Жанр: Любовные романы
Холостяк
...будь
известно. — Она посмотрела на Романа, в ее больших глазах читалась
мольба. — Тебя кто-нибудь сегодня видел? Кто-нибудь, кроме нас, знает,
что ты вернулся в город?
Он отрицательно покачал головой:
— Хотя городок маленький и вроде все на виду, вряд ли меня сегодня кто-
нибудь заметил.
Роман нарочно старался не попадаться никому на глаза, хотя он сомневался,
что Рику понравится, если он об этом скажет.
— Рик, если я и знаю что-то, я тебе ничего не скажу, если ты не
пообещаешь мне две вещи. Во-первых, никогда не использовать информацию,
которую ты от меня получишь, и, во-вторых, не говорить ни единой живой душе,
что Роман вернулся в город сегодня вечером.
Рик густо покраснел.
— Это похоже на попытку подкупа полицейского.
Шарлотта округлила глаза.
— В таком случае я ничего не знаю. Приятно было с тобой встретиться,
Рик. Спокойной ночи.
Роман понятия не имел, что происходит, но он собирался немедленно положить
этому конец.
— Шарлотта, это нелепо. Если ты что-то знаешь, ты должна рассказать! А
ты, Рик, пообещай сделать так, как она просила.
Рик расхохотался:
— Да, конечно.
— Во всех кражах трусов виноват Самсон. Но если ты кому-нибудь это
скажешь, если ты его арестуешь, вызовешь на допрос, если ты хотя бы
нахмуришь брови в его сторону, я буду все отрицать. Я не признаю, что хоть
что-то тебе говорила. Я найму адвоката, и мы подадим на тебя в суд за
преследование. Кстати, Рик, лично против тебя я ничего не имею, ты мне очень
нравишься.
Шарлотта одарила ошарашенного Рика сладчайшей улыбкой.
Роман от такой улыбки, будь она адресована ему, наверное, упал бы перед ней
на колени. К сожалению, Рик не был Романом и он был в ярости. Рик побагровел
еще больше.
— Как, ты все это знала и скрыла информацию? Давно ты узнала?
— А что толку было бы об этом рассказывать? Самсон — совершенно
безобидный старик, который на свой лад обо мне заботился. Я была к нему
добра, вот он и решил в ответ привлечь интерес к моему магазину. А то, что в
кражах обвинили Романа, вышло помимо его воли.
— Но пришлось очень кстати, — заметил Роман с усмешкой.
Ему в этой ситуации виделось нечто забавное, даже если Рик этого не видел.
Его давняя школьная выходка сработала на пользу Самсону.
— То, что он делал, незаконно, — напомнил Рик. — Или ты об
этом не подумала?
Шарлотта рывком выдернула свою руку из руки Романа и подбоченилась.
— Скажи, кто от этого пострадал? И скажи, кому станет лучше, если
бедного старика ни за что посадят за решетку? Краж больше не будет, я тебе
обещаю. Он больше этого не сделает.
Роман наклонился к ней и прошептал на ухо:
— Дорогая, ты бы лучше не давала обещаний, которые не можешь сдержать.
Ты же не можешь контролировать этого старика.
Не больше, чем Роман мог контролировать самого себя — когда он вдыхал ее
нежный аромат, а ее волосы щекотали его ноздри и щеку, возбуждая его. Роман
подумал, что Рику самое время быстро удалиться.
— Рик, она права, и ты сам это знаешь. Если этого парня посадят, это не
будет победой справедливости.
— Он больше не будет! Ну пожалуйста! — взмолилась Шарлотта нежным
голосом.
Рик зарычал:
— Ну ладно. Поскольку у меня нет свидетелей, я не буду трогать Самсона,
но если это повторится...
— Не повторится, — хором сказали Шарлотта и Роман. Роман думал о
том, что им нужно вместе навестить
утятника
и убедиться, что он понял, как
ему повезло.
— И поскольку Самсон взял на себя труд вернуть украденное, чтобы снять
подозрения с Романа, которого нет в городе, ты Романа сегодня не
видел! — решительно заявила Шарлотта. — После его отъезда неделю
назад вы впервые встретитесь...
— Через двадцать четыре часа, когда я постучусь в твою дверь, —
закончил за нее Роман. Он положил руку на спину Рика и подтолкнул его к
двери. — Если кто-нибудь спросит, Шарлотта простудилась и не выходит из
дома.
— Мне просто не верится, что все это происходит на самом деле, —
пробормотал Рик, выходя в коридор.
— Рик Чандлер, ты хороший человек, — бросила ему вслед Шарлотта.
Рик повернулся.
— Я делаю это во имя любви.
Он и вы шел на лестницу, всю дорогу что-то бормоча себе под нос.
Через двадцать четыре часа
. Эти слова звучали у Шарлотты в голове, пока
она закрывала за Риком дверь и возвращалась к Роману.
— Осмелюсь спросить: где ты намерен прятаться весь следующий день?
Двадцать четыре часа, снова подумала она. Очень долгий срок для двух
человек, чтобы оставаться взаперти. Хоть в одиночестве, хоть вместе. И это
все время, которое им осталось? Или у Романа на уме что-нибудь другое?
— У тебя очень уютная кровать. Конечно, она была бы еще уютнее, если бы
со мной лежала ты.
Сердце Шарлотты снова зачастило.
— Расскажи мне про Вашингтон.
Роман протянул руку, Шарлотта и оглянуться не успела, как он привел ее в
спальню, и вот уже они оба удобно устроились на ее двуспальной кровати.
Настолько удобно, насколько это было возможно, когда она каждую секунду
ощущала близость Романа, когда мягкая кровать так и манила лечь, а воздух
между ними едва ли не гудел от сексуального напряжения.
— В Вашингтоне влажно и уже жарко. Это хорошее место для жизни. Там
жизнь бьет ключом.
— Ты собираешься сменить место жительства? Перенести свою базу из Нью-
Йорка в Вашингтон?
— Мне предложили место редактора. Но на этой работе у меня было бы
меньше свободы...
— Для путешествий? — подсказала Шарлотта, уже чувствуя по его
тону, что он отказал известной газете.
— Да. Я хочу иметь возможность посылать свою работу с ноутбука. А
редакторская должность требует присутствия на рабочем месте, потому что
редактор должен быть доступным для подчиненных. Слишком много времени сидеть
за столом.
Шарлотта в задумчивости прикусила щеку.
— Я понимаю, почему тебе не подходит работа, при которой ты должен все
время торчать в Вашингтоне. Ты привык путешествовать по свету, писать
большие репортажи и все такое.
— Я привык к тебе. — Его ответ застал Шарлотту врасплох. Он
погладил пальцем ее щеку. — Я, знаешь ли, не могу торчать в Вашингтоне,
если твой магазин — здесь.
Шарлотту охватили смешанные чувства: растерянность, досада, надежда.
Досадовала она на то, что Роман ходил вокруг да около, вместо того чтобы
высказаться прямо и понятно. Неожиданно для самой себя она толкнула Романа
на кровать, прижала руками его плечи и оседлала его бедра.
— Давай-ка начинай все сначала и постарайся говорить на понятном
английском. Ты согласился на эту работу или нет?
Роман некоторое время молча смотрел на нее, в его взгляде смешались смех и
удивление. А еще, сидя на его бедрах, Шарлотта чувствовала, что он
возбужден.
— Я не согласился на редакторскую должность.
Шарлотта уцепилась за одну тонкость:
— А на какую должность ты согласился?
— На должность обозревателя. Им очень понравился последний материал,
который я написал дома, своего рода срез жизни провинциального городка. Они
поняли, что я могу смотреть на вещи под разными углами. Я уволился из
Ассошиэйтед Пресс и теперь могу работать, большей частью оставаясь дома,
время от времени приезжая в Вашингтон. И я могу отправляться в разные
экзотические края, когда мы захотим.
— Мы, — повторила Шарлотта. У нее пересохло во рту, и она с трудом
шевелила языком, но это было так важно, что она все-таки ухитрилась
выговорить: — Роман, где ты будешь жить?
— Там, где ты, Шарлотта.
Невероятно голубые глаза неотрывно смотрели в ее глаза.
Она заморгала. Ей не верилось, что этот заядлый путешественник, привыкший
странствовать по всему миру, отказался от своей работы, чтобы обосноваться в
Вашингтоне и Йоркшир-Фоллз. С ней. Она покачана головой.
— Роман, ты не можешь отказаться от всего, что ты любишь.
— Я не могу отказаться от тебя. Отсюда до Вашингтона всего пара часов
лету, и то я не мог без тебя, а уж улететь на большее расстояние... это
просто немыслимо, я умру от одиночества. — Он усмехнулся.
— Не преувеличивай, — предупредила Шарлотта. Она погладила его по
щеке и обхватила голову ладонями. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Я не
хочу, чтобы ты когда-нибудь пожалел о своем выборе и злился на меня.
— Любимая, ты сама сказала, это мой выбор. Я сам его сделал.
Еще до того, как получил ее согласие, поняла Шарлотта. Он предпринял вполне
конкретные шаги, которые изменили его жизнь, он уже уволился из Ассошиэйтед
Пресс и согласился на другую работу. И все это — еще не получив от нее
никаких обещаний, согласия на совместную жизнь. Он выбрал то, что сам хотел
выбрать. И хотя Роман ни словом не упомянул о детях и об этой истории с
подбрасыванием монетки, Шарлотта достаточно хорошо его знала, чтобы
понимать: его выбор не продиктован обязательствами перед семьей или жребием.
Он слушался своего сердца.
Так же как она готова была послушаться своего, думала Шарлотта, глядя на
раскрытый чемодан. Даже до того, как Роман вернулся, она уже перестала
думать о той жеребьевке.
— Вашингтон — лучший вариант компромисса, который я могу
предложить, — сказал Роман. — Вот увидишь, тебе там понравится,
когда ты оставишь магазин на Бет и поедешь со мной. Я нашел квартиру, но
если она тебе не понравится, мы всегда можем выбрать другую или даже
построить или купить дом. А больше всего мне нравится, что туда очень легко
долететь из Олбани, это должно устроить нас обоих. Если ты согласна.
— А если нет?
Шарлотта должна была задать этот вопрос. Она должна была знать, что он в
любом случае это сделает. Потому что, если в случае ее отказа Роман
собирается вернуться к работе в Ассошиэйтед Пресс, у них нет шансов.
Она ждала ответа затаив дыхание.
— Мне бы хотелось, чтобы ты стала частью моей жизни, но я не изменю
свое решение, даже если ты...
Шарлотта прервала его пылким поцелуем. Роман тут же ответил на него с равной
страстью, его язык властно ворвался в ее рот, и этим он словно давал ей
понять, что она принадлежит ему — сейчас и навсегда. Шарлотта чувствовала
эти слова и мысли в каждом его движении. И хотя поначалу инициатива
принадлежала ей, вскоре она обнаружила, что роли поменялись: она лежала на
спине, ее одежда валялась на полу, а Роман пожирал ее голодным взглядом.
— Я понимаю, что нам еще нужно обсудить детали.
— Это может подождать, — сказала Шарлотта, ее дыхание сбилось.
Роман пытался сбросить рубашку, тем временем она расстегнула его джинсы и
обхватила рукой его твердый член.
— Боже! — Роман резко выдохнул. — Дай мне секунду, а не то я
взорвусь.
Шарлотта рассмеялась и разжала руку, не желая испортить удовольствие еще до
того, как оно началось. Глядя, как ее любимый мужчина раздевается, она
спрашивала себя: то ли это, к чему она стремилась? Внезапно отношения,
включающие переезды из одного места в другое, стали казаться не таким уж
плохим вариантом. Особенно когда в них участвовал Роман.
Роман лег сверху и протянул руку за креманкой с мороженым.
— Помнишь, я говорил, что умираю с голоду?
Шарлотта наклонила голову набок, в ее глазах горело откровенное желание.
— Я помню, что обещала тебя накормить.
Роман капнул ей на живот несколько капель подтаявшего мороженого. От
прикосновения холодной жидкости она затрепетала, а внутри у нее разлилось
желание.
— О да! — Она издала низкий стон. — Знаешь, Рик был прав.
— Насчет чего?
Она встретила его жаркий взгляд.
— Я действительно тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю.
И он стал на деле показывать ей, как сильно он ее любит. Для начала он стал
слизывать с ее живота растаявшее мороженое. Прикосновения его горячего языка
составляли разительный контраст с холодом от мороженого, Шарлотта вся
затрепетала от нарастающего желания. И когда Роман наклонился, чтобы утолить
это желание, Шарлотта подумала, что, пожалуй, ей действительно подходит его
стиль жизни. Она может жить так до конца дней — своих и его.
Эпилог
Шарлотта лежала нагая на белых простынях. Сквозь прозрачные занавески в
комнату лился солнечный свет, но о том, что ее кто-то увидит, можно было не
волноваться. Их номер в отеле находился на пятнадцатом этаже, и поблизости
не было других высоких зданий. Роман смотрел на нее и в который раз
поражался, как же она прекрасна и внешне, и внутренне и какой он
счастливчик. И как он чуть было не отбросил это сокровище, думая, что ему не
нужны серьезные отношения. Неужели он когда-то мог думать, что способен жить
вдали от нее?
Роман наклонился над ней и поднес к ее рту гроздь винограда. Шарлотта
захватила одну ягодку зубами, взяла ее в рот и усмехнулась:
— Ты меня балуешь.
— Так и было задумано.
— Разве девушка может с этим спорить? Какие у нас планы на сегодня?
Они побывали в нескольких шотландских замках и на озере, где живет Лох-
Несское чудовище.
— Я подумал, что мы можем позвонить турагенту и добавить к нашей
программе короткий визит в Калифорнию. На следующей неделе, перед
возвращением домой.
Роман затаил дыхание в ожидании ее ответа, потому что в действительности он
уже забронировал эту поездку. Желая предугадать ее реакцию, он не сразу
сообщил ей новость, тянул до последнего. В крайнем случае все можно отменить
и полететь прямо домой, в Йоркшир-Фоллз, проведать своих матерей, а потом
уже начинать новую жизнь в Вашингтоне. Роман надеялся, что Шарлотта захочет
увидеть все, что может предложить Голливуд, но он не был уверен, как она
отнесется к такой идее. Возможно, несмотря на примирение с отцом,
воспоминания все еще причиняют ей боль.
— А я думала, тебе уже не терпится поскорее вернуться домой к
Райне, — сказала Шарлотта.
— Ты не хуже меня знаешь, что от изжоги еще никто не умирал.
— Тогда я бы хотела побывать с тобой в Голливуде. Может быть, Рассел
сможет устроить для нас экскурсию.
Зеленые глаза Шарлотты загорелись от удовольствия. Роман запланировал для
нее и такой сюрприз, но пока не стал раскрывать все подробности.
— Возможно.
Шарлотта легла на подушки и рассмеялась:
— Мне все еще не верится, что твоя мать пошла на такие ухищрения,
только чтобы заставить вас жениться.
— Хорошо, что я разобрался, что к чему. Травяной чай и маалокс — это
были первые приметы, по которым можно было догадаться, что у нее проблема с
пищеварением, а не с сердцем. И лекарства от повышенной кислотности. К тому
же вела она себя типично для человека, который не умеет врать. — Он
покачал головой, вспоминая. — Когда я спрашивал ее о здоровье, она
никогда не смотрела мне в глаза. А когда думала, что ее никто не видит, она
взбегала по лестнице, как спринтер. — Он снова покачал головой. —
Не говоря уже о том, что она забыла спрятать спортивный костюм, в котором
тренировалась.
Роман хмыкнул. Перед поездкой в Вашингтон он зашел положить в стирку кучу
белья и обнаружил влажные от пота спортивные брюки и футболку Райны. У него
не было никаких сомнений, что в этом спортивном костюме только что
занимались. Когда он сопоставил все факты, то был так зол, что ему хотелось
ее задушить, но сначала он должен был получить подтверждение своим догадкам.
Найти доктора Гейнс и выведать у нее правду оказалось не сложно — Роман
притворился, что мать ему во всем призналась. Он дал врачу понять, будто
знает, что у Райны нет серьезных проблем со здоровьем, и сказал, что его
якобы беспокоит, не вредно ли ей принимать жидкий антацид. Доктор Гейнс
согласилась, что изжога не такая серьезная проблема, как сердечный приступ,
который они поначалу подозревали, когда Райну привезли в больницу. Врач
заверила, что на всякий случай следит и за сердцем его матери и что подумает
о выборе более сильного средства от изжоги.
— Как твоя мать не понимала, что она имеет дело не с кем-то, а с
братьями Чандлер, у которых репортерские инстинкты в крови? — удивилась
Шарлотта.
— Она знала, что имеет дело с сыновьями, для которых любовь и забота —
на первом месте.
Роман подумал, что он бы ни за что не поймал ее на обмане, если бы не жил с
ней в одном доме.
— Думаешь, ты поступаешь правильно, не рассказывая ей, что тебе все
известно?
Роман усмехнулся:
— Она думает, что победила. Зачем портить ей настроение, пусть
радуется. Кроме того, когда я оправился от потрясения и гнева, я ведь ей
отплатил, не так ли?
Шарлотта сладко потянулась. Ее тело манило и искушало Романа так же, как
когда он увидел ее в первый раз.
— Да, я знаю, ты отплатил ей тем, что сказал, что она может не
рассчитывать на скорое появление внуков, потому что мы хотим сначала побыть
вдвоем. И мне до сих пор немного совестно.
— Она заслуживает расплаты, — прошептал Роман. — А вот я не
знаю, заслуживаю ли я тебя. Но я все равно намерен тобой наслаждаться.
Он наклонился над Шарлоттой и стал неспешно покрывать поцелуями одну ее
грудь, дразня ее короткими быстрыми прикосновениями языка, но упорно обходя
стороной сосок, который так и молил о ласке. Шарлотта застонала и выгнула
спину, без слов умоляя избавить ее от мучений и взять в рот отвердевший
сосок. За последние несколько недель Роман научился хорошо распознавать
сигналы, которые подает ее тело, но не уставал узнавать все новое и новое.
— Не сейчас, любимая.
— Мы должны...
— Я точно знаю, что мы должны делать, — перебил ее Роман.
Он был готов войти в нее, но сначала хотел ее подразнить, лаская пальцами
нежные складки лона.
Шарлотта сдвинула ноги и крепко сжала бедра, захватив в плен его руку.
— Мы должны рассказать о здоровье Райны Рику и Чейзу.
Роман застонал:
— Как ты вообще можешь в такой момент о чем-то думать, в том числе...
вернее, особенно о моих братьях?
— Это называется расстановкой приоритетов. И поверь мне, это нелегко.
Неужели ты думаешь, что мне больше нравится снова обсуждать эту тему, чем
заниматься с тобой любовью?
Этот спор возник между ними не впервые. Шарлотта настаивала, что
несправедливо держать Рика и Чейза в неведении относительно здоровья Райны.
— Дорогая, мы поговорим о том, как сообщить Рику и Чейзу. А пока чем
дольше мама держит их в неведении, тем больше у них шансов найти такое же
счастье, какое нашли мы с тобой.
Шарлотта вздохнула:
— Что ж, может быть, ты и прав.
— Я знаю, что прав.
— Тогда почему я чувствую себя виноватой?
Роман усмехнулся:
— Потому что у тебя остается слишком много времени на то, чтобы думать.
А это означает, что я должен отвлечь тебя окончательно и бесповоротно.
Роман приподнялся на руках и устроился поверх жены. Его жена. Было время,
когда от этого слова он бы удрал за границу, а теперь оно наполняло его
чувством полного удовлетворения. А все благодаря Шарлотте.
Она не только любит его, она обожает всю его семью и печется о его родных
так же, как о своих собственных. И эта прекрасная заботливая женщина
принадлежит ему и будет принадлежать всегда. И Роман собирался наслаждаться
каждым мгновением своей женатой жизни, воплощая в реальность мечты и
фантазии Шарлотты.
Он прижался к ее лону своим возбужденным членом.
— Шарлотта, откройся для меня.
Она улыбнулась обольстительной улыбкой и одновременно широко раздвинула
ноги. Она уже была готова принять его. Он вошел в нее легко и быстро, но к
тому, как он собирался заниматься с ней любовью, определение
легко и
быстро
не подходило. Ее плоть сжалась вокруг его плоти, она удовлетворенно
вздохнула.
— О да, — пробормотал Роман.
Влажное тепло ее лона наполняло его не только желанием, но и глубокой
эмоциональной теплотой. Его холостяцкие дни навсегда остались позади, и он
ни капельки об этом не жалел.
— Роман, я тебя люблю, — прошептала Шарлотта, касаясь губами его
шеи.
— Я тоже тебя люблю, Шарлотта.
И он принялся доказывать, как сильно он ее любит.
Закладка в соц.сетях
