Жанр: Любовные романы
Скоро тридцать
...ивая джемпер на
расстоянии.
Встреча казалась мне нереальной — через столько лет увидеть свою первую
любовь, своего первого мужчину. Я ничего не слышала о нем с первого курса
колледжа, когда после первого семестра мы расстались. Встречаясь с бывшим
любовником, всегда чувствуешь себя немного не ловко: то обстоятельство, что
его пенис когда-то находился у тебя внутри, лишь добавляет скованности.
Чарли был у меня первым. Мы оба лишились девственности на диване в квартире
его родителей после бала в честь окончания предпоследнего класса. Как всегда
у подростков, все было неуклюже и скомканно: навалившись на меня в каком-то
полубезумном исступлении, Чарли кончил через полминуты. Теперь я даже с
трудом его узнавала — в школе он был худым и долговязым, как столб, а сейчас
передо мной стоял упитанный и круглолицый мужчина с пухлыми щеками.
— Пойду возьму минералки, чтобы замыть пятно, — сказала я.
Чарли проводил меня в бар, заказал стакан минеральной воды и сидел рядом,
пока я промокала испачканное место на джемпере бумажной салфеткой. В
результате все моих усилий пятно стало еще заметнее.
— Свитер испорчен? — огорченно спросил Чарли.
— Не думаю, — соврала я. — Да ладно, не беспокойся об этом.
— Бет сказала, что ты работаешь адвокатом, — сказал он, и, позабыв
обо всем на свете, мы принялись рассказывать друг другу истории своей жизни
(изрядно приукрашенные — ну, по крайней мере с моей стороны).
Чарли тоже был адвокатом и, найдя применение своему незаконченному
техническому образованию, специализировался на патентном праве. Работал он в
одной крупной фирме в Манхэттене — достаточно солидной, чтобы при ее
упоминании глаза у меня вылезли на лоб. По словам Чар ли, ему нравились и
его занятие, и жизнь в городе. Сначала я решила, будто он тоже излагает мне
лишь ту версию истории, которая подходит для глянцевых журналов, но потом до
меня дошло: на самом деле среди всех моих знакомых юристов Чарли — один из
немногих счастливчиков, кому эта работа доставляет истинное удовольствие. И
кроме того, он всегда обладал острым аналитическим умом, поэтому нетрудно
было представить, что процесс решения проблем приносит Чарли радость.
Вскоре после того, как мы уютно устроились в баре, мой бывший приятель
пошутил насчет того, что ему следовало бы перейти с виски на более легкие
напитки, при носящие меньше вреда, и заказал дорогущую бутылку шардоне. Не
знаю, может, это все из-за выпитого вина, но Чарли показался мне ужасно
милым. Настолько, что я задалась вопросом — почему мы вообще расстались?
Ведь Чарли всегда был славным, порядочным, образованным и, главное, самым
подходящим для меня мужчиной. Он-то и послужил эталоном, с которым я сверяла
своих по следующих ухажеров — Алека, Питера, Уинстона, Джереми и Эрика.
Однако в отличие от пяти моих воздыхателей, каждый из которых был напыщеннее
и скучнее предыдущего, Чарли как никто умел меня рассмешить. Покончив с
первой бутылкой шардоне и откупорив вторую, мы вспоминали юношескую глупость
и неопытность и даже набрались смелости оживить в памяти наш первый и не
совсем удачный сексуальный опыт. Весь вечер на пролет мы хохотали до слез,
хлопая по столу ладонями и задыхаясь от смеха. О том, чтобы вернуться на
свадьбу, не было и речи.
— Если честно, я никого здесь не знаю — конечно, кроме Бет, —
сказал Чарли, словно извиняясь за то, что вовсе не спешит возвращаться на
торжество, которое становилось все более шумным.
Интересно, почему Бет пригласила его на свадьбу? Она была знакома с Чарли
только через меня, и для нее он — не больше чем приятель подруги, да и то
школьный. И все же я была рада, что она это сделала. Без Чарли я бы застряла
за столиком в обществе Кристин, которая изводила бы меня своими подковырками
насчет того, почему я совсем одна, с явным намерением деморализовать. (Еще
бы! Ведь я не имела богатого супруга с крошечной головкой и вынуждена
танцевать с чужими мужьями, которые приглашали бы та кую старую деву только
из жалости.)
Чарли избавил меня от этих трудностей, и я гораздо лучше чувствовала себя
здесь, прихлебывая вино в дружеской компании, чем рядом с семейными
парочками, которые так и норовили перещеголять друг друга. Правда, должна
признаться, я совсем не умею пить. Нет, в буйство не впадаю, однако после
нескольких рюмок полностью теряю способность внятно разговаривать,
передвигаться и ясно мыслить. Вот поэтому-то после третьей бутылки я
позволила Чарли подвезти меня до дома, а потом как девчонка обжималась с ним
в подъездной аллее перед гаражом.
Если в роли полнотелого юриста Чарли выглядел не привычно, то жаркие объятия
и поцелуи спустя двенадцать лет после нашего последнего свидания казались
еще более нереальными. Прикосновение его губ было не таким, как раньше, но я
вспомнила этот знакомый запах — уютный, домашний запах шерстяных свитеров,
намокших от снега. На какой-то миг я перенеслась в школьные годы и ощутила
давно забытый всплеск юношеских эмоций, от которого захватывало дух, будто
на
русских горках
. На меня вдруг нахлынуло ностальгическое вожделение, и я
принялась лихорадочно стаскивать с Чарли свитер и расстегивать ремень его
брюк, а он с тем же пылом добрался до моего бюстгальтера и трусиков. Не
зажги моя мать фонарь перед домом, я бы отдалась Чарли прямо в его машине —
взятой напрокат
камри
— сидя у него на коленках и упираясь задницей в
руль.
Однако на крыльце зажегся свет, и благодаря этому мне не пришлось узнать, на
что способна женщина, когда она пьяна, одинока и подавлена тем, что из всех
бывших одноклассниц только она одна еще не нашла себе мужа.
— О Господи, — выдохнул Чарли, отстраняясь. От поцелуев губы его
покраснели и распухли. — Не знаю почему, но мне опять страшно. Я всегда
до чертиков боялся твоего папашу.
— Почему? — удивилась я. — Свет зажег не он, а мать. Отец и
понятия не имел, во сколько я возвращаюсь домой. Думаю, его это не
интересовало.
— Отец, мать, какая разница. Я чувствую себя так, будто мне опять
шестнадцать и они застукали меня в тот момент, когда я покушаюсь на
целомудрие их дочери.
— Все было по обоюдному согласию, — улыбнулась я, и мы еще раз
поцеловались.
— Я позвоню, — пообещал Чарли.
Я побрела к дому, думая о том, нет ли у меня на шее засосов, и, словно
девчонка, волнуясь, как бы мать их не заметила. Само собой, я злилась на
мамашу за то, что она зажгла свет. Я знала — Чарли не позвонит. И это к
лучшему. Мы замечательно провели время; его поцелуи будто вернули мне
стремительно угасающую молодость. И все же это было слишком похоже на вечер
встречи выпускников: ты пляшешь под старые добрые хиты восьми десятых всю
ночь напролет и чувствуешь себя замечательно. Только повторять этот праздник
каждый день слишком утомительно.
Когда я вошла, то увидела, что мать с Салли сидят в гостиной — мама в
кресле, собака на диване — и злобно взирают друг на друга.
— Я хотела согнать ее с дивана, и она меня укусила, — доложила
Глория.
— Салли тебя укусила?
— Во всяком случае, пыталась. Она рычала и кидалась на меня.
— Но зубами тебя не коснулась? Мать угрюмо покачала головой.
— Тогда она тебя не кусала. Извини, я должна была предупредить, что
Салли любит спать на диванах и очень обижается, когда ее сгоняют, —
сказала я, подхватила на руки свою сарделькообразную псину и прижала ее к
груди. Мне нравится возвращаться к Салли. Она завозилась и как сумасшедшая
принялась лизать меня, обдавая запахом своего дыхания.
— Ну, как прошла свадьба? — вопросила мать, после того как Салли чихнула мне прямо в лицо.
— Ужасно, — ответила я и рассказала матери, с каждой минутой
приходившей все в большее восхищение, о без вкусно украшенном зале,
непомерно затянутой церемонии, о том, что Бет в своем платье выглядела как
безе и что ее семья сэкономила на угощении, заказав микроскопические порции
цыпленка и рисового плова. Моя мамаша, которая любит повторять:
Если не
можешь сказать ничего хорошего, просто посиди рядышком
, — слушала меня
с открытым ртом.
— Ты видела кого-нибудь из старых знакомых?
— Ну да. Встретила Чарли Оуэнса. Помнишь его?
— Конечно, помню. Чарли был таким милым мальчиком. Чем он сейчас
занимается?
Мне страшно не хотелось ей говорить. В каждом из моих бывших приятелей
Глории видится отец ее нерожденных внуков.
— Он адвокат, работает в одной манхэттенской фирме, ведет патентные
дела.
— О-о... — произнесла мать, растянув это слово на два скорбных
слога, и печально посмотрела на меня. — Он всегда мне нравился. Я
надеялась, вы поладите. А кого еще ты встретила?
— Кристин Гудман, то есть теперь она Кристин Джэники, — сказала я,
и нас обеих передернуло. Глория терпеть не могла ни Кристин, ни ее мамашу —
точную копию моей одноклассницы. — Я проторчала на банкете за одним сто
лом с Кристин, ее уродливым муженьком, Сондрой Мэттьюз и близняшками Хейл —
эти тоже были при мужьях. Они там чуть не передрались из-за того, чей дом
находится в более престижном районе. Сущий кошмар. Не понимаю, почему Бет
подсадила меня к ним, когда за соседним сто ликом вовсю веселилась компания
холостяков.
— Бет никогда тебя не любила и все время страшно тебе
завидовала, — проницательно заметила мать.
— Что? А какое это имеет отношение к тому, что она усадила меня среди
семейных пар с кислыми минами?
— Бет не хочет, чтобы ты познакомилась с хорошим парнем и в чем-то ее
превзошла, — объяснила мать. Я уже было решила, что Глория в кои-то
веки изрекла здравую мысль, как мамаша тут же все испортила, прибавив: —
Тебе не следовало разрывать отношения с Эриком. Ты уверена, что найдешь кого-
то лучше его?
Я сделала глубокий вдох. Осталось перетерпеть еще двенадцать часов, и мы с
Салли вернемся домой — в более-менее нормальную обстановку.
Глава 7
Я изнывала от скуки на официальном завтраке, который наша фирма ежемесячно
устраивала для сотрудников отдела судебных тяжб. Это настоящая пытка: мы
сидим за огромным круглым столом с львиными ножками, угощаемся крохотными
сандвичами, в которых было слишком много майонеза, и заветренными морковными
палочками, запиваем все это еле теплым чаем и докладываем о текущей работе.
Один за другим мы по очереди нагоняли на остальных тоску, похваляясь
уведенными у других адвокатских контор клиентами, непомерно высокими
суммами, полученными за выигранные дела и рассказами о невероятной смелости
и находчивости при снятии показаний.
— Вы не представляете, как вытянулась его физиономия, когда я задал
клиенту вопрос о регистрах выписанных счетов. Он буквально обезумел от
злости и все звал меня выйти за дверь и поговорить как мужчина с
мужчиной, — расписывал Фил Даффи недавний инцидент, случившийся при
работе со свидетелем. — А я говорю ему:
Хоть сейчас, только если
судебный секретарь пойдет с нами и зафиксирует все происходящее
.
Фил входил в число компаньонов фирмы, поэтому большинство подхалимов из
младшего состава восторженно загоготали и принялись горячо его поздравлять.
Я ненавидела Фила почти так же сильно, как Ширера Дерьмового. Ширер по
крайней мере был живым человеком, а Даффи больше походил на робота. Он
проводил в конто ре немыслимое количество времени и работал по семнадцать
часов в сутки практически без перерыва на еду и отдых. По утрам мне крайне
редко удавалось прийти в офис раньше его (секретарша Даффи, которая работает
по скользящему графику и появляется в конторе в половине восьмого, как-то
обмолвилась, что в этот час ее шеф уже на месте как штык), а когда я уходила
домой — как правило, около семи вечера, — он почти всегда еще сидел в
кабинете.
Даффи наконец завершил свои самовосхваления. Блин, скоро подойдет моя
очередь выступать, подумала я, лихорадочно соображая, что бы такого сказать.
С некот рых пор я предпочитала как можно реже выступать на этих завтраках —
после того раза, когда я предложила руководству фирмы приобрести кофеварку,
чтобы сотрудники получали свой эспрессо и капуччино, не выходя из офиса, в
результате чего не только значительно улучшилось бы качество потребляемого
кофе, но и заметно сократились потери рабочего времени, так как народу не
пришлось бы мотаться в соседнюю забегаловку. Тогда все уставились на меня с
таким изумлением, как если бы я потребовала соорудить в приемной языческий
алтарь и приносить на нем в жертву кровожадным богам пушистых щеночков.
— ...и в связи с этим я планирую назначить Элли... — донесся до
меня голос Даффи. Черт, о чем это он? Я опять все прослушала, — ведущим
юристом по новому групповому иску. Элли, вам придется попотеть и, может
быть, допоздна оставаться на работе. Зато я уверен — вы справитесь с этим
лучше всех.
За столом начались перешептывания, и внезапно я обнаружила, что взгляды всех
присутствующих обращены на меня.
— Поздравляю, Элли!
— Для тебя это серьезный шаг вперед.
— Какой прорыв, Элли!
Арргх! О чем болтал Даффи? Что еще за групповой иск? И чего это он там
вякнул насчет работы допоздна? Я выдавила улыбку, скромно потупила взор и
поблагодарила за доверие, хотя во мне все клокотало от возмущения. Очень
надо — вешать на шею какое-то суперважное дело, до ночи пропадать в конторе
и отравлять себе жизнь! Я вдруг заметила, что Кэтрин Польк взирает на меня с
нескрываемой завистью. Кэтрин была моим заклятым врагом. Мы пришли в фирму в
один и тот же год, сразу после окончания юридического факультета, и
возненавидели друг друга с первого взгляда. Она — шикарная блондинка с
модным каре, высокая и худощавая. Именно такой я всегда рисовала в
воображении Белую Колдунью из сказки
Лев, Колдунья и платяной шкаф
. Кэтрин
очень элегантно одевается и оттеняет свою сливочно-белую кожу и светлые
волосы при по мощи ярко-красной помады и густо наложенных теней, тогда как я
часто заявляюсь на работу в мятом костюме, с влажными после душа волосами и
с кругляшом антибактериального пластыря на подбородке. И дело совсем не в
том, что Кэтрин выглядит словно модель — еще она перехватывает самые
выгодные дела, заискивает перед начальством и почем зря подсиживает коллег.
Новость о том, что мне поручили жутко серьезный проект, заставила
хорошенькое личико Кэтрин скривиться, а фарфоровые ноздри раздуться от
гнева, и уже одно это приятно согрело мою душу.
— Мне не терпится взяться за это дело, — только и сказала я, когда
пришел мой черед выступать, и собравшиеся даже немножко похлопали. Я не
удержалась и бросила в сторону Кэтрин торжествующий и насмешливый взгляд.
Чуть позже, проходя мимо кабинета Ширера Дерьмового, я осторожно заглянула
внутрь. Обычно таким образом я выясняю, не ушел ли он домой пораньше (Ширер
часто так делает), и если не обнаруживаю босса на месте, то с чистой
совестью смываюсь из конторы. Ширер, однако, сидел в кабинете, скрючившись
за столом, и со странным хрипом и бульканьем прочищал горло. Уютно
устроившись в коричневом кожаном кресле для посетителей, спиной к двери
сидела Кэтрин Польк. Я задержалась у входа, так чтобы ни Ширер, ни Кэтрин не
могли меня видеть, и притворилась, будто изучаю какие-то папки на соседней
полке.
— С какой стати этот иск достался Элли? — шипела Кэтрин. — Ты
обещал, что ведущим юристом по следующему крупному делу назначат меня. Ты же
знаешь, как это необходимо, если в ближайшем будущем я собираюсь стать
компаньоном.
— Ты будешь, будешь компаньоном, не волнуйся, — каким-то
неестественным, успокаивающим тоном проговорил Ширер.
Чего-чего? Почему он так ведет себя с ней? Мы с Кэтрин отработали в фирме
всего по четыре года, и до возможного компаньонства нам оставалось еще три,
если не пять лет. И даже тогда компаньонское участие не было гарантированной
перспективой ни для кого, даже для тех сотрудников, чьи отец или мать
входили в совет директоров.
— Да уж, и лучше поскорее. Если ты не хочешь, чтобы о нас узнали
остальные компаньоны, — недовольно произнесла Кэтрин.
О нас? Мне пришлось зажать рот рукой, чтобы не охнуть. Кэтрин Польк и Ширер
Дерьмовый — любовники? Я немедленно — и к несчастью для себя — представила
их обоих в постели: гибкое тело Кэтрин прижимается к жир ному, заросшему
шерстью пузу Ширера, а он, закатив глаза, исступленно кричит:
Да, да, еще!
Меня аж передернуло от отвращения. Вообще-то ничего удивительного, если
учесть, что ради компаньонства Кэтрин готова на что угодно. Меня поразило
только то, что Кэтрин, которая всегда так заботилась о своем имидже и
демонстрировала тонкие вкусы, вообще может выносить вид голого Ширера.
— Ради всего святого, либо закрой дверь, либо не кричи. Нас могут
услышать, — прошипел в ответ Ширер.
— А мне плевать. Ты женат, не я, — раздраженно бросила Кэтрин.
Ширер понизил голос, так что я ничего не могла разобрать, но тон его был
угодливым и вкрадчивым, словно босс разговаривал с капризным ребенком. Я
быстренько шмыгнула к себе в кабинет, чтобы они не успели меня заметить.
Я сидела за столом и с недоумением трясла головой, не в силах переварить
услышанное. Ширер и Кэтрин вместе. Это было слишком отталкивающее зрелище,
хуже, чем Красавица и Чудовище. И как у них все закрутилось? С чего это
образине вроде Ширера — толстобрюхому волосатому коротышке — пришло в
голову, будто он может покорить прекрасную амазонку вроде Кэтрин? А может,
наоборот, она его соблазнила? И если да, то как? Ее нежные пальчики небрежно
ласкали его жирные поросячьи ляжки во время подготовки к слушаниям? Она
засовывала язычок в его мохнатое, забитое серой ухо? Если меня чуть не
вырвало при одной мысли об этом, то как же она, бедная, этим занимается?
Однако размышления о сексе — пусть даже таком мерз ком и извращенном —
напомнили мне кое о чем другом. С тех пор как неделю назад я разместила
объявление в Интернете, то не проверяла свой электронный почтовый ящик. Из-
за суеты со свадьбой Бет и работой совсем забыла об этом. Я запустила
программу просмотра веб-страниц, набрала адрес, ввела имя пользователя,
затем пароль и, тупо моргая, уставилась на экран. Я не верила своим глазам:
в папке входящих сообщений значилось 175 писем. Здесь какая-то ошибка,
подумала я. Наверное, писем всего 17 или даже 75, а слева или справа
вкралась лишняя цифра. Тем не менее, когда я открыла папку
Входящие
, там
действительно было 175 сообщений с выстроенными в аккуратную колонку
заголовками. Я щелкнула на первое письмо, подписанное неким Лизуном, и
начала читать:
Когда ты ощутишь, как колечки на моем языке щекочут твою...
Фу!
Я нажала кнопку
удалить
и украдкой обвела глазами кабинет, чтобы убедиться
— в мое отсутствие сюда никто не заглядывал и не проверял, чем я тут занята.
Конечно же, никто в кабинет не заходил, но я всегда терзалась глупыми
страхами, что фирма, точно подозрительный диктатор, следит за мной с помощью
скрытой где-то над столом камеры и вот-вот узнает, что я трачу оплаченное
время
Сноу и Друзерс
на чтение непристойных писем.
Сначала я отгоняла эту мысль как параноидальную, но потом увидела по
телевизору сюжет о компаниях, которые действительно наблюдают за своими
сотрудника ми с помощью видеокамер, отслеживая производител ность труда в
течение рабочего дня, и это меня доконало. Теперь я убеждена, что все мои
просмотры онлайн-каталогов одежды и обуви, не говоря уж о чтении электронных
писем от мерзких извращенцев, заносятся в некую виртуальную
черную книгу
моих работодателей. Я снова перевела взгляд на экран, где открылось
следующее сообщение:
Ищу свободную от предрассудков женщину, готовую к
новым впечатлениям. С меня — ректальный зонд, с тебя — твой бананчик
.
Бананчик? Это еще что за штука? О назначении ректального зонда догадаться
нетрудно, но
бананчик
? Из всех моих знакомых знать об этом мог только один
человек.
— Нина, что такое
бананчик
? — глухо проговорила я в телефонную
трубку, моля Бога, чтобы никто в конторе меня не подслушал.
—
Бананчик
? — Нина заливисто расхохоталась. — Элли, детка,
не знала, что ты пользуешься такими игрушками!
— Я не пользуюсь такими игрушками. Просто мне по мылу пришло письмо,
где упоминается
бананчик
, а я не знаю, о чем речь, — оправдываясь,
сказала я.
Нина хохотала как сумасшедшая, а после того как все-таки объяснила мне
значение слова
бананчик
— у меня язык не повернется это повторить —
заставила привести контекст, в котором оно всплыло.
— Объявление о знакомстве! — воскликнула она. — Я тоже через
это прошла.
— Ну и как, кто-нибудь отозвался? Я имею в виду, кто-нибудь, кроме
ненормальных, мечтающих одеть тебя в кожаное белье?
— Да сколько угодно. То есть нет, по-настоящему ты ни с кем не
встречаешься. Эти объявления хороши лишь для того, чтобы найти партнера по
киберсексу. Ты что, не в курсе?
Киберсекс? Но в
Шарме
только и говорилось, что о красавицах-трудоголичках
с Манхэттена, которые познако мились со своими мужьями-миллиардерами через
Интернет, поскольку времени на обычные свидания у них не было. О киберсексе
в статье и словом не упоминалось.
— Гм... нет, — призналась я. — А как вообще это все
происходит?
— Ну, для этого надо иметь определенный навык печатания одной
рукой, — начала Нина. Ага. Теперь я поняла.
— Все-все, не продолжай, — поспешно оборвала ее я. — Пока.
Список выбранных псевдонимов, отображенный в поле
От кого
, внезапно
показался мне гораздо более красноречивым: нередко в нем мелькали
члены
,
лизунчики
и
жеребцы
. Я нажала кнопку
удалить все
, очистила почтовый
ящик и стерла свое объявление. Может, позже, после того как мне стукнет
тридцать и я вступлю в десятилетие, когда одинокие женщины впадают в
отчаяние, мне придется довольствоваться киберсексом. А пока было лишь начало
сентября, и до печальной поры тридцатилетия у меня оставалось целых три
месяца.
В жизни у меня есть лишь два настоящих таланта: лазерная точность в
нанесении жидкой подводки для глаз (я делаю это одним плавным движением, не
отрывая кисточки от века) и рисование шаржей на друзей и врагов (отличить
первых от вторых очень легко, так как я с искренним удовольствием наделяю
тех, кого ненавижу, огромными носами и оттопыренными ушами). Рисунки
получаются довольно хорошо; всем нравится, когда на дружеских вечеринках я
схватываю чье-нибудь выражение лица и запечатлеваю его на бумаге. Кроме
того, рисование помогает расслабиться, поэтому спустя некоторое время после
того, как мне поручили
сверхответственное дело по групповому иску
и я уже
начала впадать в панику, представляя себе горы бумаги, в которых предстоит
зарыться, я сидела в кофейне
Старбакс
, удобно расположенной всего в
нескольких кварталах от моего дома, и рисовала невысокого муж чину,
сидевшего напротив. Я пыталась перенести на бумагу черты его лица — он чем-
то походил на Элмера Фадда — и толстый, колышущийся живот. На самом деле
непросто рисовать человека, чтобы он не заметил, как ты внимательно его
разглядываешь и
фотографируешь
изрезанный морщинами лоб, багровый нос
пьяницы и капризно изогнутые губы. Приходится очень часто смотреть на
модель
, подмечая как можно больше деталей, а потом быстренько опускать
глаза, прежде чем
натура
поймает твой взгляд. Я уже делала это раньше, и
порой мужчины, которых я рисовала, думали, что их завлекают. Один даже
подошел и выхватил у меня блокнот, но обнаружил в нем лишь карикатуру на
себя самого — со лбом пещерного жителя и задницей-кошельком.
Я люблю сидеть в
Старбаксе
, хотя Нина всегда обзывает кофейни этой сети
безвкусными и мещанскими. Ей претят чересчур изысканный декор заведения и
высокие цены, а особенно развешанные по стенам портреты известных писателей
(многие из них жили в разное время, но на картинах они изображены вместе за
чашечкой кофе). Нина утверждает, чт
...Закладка в соц.сетях
