Жанр: Любовные романы
Скоро тридцать
...два варианта действий:
присесть рядом с ним, рискуя выглядеть дурой, если он подумает, что я снова
пытаюсь его соблазнить (учитывая трехдневную щетину на моих голенях, делать
этого я определенно не собиралась), либо же сесть в кресло, рискуя
показаться равнодушной, тогда как на самом деле я была очень даже
неравнодушна. Я выбрала диван, но уселась на другой край, как можно дальше
от Теда, чтобы ему в голову не пришло сравнить меня с миссис Робинсон,
соблазняющей Дастина Хоффмана (с той разницей, что миссис Робинсон была
намного моложе, а Дастин Хоффман — гораздо старше и по ошибке принял ее за
потаскушку). Ладно, плевать. Я поставила бутылку на журнальный сто лик и
занялась бокалами, а Тед тем временем взял штопор и уверенным движением
вытащил пробку. Поскольку хозяйкой дома была я, меня, как феминистку, должно
было оскорбить, что Тед взял откупоривание бутылки на себя, но, по правде
говоря, я нашла это очень сексуальным. У Теда были изумительные руки — я с
восхищением рассматривала их, когда он наливал вино: сильные, с широкими
ладонями, красивыми пальцами и аккуратно подстриженными ногтями. Ничто так
не отталкивает меня в мужчине, как уродливые руки. С одним из своих бывших
парней, Питером, я порвала в основном из-за того, что у него были совершенно
неприличные руки с ложкообразными пальцами — ну, знаете, когда кончики
пальцев такие мясистые и скругленные, как барабанные палочки. Меня прямо с
души воротило.
Мы с Тедом пригубили вино и несколько мгновений сидели молча, не решаясь
заговорить. Во всяком случае, я не решалась заговорить. Я понятия не имела,
что Тед делает у меня дома. Все еще нравлюсь ему? Вероятно, да. Эту мысль
подтверждали не только его сегодняшний визит и ревность к Чарли, но и наш
восхитительный поцелуй. С другой стороны, было ясно, что ничего не ясно: Тед
сам не знал, чего хотел, и терзался сомнениями, стоит ли вступать в
отношения с девушкой намного моложе его. В связи с этой дилеммой на ум сразу
же приходили всяческие стереотипы о кризисе среднего возраста и муж чинах,
разменивающих одну пятидесятилетнюю жену на двух двадцатипятилетних цыпочек.
Я не знала, что сказать. Если Тед решил, что я героиня не его романа, мне
вовсе не хотелось, чтобы он думал, будто я по нему сохну; и вообще, пусть
знает, что есть и другие мужчины, которые добиваются моего расположения. Я,
однако, так же не хотела, чтобы он посчитал меня легкомысленной девицей,
готовой целоваться с каждым встречным-поперечным в
Старбаксе
.
Наконец Тед опустил бокал и произнес:
— Прости, что не позвонил тебе раньше. Я не собирался лететь в Китай.
Репортер, который должен был ехать, в последнюю минуту получил другое
задание, и мне пришлось его заменить.
— Нет-нет, все нормально. Понимаю. — Я надеялась, что голос мой
прозвучал спокойно и ровно, хотя мне самой он показался подозрительно
писклявым.
— Я не хотел, чтобы ты думала... ну... что я собрался оставить все так,
как тогда, после... нашего последнего ужина.
— Угу, — неопределенно промычала я.
Собрался оставить
все так. Значит, он решил не развивать наших отношений, какими бы
они ни были.
Он что, заявился ко мне чтобы сообщить об этом?
— чуть не
плача подумала я, залпом допила вино и потянулась, чтобы поставить бокал на:
столик.
Тед неожиданно подался вперед и взял меня за руку, а потом привлек к себе,
так что я проехалась по дивану навстречу ему. Он обнял меня и поцеловал.
Прикосновение его полуоткрытых губ было мягким и нежным. Поцелуй тоже был
мягким и нежным. Левой рукой Тед поддерживал меня за голову, а правая
скользнула к моему бедру, и, как и в прошлый раз, горячая волна желания
прокатилась у меня внутри и запульсировала между ног.
Я ответила на его поцелуй — более пылко, чем он, хотя Тед быстро зажегся, и
вскоре мы уже страстно целовались, исследуя рот друг друга танцующими
движения ми языка. Рука Теда постепенно опустилась с моего затылка на плечо
и ниже, пока не добралась до груди. У меня захватило дух — ощущения от его
рук и губ были просто непередаваемые. Я буквально разрывалась на две части,
мечтая скинуть всю одежду и одновременно вздрагивая от отвращения при мысли
о своих небритых ногах и простецких белых трусиках. Первая близость с
мужчиной — особенно с этим, перед которым я просто обязана была вы глядеть
истинно сексуальной женщиной, — требовала гладкой кожи ног и
соблазнительного белья из дорогого магазина.
Тед немного отстранился и посмотрел на меня. Гнев, поначалу сверкавший в его
глазах, потух, но теперь они были полуприкрыты, и я не могла разобрать, о
чем он думает.
— Элли, мне надо знать, что происходит, — сказал Тед. Он убрал
ладонь с моей груди, и теперь обеими руками держал меня за бедра. Он
откинулся на спинку дивана, а я сидела лицом к нему, подогнув одну ногу под
себя, а другую вытянув под его коленями.
Я медленно покачала головой и сказала:
— Между мной и Чарли ничего нет. Мы встречались, но это было... —
Я чуть не ляпнула
в школе
, однако, спохватившись, вспомнила, как
болезненно Тед воспринимает все, связанное с возрастом, поэтому вместо этого
сказала: — Очень давно. Он просто приехал на один день, и мы вспоминали
прежние времена, а потом вошел ты и увидел, как Чарли меня целует — не знаю,
зачем он это сделал. — Тут я немножко слукавила. Правда, что мне
оставалось — рассказать о нашей возне после свадьбы Бет? — Чарли
неправильно все понял и поступил необдуманно. Прежде чем я успела его
остановить, появился ты, и его ошибка обернулась неприятной историей. Только
между нами действительно ничего нет, то есть между Чарли и мной, —
закончила я.
Судя по взгляду Теда, он боролся с собой, пытаясь решить, верить мне или
нет. Я опять помотала головой, желая уладить недоразумение и вернуться к
поцелуям.
— Я не имел права злиться на тебя, — сказал Тед, отводя глаза.
О чем это он?
— Я не звонил тебе несколько дней и... не очень-то ясно выражал свои
чувства... насчет отношений с тобой, — замялся он.
Он все еще не убирал рук с моих бедер, но меня начал сковывать страх: а что,
если это некая извращенная форма разрыва, которая начинается с прощального,
предсмертного
поцелуя и заканчивается фразой
останемся друзья ми
—
пошлой концовкой, которую я сама недавно пробовала прокрутить с Эриком?
Никто не хочет
оставаться друзьями
с тем, кто его бросил. Как только ты
порываешь с кем-то, ты не только не желаешь быть его другом, но мечтаешь
вообще позабыть о том, что этот тип жил на планете Земля. Разумеется, я не
имею в виду крайности типа кровавой мести О. Джей Симпсона. Скорее, как в
Сумеречной зоне
, тебе просто хочется нажать кнопку и стереть сам факт
существования этого человека, ведь если его не было вообще, тебя не будет
мучить ноющая боль в груди, такая сильная, что не дает вздохнуть, не то что
ясно соображать.
— Когда позвонил тебе вчера вечером, я хотел ветретиться, чтобы сказать
тебе — нам не стоит увлекаться друг другом, это повредит нам обоим, —
начал Тед.
Ну вот, поехали, пронеслось у меня. Сердце мое упало, и, не в силах поднять
глаза, я постаралась сосредоточить взгляд на ровном ряде пуговиц его
рубашки.
— Я до сих пор переживаю из-за развода, да и тебе лучше подыскать парня
помоложе, с которым ты могла бы начать строить жизнь. Кого-нибудь вроде
Чарли, — прибавил Тед каким-то странным, натянутым тоном.
Я продолжала разглядывать его безукоризненно отглаженную рубашку. На этот
раз он не надел галстук и оставил две верхние пуговицы расстегнутыми. Из-под
рубашки виднелась мягкая поросль волос на груди. Мне никогда не нравились
мужчины с гладкой, безволосой грудью — для меня в этом было что-то
подростковое, мальчишеское, инфантильное. Тед все еще держал ладони у меня
на бедрах, и я кожей ощущала их тепло через джинсы. Если Тед всерьез
собирался сделать это — отвергнуть меня, то лучше бы ему убраться из моей
квартиры, а не сидеть тут и не обнимать своими сильными руками мои бедра.
Тед, однако, уходить не собирался.
— А потом я увидел тебя в кафе. С Чарли. И почувствовал, что... —
Тед вдруг замолчал и, пальцем подняв мой подбородок, заставил посмотреть ему
в лицо. Он впился в меня взглядом, но глаза его были такими темными, что я
по-прежнему не могла прочесть, что в них написано. — Я просто не мог
этого вынести... — тихо проговорил он.
— Так что ты хочешь сказать? — спросила я, совершенно сбитая с
толку. Тед не собирался со мной встречаться, но не хотел, чтобы у меня был
другой мужчина?
Тед нервно провел рукой по волосам, и впервые за все время нашего знакомства
я увидела, что он не владеет собой. Он был смущен и вовсе не походил на
самого себя, обычно такого спокойного и уверенного.
— Я не очень хорош в этом, — хрипло произнес он.
— По-моему, у тебя получается просто замечательно, — подбодрила
его я, стараясь придать голосу самые соблазнительные интонации сексуальной
кошечки.
— Да я не об этом, — засмеялся Тед, выразительно похлопав меня по
бедру. — Я имею в виду... отношения с женщинами. Разговоры про это. Я
не умею объясняться.
Если я была поражена, когда Тед позвонил в мою дверь, признался в своей
ревности к Чарли, а потом начал целовать меня, пока мои ноги не стали
ватными, то теперь я буквально лишилась дара речи: Тед Лэнгстон, мистер
Сдержанность, мистер Уверенность, мистер Беспристрастность раскрывает передо
мной душу? Я испугалась, что, если сей час сделаю резкое движение или
слишком громко заговорю, он как черепаха втянет голову обратно в панцирь и
больше никогда не покажется.
— Но... вы с женой так долго прожили вместе. Ты наверняка обрел какой-
то опыт, — наконец пропищала я таким тоненьким голоском, что Тед
попросил повторить, что я сказала.
Услышав мои слова, он опять рассмеялся, хотя на этот раз и совсем невесело.
— Мы с Элис — моей бывшей женой — совершенно одинаковые. Работа всегда
была для нас обоих на первом месте, и времени на милые беседы у камина о
высоком смысле слова
семья
у нас практически не было. Думаю, наш брак
просуществовал ровно столько, сколько ему было отведено, потому что нам так
мало требовалось друг от друга.
Я переварила эту информацию, ощутив еще один тревожный укол, и предположила,
что разговор надо слегка подтолкнуть в нужное русло.
— Так... почему ты пришел сегодня? — спросила я. Тед улыбнулся, и
я впервые обратила внимание, какое доброе у него лицо. Я только и думала о
том, как он красив и обаятелен, и даже видела его в гневе, но никогда не
заме чала доброты, которая светилась в его лице.
— Я не мог оставаться вдали от тебя. Вопреки здравому смыслу и всем
проблемам, которые может повлечь за собой это решение, я хочу встречаться с
тобой и дальше, — мягко сказал Тед и снова поцеловал меня. Это было
божественно. Он обвил руками мою талию и притянул к себе, так что я
прижалась к нему грудью. Внезапно он отстранился и, улыбаясь, посмотрел мне
в глаза:
— Ну, а ты что скажешь? Хочешь продолжать наши отношения? Я больше не
желаю строить догадки, особенно после того как Чарли так явно стремился
продемонстрировать свои права на тебя.
Я расплылась в счастливой улыбке и едва удержалась, чтобы не завопить:
Да,
да, да!
— Думаю, нам стоит попробовать, — С легким сердцем сказала я и
поцеловала Теда в нос. — Абсолютно гладкими отношения не бывают ни у
кого, верно?
Он кивнул, но сразу посерьезнел.
— Нам грозят не обычные трудности, Элли. Мы находимся на разных этапах
жизни. Я знаю, нас сильно влечет друг к другу. — Тут мы засмеялись,
потому что я почти что сидела у Теда на коленях. — Но мы оба должны
понимать, что нам придется туго.
— М-м... — сказала я, прильнула к нему, закрыла глаза и подставила
лицо для поцелуев, и в это мгновение в брючном кармане у Теда зазвенело.
— Погоди-ка, я должен ответить, — сказал он, отстраняя меня, чтобы
достать сотовый телефон. Я высвободилась из его объятий и прислонилась к
спинке дивана, стараясь не огорчаться из-за того, что он предпочел ответить
на звонок, а не продолжить ласки.
— Да. Понимаю. Хорошо, — через короткие паузы говорил Тед в
трубку. Мягкость исчезла из его голоса, и теперь он звучал коротко,
отрывисто, почти резко. — А что, Мик не справится? Знаю, и все же я
сейчас занят. — Тед бросил взгляд на меня и улыбнулся своей ироничной
улыбкой, слегка искривив верхнюю губу.
Звонивший сказал что-то такое, от чего Тед вздохнул и прикрыл глаза.
— Сейчас буду, — устало произнес он и нажал кнопку отбоя.
— Что случилось? — спросила я. На самом деле мне хотелось заорать:
Не-еет! Не уходи-и!
— Прошел слух, что президент отдал приказ о нанесении воздушного удара
по Ираку, — сообщил Тед. — В студии никого нет, и редактор хочет,
чтобы новость в эфир вывел я, а не кто-нибудь из комментаторов воскресных
новостей.
— А, — понимающе кивнула я, делая вид, что хорошо разбираюсь в
хитросплетении событий на Ближнем Востоке и отношении ко всему этому Штатов,
хотя, конечно, и понятия не имела, в чем там дело. Я даже не знала,
действительно ли этот — как там его — воздушный удар такая уж сенсация.
Разве наши войска не находятся там постоянно?
И все же, когда я проводила Теда до двери, и он поцеловал меня на прощание,
я была на седьмом небе от счастья. Я люблю и любима! Да! Перед уходом Тед
пригласил меня на ужин во вторник и на коктейль к какой-то знаменитости в
пятницу. Оставалась лишь одна проблема: успею ли я по пасть на прием к
косметологу днем во вторник или в среду, чтобы к пятнице моя кожа выглядела
идеально, а не горела красными пятнами после сеанса чистки.
Глава 14
На следующее утро я отправилась в контору, тихо напевая, — первый раз в
жизни, тем более в понедельник. Обычно после одного-двух выходных, вместо
того чтобы чувствовать себя бодрой и отдохнувшей, я лишь в очередной раз
вспоминаю, как сильно ненавижу свою работу и как не хочу туда возвращаться.
Но сегодня все было по-другому. В глубине души я до сих пор отказывалась
верить в то, что произошло вчера вечером. Осуществилась заветная мечта:
предмет моей тайной страсти неожиданно заявляется в мой дом, признается, что
испытывает ко мне тоже, что и я к нему, и мы сливаемся в поцелуе. Тем не
менее я была абсолютно довольна и прямо-таки светилась от восхитительного
ощущения, когда ты знаешь, что кто-то считает тебя прекрасной и
обворожительной, и от этого действительно становишься такой —
обворожительной и прекрасной.
Придя в офис и удивив большинство сослуживцев как сияющей улыбкой, так и
ранним прибытием, я с новым энтузиазмом принялась проверять свой электронный
почтовый ящик. Все было замечательно, превосходно, чудесно. А вечером я
встречалась с подругами. По крайней мере с Хармони — я вдруг вспомнила, что
Нина проигнорировала все сообщения, которые я оставила ей на автоответчике.
Мысль об этом стала ложкой дегтя в сегодняшней бочке меда. Мы с Ниной
общались почти каждый день, и в обязательном порядке — по воскресеньям,
когда либо мыли по суду, прижимая к уху телефонную трубку, либо вместе обе
дали и ходили по магазинам. Нина то ли забыла про меня, то ли, что еще хуже,
весь день просидела в четырех стенах со своим Джосайей — типом с дурацким
именем и сросшимися бровями, — не отвечая на мои звонки.
Готовая все простить и забыть, а также слегка встревоженная (а вдруг она не
позвонила, потому что ее Джосайя — один из тех мерзких извращенцев, которые
запирают своих подружек в подвале и там подвергают садистским пыткам?),
сразу после ленча я набрала номер Нины. Она тут же сняла трубку.
— Где ты вчера пропадала? Я оставила тебе кучу сообщений, —
сказала я.
— О, мы с Джосайей ходили гулять в парк, устроили небольшой пикник, а
потом просто нежились на солнышке, держась за руки, — мечтательно
проговорила Нина.
Я чуть не выронила трубку. Устроили пикник? Держались за руки? И это я слышу
от женщины, которая однажды слезла со своего любовника, не дожидаясь, пока
он кончит (свой оргазм Нина уже получила и не хотела опаздывать на встречу
со мной и Хармони)?
— Понятно, — неуверенно протянула я. — Мы с Хармони вечером
будем в
Озио
, пропустим по бокалу вина. Ты с нами?
— Сегодня? Нет, я не смогу. Мы с Джосайей ужинаем.
— Мы договорились встретиться попозже. Мне придется задержаться на работе, так что ты успеешь.
— Ну, может быть, — неубедительно пообещала Нина. — Просто
Джосайя очень любит, когда я провожу вечер дома наедине с ним.
Джосайя, похоже, становился настоящим геморроем, а Нина начала вести себя
так, будто ее накачали наркотика ми. Раньше она никогда не отказывалась
провести вечер с подругами, даже если у нее было назначено свидание. Обычно
Нина шутила, что им с приятелем пришлось пропустить обед и перейти сразу к
десерту и что она присоединится к нам, как только выпроводит его из
квартиры. Я еще раз обдумала слова Хармони. Возможно, такое поведение Нины и
вправду к лучшему — это означает, что она повзрослела и остепенилась. Меня
лишь удивляло, что ее характер изменился так внезапно, практически в
одночасье. И почему только ей приспичило влюбиться именно сейчас, когда мне
так надо поделиться с ней радостными новостями и проанализировать все
нюансы!
Чуть погодя, вновь разомлев от воспоминаний о Теде, его руках и губах, чуть
дразнящей улыбке, я простила Нину. Я как никто понимала, что значит
втрескаться не на шутку.
Я просидела в конторе до позднего вечера, все это время пытаясь выбросить
Теда из головы и сосредоточиться на работе, чтобы поскорее покончить с ней и
повеселиться с подругами. Весь день я корпела над безумно скучными
свидетельскими показаниями, перечитывала страницу за страницей и
подчеркивала нужные куски, отчаянно стараясь не заснуть. Ближе к восьми
часам я решила, что пора закругляться, и сладко потянулась, так что у меня
затрещали кости, лишний раз указывая на то, что я слишком долго крючилась за
столом. Мне не терпелось добраться до дома, сменить деловой костюм на более
удобную одежду, вывести Салли и немного выпить в компании близких подруг. Я
глубоко вздохнула, встала, закинула в сумочку ключи, солнцезащитные очки и
уже собралась уходить, и тут что-то меня остановило.
В
Штабе
горел свет.
Штабом
назывался свободный кабинет, где стояло
несколько столов и стульев — мы приспособили его для планирования и
координации действий в работе с групповым иском. Час назад я забрала оттуда
необходимые документы и погасила свет; я отлично это за помнила, потому что,
дотронувшись до выключателя, получила слабый удар током. Кто мог зажечь
свет? Я знала, что это не уборщики — они пришли и ушли. Все остальные
сотрудники, занятые процессом по иску — Даффи и несколько юристов среднего
звена, — давно отправились по домам. Я приблизилась к кабинету, открыла
дверь и увидела... Кэтрин: стоя на коленках, она склонилась над одной из
коробок с материалами дела и рылась в бумагах.
— Кэтрин? — удивилась я. У нее не было никаких причин, чтобы здесь
находиться; все документы, хранившиеся в
Штабе
, относились исключительно к
групповому иску.
— Ох, — выдохнула она, схватившись за сердце. — Элли, как ты
меня напугала. — Кэтрин засмеялась и откинула со лба прядь волос.
— Что ты ищешь? — спросила я.
Она опять засмеялась, переходя из образа роковой женщины к роли закадычной
подружки.
— Я знаю, как много ты работаешь, и просто хотела помочь тебе разобрать
некоторые материалы. Говард одобряет мое участие в деле, — сладко
проговорила она.
— А... понятно. Нет, серьезно, я отлично справляюсь сама, —
замялась я, не находя слов и чувствуя легкое беспокойство. Мы уже
разговаривали на эту тему; я уже сообщила Кэтрин, что не нуждаюсь в помощи.
Ее амбициозность не была для меня секретом, но даже Кэтрин не имела права
пробивать себе дорогу, влезая в дело, вести которое ей не поручали. — В
общем-то Ширер не имеет отношения к процессу. Я работаю в основном с
Даффи. — У меня чуть не вырвалось
Ширер Дерьмовый
, но я прикусила
язык, вспомнив о его интрижке с Кэтрин, и по морщилась, представив, как она
упоминает мое имя в расслабленном посткоитальном разговоре, смакуя
шампанское с клубникой.
— Думаю, он собирается расширить свое участие в деле, — невинно
проговорила Кэтрин.
— Мне ничего об этом неизвестно, — пожала плеча ми я.
— Он так и сказал, — не унималась она.
Я поняла, что Кэтрин лжет. Еще на прошлой неделе я слышала, как в разговоре
с Даффи Ширер радовался, что работой по групповому иску руководит Даффи, а
не он, потому что ему, Ширеру, в следующем месяце предстоят судебные
слушания в Балтиморе. Более того, Кэтрин прекрасно знала про это; вне всяких
сомнений, она была в подробностях осведомлена о его деловом расписании.
— Ладно, если хочешь, завтра утром я спрошу Даффи. Вероятно, Ширер
говорил ему, что собирается участвовать в процессе и привлечь к работе тебя,
и они просто забыли сообщить об этом мне.
На щеках Кэтрин вспыхнули красные пятна, а губы сжались в тонкую ниточку.
— Нет, не стоит напоминать про это Даффи, — торопливо сказала
Кэтрин. Она засунула папку, которую прижимала к груди, обратно в коробку, и
медленно поднялась на ноги.
Интуиция меня не подвела: никто не поручал Кэтрин заниматься иском, и если я
сообщу Даффи, что она рылась в документах, он рассердится и, может быть,
даже вкатит ей за это. С другой стороны, вряд ли ей грозят серьезные не
приятности: используя свое виртуозное мастерство, Кэтрин просто убедит всех
в конторе, что желание трудиться не покладая рук сделало ее Суперадвокатом.
И все же мысль о том, что я поймала Кэтрин на лжи и она запаниковала, была
чрезвычайно приятной. Я не сдержала легкой улыбки, радуясь, что впервые за
все время мне удалось переплюнуть Кэтрин.
К несчастью, она заметила мою улыбку и не пришла в восторг. Ее лицо
превратилось в холодную, каменную маску, напомнившую мне Шэрон Стоун в роли
психопатки из
Основного инстинкта
, — это было воплощенное зло,
лишенное всяких эмоций.
— Не советую шутить со мной, Элли, — угрожающе проговорила Кэтрин,
выгибая брови дугой, с таким видом, будто я была тараканом, пробравшимся в
комнату. — Одно слово малышу Говарду, и от тебя останется пшик. Он
сделает все, что я пожелаю.
Я вытаращила глаза, потрясенная враждебностью Кэтрин. Только что она сама
призналась, что спит с шефом, да еще пригрозила использовать свою связь,
чтобы навредить мне. Мне страшно хотелось бросить ей в лицо какую-нибудь
жесткую и язвительную реплику, но я лишь стояла и смотрела на нее, онемев от
изумления.
Кэтрин проплыла мимо меня, высокомерно задрав подбородок, и вышла из
Штаба
. Пройдя несколько шагов по коридору, она остановилась и бросила на
меня взгляд через плечо. И как я только могла считать ее красавицей? В эту
минуту, когда глаза ее сузились от злобы, а рот растянулся в хищной улыбке,
она показалась мне чудовищем.
— Не становись у меня на пути, — прошипела Кэтрин, — не то
пожалеешь!
И она ушла, оставляя за собой тошнотворно-мускусный шлейф духов
Обсешн
. Я
ошеломленно смотрела ей вслед. От ее угрозы у меня по рукам побежали
мурашки. Мы с Кэтрин всегда недолюбливали друг друга, однако это была
обычная скрытая неприязнь. Судя по всему, теперь она ре шила, что я ее
заклятый враг.
Я прибежала в
Озио
чуть раньше назначенного времени, чтобы занять столик и
успеть глотнуть джина с тоником. Когда тепло напитка растеклось по моим
внутренностям, напряжение, сковавшее мне шею и плечи после столкновения с
Кэтрин, постепенно начало ослабевать. Я заказала вторую порцию и обвела
взглядом толпу посетителей, надеясь увидеть Хармони. Краем глаза я поймала
знакомый огонек рыжих волос возле стойки бара. По залу разнесся серебристый
женский смех, который я уже гд
...Закладка в соц.сетях
