.
— Это не так.
— Да-да, — пробормотала она. — Ты прав. Не игрушка, а просто
вещь, которую берут, а потом выбрасывают за ненадобностью.
— Это беспочвенное замечание. — Насколько ему известно, даже во
время сильнейших приступов он ни разу никому не причинил вреда.
Насколько ему известно. Но ведь есть и те, кто знает о его болезни, но
никогда не расскажет ему о минутах, часах беспамятства из желания не
усугублять его отчаяние.
Элла отвернулась от него.
— Итак, мы сядем здесь — ты, мистер Биген и я — и будем разыгрывать
комедию целых два часа?
— Биген, — поправил ее Сейбер. — Он не любит, когда его
называют мистер Биген.
— Ах-ах! — Она снова шагнула к нему. — Глупости! Чепуха! И ты
говоришь мне это, когда вся жизнь моя превратилась в беспросветный мрак.
— А ты думаешь, моя жизнь светлее? — Он не спеша развязал ее плащ
и спустил его с плеч девушки. Потянув за ленточки, он снял бархатную шляпку
с ее головы. Она не помогала ему, но и не сопротивлялась. — Тебе эта
комната не нравится? — спросил он Эллу.
— Мне она кажется немного необычной, — призналась девушка,
прищурившись и оглядывая комнату. — Я бы все здесь расставила по-
другому. И твои сокровища — это действительно сокровища. Нет, мне комната не
кажется мрачной. Наоборот, она мне кажется волшебной.
— Ты согласна подождать здесь, пока за тобой не приедет твой экипаж?
Вместо ответа она села на низкий зеленый пуфик, положила на колени ридикюль и протянула руки к огню.
Маленький изящный золотой ридикюль, расшитый бриллиантами, — тот самый,
что он прислал ей в подарок. Он его раньше не заметил.
Элла взяла сумочку в руки.
— Какая прелестная вещица. Ты сделал мне такой щедрый подарок.
Ему хотелось что-нибудь ей подарить. Хотя он и приказал Бигену передать ей
слова, которые призваны были охладить ее интерес к нему, Сейберу стало
приятно, что у девушки останется его подарок. Ридикюль и рубин были одними
из тех сокровищ, которыми Сейбер намеревался осыпать Эллу, прежде чем их
дороги разойдутся.
— Ну хорошо. — Он опустился на кресло, на котором недавно сидела
его бабушка. — Я рад, что тебе здесь нравится. Так с чего мы начнем?
— Ничего мы начинать не будем. Мистер Биген что-то долго не
возвращается.
— Биген.
Она шумно задышала.
— Он не придет.
Элла пристально посмотрела на него.
— Он обязан вернуться. Папа сказал, что он будет сопровождать меня.
— Биген вернется только тогда, когда я его позову. У него полно других
дел. Его помощь понадобится, когда подъедет экипаж. Струан сказал, что Биген
отвечает за твою безопасность и репутацию. Но в этой комнате ему сейчас
нечего делать. Я, пожалуй, напишу пока имена возможных кандидатов.
— Расскажи мне про Индию. Он с усилием оперся о стол.
— Мне нечего тебе рассказать.
— Как это произошло? Где тебя ранили?
— Нам надо составить список. — Он встал и подошел к черному
полированному бюро, принадлежавшему ранее китайскому принцу. — Сядь у
огня. Здесь холодно.
А я пока займусь списком если у тебя есть какие-то предложения ...
— Не теряй время — напрасный труд.
— Скажи, есть ли у тебя кто-нибудь на примете.
— А я предлагаю тебе рассказать мне об Индии. И о том, почему ты
вернулся туда во второй раз, хотя уже был ранен.
Он положил перед собой лист бумаги и обмакнул перо в чернильницу.
— Сэр Нолтон Карстэрс — вполне безобидный джентльмен.
— Великолепная рекомендация!
Сейбер вывел имя на листе.
— Он тебе понравится...
— Никто мне не понравится! — Он почувствовал, что она подошла к
нему сзади. — Ты прекрасно знаешь, что никто мне тебя не заменит.
— Элла, прошу, перестань.
— Почему бабушка именно тебе поручила искать мне жениха.
— Ее поступки всегда непредсказуемы. Это можно объяснить тем, что
Струан вел довольно отшельнический образ жизни в своем приходе, пока не
женился на Джастине.
— Он не был священником. Он не давал клятву.
— И тем не менее, — терпеливо продолжал Сейбер, — он был
священником вo всем, кроме этого. Ему не приходилось вращаться в обществе. А
сейчас они с Джастиной счастливы и живут в Шотландии со своей семьей. Разве
я не прав?
— Прав, — промолвила она, остановившись у него за спиной. — Я
уже сказала им, что нам лучше вернуться домой.
Сейбер глубоко вздохнул.
— Я думаю, бабушка попросила меня помочь в этом деле, потому что, по ее
мнению, я хорошо знаком с теми, кто может стать для тебя подходящим мужем.
Она положила руку ему на плечо.
— Это ложь, мой дорогой, — тихо сказала она. — Что ж,
продолжай работу над списком — по крайней мере он понравится вдове. Она
желает мне добра, я знаю. Она всегда меня защищала, хотя я — никто.
— Нет, ты особенная, не такая, как все. — Он накрыл ее руку своей
ладонью. — Судьба тебя не баловала, Элла. Но ты самая прекрасная из
женщин, и любой мужчина будет счастлив взять в жены такое сокровище.
— Только не ты, — сказала она и убрала руку. Остановившись у бюро,
она рассеянно потрогала медную коробочку. — Продолжай список, Сейбер.
Он посмотрел на коробочку в ее руках, борясь с желанием вырвать ее у Эллы.
— Ты запачкаешь пальцы.
Элла открыла крышку коробочки и негромко рассмеялась:
— Ой, это же коллекция пуговиц. У меня тоже было много пуговиц, когда
я... Мама собирала их и давала мне поиграть. Мне они очень нравились, и
только став взрослой, я поняла, что это были пуговицы от одежды тех, кто
приходил в тот дом.
— Элла... не говори об этом.
— Боль уже прошла. Все забылось.
Забылось? Как можно такое забыть?
— Откуда они у тебя? Они... от военных мундиров? Сейбер не мог
заставить себя посмотреть на пуговицы.
Он вновь принялся за список.
— Да, пуговицы военные. Так, сувениры.
— А ты, оказывается, коллекционер, — заметила девушка. — Не
знала тебя с этой стороны. Но они... они почти все одинаковые.
— Одинаковые? — Пуговицы были срезаны с мундиров убитых солдат его
полка. — Не помню, откуда взялись. Надо будет сказать Бигену, чтобы
выбросил их. — Нет, он будет хранить их до конца своих дней.
Элла закрыла коробочку и положила на место.
— Ненавижу Лондон.
— Я и сам от него не в восторге.
— Тогда зачем ты здесь?
Да потому, что здесь он может оставаться неузнанным.
— Я привык к Лондону.
— А как же Шиллингдаун? Кто управляет твоим поместьем?
— Мой поверенный.
— Тебе не нравится твоя усадьба?
Поместье напоминало ему о мечте иметь семью, жену, детей. И только Эллу он
хотел видеть рядом с собой, но им никогда не суждено быть вместе, даже если
он забудет прошлое — ее и свое.
— Сейбер?
— Мне нравится Шиллингдаун. Когда-нибудь я туда вернусь. Я и сейчас его
навещаю иногда.
— А я бы хотела жить в Керколди.
— Прелестное поместье. Тебе нравится жить в охотничьем домике?
Она рассмеялась. Ее смех завораживал Сейбера. Он улыбнулся против воли.
— Я обожаю этот домик, — сказала она. — Ты его не видел, но
это самый необычный и уютный домик в мире. Папа с мамой его тоже очень
любят. Кроме того, он расположен совсем рядом с замком, где живут Арран и
Грейс с детьми. Да, мне нравится там жить.
— А Эдинбург? Ты любишь там бывать?
— Да. На Шарлотт-сквер всегда полно людей, звучит музыка.
— И ты ни разу не встретила там какого-нибудь молодого щеголя, который
пленил бы твое сердце? Ты могла бы жить с ним счастливо в своей любимой
Шотландии.
— Нет.
Сейбер почувствовал радостное облегчение, услышав ее твердый ответ.
— Когда-то я рассказывала тебе о папе и о том, как он спас нас с
Максом.
Сейбер чуть было не сказал ей, что не хочет сейчас касаться этой темы.
— Да, я помню.
— Ты знаешь, меня продавали с аукциона в том доме. В том доме, где у
моей матери и дяди была комната.
— Тебе не стоит говорить о прошлом сейчас.
— Когда моя мама была молода, а денег не хватало, она... Она работала
по дому.
Девушка рассказывала это, не подозревая, что ему было почти все известно о
ней, о многом он сам догадался.
— Меня водили перед собравшейся публикой...
— Нет, Элла. Ни слова больше Тебя жестоко использовали.
— Мы оба изведали страдания, Сейбер. Неужели этого недостаточно, чтобы
стать ближе друг другу? Чтобы утешать друг друга, заботиться друг о друге?
Такая нежная, добрая. Ей ничего не известно о его теперешней внутренней
сущности.
Зашуршав юбками, она опустилась на колени подле его кресла.
— Мне бы так хотелось заботиться о тебе, Сейбер.
— Спасибо за заботу. — Он не может позволить себе смягчиться.
Прохладная ладонь легла на его щеку.
— Ты чего-то недоговариваешь, верно? — промолвила она. — Ты
думаешь, мне все равно, меня это не касается?
Его затопила волна нежности к ней. Он накрыл ее руку и поцеловал в ладонь.
— Я ничего не могла сделать. — Голос ее задрожал. — Мне
оставалось только покориться — я стояла перед ними, они разглядывали меня,
на мне было надето только...
— Нет! Нет, Элла, я этого не вынесу. Мне больно за тебя. — И за
себя. Он не мог вычеркнуть из памяти то, что с ней случилось. Бедное дитя.
Бедное, беспомощное дитя. Они не смогут принести счастья друг другу. Он не
сможет сделать женщину счастливой.
— Так в этом все дело? Тебя пугает мое прошлое?
— Нет! — Это была и правда, и ложь. — Ты думаешь, что знаешь
меня, Элла. Но это не так. Если бы ты знала меня, то ни за что не захотела
бы быть со мной.
— Я хочу быть с тобой — мне все равно, кто бы ты ни был на самом
деле. — Она положила голову ему на плечо. — Я знаю, кто ты,
Сейбер. Ты мужчина. Хороший и не очень. Сильный и слабый. Храбрый и
осторожный — как всякий мужчина. Но ты значишь для меня гораздо больше.
Она говорила, и слова ее проникали ему в самое сердце — или туда, где оно
когда-то было.
— Как бы мне хотелось принять то, что ты даришь мне.
— Тогда сделай это, — прошептала она, подняв лицо и поцеловав его
в подбородок. — Сделай это, Сейбер. Прими меня.
Принять ее? Он обхватил ладонями ее лицо, прижался щекой к ее щеке. Вдохнул
ее аромат — так пахнут полевые цветы, свежескошенная трава, нагретая
солнцем. Этот запах несет с собой ветер с шотландских вересковых полей.
Сладчайшая из ран — любить и быть любимым и в то же время быть отвергнутым.
Сейбер заглянул в глаза Эллы, глаза цвета ее красно-коричневого платья.
Ее нежные губы раскрылись.
Он взглянул на ее губы, за которыми блеснули белоснежные зубки.
Элла приподняла лицо.
Сейбер чувствовал ее дыхание на своей щеке.
Она закрыла глаза.
Он вздрогнул — сердце его бешено колотилось.
Она дрожала.
— Элла. Когда-нибудь я найду в себе силы объяснить тебе, и ты все
поймешь.
Она взяла его за руки.
— Ну почему мы не можем быть тем, что мы есть на самом деле.
— Но мы именно такие, какие есть. — Он отпустил ее и встал. —
В этом-то все и дело. Мы такие, какие есть, — результат того, чем мы
были и стали.
Она по-прежнему сидела у его ног, держа его запястья.
— И мы изменились, Сейбер. Жизнь изменила нас к лучшему.
Он осторожно поднял руки, так что она вынуждена была его отпустить.
— В твоем случае, моя прелесть, это справедливо. А вот в отношении меня
этого сказать нельзя.
Она сложила руки в немой мольбе.
— Ты тоже стал лучше. Нам будет хорошо вдвоем, ты же говорил мне, что
мы всегда будем вместе.
— Это было сказано давно. До того, как я стал тем, что я есть сейчас. И
тебе не следует знать, Элла.
Она прижала пальцы к губам.
— Нет, я знаю. Ты... ты лучше всех на свете.
Он покачал головой, отшатнувшись от нее.
— Нет. Нет, Элла. Я гораздо хуже, чем ты думаешь. Ты даже представить
себе не можешь, во что я превратился. Я стал...
— Сейбер!
— Ты что, не слышишь, что я тебе говорю? — крикнул он и тут же
возненавидел себя за вспышку. — Я не... Это не выразить словами. Меня
больше нельзя назвать человеком. Я не знаю, кто я теперь. Моя жизнь больше
напоминает смерть!
С этими словами он вышел из комнаты.
Глава 11
Элла по-прежнему сидела там, где ее оставил Сейбер, на полу возле бюро.
Она не представляет, во что он превратился? Он почти не человек?
— Почему ты покинул меня? — промолвила она в пустоту. —
Почему ты не захотел выслушать меня? Почему ты не хочешь, чтобы я выслушала
тебя?
Там, где она коснулась платья, остались следы от вспотевших ладоней.
Он не понимает, что с ним происходит? Его жизнь похожа на смерть? Это все
из-за ранений?
Элла сжала губы. Он рассердил ее. Она готова была сейчас же отправиться в
его уединенную комнату и потребовать, чтобы он открыл ей свое сердце.
Нет, больше этого не повторится. Она больше не будет бегать за Сейбером.
Если она ему не нужна, она должна считаться с его желанием.
А в таком случае у нее не будет другого мужчины! Она встала с пола. Ни один
мужчина не станет для нее тем, чем стал для нее Сейбер. И ей наплевать, чего
от нее хотят. Они думают, что делают это для ее же блага!
Вздор! Прабабушка хочет, чтобы Сейбер выбрал Элле жениха? Какая горькая
насмешка судьбы!
Элла подошла к огню. Она замерзла, но все еще помнила тепло его тела, когда
прижалась щекой к его груди, и ткань его сюртука, и его запах.
Он поцеловал ее в ладонь. Она посмотрела на то место, где он коснулся ее
губами. У него было такое странное лицо — он желал ее и в то же время
боролся с этим желанием.
Когда она заговаривает о своих детских годах, это приводит его в ярость. Но
он не знает, что она не только ненавидит свое прошлое, но и страшится
настоящего. И если шифоновый шарф подбросил тот, кто узнал ее, то ужасная
тайна может стать явью.
Зачем кому-то понадобилось это делать, как не для того, чтобы запугать ее?
Если она расскажет Сейберу о своих опасениях, как он себя поведет?
Посоветует уехать из Лондона? Скажет ее родителям, что предлагает ей руку и
сердце и станет ее любящим супругом? И будет защищать ее от злых языков?
Она опустила голову.
Наивная дурочка. Если бы он захотел, он бы давно женился на ней. Но она ему
не нужна.
Элла подобрала с пола ридикюль, который он подарил ей, и села в кресло в
ожидании экипажа.
Сейбер вернется к ней перед тем, как ехать обратно на Ганновер-сквер.
Угли в камине тихонько потрескивали. Язычки пламени отбрасывали на стенки
камина красные, оранжевые и голубые отблески.
Где-то скрипнула половица. Элла резко обернулась к двери. Но дом окутывал ее
давящей мрачной тишиной.
Мистер Биген, должно быть, забыл о папиной просьбе и отправился спать. Слуга
мог и уйти из дома по своим делам.
Но Сейбер где-то здесь. Элла чувствовала его присутствие.
Он ушел, но может в любой момент вернуться. Он же не оставит ее одну.
В углу тикали высокие часы с маятником.
Угли в камине постепенно прогорали.
Сейбер непременно должен вернуться.
Элла прерывисто вздохнула. Он вернется к ней, и она будет счастлива.
Но... но он прав — что-то в нем изменилось.
Она прикусила нижнюю губу и поудобнее уселась в кресло. Сейбер никогда не
обидит ее, не причинит ей боли.
— Вернись, — прошептала она. — Где же ты?
Сейбер стал другим.
Храбрая Элла была напугана не на шутку.
— Убирайся, Биген!
— Молодая леди уже ушла, милорд?
— Я сказал тебе, убирайся. Сейчас же.
Биген вытащил откуда-то пузырек, который всегда носил с собой, и налил
коричневую вязкую микстуру в стакан.
— Выпейте это, милорд, и ложитесь.
— Ложиться спать? — Сейбер горько рассмеялся. — Благодарю
покорно. В этом-то и кроется главная опасность. Ступай, Биген.
— Ваша семья не очень-то высоко вас ценит, милорд.
— Что? — Сейбер резко обернулся, отведя взгляд от окна спальни, из
которого были видны темные крыши конюшен во дворе. — Что ты болтаешь,
черт подери?
— Они плохо с вами обращаются.
— Не понимаю, о чем ты говоришь. В последние несколько лет я совсем не
общался с родными по определенной причине.
— И теперь они считают, что у вас нет своей жизни, хозяин.
Сейбер коротко встряхнул головой и поморщился от боли в висках. Элла
осталась одна в доме — в его доме, где ей должно быть приятно, спокойно.
— Думаю, мне удалось кое-что изменить в лучшую сторону, —
...Закладка в соц.сетях
