Жанр: Любовные романы
Холостяк
...ду ними. И
когда Роман взял ее руку в свою, она знала, что он ее понял.
Он скользнул к ней, обволакивая ее теплом своего тела. Быстро снял с нее
бюстгальтер и трусики и снова прижался к ее телу.
— Ты такая вкусная.
Он отвел с ее лица волосы и до того, как она успела что-нибудь ответить,
накрыл ее губы своими. Одновременно он прижал свою руку к ее жаждущему,
пустому лону. Желание Шарлотты снова стало нарастать. Она рывком приподняла
бедра, из ее рта вырвался звук, похожий на всхлип, — Роман поглотил его
своим ртом.
Он прервал поцелуй, но его губы все еще почти касались ее губ.
— Что такое, милая? Это поможет? — спросил он, вводя в нее палец.
В ответ ее тело затрепетало.
— Я знаю, что поможет лучше.
Роман тоже это знал. Сдержанность давалась ему нелегко, он наслаждался
каждой минутой, но чувствовал, что если не войдет в нее, то просто
взорвется.
— Скажи, чего ты хочешь.
Ему хотелось услышать ответ из ее зацелованных губ.
— Может быть, я лучше покажу?
Щеки Шарлотты разрумянились от желания, взгляд горел, она обхватила его
твердый член рукой. Роману не нужно было отвечать, нужно было просто
последовать туда, куда она его вела. Он так и сделал. Он раздвинул ее бедра
и опустился между ними. Прелюдия закончилась. Он вошел в нее одним быстрым
сильным толчком. Шарлотта говорила, что у нее какое-то время не было
мужчины, и Роман понял, что это было давно, когда почувствовал, как ее
интимные мышцы сжались вокруг его члена. Ее тугое шелковистое лоно окутало
его влажным теплом. Его прошиб пот. Не потому, что он был очень возбужден и
близок к тому, чтобы взорваться, а потому, что почувствовал себя так, словно
попал домой. Туда, где ему и надлежало быть.
Роман открыл глаза и встретился с удивленным, немного испуганным взглядом
Шарлотты — это была не боль, не дискомфорт, а открытие. Он понял, что она
чувствует то же, что и он.
Чтобы отвлечься, он стал двигаться быстрыми толчками. Раньше секс всегда был
для него прекрасным средством быстро разрядиться. Но не сейчас. Не с
Шарлоттой. Ее ритм точно соответствовал его ритму, тело идеально подходило
его телу, даже дышали они в унисон. И когда Роман достиг разрядки — они
достигли ее вместе, — он понял, что отныне ничто не будет таким же, как
раньше.
Роман вышел из ванной и подошел к Шарлотте. Он был голый, но совершенно не
стыдился своей наготы. Им больше нечего было скрывать друг от друга, и ей
нравилось на него смотреть. Но Шарлотта была не настолько готова открыться.
Она скрестила ноги и натянула на себя простыню.
— Я умираю с голоду.
Глаза Романа озорно сверкнули.
— Я могу утолить твой голод.
Шарлотта усмехнулась:
— Ты его уже утолил. Дважды. А теперь мне нужно наполнить желудок.
Она похлопала себя по животу через простыню. После секса у нее разыгрался
здоровый аппетит, и она не стыдилась в этом признаться.
Чего Шарлотта стыдилась, так это заглянуть в свое сердце — потому что она
была уже не той женщиной, которая вошла в эту гостиницу. Она обнаружила, что
ей очень легко — слишком легко — с этим обаятельным мужчиной, который обещал
быть честным с такой же легкостью, с какой гарантировал, что уйдет.
Роман взял с прикроватной тумбочки кожаную папку, в которой лежало меню
заказов в номер, и стал смотреть, что предлагается на вечер.
— Какой у меня выбор? — спросила Шарлотта.
— Представь себе, небольшой. Есть печенье в ассортименте, разнообразные
чаи, овощное ассорти с заправкой из медовой горчицы или из французского
сыра, выбор колы. Предлагаются также свежие фрукты по сезону. Не
представляю, что это может быть в это время года, но одно ясно: мы можем
получить только холодные закуски и ничего домашнего приготовления. —
Роман рассмеялся. — Ну так что, я заказываю нам овощи?
Шарлотта вскинула бровь, удивляясь, что он сделал неправильный выбор.
— Похоже, ты знаешь меня не так хорошо, как тебе кажется.
— Ну, это уже вызов. Значит, ты хочешь фрукты?
Шарлотта сморщила нос.
— Роман Чандлер, с какими женщинами ты привык иметь дело? — Она
покачала головой. — Считай, что я этого не спрашивала.
Роман присел рядом с ней на кровать.
— Извини, не могу. — Он взял ее руку и принялся медленно
поглаживать ладонь. Прикосновение было соблазнительным, а голубые глаза
завораживали взглядом. — Репутация Чандлеров сильно преувеличена.
— Ой, неужели? Так вы не коллекционируете женщин?
— Я не говорю, что они не становятся ко мне в очередь. — Озорная
усмешка сказала Шарлотте, что он шутит. — Но я отклоняю приглашения. Я
уже слишком стар, чтобы прыгать из одной постели в другую.
И хотя было видно, что Роман над ней подшучивает, она все-таки швырнула в
него подушкой.
— Скажи мне одну вещь. Я не очень хорошо помню твоего отца. У него была
такая же репутация любимца женщин? Вы пошли по его стопам?
Роман замотал головой.
— Моего отца интересовала только одна-единственная женщина — моя мать.
И наоборот.
— Ох, вот бы мой отец отвечал на чувства мамы, как твои родители...
Роман в задумчивости опустил голову.
— А знаешь, наши матери очень похожи.
Шарлотта не смогла удержаться от смеха.
— Да ты что, шутишь?
— Ничуть. Отвлекись на минутку от однозначного осуждения своего отца и
подумай вот о чем. Он уехал, и твоя мать с тех пор все ждет его, так ведь?
— Да, — согласилась Шарлотта, не понимая, к чему он клонит.
— А мой отец умер, и мать с тех пор так и не завязала отношений с
другим мужчиной. Вплоть до этой недели, но это уже другая история. —
Роман посмотрел ей в глаза своим проницательным взглядом. — Они не так
уж отличаются одна от другой, — сказал он. — Для обеих жизнь
словно остановилась.
— Пожалуй, ты прав.
Шарлотта заморгала, с удивлением понимая, что у двух женщин действительно
есть нечто общее, причем нечто очень существенное.
Но для них это ничего не меняет, даже если она эмоционально привязалась к
Роману еще глубже. Их жизненные планы по-прежнему разительно отличаются, и
Шарлотта напомнила себе, что ей нужно постоянно держать это в уме.
Слова Романа отозвались в его собственной голове. Жизнь его матери,
казалось, остановилась навсегда, она сама ее остановила, потому что она была
очень важной частью жизни его отца и эта часть умерла вместе с ним. До этой
минуты, пока он не произнес свои выводы вслух, он даже не сознавал, что его
мать застыла на месте. Его мысли прервал голос Шарлотты:
— Но у Райны по крайней мере была какая-то разновидность сказки со
счастливым концом.
Ее слова привели Романа в замешательство. Стоит ли счастливый конец, о
котором мечтают женщины, хоть чего-нибудь, если остальная часть жизни прошла
в нескончаемом несчастье? В случае его матери стоит ли короткое счастье
долгой полноценной жизни? В случае матери Шарлотты — нескончаемого ожидания
фантазии, которая никогда не станет реальностью? Он покачал головой: ни тот
ни другой вариант его не привлекали.
Он видел, как после смерти мужа его мать скорбела, отстранилась от всего, но
потом понемногу стала возвращаться в реальный мир. Однако она так и не стала
такой, какой была с его отцом, и не попыталась найти для себя другой смысл
жизни.
Роман понимал, что это был ее выбор. Так же как его выбором было уехать и
держаться подальше не только от родного города, но и от своей семьи, от
боли, которую он видел во взгляде матери всякий раз, когда приезжал домой.
Особенно в самом начале.
В этот момент Роман понял, что он убегал от эмоциональной привязанности —
точно так же, как Шарлотта убегала от него. Она боялась испытать такую же
боль, какую испытывала ее мать, день за днем, всегда, сколько Шарлотта себя
помнила.
Но, занимаясь с ней любовью, Роман понял, что в некоторых вещах у них нет
выбора. Они созданы для того, чтобы быть вместе. Не только потому, что он
желал ее, но потому, что он хотел дать ей то, чего она была лишена в
жизни, — семью и любовь. Роман не знал, как он сможет достичь этого и
одновременно сохранить свободу, которая нужна ему в работе, да и в жизни.
Перед ним лежал долгий путь, ему предстояло доказать самому себе и Шарлотте,
что его стиль жизни сможет устроить их обоих. Что им не обязательно
повторять в своей жизни ошибки родителей, что их жизни зависят от них самих.
И сейчас Роман понял, что это означает обязательства, серьезные отношения.
Он должен сделать не только то, что обещал своим братьям, он должен
построить с этой женщиной такие отношения, к которым он стремится. Он
посмотрел в ее глаза, и что-то в его душе растаяло.
—
Жили долго и счастливо и умерли в один день
— этого ты хочешь?
— А не то ли это, чего ты не хочешь? — парировала Шарлотта.
— Туше.
Он погладил пальцем ее щеку. Бедная Шарлотта. Она и не догадывается, что он
расшифровал и себя, и ее. Он знал, чего хочет — ее. Он собирался взять
штурмом ее оборонительные сооружения, а она об этом даже не подозревала.
— Я заметил, что некоторое время назад ты сменила тему. А я собирался
поговорить о
моих
женщинах.
Шарлотта очаровательно покраснела.
— Не хочу.
— Значит, тебе не обязательно говорить, но придется выслушать.
Одним плавным движением он уложил ее на спину и оседлал ее бедра.
Шарлотта нахмурилась.
— Ты нечестно играешь. И, между прочим, ты забыл заказать мне еду.
— Мы закончим этот разговор, и я раздобуду тебе столько печенья,
сколько ты сможешь съесть, и еще кое-что.
Он преднамеренно вызывающим движением качнул бедрами.
— Это подкуп!
Но глаза ее затуманились, и Роман понял, что его поддразнивание ее
возбуждает. Однако в эту самую секунду у нее заурчало в животе, и настроение
изменилось. Шарлотта застенчиво улыбнулась.
— Кажется, у меня нет выбора: если я хочу есть, придется тебя
выслушать.
— Думаю, ты права.
Но Роман был не прочь прибегнуть к сексуальным доводам, чтобы добиться
своего. Он устроился так, чтобы не раздавить ее своим весом, но при этом
чувствовать ее соблазнительные округлости. И это было чертовски приятно. Но
отвлекаться было нельзя, слишком многое поставлено на карту.
— Просто выслушай меня. Во-первых, у меня такая насыщенная жизнь, что,
поверишь ли, женщины в нее редко вписываются. Я тебе обещал никогда не
лгать, и я говорю правду. И во-вторых, может, у меня раньше не было
серьезных отношений, но теперь они точно есть.
Своим признанием Роман поразил не только Шарлотту, но и самого себя. В
комнате повисло молчание. В глазах Шарлотты заблестело что-то подозрительно
похожее на слезы.
— Ты сказал, что не будешь лгать.
— Кажется, в этом месте я должен почувствовать себя оскорбленным.
Шарлотта замотала головой:
— Я не говорю, что ты врешь.
— Тогда что?
— Не нужно делать из этого... — она помахала рукой между своим
обнаженным телом и его, — нечто большее, чем есть на самом деле.
— А что именно есть на самом деле? — спросил Роман. Ему хотелось
услышать, с чем конкретно ему придется бороться, когда он будет стараться
заставить ее передумать.
— Секс.
Шарлотта нарочно принизила то, что между ними было. Роман понимал, что это
лишь защитная реакция, но все же слова Шарлотты его задели.
— Милая, хорошо, что ты не давала такого же обещания не лгать.
Он дал ей понять, что не верит ни единому ее слову, и теперь уже она резко
втянула воздух, поняв, что ее раскусили.
Роман глубоко вздохнул. В воздухе действительно пахло сексом, и это его
возбуждало и заставляло желать ее, несмотря на то что она упрямо принижает
то, что существует между ними. Это он уже выяснил. Вместе они переживали
нечто гораздо более глубокое, чем просто секс.
Он своими коленями раздвинул ее бедра.
— Что ты делаешь? — спросила Шарлотта.
— Ты ведь сказала, что проголодалась? — Он не ждал ее
ответа. — А еще ты сказала, что у нас с тобой только секс.
Он направил пенис между ее бедер и вошел в нее медленным, плавным движением,
она просто не могла этого не почувствовать. Сам он чувствовал, еще как!
Губы ее приоткрылись, зрачки расширились.
Что он делает?
— Я заставлю тебя съесть собственные слова.
Он был полон решимости сделать так, чтобы она всеми своими органами чувств
ощутила, что он всегда будет частью ее. Он собирался доказать ей, что их
объединяет нечто глубокое и многозначительное.
Двигаясь в ней мощными толчками, он безошибочно почувствовал отклик ее тела.
Она тоже не смогла бы его отрицать — если возбуждающие звуки, которые она
издавала, о чем-то говорили. Роман улавливал каждый стон, срывающийся с ее
губ, и у него начинало щипать глаза, а к горлу подступал ком.
И позже, когда она уснула в его объятиях, он знал, что она тоже стала частью
его. И, может быть, была всегда.
Когда на следующий день Роман повез Шарлотту обратно в город, солнце уже
давно опустилось за горизонт, на небо взошла огромная оранжевая луна. На
сердце Шарлотты легла тяжесть: время расставания пришло слишком быстро, и
она оказалась к этому не готова.
После того серьезного разговора, который, впрочем, ни к чему не привел,
стало легче. Они занимались любовью, потом кормили друг друга домашним
печеньем, уснули в объятиях друг друга и проснулись на рассвете. Потом они
устроили пикник на свежем воздухе, в прекрасном саду, позже пообедали с
Иннсбруками, потом вернулись в свою комнату и, перед тем как уехать из
Инн
, еще раз занялись любовью.
Роман, по-видимому, пребывал в таком же меланхоличном настроении, потому что
они всю дорогу молчали. К тому времени, когда он проводил Шарлотту до
квартиры, ее желудок словно скрутило узлом. Она была еще не готова с ним
прощаться. Пытаясь как-то продлить время, проведенное вместе, она спросила:
— Интересно, были еще кражи?
— Я, конечно, не хочу, чтобы еще кого-то обокрали, но это сняло бы меня
с крючка и женщины нашего города перестали бы меня преследовать. —
Голубые глаза Романа насмешливо блеснули. — У меня алиби.
Шарлотта улыбнулась:
— Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Если никто не знает, что ты
уехал из города, то вор не сможет использовать тебя как прикрытие. Если цель
статьи в газете состояла именно в этом.
Роман пожал плечами.
— О том, что я уезжал из города, знают только мама и братья. Так что посмотрим, что происходит.
Мать Шарлотты тоже знала об их отъезде, но поскольку она редко выходила из
дома и общалась с людьми, исключено, что она поделится с кем-то этими
сведениями.
— Подумать только, влезть в чужой дом и украсть трусы... —
Шарлотта покачала головой.
На щеках Романа выступил румянец, она подняла руку и прикоснулась к нему еще
раз. Когда кончики ее пальцев коснулись его обветренной щеки, он перехватил
и удержал ее взгляд. В его умных глазах читалось понимание. Шарлотта быстро
отдернула руку, смущенная, что этим проявлением нежности выдала свои
чувства.
— Это серьезнее, чем выходка подростка, — сказала она, стараясь
держаться непринужденно. — Ни один нормальный человек не станет
обвинять тебя в этом. Вообще вся эта история с кражей трусов выглядит как-то
нелепо.
Роман пожал плечами и тем самым привлек ее взгляд к черной футболке и
крепким мускулам под ней.
— Никогда не знаешь, что может завести мужчину. Во всяком случае,
мужчину со странностями.
Шарлотта кивнула и нервно сглотнула. Воцарилось молчание. Ни с улицы, ни из
других квартир не доносилось ни звука. Ей не оставалось ничего иного, как
попрощаться.
— Ну...
— Ну...
— Когда мы снова увидимся?
Шарлотта готова была откусить себе язык за эти слова: это должен был
говорить Роман.
— А что, ты хочешь еще секса? — спросил он с кривой улыбкой.
Шарлотта нахмурилась, ей было так больно, словно Роман ее ударил. Когда она
сама сказала нечто подобное в гостинице, защищаясь, то сразу пожалела о
своих словах, а сейчас она поняла, что при этом почувствовал Роман.
— Наверное, я это заслужила.
Она явно задела его, когда отнесла их отношения к разряду чисто сексуальных.
Она не хотела его обидеть своим замечанием, она лишь пыталась защитить себя,
но как средство защиты ее слова все равно оказались слишком слабыми, да и
запоздалыми.
Он протянул руку и взял ее за подбородок.
— Я просто не хочу, чтобы ты отгораживалась от меня такими фразочками.
Откройся — и увидишь, что будет.
Исход Шарлотте был уже известен. Она останется в Йоркшир-Фоллз, а он уедет
за границу. Конец дискуссии, конец отношений.
Но Роман как будто не спешил приходить к тому же неизбежному выводу.
Казалось, он в ближайшее время никуда не собирался. Так зачем напрашиваться
на неприятности, споря с ним? Шарлотта заставила себя улыбнуться.
— Наверное, я могу с этим справиться.
— Звучит слишком поверхностно.
— Роман, давай не будем портить прекрасный уик-энд спорами!
Он подошел ближе.
— Так уик-энд был прекрасный?
Шарлотту окутал аромат его тела, ее сердце забилось чаще.
— Я и думала, что он будет прекрасным.
Роман оперся рукой о стену над головой Шарлотты, его губы оказались на расстоянии поцелуя от ее губ.
— И как я?
— Ты оказался даже лучше, чем я думала, — прошептала она.
Роман коснулся губами ее губ. Поцелуй был слишком легким и слишком быстро
закончился. Он оставил ее желать большего, и Шарлотта подозревала, что так и
было задумано.
— Ты скоро меня увидишь.
Он взял у нее из рук ключ, открыл дверь и впустил ее в квартиру. Когда она
оглянулась, его уже не было.
Глава 9
Входная дверь была не заперта. Роман вошел и бросил ключи на тумбочку. В
доме было темно и тихо, из чего он заключил, что матери нет дома. Роман тихо
ругнулся: можно было ожидать от матери большей осторожности, когда по городу
разгуливает вор. С другой стороны, возможно, Райна, как и половина женщин в
городе, думает, что вся эта история с кражами трусов — чья-то шутка.
— Нелепость, — пробурчал он.
Роман собирался утром первым делом связаться с Риком и узнать, не было ли за
время его отсутствия новых краж. Но сейчас ему нужно было поскорее лечь
спать. Прошлой ночью он почти не спал, и при одном только воспоминании о
том, почему он не спал, он снова заводился. Роман прошел в свою комнату,
бросил на пол сумку и направился в ванную.
Холодная вода не избавила его от ноющей боли желания. Роман вспомнил, как
мыл Шарлотту под душем, как вошел в нее и вода струилась по их телам со всех
сторон. Даже ледяной душ не мог остудить воспоминания.
Роман безмерно устал, и, когда он вошел в спальню, ему было даже лень понять
руку, чтобы включить свет. В его мозгу жила только одна мысль: после этого
уик-энда с Шарлоттой его будущее, его жизнь изменились, и не только потому,
что он дал обещание братьям.
Ему предстояло принять важные решения, но до этого он должен был выспаться.
Роман забрался в постель, голова коснулась подушки, спина опустилась на
матрас, и вдруг он почувствовал, что его тело соприкоснулось с чьим-то
теплым мягким телом.
— Что за чертовщина! — Он рывком сел в кровати. — Кто еще тут
такой?
Он вскочил с кровати и шагнул к двери, собираясь включить свет и разглядеть
непрошеного гостя.
— Не такого приема я ожидала, но, наверное, надо же с чего-то начать. А
теперь возвращайся в постель, и я покажу, что у меня для тебя есть.
Голос показался Роману не столько женским, сколько хищным, так могла бы
говорить большая хищная кошка, если бы умела говорить. Сравнение вполне
уместное, если учесть, что сам он чувствовал себя добычей, загнанной в
ловушку. Женщина похлопала рукой по матрасу, и этот звук, казалось,
отозвался эхом по всей комнате.
Роман включил свет и увидел Элис Магрегор с ее нелепой прической. Ее не в
меру пышные кудри были обильно смазаны воском и покрыты толстым слоем лака,
тело было втиснуто в одни из печально знаменитых трусиков, купленных в
магазине Шарлотты. К этому телу Роман не притронулся бы даже в пьяном
ступоре, а тем более сейчас, когда он был трезв как стеклышко.
— Ой, ты не спишь голышом... — разочарованно протянула Элис и
надула губки. Романа чуть не вырвало. — Ладно, не важно, этим я
займусь.
Она с самодовольным видом выгнула спину и вытянула руку поперек его подушки.
Роман с досадой подумал, что теперь придется сменить постельное белье перед
тем, как лечь спать. Он стиснул зубы, раздраженный вторжением в его частную
жизнь.
— Я сейчас отвернусь, и ты оденешься. А потом ты уйдешь, и будем
считать, что ничего этого не было.
Элис даже не дрогнула и еще до того, как Роман успел отвернуться, сказала:
— Только не говори, что тебя это не интересует. Я же позавчера помахала
тебе трусами, и ты в ответ улыбнулся.
— Ты переставила события местами. Я улыбнулся тебе
до того, как ты помахала мне трусами.
— Ох уж эти журналисты, вам подавай факты. Какая разница, смысл все
равно один и тот же: ты улыбнулся, ты проявил ко мне интерес, так что давай
иди в постель.
Роман не мог понять, то ли она вправду такая тупая, то ли притворяется.
— Элис, мы живем в маленьком городке, я просто повел себя дружелюбно. А
теперь одевайся.
Он скрестил руки на груди, отвернулся и прислонился к дверному косяку. Ему
не верилось, что он обнаружил в своей постели голую Элис Магрегор.
Не в его привычках было действовать жестко, но он не собирался шутить с ней
или давать хотя бы малейший повод заподозрить, что он согласен, чтобы такой
случай повторился. Этого бы не произошло, будь дверь дома заперта. Роман
подумал, что его матери придется выслушать серьезную лекцию о безопасности.
Нельзя больше быть такой доверчивой. Поддавшись ложному ощущению
безопасности, она оставила дверь незапертой, ее белье могли украсть, а у
Романа в опасности оказалось не белье, а само тело — если бы Элис добилась
своего.
Он понятия не имел, как Элис узнала, что его матери нет дома и что она может
беспрепятственно войти в дом и устроиться в его спальне по-хозяйски. Да ему
это было и не важно, лишь бы она поскорее убралась восвояси. Он покосился
через плечо и увидел, что Элис даже не шелохнулась.
— Мне нравится, когда мужчина изображает из себя недоступного.
Из холла донесся смех — смех Райны и более низкий, рокочущий мужской смех.
Услышав, что в доме есть кто-то еще, Элис испуганно расширила глаза.
Этого мне только не хватало — зрителей
, — подумал Роман.
Он сделал Элис знак пошевеливаться, но она села на кровати и застыла, словно
окаменела.
— ...вижу свет наверху. Роман, это ты?
Голос Райны звучал все громче, все ближе, и ей удалось то, что не удалось
Роману. Элис выскочила из кровати и быстро наклонилась за одеждой.
— О Боже...
Пытаясь натянуть джинсы, она запрыгала на одной ноге, стараясь засунуть
вторую в штанину, которая оказалась вывернутой наизнанку.
— Роман, это ты? — позвала Райна. — Ответь!
— Не вздумай! — прошипела Элис.
— Я думал, некоторым вещам тебя научили еще в детском саду, —
заметил Роман. — Если ты сядешь и будешь засовывать ноги в штанины по
очереди, получится гораздо быстрее.
Шаги Райны зазвучали громче, чем стук его сердца. И теперь, когда Роман об
этом задумался, он понял, что давно уже не слышал более приятного звука.
Когда тебя застукают, это убивает интерес напрочь, и если красная как свекла
физиономия Элис что-то значит, то можно надеяться, что она в обозримом
будущем больше здесь не появится, да и с ним постарается не встречаться.
Он дождался, пока Элис успокоится настолько, что сумеет засунуть одну ногу в
штанину, и только после этого ответил матери:
— Мама, я тебя слышу. Я недавно вернулся.
Послышался мужской голос, мужчина — по-видимому, Эрик — разговаривал с
Райной, что объясняло, почему она до сих пор не поднялась на второй этаж.
Она ходила по лестнице только один раз утром и один раз, обратно, вечером.
Роман уже обсуждал с Чейзом возможность переделать одну из комнат первого
этажа под спальню матери, учитывая состояние ее здоровья.
— Я хочу узнать все про твой уик-энд, — крикнула Райна. На
лестнице послышались ее шаги, на удивление быстрые.
— О-о-ох,
...Закладка в соц.сетях
