Жанр: Любовные романы
Скоро тридцать
...я. Тед искал повод, чтобы не
связываться со мной — теперь он его получил.
— Это ведь Тед Лэнгстон? — возбужденно спросил Чар ли. — Да, кажется он! Ничего себе!
Я кивнула, чувствуя себя несчастнейшим созданием на земле.
— Привет, — поздоровался Тед, неожиданно появившись возле нашего
столика с бумажным стаканчиком в руке. В брюках защитного цвета и до хруста
отглаженной рубашке он, как всегда, выглядел безупречно.
Чарли выронил мою руку — точнее, оттолкнул ее обратно в мою сторону и
вскочил с кресла. Он протянул ладонь Теду и забормотал:
— Мистер Лэнгстон, меня зовут Чарли Оуэн. Я так счастлив встретиться с
вами. Я ваш давний, давний поклонник. А это... — Чарли уставился на
меня, словно пытаясь вспомнить мое имя — имя женщины, с которой он потерял
невинность.
— Привет, Элли, — громко сказал Тед. Даже чуть громче, чем надо.
Он... выпятил грудь и стал похож на молодого петуха, собравшегося
прокукарекать.
— Верно, Элли. Ее зовут Элли. Так вы знакомы? Элли, ты ничего мне не
сказала, — упрекнул меня Чарли и посмотрел так, будто я была его женой
и скрыла от него существование сумасшедшей сестры, которую упекли в дурдом
после провала заговора, ставившего целью захват власти во всем мире. —
Прошу вас, мистер Лэнгстон — вы позволите называть вас Тедом? — прошу,
Тед, присоединяйтесь к нам, — суетился Чарли.
Тед — о ужас! — уселся напротив нас, элегантно поло жив ногу на ногу, и
когда я уже думала, что ничего хуже случиться больше не может, Чарли, не
переставая улыбаться во весь рот, небрежным жестом положил руку мне на
бедро. Это движение не укрылось от Теда.
— Не знал, что ты с кем-то встречаешься, — с ледяной улыбкой
процедил он, сверля меня своим беспощадным репортерским взглядом.
Я только мрачно пожала плечами. В самом деле, как он смеет? Сначала вел себя
странно, оборвал поцелуй, испортив романтическое свидание, потом неделю не
звонил, и вот на тебе — изображает из себя брошенного страдальца? Нет уж,
это слишком!
— Мы с Элли воскресили старую любовь, — заявил Чарли, поглаживая
меня по бедру.
Я готова была испепелить его взглядом. Лучше
услужить
мне он не смог бы,
даже если бы сильно постарался. Я видела, что Чарли сбит с толку
происходящим, что он недоумевает, откуда я знаю Теда и почему Тед так суров
со мной. В то же время кое-что он все-таки понял, потому что вдруг резко
почувствовал себя мужчиной, имеющим на меня полное право. Чарли упорно
сопротивлялся моим попыткам сбросить его руку с моего бедра и вцеплялся еще
сильнее, так что в конце концов я просто ойкнула и отодвинулась подальше,
чтобы избежать синяков.
— Как дела? — обратилась я к Теду.
— Ездил в Китай, делал репортаж о реакции китайского правительства на
проект нового торгового соглашения, предложенного конгрессом, — сообщил
он.
— А, так ты поэтому не звонил? — произнесла я. К сожалению, вслух,
а не про себя.
— Да, поэтому, — негромко, но с нажимом ответил Тед, не сводя с
меня пристального взора.
Чарли совсем растерялся, а я, не в силах больше выносить напряженный взгляд
Теда, опустила глаза в пол. Тед повернулся к Чарли и весьма любезным тоном
рассказал ему о том, как Китай отреагировал на проект торгового соглашения.
Чарли, в свою очередь, засыпал Теда вопросами. Когда же они наконец иссякли,
Чарли просто уставился на Теда чуть ли не с обожанием. Представьте картину:
Тед и Чарли, выпрямив спины, сидят в креслах, как подобает муж чинам; Чарли
пытается нашарить рукой мое бедро, я хлопаю его по ладони, словно отгоняю
назойливую муху; Тед, сжав губы, гневно смотрит на меня; Чарли глазеет на
Теда, будто на божество. Положение было абсурдное и дико не ловкое, а я лишь
переводила взгляд с Теда на Чарли и обратно, чувствуя, что меня вот-вот
стошнит.
— Ладно, мне пора. Спасибо, что пригласили за свой столик, — вдруг
засобирался Тед. Он встал и снова посмотрел на меня: — Элли, рад встрече.
Чарли, приятно было познакомиться.
Я пробормотала
пока
и задержала взгляд на лице Теда. Дольше, чем
следовало. Чарли вскочил и принялся трясти руку Теда. Тед развернулся и, не
оглядываясь, широким шагом вышел из кофейни.
Чарли словно прорвало: ах, ему просто не верилось, что он разговаривал с
самим Тедом Лэнгстоном, и он всегда был его страстным поклонником, и парни
на работе просто обалдеют, когда он им расскажет, и, кстати, может, я в
курсе — не нужны ли вещательной сети
Голд ньюс
юридические консультанты
для работы в эфире?
Чарли трещал без умолку всю дорогу от
Старбакса
до моего дома и прерывал
болтовню только ради очередной любовной атаки на меня. Я уклонялась и
парировала выпады, не переставая мило улыбаться, чтобы смягчить резкость
отказа. После нескольких неудачных попыток поцеловать меня Чарли с медовой
улыбкой осведомился:
— Ты пригласишь меня к себе?
— Нет, уже поздно.
Чарли вздохнул:
— Если честно, я мог разобраться с делами одним звонком. Я приехал сюда
только из-за тебя. Мне показалось, на свадьбе Бет мы вновь разожгли старое
пламя.
Я кивнула.
— Так ты позволишь подняться к тебе? Я отрицательно покачала головой.
— Извини, — сказала я и вдруг поняла, как мне опротивело повторять
это слово.
Чарли немного подождал, надеясь, что я передумаю. Когда же до него дошло,
что я не брошусь в его объятия, он пожал плечами и обиженно произнес:
— Ты никогда не говорила, что знакома с Тедом Лэнгстоном!
Избавившись наконец от Чарли, остаток пути до дома я проделала в
одиночестве. Еще один Порядочный Парень, подходящий для такой пай-девочки,
как я, повержен во прах. Я прямо-таки услышала истеричное
Нее-ее-еет!
моей
матери, донесшееся из самого Сиракьюса, и на секунду сомнение одолело даже
меня. Чарли обладал престижной работой, приятной внешностью и здоровым
чувством юмора. Да, у него были и свои недостатки — тщеславие,
самовлюбленность, преклонение перед знаменитостями, но ведь идеальных людей
среди нас нет. Я все еще не обзавелась семь ей, а дело шло к тридцати
годам... Так мне ли отказываться от милого, славного, приличного мужчины? Не
пора ли прекращать разбрасываться потенциальными женихами? Неужели я так
боюсь связывать себя обязательствами? Чего мне надо?
И хотя я точно знала, чего именно — вернее, кого имен но — мне надо, сей
факт служил слабым утешением. Тем более что этот
кто-то
старше меня на
пару десятков лет и не очень-то жаждет пуститься в бурное море близких
отношений с молодой девицей, а теперь, ко всему прочему, думает, что у меня
роман с Чарли, у которого не руки, а про сто какие-то осьминожьи щупальца.
Не легче мне стало и после того как, увидев мигающий красный огонек
автоответчика, я прокрутила запись:
Привет, Элли. Это Тед. Извини, что не позвонил, но вопрос о поездке в Китай
решился в последнюю минуту. Я хотел бы пригласить тебя на кофе сегодня
вечером. Если прослушаешь это сообщение и захочешь встретиться, я буду в
Старбаксе
в десять вечера
. Далее аппарат металлическим голосом проблеял,
что звонок принят в семь тридцать — всего через пару минут после того, как я
отправилась к Нине.
Глава 13
Я проснулась с кошмарным ощущением, что опять проспала, и с облегчением
вздохнула, вспомнив, что сегодня воскресенье и на работу идти не нужно.
Однако на меня тут же нахлынула вторая волна ужаса: в памяти всплыл
вчерашний эпизод с Тедом и Чарли. Я осталась в постели, на деясь забыть о
жутком вечере и провалиться в сон, но вместо этого лежала с открытыми
глазами, снова и снова про кручивая в голове неприятную сцену. Тед явно
решил, что Чарли — мой ухажер. Господи, ну почему Чарли вздумалось лапать
меня на глазах у Теда? Серьезно, Чарли вел себя так, будто мы с ним крепкая
пара, а не двое старых друзей, встретившихся за кофе. Пускай он даже думал,
что у нас свидание — точнее, подобие свидания, потому что в ресторан он меня
не приглашал и заплатил только за латте, а ухажеры так не делают, — но
щупать приятельницу на людях, да еще перед ее знакомым — это полное и
вопиющее нарушение прочно установившегося этикета свиданий. Не важно, кто ты
и с кем встречался раньше — ни при каких обстоятельствах не следует
устраивать публичных проявлений любовной связи, если окружающим не известно
совершенно точно, что вы — пара, а еще лучше, что у вас давние и прочные
отношения. Исключения из этого правила допускаются толь ко: 1) в клубе; 2)
если вы оба пьяны; 3) если вы оба пьяны и танцуете; 4) если демонстрация
романтических отношений на публике не ставит целью ввести в заблуждение всех
присутствующих.
Я встала, плеснула в лицо холодной водой, пристегнула к ошейнику Салли
поводок и, натянув пальто поверх пижамы, потащила упирающегося мопса на
улицу, а во время прогулки заодно купила себе кофе и бублики. Вернувшись
домой, я опять нырнула в постель и принялась завтракать. Поначалу я мучилась
мыслью о том, что намазала бублик слишком толстым слоем масла, но потом
вспомнила, что набрать вес во время любовного кризиса невозможно — в конце
концов, когда рассказывают, что у кого-то разбито сердце, непременно
говорят, что он худ и бледен.
Поев, я позвонила Нине, однако у нее сработал автоответчик. И куда она
запропастилась воскресным утром? Может, она спала, хотя все равно... мы
почти всегда болта ли по воскресеньям с утра, особенно после вечеринок,
когда мы заново обсуждали события, а сегодня она была нужна мне как никогда.
Я оставила Нине сообщение с просьбой обязательно-обязательно-обязательно
позвонить как можно скорее и набрала номер Хармони, которая, конечно, уже не
только встала, но и давно взялась за работу в своем домашнем офисе. Хармони
принадлежит к тому типу людей, которые работают даже в самолете. Причем она
не просто перебирает бумаги и, чтобы убить время, делает вид, что читает их
(как, например, я). У Хармони есть целая программа действий в дороге, так
что в любое время и в любом месте она может включить свой лэптоп и начать
ковыряться в этих чудных налоговых делах. Эта девушка умеет найти себе
развлечение.
— Где ты пропадала вчера вечером? Почему не пришла на вечеринку к
Нине? — укоризненно спросила я, хотя вовсе не собиралась нападать на
подругу.
— У меня было много работы, — спокойно ответила Хармони, но я все
же уловила в ее голосе нотки оправдания.
— Ладно, ты не много потеряла, — извиняющимся то ном проговорила я
и, убедив ее, что вечеринка прошла отвратительно (если, конечно, тебе не по
кайфу толкаться на восьмидесяти квадратных метрах вместе с четырьмя сотня ми
совершенно незнакомых полуголых людей), я в подробностях пересказала ей все,
что случилось потом — начиная с ненужных ласк Чарли и заканчивая странной,
похожей на ревность реакцией Теда.
— Вполне возможно, что он приревновал тебя, — резонно заметила
Хармони. — Кому приятно видеть, что девушка, с которой ты — пусть
изредка — встречаешься, у тебя на глазах жмется с другим?
— Но ведь я даже не уверена, встречаемся ли мы! — простонала я,
снова вспыхнув от стыда при воспоминании о вчерашнем.
— Это не значит, что он к тебе ничего не испытывает, — сказала
Хармони, и я — потрясающе! — услышала в трубке стук клавиатуры. Хармони
и вправду работала, даже во время разговора со мной. Невероятно! Это было
подрывом священных основ женской дружбы.
— Если ты не можешь оторваться от клавиатуры, даже чтобы выслушать
меня, я перезвоню позже, — пробормотала я, обиженная не столько на
подругу, сколько на жизнь и разочарованная тем, что Хармони слушала меня без
внимания.
Стук прекратился.
— Прости, родная. — Хармони произнесла это с такой искренней
теплотой, что мое раздражение немедленно испарилось. — Мне надо
закончить этот огромный проект к понедельнику, и как только с ним будет
покончено, я вся твоя. Хочешь, выпьем чего-нибудь завтра после работы?
— Хорошо. Я звякну Нине, спрошу, пойдет ли она с нами. Если отлепится
от своего нового дружка, — сказала я. — Ты его видела?
— Да, — подтвердила Хармони. — Джосайя, кажется?
— Ага. Нина познакомила нас вчера вечером, и, честно говоря, восторга
он у меня не вызвал. А как он тебе?
— Вообще-то не очень, — помолчав, ответила Хармони. — Я
встретила их в булочной несколько недель назад, и он показался мне не
слишком дружелюбным. В конце концов, Нина поближе узнает человека, с которым
спит. Я всегда считала, что ее отношение к мужчинам — ты понимаешь, о чем я:
она воспринимает их исключительно как сексуальные объекты — связано с тем,
что Нина боится обжечься.
— Возможно, — согласилась я. — Когда мы с ней только
познакомились, она была по уши влюблена в одного парня и сходила по нему с
ума, а на втором курсе он вдруг ни с того ни с сего приехал и заявил, что
между ними все кончено. Нина была убита горем, ничего не ела несколько
месяцев, похудела на пятнадцать фунтов и выбиралась из комнаты только на
занятия. Но однажды она словно отрезала прошлое. Мы пошли на какую-то
студенческую вечеринку, там она подцепила себе парня и с того дня меняет
мужиков как перчатки.
— Я предполагала что-то подобное, — тихо сказала Хармони. —
Знаешь, даже если этот Джосайя нам не нравится, мы должны сделать над собой
усилие и поддержать Нину. Это хорошо, что она решилась на серьезные
отношения.
— Угу, — промычала я, отнюдь в этом не уверенная. Если Нина и
решилась завязать с кем-то серьезные отношения, лучше бы она выбрала другого
кандидата. Правда, вспомнив о собственном плачевном положении, я жалобно
спросила: — А мне? Что делать мне с Тедом?
— Делать? Делать ничего не надо. Если ты действительно нравишься Теду,
его не оттолкнет то, что Чарли тебя целовал. Если уж на то пошло, Тед
влюбится в тебя еще больше. Мужикам полезно поревновать. Сама знаешь, иногда
надо чуть-чуть подыграть себе, и все такое.
Положив трубку, я задумалась над словами Хармони. Единственная проблема в ее
теории заключалась в том, что если я и вправду нравлюсь Теду, он мог
посчитать, будто я для него недоступна. Вероятно, он
хотел
бы снова встретиться со мной, но, как джентльмен, решил, что не
имеет права ухаживать за чужой женщиной. Может, стоит ему позвонить и
объяснить, что между мной и Чарли ничего нет и что я свободна? Я бы сообщила
это таким небрежным,
просто-если-хочешь-знать
тоном.
В моей памяти внезапно всплыл мой первый год в старшей школе, когда я
позвонила Энди Бауму и пригласила его на школьный вечер, которому какой-то
слабоумный пришил название
бал Сэди Хокинз
. Не думаю, что хоть один
человек моего поколения знает, кто такая эта Сэди Хокинз и почему она с
садистской жестокостью изменила проверенное веками правило
кавалеры
приглашают дам
. Не сказать, чтобы Энди меня тогда порадовал. Он мялся и
жался, сказал, что даст знать позже, но так и не позвонил. В итоге я пошла
на бал с Чарли, который в то время был мне еще просто приятелем, и дело
обернулось трехлетним романом. Энди появился на вечере с Дженет Кулидж, не
выразительной девицей с белокурыми локонами.
Нет, нет и нет, одернула себя я. Если что и должна усвоить девушка к
двадцати годам, так это то, что ни в коем случае она не должна звонить парню
сама, разве что иногда, если он позвонит и не застанет ее, а она потом
просто перезвонит и спросит, чего он хотел. Но звонить самой, по собственной
инициативе — Боже упаси. Ну да, вчера вечером Тед оставил мне сообщение на
автоответчике, так что, если я ему позвоню, это не будет считаться моей
инициативой — я всего лишь отвечу на его звонок.
Я порылась в сумочке и вытащила визитку Теда. Его имя и контактные номера
были напечатаны черным строгим шрифтом, а надпись
Голд ныос
— золотым. Я
сочла, что для деловой визитной карточки этот стиль слегка безвкусен, но
ради указанного на ней имени простила этот небольшой недостаток, тем более
что бумага была дорогая и плотная. На обороте карточки Тед от руки написал
номер своего домашнего телефона и еще один номер — как он сказал, прямой
рабочий.
Кокетливых подписей вроде
Звони в любое время
он не оставил. Хотя, сделай
Тед это, я перестала бы его уважать.
Я все сидела и сидела, разглядывая визитку, взвешивая все
за
и
против
.
Если я позвоню и объясню, что весь эпизод с Чарли — сплошное недоразумение,
Тед успокоится и пригласит меня в ресторан — это
за
. Но тут же вставало
явное
против
— отказ Теда встречаться со мной. ОТКАЗ. Я сунула визитку
обратно в сумочку и вылезла из кровати. Мне надоело валяться, да и воздух в
спальне был спертым, Я решила, что пора вставать.
Весь день я провела, болтаясь без дела. Я слегка размялась, приняла душ,
оделась и отправилась в
Гэп
, где купила две симпатичные и абсолютно
ненужные мне футболки. По-видимому, они были рассчитаны на более молодых
девушек, но поскольку я упорно считала, что мне еще нет тридцати, то назло
всем сочла их вполне подходящими. Вернувшись домой, я в миллионный раз
посмотрела по кабельному каналу
Красавицу в розовом
и задремала на кушетке
еще до того, как Даки заявил, что впредь не станет ездить на велосипеде мимо
дома Молли Рингволд. Проснулась я уже под вечер, и у меня сразу испортилось
настроение: выходные прошли, а я не сделала ничего из того, что планировала
— например, сходить в театр или музей, разобрать вещи в шкафу и так далее.
Не долго думая я решила посвятить остаток вечера гедонистическим
удовольствиям — пересмотреть
Очарованные луной
(еще раз), потягивая
красное вино и заедая его воздушной кукурузой, под жаренной на масле, и
арахисовым драже
Эм энд Эмс
.
Мы с Салли забрались на диван, удобно завернулись в большое покрывало и
стали смотреть, как Николас Кейдж объясняется в любви Шер, а она залепляет
ему пощечину. Салли царапала меня лапой по коленке, умильно наклоняла голову
и вообще изображала из себя лапочку, выпрашивая поп-корн. Конечно, отказать
своей маленькой любимице я не могла.
Услышав сигнал домофона, я вздохнула, предположив, что скорее всего,
разносчик пиццы ошибся квартирой или кто-то из моих чокнутых соседей забыл
ключи.
— Да! — рявкнула я в динамик домофона.
— Элли? Это Тед.
О. Боже. Мой. Я в ужасе оглядела свою квартиру — полный кавардак. Мое жилище
и так не назовешь алтарем минимализма в стиле Калвина Клайна, где все
выполнено в белом цвете и простых, строгих линиях, на стенах развешаны
матовые черно-белые фото, а на хрупких столиках из стекла и металла
расставлены вазы с каллами. Напротив, моя квартира — это пестрая мешанина
пары-тройки новых вещей (среди них роскошное бежевое кресло и оттоманка,
удачно приобретенные на распродаже в прошлом году, и набор столиков
мал
мала меньше
из
Икеи
) с кучей старья, доставшегося от
родственников, — ветхий раздвижной диванчик (раньше он стоял у Марка с
Кейт) с обивкой в клетку, на который я накинула цветное покрывало, купленное
в
Поттери Барн
, побитый кухонный стол и табуретки, отданные матерью, когда
они с отцом обзавелись новым гарнитуром. По большому счету предметы между
собой не сочетались, но моя квартира всегда мне нравилась и казалась очень
уютной, особенно с учетом того, что стены я выкрасила в теплый кремовый
цвет, повсюду разбросала подушки с кисточками и постоянно жгла ароматические
свечи с запахом ванили.
А потом я случайно поймала свое отражение в зеркале. Мамочки! На мне был
черный тренировочный костюм, куп ленный в
Гэпе
лет пять назад. С тех пор
по выходным я практически его не снимала, и от бесконечных стирок он вылинял
до грязно-серого цвета. Разумеется, я была без косметики и не могла
похвастаться ровным цветом лица, хотя с того злополучного дня, когда Тед
накинул мне десяток лет, я добросовестно применяла все
отшелушивающие/омолаживающие/подтягивающие кремы, какие только продавались в
магазинах, поэтому кожа моя по крайней мере была гладкой и не пересушенной.
Хуже всего выглядели мои волосы — я никуда не собиралась выходить и
соответственно не мыла голову. Волосы свисали унылыми сосульками,
символизируя безнадежность, которой так упиваются пессимисты.
— Элли, мне надо с тобой поговорить, — настаивал Тед. Голос в
домофоне казался странно-металлическим.
— Э... хорошо, — сказала я, нажала кнопку
открыть
и помчалась в
спальню, едва не зашибив Салли, попавшуюся под ноги. В течение минуты я
скинула спортивный костюм, натянула свои любимые потертые джинсы и черный
кашемировый джемпер, собрала волосы в хвост, накрасила губы помадой
брусничного цвета и побрызгала шею туалет ной водой
Фрака
. Принимая во
внимание, что обычно на подготовку к свиданию у меня уходит не меньше часа —
это определенная последовательность действий, которая начинается с нанесения
маски, маникюра, бритья ног и заканчивается тщательным двадцатиминутным
макияжем, — можно было считать настоящим чудом, что за каких-то
тридцать секунд мне удалось превратиться из сонного ленивца во вполне
симпатичную девушку. С киношными героиня ми такого никогда не происходит —
даже слоняясь по дому в полном одиночестве, они всегда одеты в кожаные брюки
и высокие сапоги на шпильках, волосы их уложены в безупречную модельную
прическу, глаза накрашены дымчатыми тенями и подведены по последней моде.
Моя неспособность соответствовать этому идеалу и, в частности, не умение
чувствовать себя комфортно в иной домашней одежде, кроме удобных разношенных
свитеров, было еще одним пунктом в длинном списке моих недостатков, и я
мысленно взяла себе на заметку в будущем хотя бы попробовать ходить с
накрашенными глазами целый день.
И вот как раз когда я собрала в охапку пустые коробки от печенья и банки из-
под диетической колы и понесла их на кухню, послышался стук. Напоследок
проверив, нет ли на виду чего-то неприличного, я удостоверилась, что все в
порядке, и открыла дверь.
Тед хмуро взирал на меня; глаза его гневно сверкали, а губы были сжаты в
ниточку. Несмотря на суровое выражение его лица и устрашающий вид, я все же
отметила, что он великолепно выглядит в отлично скроенных серых брюках из
мягкой ткани, отглаженной белой рубашке и пальто из верблюжьей шерсти.
— Он здесь? — осведомился Тед, когда я отступила вглубь прихожей и
жестом пригласила его войти. Он быстро окинул взглядом квартиру, и мне стало
стыдно за свой истертый коврик и дешевенькую, купленную в
Икее
тумбочку
под телевизор. Я не сомневалась, что Тед живет в роскошном доме, в котором
полно кожаных диванов и подлинников картин известных художников, а
обстановка подобрана первоклассным дизайнером с безукоризненным вкусом.
— Кто? — не поняла я.
— Ну, этот Чарли, — пояснил Тед и, развернувшись, уставился на
меня, скрестив на груди руки.
— Нет, а что? — с недоумением спросила я. Вероятно, мечта Чарли
принять участие в передачах, посвященных правовым вопросам, на канале
Голд
ньюс
была не так уж далека от действительности. — Если хочешь с ним
поговорить, у меня есть номер его телефона.
— Я не собираюсь говорить с ним, — прорычал Тед, — я хочу
выяснить, что происходит.
Возможно ли, что... неужели Тед и вправду ревнует? Я знала, что вчера
вечером он разозлился, но поскольку Тед никак не мог решить, стоит ли со
мной связываться, я и думать не смела, что он способен меня приревновать.
— Что происходит? — эхом отозвалась я и нервно про вела ладонью по
волосам, убеждаясь, что они лежат гладко и у меня на макушке нет этих
противных
петухов
, которые появляются, когда завязываешь
конский хвост
.
Я искренне надеялась, что жирный блеск Тед примет за блеск здоровый. Ага! Я
вдруг вспомнила, что у меня на кухне чудесным образом осталась непочатая
бутылка мерло. — Хочешь вина? — предложила я.
Тед кивнул, и я пошла на кухню, чтобы принести бутылку и два бокала. Когда я
вернулась, он сидел на дива не, что давало мне
...Закладка в соц.сетях
