Жанр: Любовные романы
Скоро тридцать
...о это искажение искусства, превращающее
образы писателей в капиталистическую валюту. Я с ней не спорю. Мне-то
нравится и мягкое освещение, и смешанная атмосфера прошлого с
современностью, и слишком дорогой кофе. Даже картины на стенах кажутся
довольно милы ми. Наверное, в душе я капиталист, и меня ничуть не оскорбляют
корпоративные попытки сделать мою жизнь столь же стильной и модной, как на
глянцевых страницах каталога
Поттери Барн
. Бог свидетель, я просто не
успеваю одновременно трудиться на юридическом поприще, искать любовь своей
жизни и тратить необходимое время и усилия, чтобы создать вокруг себя
элегантную, комфортную и умиротворяющую обстановку.
Пока я сидела и рисовала Элмера, увековечивая на бумаге его необъятное пузо,
женщина за соседним столиком начала истерически хохотать. Я обернулась: это
была тучная дама в бигудях и домашних тапочках, и читала она вебстеровский
толковый словарь в мягкой обложке. То ли ей попалось какое-то особенно
смешное слово, достойное столь бурной радости, то ли она просто была
чокнутой и в любую минуту могла достать из пластиковой хозяйственной сумки
автомат и превратить уютное кафе в кровавую бойню — когда живешь в большом
городе, нельзя исключать и такие варианты. Я прикидывала вероятность обоих
сценариев, украдкой поглядывая на тетку из-под полуопущенных ресниц, и
неожиданно заметила Теда. Он занял очередь, чтобы сделать заказ, а рядом с
ним стояла весьма привлекательная женщина лет сорока с небольшим. Я не
встречала Теда с того злополучного ужина в августе.
У них свидание, решила я, увидев, как спутница Теда дотронулась до его руки,
словно желая привлечь к чему-то внимание собеседника. Она воспользовалась
старой как мир уловкой, при помощи якобы невинного прикосновения придавая
отношениям сексуальный оттенок. К превеликой моей радости, Тед не ответил на
касание. Правда, он улыбался и кивал женщине, а она болтала без умолку, и ее
гром кий, резкий смех разносился по всему залу, отчего другие посетители
бросали на нее недовольные взгляды. И еще она цеплялась за руку Теда, как
будто без его поддержки могла завалиться.
Мне пришлось признать, что спутница Теда красива. У нее были стройная
фигура, темные, аккуратно уложенные волосы до плеч и правильные черты лица.
Голубовато-серый костюм, сумочка без ремня и туфли на высоком каблуке очень
ей шли и определенно были недешевы. Короче, у нее был вид состоятельной и
холеной дамы, жены преуспевающего политика. Кроме того, она выглядела старше
меня и наверняка подходила под категорию счастливиц, чей возраст допускал
возможность общения с Тедом. Я рассматривала ее так долго, как позволяло
приличие, но едва Тед за брал бумажные стаканчики с дымящимся эспрессо и
повернулся в мою сторону, я скрючилась, сгорбилась — а сделать это на узком
стуле в стиле модерн не так-то просто — и выставила перед собой блокнот,
закрываясь от острого репортерского глаза. Сердце у меня заколотилось, и я
почувствовала себя пятнадцатилетней девчонкой, случайно заметившей за
столиком напротив капитана школьной команды по футболу. Соблазн взглянуть на
Теда был велик, однако я взяла себя в руки: если он меня увидит, это будет
катастрофа. Поймать взгляд мужчины, которому хочешь понравиться, — это
одно, а посмотреть в глаза человеку, отвергшему тебя на первом же
свидании, — совершенно другое.
Только не поднимай глаза
, — твердила я себе.
— Привет, Элли, — раздалось у меня над ухом.
Я чуть не подпрыгнула на месте. Тед усадил симпатичную брюнетку за столик на
другом конце зала и теперь сто ял рядом. Он показался выше, чем я его
запомнила во время нашей последней встречи. Если честно, мне ничего не надо
было запоминать, потому что с некоторых пор я стала записывать его программы
на видео и просматривала их вечером, приходя с работы (хотя я ни за что не
созналась бы в этом Хармони, которая не терпит детских глупостей в сердечных
делах). Я, однако, нашла, что влюбиться в телевизионщика очень удобно —
можно записывать его передачи и пересматривать их хоть по сто раз, причем
втайне от остальных. Конечно, это немного смахивает на юношескую
влюбленность в косматого поп-идола, когда ты знаешь его биографию наизусть и
перед сном целуешь постер с его фотографией.
— Привет! Как поживаешь? — спросила я и почему-то вспыхнула. К
несчастью, у меня бледная кожа, и я всегда краснею, когда стесняюсь или
сержусь или, к примеру, если на меня смотрит сексуальный мужчина, от
которого я без ума. Этот недостаток просто бесит, особенно когда хочешь
выглядеть холодной и загадочной королевой, а не запинающейся от волнения, по
уши влюбленной девчонкой.
— Спасибо, хорошо. Я увидел тебя и... Я собирался тебе
позвонить, — сказал Тед.
— Неужели? — В моем голосе прозвучало гораздо больше заинтересованности, чем следовало бы.
— Да. Я должен перед тобой извиниться за тот вечер, когда мы...
гм... — он бросил взгляд на брюнетку, которая напряженно улыбалась,
явно недовольная тем, что Тед заставляет ее ждать, — вместе ужинали.
Мне стыдно, что я себя так повел. Я не должен был злиться на тебя.
— Вообще-то ты не столько обидел, сколько оскорбил меня, —
проговорила я и, увидев на лице Теда смущение, добавила: — Своими словами
насчет возраста. Если быть абсолютно точной, насчет того, что я выгляжу на
десять лет старше, чем на самом деле.
Теперь у Теда был совсем виноватый вид.
— Господи, и о чем я только думал. Я вспылил и сказал не то, что хотел.
Ты вовсе не выглядишь на... Просто тогда, на приеме у сенатора, на тебе был
костюм, и я решил, что... а ты еще сказала, что ты юрист, и плюс та
прическа... Но сегодня, увидев тебя здесь... — на мне были джинсы и светло-
коричневый хлопчатобумажный свитерок, а распущенные волосы были в беспорядке
рассыпаны по плечам, — я бы не дал тебе больше двадцати, —
великодушно закончил Тед.
— Правда? — робко переспросила я, просияв от комплимента.
— Правда, — подтвердил он и, как всегда, чуть насмешливо
улыбнулся.
— Благодарю. Извинения приняты. Ты тоже меня извини. В смысле, за то,
что я ушла, хлопнув дверью.
Тед опять улыбнулся.
— Что ты рисуешь? — поинтересовался он и, когда я показала ему
свой блокнот, очень удивился. — Ты нарисовала это сама? Прямо сейчас?
— Да это все не всерьез, я ведь не профессионал, — смущенно
проговорила я.
— Напротив, рисунок превосходный. Сили Говард, не так ли?
— Прости, не поняла?
— Твой рисунок. Это карикатура на члена палаты представителей Сили
Говарда, так ведь?
— Я не знаю, как его зовут. Это просто набросок с посетителя, который
сидит вон там, — объяснила я и кивнула в сторону Элмера Фадда. Тед
обернулся, а Элмер вскочил со стула и подбежал к нам. Я быстренько закрыла
блокнот, чтобы спрятать далеко не лестный портрет.
— Тед, какая приятная встреча! — пробасил Элмер звучным, хорошо
поставленным голосом политика, потряс руку Теда и хлопнул его по плечу.
Повторилась та же сцена, что и на приеме. Меня раздражало, что люди вот так
запросто вклиниваются в нашу беседу, но все же... это о многом говорило. Тед
оказался влиятельной фигурой. И в этом было что-то очень сексуальное.
— Рад вас видеть, конгрессмен. — Тед говорил спокойным и серьезным
тоном, в котором, однако, сквозила не уловимая насмешка. Этот голос
принадлежал человеку, который смотрит на мир глазами циника и испытывает от
этого удовольствие.
— В последнее время я пробиваю новый закон по социальному обеспечению.
Если вам... гм... захочется пригласить меня в свою программу, то с радостью
побеседую с вами на эту тему.
Все с тем же насмешливо-заинтересованным видом Тед лишь коротко кивнул, и
после еще некоторого количества откровенной саморекламы и похлопывания Теда
по спине, Элмер/Сили покатился обратно к своему столку, весьма довольный
собой. Я вопросительно посмотрела на Теда.
— И так все время, — пробормотал он. — Политики спят и видят,
как бы попасть на телеэкран.
— Тед, — позвала его женщина в дорогом костюме. Она смотрела на
меня, как кошка смотрит на мышь, прежде чем выпустить когти и разорвать ее
на клочки. Однако едва Тед обернулся к женщине, она одарила его самой
сладкой улыбкой.
— Думаю, тебя уже заждались, — сказала я Теду, кивнув на его
спутницу. — Твоя подруга.
— Ах да. Только она мне не подруга, — уточнил он, и на один-
единственный краткий миг мне показалось, что он слегка смутился. Ага!
— Понятно, — небрежно бросила я.
— То есть... да, мы обедали вместе, хоть я ее не приглашал. Мы...
словом, это устроил... наш общий знакомый, — сказал Тед с печальной
улыбкой, засунул руки в карманы и покачался на каблуках.
Он все еще стоял возле моего стула, и мне приходилось чуть-чуть откидывать
голову, чтобы видеть его лицо.
— Ладно, мне пора. Был рад встретить тебя, Элли, — попрощался Тед
и вернулся к своей
невольной
спутнице.
Он что, нарочно дал понять, что между ними ничего нет?
— размышляла я,
снова склонившись над блокнотом. Я изо всех сил старалась не смотреть на
Теда с его брюнет кой и не беситься из-за того, что она находила все новые и
новые причины касаться руки собеседника, искусно притворяясь, что стряхивает
с его рукава бесчисленные пылинки и ниточки.
На следующий вечер я снова пришла в
Старбакс
. И на следующий. И еще через
день. В конце концов, кофейня находилась недалеко от моего дома, рассудила
я, и там всегда можно встретить других завсегдатаев вроде меня — например,
студента, стучащего по клавиатуре своего ноутбука, или женщину средних лет с
длинной седой косой, читающую книжку, рекомендованную
Книжным клубом
Опры
Уинфри. Я не спрашивала Теда, где он живет, но поскольку я встретилась с
ним, когда он выгуливал пса, а потом на толкнулась на него в этой кофейне,
расположенной в пяти минутах ходьбы от моей квартиры, то не сомневалась —
Тед живет где-то по соседству. Ну а если он повстречает меня в
Старбаксе
,
это будет чистым совпадением.
Тед объявился в кофейне на пятый день, на этот раз один. Войдя, он обвел
глазами зал, и, когда его взгляд остановился на мне, приветственно махнул
рукой, а я расплылась в глупой улыбке. Он взял бумажный стаканчик с кофе и
подсел за мой столик.
— Я надеялся увидеть тебя здесь, — сказал Тед.
— Да?
— Хотел поговорить с тобой насчет карикатур, — продолжил
он. — Шарж на Сили Говарда великолепен. У тебя под рукой есть другие
рисунки?
Я колебалась. Блокнот лежал на столике, и я инстинктивно прикрыла его рукой.
Я рисовала ради забавы, просто чтобы весело провести время. Друзьям
нравились мои шаржи, но я не знала, хочу ли, чтобы этот полузнакомый мне
человек — уже несколько месяцев бывший предметом моих сладких и непристойных
грез — увидел их.
— У тебя с собой есть еще карикатуры? — повторил вопрос Тед, а
затем просто вытащил блокнот из-под моей руки и принялся листать страницы,
одобрительно кивая, улыбаясь и подолгу разглядывая некоторые
наброски. — Эти про сто идеальны.
— Идеальны для чего?
— Наша сеть создает виртуальный политический журнал, чтобы увеличить
трафик на новостных интернет-страницах. Мы планируем привлечь к работе
обозревателей из различных печатных агентств и некоторых политиков, о
которых сейчас пишут.
— И ты хочешь использовать мои рисунки? — в полном недоумении
спросила я.
— Я бы хотел показать их Нику Блумфилду. Он — редактор сайта, и
последнее слово принадлежит ему. Однако я уверен, это именно то, что мы
ищем. Разумеется, мы тебе заплатим.
— Даже и не знаю... То есть, конечно, бери их, — нерв но сказала
я, указывая на блокнот. Мне просто не верилось, что кто-то захочет купить
мои шаржи. Я никогда не считала себя художницей, хотя рисовала практически
всю свою сознательную жизнь. Рисование доставляло мне радость, было моим
отдыхом и увлечением, но я ни на секунду не представляла, будто на этом
можно сделать деньги. Мне жутко польстило, что Теду понравились мои шаржи и
он счел их серьезными творениями. С другой стороны, я слегка разочаровалась,
узнав, что его интересуют только мои рисунки, а не я сама. Когда он сел за
мой столик и сказал, что надеялся найти меня здесь, я решила — он имеет в
виду... Да ладно, за ужином в день нашего злополучного свидания Тед
недвусмысленно заявил: он не хочет встречаться с женщиной моих лет. Да, я
мечтала о нем... Только это не означало, что он испытывает ко мне те же
чувства.
— Ты придешь сюда завтра вечером? — спросил Тед. — Ты не
против, если мы здесь встретимся? Я верну блокнот и сообщу, что сказал Ник.
И пусть я знала, что Тед хочет увидеть меня лишь по делу, в моей душе
расцвела надежда.
— Конечно. Завтра вечером, — согласилась я. — Во сколько? В
восемь?
Тед пришел в
Старбакс
раньше меня. Я застряла в конторе, просматривая
сотни страниц письменных показаний и проверяя, все ли свидетели упоминали
некое конкретное имя, — увлекательнейшее занятие, прямо как в сериале
Элли Макбил
, — поэтому домой я попала только после семи часов.
Выпустив Салли, я металась по квартире как угорелая: сменила скучный костюм
на мои любимые
ливайсы
и черную водолазку, освежила макияж, тщательно
причесалась и ровно в восемь закрыла за собой дверь. Когда я вошла в
кофейню, Тед сидел за тем же столиком, что и накануне вечером. Я направилась
прямиком к нему и легко коснулась его руки в знак приветствия. А что, я ни
когда не ставила себя выше этой маленькой хитрости.
Я полностью сознавала, что сама напрашиваюсь на не приятности и мое
безрассудное увлечение отдает мазохизмом. То же самое было в седьмом классе,
когда мною вдруг овладела жгучая страсть к молодому, симпатичному (и не
давно женившемуся) учителю рисования. Результатом этой безнадежной
влюбленности, понятное дело, стало разбитое девичье сердце: я увидела его с
женой в кинотеатре — он нежно взял ее ладонь в свою и украдкой поцеловал в
шею. Правда, учитель рисования никогда не назначал мне встреч в кофейне — ни
деловых, ни каких-либо иных.
Почти всю прошлую ночь я провела, беспокойно ворочаясь в постели и грезя о
Теде Лэнгстоне. Фантазии мои варьировались от романтичных (Тед берет мое
лицо в свои ладони и нежно целует) до нелепых (мы женимся, все уст роено по
высшему разряду, на свадьбу приглашена сплошь вашингтонская элита) и
эротических (нежный поцелуй за ходит чуть дальше). Кроме того, я все ломала
голову — неужели разница в возрасте на самом деле такое серьезное
препятствие для наших отношений, как полагает Тед. Он и вправду старше меня
почти на четверть века, тут уж ничего не попишешь. В первые двадцать лет
моей жизни он вообще не имел права рассматривать меня как объект желания. И
все же, как это всегда бывает с грустными песнями — они начинают звучать на
каждом углу, как только тебя сразит несчастная любовь, — я вдруг стала
припоминать все больше известных людей, состоящих в счастливом браке типа
май — декабрь: во-первых, Майкл Дуглас и Кэтрин Зета-Джонс; во-вторых,
Руперт Мердок — жена была моложе его на тридцать пять лет, и у них родился
ребенок.
В-третьих, Чарли Чаплин — та же история. И потом, были еще Ширер Дерьмовый и
Кэтрин Польк. Сладкой парочкой я бы их не назвала, но, как ни крути, они
встречались и между ними существовала как минимум такая же разница в
возрасте, как у меня с Тедом.
Однако если вспомнить наше омерзительное первое свидание... Точнее, первое и
единственное. Узнав, сколько мне лет, Тед повел себя не очень-то любезно, а
я, несмотря на аллергию на скучных до зевоты Порядочных Парней, моих бывших
приятелей, по-прежнему считаю доброту одним из главных качеств, которые
должны присутствовать в характере моего потенциального избранника. Но ведь
потом Тед извинился за свою невежливость, и его промах легко можно было
оправдать изумлением. Когда я сообщила свой истинный возраст, он чуть не
упал со стула от неожиданности, и это совершенно выбило его из колеи.
И вот теперь мы встречались уже третий раз за неделю, причем по
предварительной договоренности. От контакта с рукой Теда по моей коже от
ладони до самого плеча побежали восхитительные мурашки, и я обратила
внимание на выражение его глаз. Это был не бесстрастный деловой взгляд
Ширера и не снисходительный взгляд старшего наставника. Точно так же смотрел
на меня Чарли, перед тем как поцеловать в машине — в его глазах светились
удивление, интерес и надежда.
— Привет, — бросила я.
— Здравствуй. Я уж думал, ты собираешься меня продинамить.
Продинамить
? Это словечко явно не из бизнес-лексикона, промелькнуло в моей
голове. Я решила начать под счет баллов и занесла первое очко в графу
свидание
против нуля в графе
деловая встреча
.
— Извини, я задержалась на работе. Я бы позвонила, но... — не
договорила я. Мне не хотелось, чтобы он поду мал, будто я выпрашиваю номер
его сотового телефона.
— Позволишь угостить тебя кофе? — спросил Тед.
Угостить кофе
— выражение из того же репертуара, завуалированное
я пока
не готов пригласить тебя на обед
, но определенно не лексикон деловой
встречи. Два ноль в пользу свидания.
— С удовольствием, — ответила я.
Тед встал и уже было направился к стойке, но потом обернулся ко мне:
— Знаешь, здесь не подают обычного кофе. Что предпочитаешь: с
обезжиренным молоком без пенки, десятерной эспрессо или что-нибудь другое?
Я рассмеялась:
— Большую порцию мокко, пожалуйста. Со взбитыми сливками.
Через минуту Тед вернулся с дымящимся напитком. Снаружи температура впервые
за месяц упала до десяти градусов, и вечер в уютной кофейне, за чашечкой
горячего шоколада с чуточкой эспрессо, все больше и больше напоминал
настоящее свидание. Испугавшись, что у меня завелся пунктик, я попыталась
заставить себя отвлечься от мыслей по поводу того, считать ли нашу встречу с
Тедом свиданием или прелюдией к будущим свиданиям. Так, о чем бы подумать?
Да... в этом свитере Тед выглядит жутко сексуально. Интересно, это
кашемир? Он упомянул, что разведен. Хоте лось бы посмотреть на его бывшую
жену. Ладно, это все равно близко к теме свиданий. Надо переключиться на что-
то другое. Обувь, покупки, последняя серия Оставшегося в живых
? Нет,
ничего не идет в голову. Может... — Элли?
Я так и подскочила от неожиданности. Усиленно пытаясь сконцентрироваться на
чем-то ином, кроме Теда, я про слушала, что он говорил.
— Да? — протянула я, надеясь спрятать невнимательность под маской
загадочной женщины, полной тайн. Но Тед перешел к тому, ради чего мы
встретились, и заговорил бодрым деловым голосом:
— Я показал Нику твои рисунки, и они ему очень понравились. Он хочет
побеседовать с тобой лично, хотя могу сразу сказать, что Ник готов
предложить тебе задание: сделать шаржи на наших обозревателей — разумеется,
не заключая контракта.
Я онемела. Все это казалось невероятным. Они хотят платить мне — мне,
юристу, — за то, что я буду рисовать карикатуры? Работа по определению
была довольно нудной — не того сорта, за которой время пролетает незаметно,
сердце поет, а душа наполняется спокойным удовлетворением от самореализации.
— Ох, — вздохнула я.
Тед удивленно взглянул на меня:
— Тебе не интересно? Ты передумала?
— Нет-нет, что ты, — поспешно сказала я. — Мне очень, очень
интересно. Просто я не ожидала...
Тед улыбнулся и повертел в руках бумажный стаканчик из-под кофе — я
заметила, что он пуст.
— Я устрою вам с Ником встречу, и вы обсудите финансовые детали. Он
знает, что ты работаешь в адвокатской конторе и что нам придется
подстраиваться под твой график. Но поскольку наш сайт еще не открылся,
думаю, это не проблема...
— Хорошо, хорошо, — закивала я и подумала, что, наверное, надо как-
то отреагировать. Конечно, здесь подошла бы эдакая пресыщенность —
ну-еще-бы-все-же-гоня-ются-за-моими-
рисунками
— или подчеркнуто деловитый тон, однако я лишь хлопала глазами,
кивала и задавалась вопросом, каковы губы Теда на вкус. Они были немного
тонковаты, но с четко очерченным контуром и, я знала, умели растягиваться в
эту восхитительную, чуть кривоватую усмешку.
— Значит, я позвоню тебе завтра на работу? Нет, лучше, чтобы Ник сам
позвонил и вы договорились о встрече, так как тебе все равно придется
общаться именно с ним, — сказал Тед.
— Ох. Да, конечно, пусть он мне позвонит, — ответила я, вытащила
из сумочки одну из моих визитных карточек с впечатляюще дорогим оформлением
и нацарапала на обороте прямой рабочий номер. Не нужно, чтобы Ник звонил на
номер коммутатора. Даже в такой крупной фирме, как наша, всегда гуляют
сплетни, а руководство явно не погладит меня по головке, если узнает о
совместительстве. Одну из моих коллег уволили после того, как совету
директоров стало известно, что она дополнительно занимается подготовкой
апелляций по уголовным делам и ежегодно прибавляет к своей зарплате
кругленькую сумму в сорок тысяч долларов.
Тед кивнул, и я решила, что сейчас он быстренько встанет и уйдет, смяв
картонный стаканчик и швырнув его в мусорное ведро, как сделал вчера. А Тед
продолжал сидеть и смотреть на меня.
— Как твои дела? — спросил он таким голосом, будто его это
действительно интересовало.
— Отлично. В конторе сейчас горячее время. Приходится выкладываться на
все сто, но, в общем, все замечательно. А как ты? Больше не летал в Англию?
— Нет, хотя пришлось много поездить по Штатам. Надеюсь, теперь
командировки будут пореже. Мне очень хотелось бы проводить больше времени в
городе, чтобы заниматься развитием нашей телесети, — сказал Тед.
— Для меня поездки по экзотическим местам — настоящая сказка. Правда, наверное, и они утомляют?
В течение следующего часа мы болтали о работе и жизни. Тед недавно
сопровождал президента в официальной поездке в Индию и признался, что опять
не успел осмотреть достопримечательности.
— Думаю, меня бы взгрели, если бы я пропустил сов местную конференцию
нашего президента и премьер-министра Индии ради экскурсии по Тадж-
Махалу, — улыбнулся Тед. — Так ты говоришь, в последнее время у
тебя прибавилось работы?
— Да. Два моих шефа возглавляют отдел судебных тяжб. Они назначили меня
ведущим специалистом по одному групповому иску. Кажется, это очень крупное
дело, — робко заметила я. Мне так не хватало шика, с каким Кэтрин
отбрасывала назад волосы, хвасталась своим резюме и пре вращала каждое свое
задание в дело государственной важности, особенно в разговоре со звездой
телевидения, одним из главных людей на мощном информационном канале.
— Поздравляю. Должно быть, руководство тебя очень высоко ценит, —
тепло произнес Тед.
— Да, наверное, — с сомнением проговорила я. Ширер Дерьмовый и его
прихлебатели высоко меня ценят? Вряд ли. Моя антипатия к юриспруденции и в
особенности к судебному делопроизводству была известна в конторе всем.
Равнодушие, а точнее, ненависть к работе не очень-то способствовала
выполнению сверхважного задания. Я никогда не проявляла особого пыла — не
рвалась приходить в офис по субботам, не выклянчивала более ответственных
поручений, не отсасывала у шефа (как Кэтрин).
Тед выжидающе смотрел на меня.
— Ты полагаешь, в этой фирме у тебя нет будущего? Тебе ни за что не
поручили бы вести одно из самых серьезных дел, если бы не готовили к
повышению. Тебе явно светит стать компаньоном.
— О нет, искренне надеюсь, что этого не произойдет, — вырвалось у
меня. И зачем я позволила разговору свернуть на эту тему! Я ненавидела
судебные тяжбы, ненавидела нудную, тяжелую работу, постоянные конфликты.
Порой я почти не спала по ночам, с ужасом представляя,
...Закладка в соц.сетях
