Жанр: Любовные романы
Скоро тридцать
...лась задерживаться на вечере, времени забежать домой
после работы и переодеться у меня не было. Если бы идиот Ширер отдал
приглашение вчера, я бы подготовилась заранее и надела роскошный новый
костюм с жакетом и юбкой из черного габардина, который де лает меня гораздо
более стройной и стильной, чем я есть на самом деле. Сейчас на мне был
старенький темно-синий брючный костюм, удобный, но уже не модный, со стрелка
ми на брюках и расширяющимися книзу рукавами. Наверное, как раз на этот
случай модные журналы рекомендуют держать в ящике стола изящные открытые
босоножки на небольшом каблучке и тюбик блеска для губ, чтобы девушка была
готова внезапно поменять планы и моментально обернуться из неприметной
рабочей пчелки в звезду вечеринки. К сожалению, в моем столе валяются только
заму соленный любовный роман, пачка жевательной резинки и гелевая ручка с
розовыми перьями на конце. Безусловно, какая-нибудь редакторша женского
журнала отрезала бы эти перья и прикрепила их к туфлям при помощи
корректирующей жидкости или степлера, волшебным образом превратив унылую
обувь в сногсшибательную дизайнерскую модель, но такие рецепты не по мне. И
все, что я смогла, — это заглянуть после работы в дамскую комнату,
попудрить носик и подкрасить губы. Выглядела я не самым лучшим образом, но
для вечера, на котором соберутся сплошные незнакомцы, вполне сносно.
В общем и целом у меня обычная, ничем не выдающаяся внешность. Рост — пять
футов и пять дюймов, ни толстая ни худая, русые волосы до плеч, нос чуть
крупнее, чем хотелось бы (но, уж конечно, не такой здоровый, как у Сирано),
хотя даже такое описание весьма субъективно. Как правило, большинство людей
считают, будто у них обычная внешность, так же как все стремятся отнести
себя к среднему классу, даже если у человека четыре дома, огромный штат
прислуги и личный вертолет или, напротив, он ютится в однокомнатной хибарке
размером со спичечный коробок, без душевой и с сортиром на улице. В Лос-
Анджелесе, где дамочки истошно вопят, проглотив одно лишнее драже
Тик-так
,
втискиваются в четвертый размер, а в подарок к шестнадцатилетию получают
оплаченный сертификат на проведение пластической операции, меня сочли бы
рыхлой тумбой, страшной, как Квазимодо. А вот на стоянке для жилых
автоприцепов, где все женщины выглядят как Розанна Барр до срезания жиров и
одеваются в синтетические спортивные костюмы из
Уол-марта
, я покажусь
просто золотоволосой богиней а ля Мишель Пфайфер. Я всегда довольно спокойно
относилась к своему образу неприметной
соседской девчонки
, но тут, вытянув
шею к зеркалу, чтобы нанести помаду поаккуратнее, увидела не что, от чего
кровь застыла в жилах, а по рукам побежали мурашки. Морщины. Вот тут, в
уголках глаз, совсем еще т ненькие, и все же... Я еще слишком молода! Ни у
кого нет морщин в двадцать девять лет. Однако у меня они были — коварные
предвестники того, что ждет в следующие десять лет. Какая несправедливость!
У меня на подбородке до сих пор вскакивают прыщики — где это видано, чтобы у
женщины одновременно были и прыщи, и морщины? И зачем я только в юности
столько времени проводила на пляже, смазывая свою золотистую кожу обычным
детским маслом? Почему я стеснялась шляп и кремов с четвертой степенью
защиты от солнца? Неужели я опоздала и ничего нельзя поправить? Господи, ну
почему мне вот-вот стукнет тридцать? Почему?
И какого черта мне надо тащиться на этот дурацкий прием?
— думала я,
чувствуя себя самым несчастным созданием на земле. Это нечестно! Все, чего я
хотела, — это надеть на голову бумажный пакет, пойти домой, облачиться
в мягкую пижаму и умять пинту нежнейшего пломбира
Хааген — Дац
прямо из
коробочки.
Прием проходил в дорогом частном клубе, где все было отделано деревом и
украшено изысканными цветочными композициями. Народу уже набился полный зал
— мужичины и женщины демонстрировали свои самые любезные и притворные
улыбки. Если Манхэттен славится как место скопления агрессивно-шикарных
модниц, то Вашингтон — столица придурков, населенная сплошь бывшими членами
общества
Фи Бета Каппа
и реформаторами судебного законодательства, которые
теперь носят очки в роговой оправе, строгие темно-синие костюмы и нелепые
грибовидные стрижки.
Не встретив никого из знакомых, я направилась к бару за порцией джина с
тоником, а потом сгребла себе на тарелку несколько сырных слоек и тарталеток
с луком. Рас положившись у стойки, я разглядывала собравшихся, гадая, к кому
из гостей должна подольститься. В толпе мелькнуло несколько знакомых лиц,
однако я не помнила — то ли они наши клиенты, то ли местные политики.
Наверное, я единственный человек в Вашингтоне, кто не сумеет назвать фамилию
заместителя министра труда или помощника заместителя генерального прокурора
и, более того, даже не вспомнит, как зовут руководителя группы большинства в
сенате. Все в зале явно считали себя Очень Важными Персонами, хотя еще
неизвестно, было ли им чем гордиться на самом деле. Насколько я знала, все
собравшиеся представляли собой средний персонал юридических контор, и на
этот прием их согнало деспотичное начальство.
Через некоторое время я оставила попытки опознать кого-либо из
присутствующих и углубилась в собственные мысли.
Черт, как режет пояс брюк! Нет, не стоило мне вчера лопать начо в
таком количестве. Интересно, это просто задержка жидкости в организме из-за
соленых мексиканских лепешек или я взаправду начала толстеть? Ну точно, надо
опять садиться на белковую диету, пусть даже в прошлый раз недостаток
углеводов довел меня до настоящего умопомрачения и пришлось всерьез бороться
с желанием стащить со стола у коллеги жареные пончики с повидлом. Хотя,
возможно, я просто пью мало воды. Хм... Что подарить Нине на день рождения?На днях она намекала насчет новой су мочки... Да, для голодающей художницы
губа у нее не дура. И пожалуй, сумочка от
Наин уэст
, купленная на
распродаже у
Мэйси
, ей не подойдет. Господи, неужели мои морщи ны заметны
невооруженным глазом? Пора начинать пользоваться увлажняющим лосьоном с
молекулами кислорода, хотя последнем номере
Шарма
я, кажется, читала о
новом креме, который...
— Вы сторожите еду или от кого-то прячетесь?
Я вздрогнула. О Боже. Передо мной стоял Тед Лэнгстон. А я была в заношенном
костюме и вовсю набивала рот. С другой стороны, на моей голове уже не
красовалось непотребства вроде полиэтиленового чепчика или облезлой
бейсболки, и после кризиса в розовых тонах мне удалось осветлить пряди в бледно-
лимонный цвет. Конечно, получилось ярковато, но все лучше, чем грязно-
малиновый колер. Таким образом, выглядела я не ахти, зато и на сумасшедшую
не походила. Заметный прогресс с нашей предыдущей встречи.
— Хм... — только и сказала я, так как секунду назад отправила в
рот креветку и стручок фасоли. Должно быть, прошла целая вечность, пока я
прожевала — чертова креветка! — и к тому времени, когда я наконец
проглотила сей дар моря, мои щеки были пунцовыми от смущения.
— Простите, — пробормотала я.
В ответ Тед лишь одарил меня своей сексуальной улыб-I кой. Он был все так же
хорош, и в уголках зеленых глаз скрывались тонкие морщинки. Как
несправедливо, что мужское лицо морщины делают более чувственным и вырази
тельным, а женское — старят. Он протянул мне руку:
— Элли, если не ошибаюсь?
— Не ошибаетесь, — произнесла я. — Как поживает Оскар? Все
сохнет по моей Салли?
— От него хорошего не жди, — рассмеялся Тед... — Научился
сбрасывать крышку с мусорного ведра и, пока меня нет дома, роется в отходах.
— Чем вы занимаетесь? — поинтересовалась я.
Тед, похоже, слегка изумился. Только бы он не оказался известным сенатором
или еще какой-нибудь шишкой.
— Я из новостей, — пожал он плечами.
— В каком смысле? — переспросила я, заинтригованная уклончивым
ответом. Что значит
из новостей
? Может, он хочет сказать, что его имя
недавно упоминалось в газетах в связи со зверским убийством жены? Ничуть не
удивлюсь, если судьбой мне уготовано влюбиться в серийного убийцу. Правда,
если он укокошил супружницу, то, стало быть, уже свободен от брачных уз...
Что за дикие мысли лезут мне в голову? И почему я не слежу за новостями?
Честно говоря, только и делаю, что работаю — ладно, работаю, сплю, валяюсь
на диване и пью вино. Скажите на милость: откуда у меня найдется время
читать газеты про Очень Важных Людей, занятых Очень Важными Делами?
— Я возглавляю отдел новостей на канале.
Голд ньюс
и еще веду
политическое обозрение, которое выходит по будням в пять вечера, —
сказал Тед.
Голд ньюс
входил в сеть новостных телеканалов, и его основными
конкурентами являлись Си-эн-эн и
Фокс ньюс
. Ага. Вот как. Выходит, Тед
большой босс на круп ном кабельном канале. Вероятно, мне следовало это
знать, подумала я и покраснела еще сильнее.
— Э-э... Обычно я прихожу домой не раньше семи, по этому... —
извиняющимся тоном проговорила я, не закончив фразы.
— Значит, вы не моя поклонница? — спросил Тед без всякого
тщеславия в голосе, а наоборот, со смехом. — А вы где работаете?
— В юридической конторе
Сноу и Друзерс
, в отделе судебных тяжб.
— Вам нравится это занятие?
— Конечно, — бодро соврала я. К счастью, в ничего не значащей
светской беседе я могу солгать без особого труда. Для пай-девочки это умение
— столь же необходимая при надлежность, как сумочка от
Коуч
и визитные
карточки с монограммами. — Это крупная фирма.
И почему у меня такое чувство, будто я разговариваю с другом моих родителей?
Я не могла раскусить этого человека. Как правило, если мужчина — не коллега
— заводит беседу на вечеринке, логично предположить, что он мной
заинтересовался. Если только на вечеринке не царит смертная скука (как на
этой) или мужчине больше не с кем общаться (как Теду Лэнгстону). По крайней
мере лично я в этот момент более интересных собеседников не видела. Однако
опять же большую часть сегодняшнего дня я провела, представляя Теда
Лэнгстона нагишом, поэтому, не исключено, была немножко пристрастна. Тем не
менее вопpoc оставался все тем же — нравлюсь ли я ему? Уходить он не
собирался (более того, когда мимо проходила какая-то женщина, Тед
посторонился, пропуская ее, подвинулся на шаг ближе ко мне и назад уже не
отступил) и во время разговора смотрел в глаза. С другой стороны, он все-
таки был репортером и прекрасно умел держать визуальный контакт. Я снова
заинтересовалась, женат ли Тед, и бросила быстрый взгляд на его левую руку.
Кольца нет. Впрочем, (мало кто из людей его возраста носит обручальные
кольца. И вообще люди его возраста поголовно разведены, разве не так?
— Тед!
— Дорогуша!
Супружеская чета средних лет с одинаковыми улыбками во весь рот, одинаково
ноздреватой кожей и бурной манерой речи, хищно набросилась на Теда. Женщина
буквально задушила его в объятиях, а ее муж дружески похлопал по плечу. Они
оттеснили меня в сторону. Мужчина встал ко мне спиной.
— Я надеялся тебя здесь встретить. Только вчера я говорил Долли, что мы
не виделись с тобой тысячу лет и непременно должны пригласить тебя на ужин,
и вот ты нашелся, — заревел мужчина, будто паровозный гудок.
Сена вторила ему пронзительным, резким голосом:
— Прекрасно выглядишь, Тед. Такой стройный, такой подтянутый! Нет, ты
просто обязан сделать мне одолжение. — Она придвинулась ближе, точно
желая сообщить ему важную тайну, но при этом продолжала верещать: — Я
руковожу кампанией по сбору средств на обучение взрослых компьютерной
грамотности, и ты должен выступить с речью на официальном обеде. Отказа я не
приму!
Ее муж заревел еще громче:
— Я видел твой сюжет о конференции по проблемам Ближнего Востока, а у
меня огромный опыт в этих вопросах. Представляешь, я спорил с твоим
изображением на экране! Ты же знаешь, я много путешествовал по
Ближневосточному региону, я был там трижды, как никто другой знаю местные
обычаи и в особенности отношение коренного населения к приезжим американцам.
Говорят, что французы не любят иностранцев. Так вот, по сравнению с арабами
они просто миляги. Думаю, тебе обязательно нужно пригласить меня к себе в
передачу на роль эксперта.
Жена теперь уже просто визжала как резаная:
— Обед назначен на девятнадцатое сентября, поэтому считай, ты уже в
списке приглашенных. Ты чудесно проведешь время, всем дамам из комитета
просто не терпится с тобой познакомиться! — прокричала она, а потом — с
ума сойти! — кокетливо захлопала ресницами.
— Прошу извинить нас, — решительно сказал Тед супругам, взял меня
за руку и увел прочь из зала.
Мы вышли в фойе, где пол был выложен черно-белой плиткой. Официант в
смокинге, проносивший серебряный, поднос с шампанским, задержался возле нас,
и Тед, отпустив мою руку, взял два бокала.
— Они не пошли за нами? — шепнул он мне почти в ухо, восхитительно
щекоча своим теплым дыханием пушок на моей шее. Я задрожала от удовольствия,
а по спине пробежали мурашки.
Я обернулась и увидела, что парочка переключила свое внимание на известную
женщину-конгрессмена, — даже я знала, кто это. Они зажали несчастную в
кольцо, и та беспомощно оглядывалась по сторонам, в то время как супруги по
очереди наскакивали на нее и что-то кричали.
— Нет, похоже, они выбрали другую жертву, — расхохоталась я, но,
опомнившись, прикрыла рот ладонью. — Они ведь не ваши друзья? —
сконфуженно спросила я.
— О Господи, нет, конечно. Понятия не имею, кто они, — признался
Тед.
— Должно быть, с вами такое часто случается.
Тед недовольно поморщился:
— Стараюсь не обращать на это внимания. Поэтому я и ненавижу все эти
вечера и приемы.
— Зачем же вы тогда пришли?
— Это часть моей работы, причем самая неприятная. Я вынужден посещать
подобные мероприятия. Поддерживать знакомства и все в таком духе. Моя
передача сравнительно новая, и мы хотим создать серьезную команду
политических комментаторов. Вы поддерживаете Роджера Лотона?
— А кто это? — спросила я, наморщив нос в недоумении. Имя было
знакомым, однако я никак не могла припомнить, где его слышала.
— Старший сенатор от штата Миссури, хозяин приема, — терпеливо
пояснил Тед. — Вряд ли вы его сторонница. Послушайте, вы можете сразить
наповал практически всю публику в этом зале: просто скажите, что никого
здесь не знаете. Их самолюбие не выдержит такого удара.
Я залилась краской. Наверное, Тед считает меня идиоткой — я не узнала ни
его, ни этого — как там его — чертова сенатора (я вдруг поняла, почему имя
показалось мне знакомым: оно стояло в приглашении), ни вообще никого из
гостей.
— Я здесь только из-за того, что мое начальство... То есть на вечер был
приглашен мой шеф, он не смог прийти и попросил меня...
— Тогда давайте смоемся отсюда, — предложил Тед, отставив в
сторону свой бокал, и снова взял меня за руку. Его ладонь была теплой и
сильной. И достаточно большой, чтобы моя собственная ладошка показалась
изящной и миниатюр ной (что на самом деле вовсе не так). В животе у меня
начала подниматься теплая волна пузырьков — смесь шампанского и невинного,
но эротичного ощущения мужской ладони, сжимающей мою руку.
— Кажется, за углом есть небольшая пиццерия. Как на счет того, чтобы
перекусить? — предложил Тед.
— С удовольствием, — радостно согласилась я, стараясь не думать о
своих ногах, не бритых уже пять дней. Данное обстоятельство означало, что ни
под каким видом я не должна сегодня оказаться в квартире Теда in flagrante
delicto. Да и правила пай-девочек и все остальные сборники женских советов
строго-настрого запрещают ложиться в постель с понравившимся тебе мужчиной
после первого же свидания. И все же одно я знала точно: Тед мне очень, очень
понравился. Настолько, что я пожалела о небритых ногах.
Глава 4
— Что вы думаете о мужчинах не первой молодости? — обратилась я к
своим подругам, Нине и Хармони. Мы встретились за обедом в пиццерии
Парадизо
и уминали салат
Цезарь
.
— Обожаю старичков. В постели они изумительны, — высказалась Нина.
В колледже мы делили с ней комнату, и по характеру она — полная моя
противоположность. Нина порывиста, до неприличия честна, подвержена
приступам дурного на строения и невероятно откровенна во всем, что касается
секса. Она спит с кем пожелает и когда пожелает, не терзаясь в отличие от
меня страхами пай-девочки. В сущности, мы с Ниной негатив и позитив одной
фотографии.
— Вдобавок они гораздо более благодарны женщине за оральный
секс, — продолжала Нина. — Тридцатилетние мужики уверены, что это
их святое право, и начинают укладывать твою голову к себе на коленки уже на
втором свидании. Зато старички, особенно женатые, так долго вынуждены
обходиться без этого, что готовы молиться на тебя, после того как ты им
отсосешь. Отсутствие орального секса — первая причина мужских измен.
— Неправда, — возразила Хармони. — Главная причина мужских
измен — недостаток общения с женами. Как раз на днях я читала об этом статью
в
Ньюсуик
.
Родители Хармони, закоренелые хиппи, наградили дочь имечком, прославляющим
травку и мир во всем мире, по этому ей не оставалось ничего другого, как
стать очень важным адвокатом по налоговым делам с доходом, который
обозначался цифрой с шестью нулями, и премилым особняком в Джорджтауне.
Хармони не разделяла моих дурных предчувствий относительно карьеры юриста:
свою профессию она выбрала лет в шесть, прочертила твердый курс к цели и
теперь была счастлива, как птичка небесная, проверяя документы, заполнение
которых к пятнадцатому апреля ежегодно вызывает коллективное сумасшествие
всей страны.
— Я знаю по личному опыту, — настаивала Нина. — Пожилые
мужики тащатся, когда у них берут в рот.
— Правда? — Меня начало разбирать любопытство. — И когда же
это ты встречалась со стариком?
— Еще в школе, — отозвалась она, запихивая в рот кусочек фокаччи.
— В школе? — изумилась Хармони.
— Ну да. Я приглядывала за его детьми. Не смотри на меня так, Элли,
можно подумать, такое не происходит сплошь и рядом. Он подвозил меня домой,
ставил машину на обочине дороги, мы кувыркались на заднем сиденье, а потом
он меня высаживал, — невинно сказала Нина.
— А у его жены не вызывало подозрений, что он слишком долго подвозит
тебя до дома? — спросила я.
Признание Нины повергло меня в шок. Неужели такое и вправду случается на
каждом шагу? Самое сильное переживание, связанное с присмотром за чужими
детьми, я испытала в тот день, когда мистер Бастроп вез меня домой, будучи в
изрядном подпитии. Помню, как я побелела от страха и вцепилась в дверную
ручку, когда он едва не врезался в припаркованную машину, а потом вылетел на
встречную полосу. Одна только мысль о том, что мистер Бастроп съезжает на
обочину и запускает руку мне под юбку, вызвала у меня отвращение: он был
толстым волосатым коротышкой, с коротким ежиком волос и оттопыренными ушами.
— Не знаю, — пожала плечами Нина, улыбнулась и лукаво вздернула
бровь. — Но именно с ним я кончила в первый раз. То есть не считая
мастурбации. Его пальцы...
Хармони закатила глаза и велела Нине замолчать. Нам часто приходилось
затыкать ей рот, чтобы люди за соседними столиками не обвинили Нину в
оскорблении нравственности.
— У меня тоже был роман со стариком, — сообщила Хармони. —
Правда, с холостяком. Он был профессором в колледже, читал лекции по
американской поэзии. Я тайком пробиралась в его квартиру, потому что он был
почасовиком и дико боялся, что если о нас узнают, то его выпрут из колледжа.
— Чем все закончилось? — завороженно спросила я.
— Ну и как он в постели? — спросила Нина.
— Я думала, он меня любит, — Хармони предпочла ответить мне и
проигнорировать вопрос Нины, — но его интересовал только секс. Поэтому
я его бросила и поменяла специализацию на финансовое право.
Я и не предполагала, что мои ровесницы так часто заводят романы с пожилыми.
Ну да, все слышали про Дональда Трампа и Хью Хефнера, но, поскольку оба они
были страшилами и пошляками, я всегда думала, что женщины имеют с ними дело
только из-за денег. Все остальные мужчины старшего возраста — друзья моего
отца, Ширер и т. д. — казались еще более отталкивающими. А если их
раздеть... лучше не надо. Страсти-то какие.
Я рассказала подругам о том, как мы с Тедом встретились на благотворительном
вечере и удрали оттуда. Мы целый вечер просидели на высоких пластиковых
стульях, ели пиццу и болтали обо всем подряд. Прежде чем посадить меня в
такси, Тед пригласил поужинать с ним в пятницу. Он замолчал и посмотрел
долгим взглядом, и я уже решила, что сейчас он меня поцелует. Но Тед лишь
улыбнулся и погладил мою руку.
И Нина, и Хармони знали, кто такой Тед. Очевидно, они интересовались
политической жизнью округа, больше, чем я.
— Он очень сексуальный, — сказала Хармони. Имя Теда Лэнгстона явно
произвело на нее впечатление. — И очень известный.
— Так вы не считаете это глупостью? Если я начну встречаться со
стариком?
— Ну он же не из тех стариков, которые кутаются в шерстяные кофты с
пуговицами на кожаных петельках, шаркают с палочкой и пахнут мазью для
растирки суставов. Твой Тед — сексуальный старичок. Как Шон Коннери, —
одобрила меня Хармони.
— В кино очень часто сюжет завязан на романе пожилого мужчины и
молоденькой женщины. Вот хотя бы Гвинет Пэлтроу и Майкл Дуглас в
Идеальном
убийстве
, — начала вспоминать Нина.
— В этом фильме он хотел ее прикончить! — возмутилась я.
— Это не единственный пример. Еще была та картина с Вайноной Райдер и
Ричардом Гиром. Впрочем, там, кажется, тоже все плохо кончилось. Точно не
знаю, я так рас строилась, что на середине выключила телевизор. Ну хорощо,
возьмем реальную жизнь: Кэтрин Зета-Джонс и Майкл Дуглас. Очень стильная
пара, а какая огромная разница в возрасте, — не унималась Нина. —
По-моему, это вопиющая несправедливость: в кино только и показывают старых
мужчин и юных дев, а наоборот — никогда, разве что в черных комедиях типа
Харольд и Мод
или в слезливых мелодрамах вроде
Белого дворца
с Джеймсом
Спейдером и Сьюзан Сарандон.
— Ты права! Когда мне стукнет полтинник, я собираюсь соблазнить столько
молоденьких жеребчиков, сколько смогу и, не исключено, даже стану символом
феминистского движения, — принялась фантазировать Нина, и мы с Хармони
расхохотались. — Да, я забыла! А как насчет Моники и персонажа Тома
Селлека в
Друзьях
? Их отношения были вполне нормальными.
— Только из-за разницы в возрасте у них ничего не вы шло. Она мечтала о
детях, а он хотел раскатывать на спортивных автомобилях и дымить
сигарой, — напомнила я. — Именно это меня и беспокоит.
— Думаю, тебе пока не стоит волноваться. Ты едва знакома с Тедом. Этот
ужин в пятницу и будет для вас настоящим первым свиданием. Прежде чем
переживать, что он не хочет от тебя детей, присмотрись к нему
хорошенько, — посоветовала мне Хармони.
Что ж, здравая мысль.
Это было изумительное первое свидание. Просто идеальное. Как полагается, мы
начали с обычного обмена сведениями — я узнала, что Тед действительно
разведен, уже около года, детей у него нет и он отдает работе безумное
количество времени, по-видимому, вполне добровольно. Когда Тед говорил о
работе, глаза его сияли, будто у ребенка в рождественское утро, и меня
пронзила смесь смущения и зависти, которую я всегда испытываю, если кто-
нибудь говорит мне, что любит свою работу или, как в случае с Тедом, живет
ради нее. Я отношусь к тем людям, которые мечтают о том, как будут жить,
выиграв миллион в лотерею. Само с
...Закладка в соц.сетях
