Жанр: Любовные романы
Холостяк
.... Роман
решил, что если он оказался недостаточно хорош для Шарлотты, то уж он
докажет, что для Бет он достаточно хорош.
Теперь-то он понимал, что все это было лишь мужское самолюбие. Но тогда они
с Бет продолжали встречаться до самого окончания школы, потому что это было
легко и приятно, а после школы пошли каждый своей дорогой. Никто не остался
обиженным, и их дружба, судя по всему, сохранилась.
— Передай Райне привет от меня, — сказала Бет.
— Передам.
— Ну и на сколько ты приехал в этот раз?
В ярких глазах Бет светилось любопытство. Бет не привлекала Романа так, как
Шарлотта, но у нее было доброе сердце. У Романа мелькнула мысль: по-прежнему
ли она им интересуется? А если да, согласится ли она на брак на основе
дружбы, но без любви? Он придвинулся ближе.
— А сколько ты хочешь, чтобы я пробыл?
Бет рассмеялась и ткнула его кулаком в плечо.
— Ты все такой же шутник. Всем известно, что ты никогда не
задерживаешься в городе дольше, чем необходимо.
Чейз за спиной Романа кхекнул. Этот звук очень смахивал на предупреждение.
— Роман, поздравь Бет, она обручилась с врачом из Нью-Йорка.
Роман благодарно улыбнулся брату: Чейз успел предостеречь его до того, как
он выставил себя дураком и всерьез попытался окрутить Бет.
— Надеюсь, он понимает, как ему повезло! — Роман взял Бет за руки
и тут только впервые заметил на ее пальце кольцо с огромным камнем. —
Вот это да! Надеюсь, сердце у него такое же большое, как этот камень. Ты это
заслужила.
Бет открыто посмотрела на нею и призналась:
— Знаешь, это самое приятное, что мне когда-нибудь доводилось слышать.
Роману подумалось, что если это правда, то, значит, ее жениху стоит поработать над своими манерами.
— Знаешь, мне нужно идти за свой столик, а то его кто-нибудь
займет. — Она по-дружески чмокнула Романа в щеку. — Не пропадай,
пока ты в городе, ладно?
— Ладно.
Роман вернулся на место, искренне надеясь, что братья не заметили, что он
успел подумать о Бет как о потенциальной кандидатке. Он проследил взглядом,
как она уходит и садится за столик вне пределов слышимости от их столика, и
только после этого повернулся к братьям. Некоторое время братья смотрели
друг на друга молча, потом Рик заметил со смешком:
— Значит, надеешься, что его сердце такое же большое, как этот камень?
Роман усмехнулся:
— А с чем еще я мог его сравнить? — И про себя добавил:
Не говоря о том, что и так ясно
.
— Я уж было подумал, что ты упомянешь размер ее... Ладно, не важно.
Рик покачал головой, с его лица не сходила насмешливая улыбка.
— Ну, знаешь ли, я не настолько вульгарен.
— Как думаешь, стоят они десяти тысяч? — спросил Чейз. — Я,
конечно, не хочу сказать, что жених выставил ей счет.
— Они... гм... впечатляют, — сказал Роман.
— Как видно, настолько впечатляют, что ты уже подумывал сделать
решительный шаг. — Чейз криво усмехнулся.
Нечего было и надеяться, что братья угомонятся. Они всегда были не прочь
добродушно подшутить, и в этом смысле ничего не изменилось.
— Нуда, я с минуту думал о ней, возвращался мысленно в те времена,
когда нам было хорошо вместе, а вовсе не разглядывал ее... в общем, вы
поняли.
Братья согласно кивнули.
К столику подошла Иззи с напитками, и этот разговор прекратился.
Как только она отошла на безопасное расстояние, Чейз спросил:
— А как насчет Элис Магрегор? Она позавчера заходила в редакцию с
домашней стряпней в корзинке для пикника и бутылкой мерло. Когда я не
проявил интереса, она спросила про Рика. Это явный признак, что она хочет
остепениться.
— С вами двумя, — пробормотал Роман. В Йоркшир-Фоллз не было ни
одной незамужней женщины, которая не попыталась бы обольстить обоих братьев
Чандлер своими достоинствами — кулинарными или другими талантами. —
Элис — это та, которая носила пышную прическу?
— Она самая, — ответил Рик.
— Насколько я помню, она не интересовалась ничем, кроме причесок и
макияжа, — заметил Роман.
Даже если она теперь носит более спокойную прическу, между ними никогда не
было ничего общего.
— Мне нужна умная собеседница, — продолжал Роман. — Она
способна поддержать беседу на какую-то серьезную тему или осталась все такой
же поверхностной?
Чейз застонал:
— Роман прав. Если она все еще не замужем в городе, где принято
окольцовываться сразу после выпускного вечера, наверное, на это есть
причина.
Роман взял холодный запотевший стакан.
— Мне нужно решить этот вопрос с первой попытки. — Он запрокинул
голову, чувствуя, как кровь приливает к вискам, затем выпрямился и
встретился взглядом с братом. — Мне нужно выбрать жену, которая
понравится и маме. Она мечтает о внуках по эмоциональным причинам, но она
еще и хочет снова принимать участие в нашей жизни. Я хочу сказать, после
смерти папы все в городе были к ней добры, но, если начистоту, она стала
вдовой, с которой никто не знает, что делать.
— Она олицетворяет то, чего больше всего на свете боится любая
жена, — добавил Чейз.
— Кстати, о маме... хотел бы убедиться, что вы двое помните условия
нашей сделки. Если кто-нибудь из вас хоть словом обмолвится об этом плане
маме, я улечу отсюда первым же самолетом и оставлю вас двоих расхлебывать
кашу. Вам понятно?
— Ну-у, — протянул Рик, — умеешь ты испортить все
удовольствие от победы в жеребьевке.
Но Роман не сводил с него глаз, пока он наконец не сказал:
— Ну да, да, мой рот на замке.
Чейз пожал плечами:
— Мой тоже, но вы же понимаете, что она будет подсовывать нам всяких
женщин, пока Роман не предъявит ей невесту.
— Что ж, это цена, которую вы платите за то, что имеете возможность
остаться свободными.
— Тогда нам надо серьезно взяться за дело, пока мама не вернулась к
общественной жизни. Как насчет Мэриан Даймонд? — спросил Чейз.
— Она помолвлена с Фредом Эймсом, — сказал Рик.
— С толстяком, над которым все смеялись? — вспомнил Роман.
— Все, кроме тебя. Ты отлупил Лютера Хэмптона за то, что он стащил его
ленч. Я тобой страшно гордился, и мне было плевать, что тебя временно
исключили из школы, — сказал Чейз.
— И как теперь поживает Фред? — спросил Роман.
— Ну, во всяком случае, он больше не Толстый Фредди, — сказал
Чейз.
— Рад за него. Лишний вес вреден для здоровья.
— Фред пошел по стопам отца, стал водопроводчиком, у него теперь своя
фирма. В городе его все любят, и начало этому положил ты.
Рик одним большим глотком допил содовую.
Роман пожат плечами:
— Просто не верится, что вы это помните.
— Я еще много чего помню, — заметил Чейз полушутя-полусерьезно,
как мудрый старший брат.
— Ваш обед, мальчики.
К столу подошла Иззи. От аромата бургера с жареной картошкой,
приготовленного Норманом, у Романа слюнки потекли, он сразу вспомнил, что
давно ничего не ел. Не дожидаясь, пока Иззи поставит перед ним тарелку, он
стянул ломтик картошки и отправил в рот.
— Мои комплименты шеф-повару. Его основное блюдо — самое лучшее.
— Хватит красивых слов, лучше постарайся, чтобы на тарелке ничего не
осталось. Это единственная похвала, которая нужна Норману.
Иззи снова ушла, сказав, что принесет им новые порции напитков.
— Ну так на чем мы остановились? — спросил Чейз.
Роман откусил кусок гамбургера, не дожидаясь, когда Чейз освободит бутылку
кетчупа, полив свой.
— Мы обсуждали женщин. — Рик перешел сразу к животрепещущей теме.
Однако предложить новую кандидатуру никто не успел.
— Но сначала, похоже, тебе предстоит еще одна встреча со старой знакомой, — заметил Чейз.
Роман повернулся на стуле и увидел, что через зал ресторана идет женщина в
юбке цвета мандарина и топе с низким вырезом, по ее плечам рассыпались
блестящие черные волосы.
Его ошеломило ощущение чего-то знакомого, и в ту же секунду Рик придвинулся
вплотную и прошептал на ухо:
— Шарлотта Бронсон.
Роман посмотрел на лицо женщины и понял, что Рик прав. Ему стало понятно,
почему при виде этой женщины его бросило и жар. Перед ним была уже не
девочка, но женщина, зрелая и невероятно обольстительная. Она улыбается так
же лучисто, как ему запомнилось, ее гладкая, как фарфор, кожа все так же
словно светится изнутри... Губы Романа сами собой сложились в улыбку. Она
всегда вызывала у него улыбку уже одним своим присутствием в комнате, и это
не изменилось. Но сама Шарлотта изменилась. Она стала одеваться более
современно, походка у нее стала более уверенной, очевидно, она, повзрослела
и стала самой собой.
Девушка, которой он был увлечен в школьные годы, превратилась в чертовски
красивую женщину. У Романа пересохло во рту, и, к счастью, под столом не
было видно, как он возбужден. Эта женщина всегда действовала на него таким
вот колдовским образом. Пока он ждал, когда она остановится возле его
столика, его пульс пустился вскачь.
Тем временем Рик прошептал ему на ухо:
— Пять, четыре, три, два...
Роман сразу вспомнил, как тяжело иметь двух старших братьев.
В тот самый момент, когда Шарлотта должна была остановиться и узнать Романа,
она вдруг резко свернула в сторону и направилась к столику, за которым уже
сидела Бет.
Роман застонал и повернулся к команде клоунов, которые назывались его
братьями.
— Похоже, братик, она заставит тебя потрудиться.
Разве когда-нибудь было иначе?
Чейз засмеялся:
— Спорим, ты не привык, чтобы тебя игнорировали. Это очень плохо
действует на самолюбие.
— Заткнись ты, — пробурчал Роман.
Он не забыл ту ночь в выпускном классе. Хотя он привык считать, что их
отношения порвала Шарлотта, он никогда не пытался восстановить отношения. Не
то чтобы он боялся трудной работы или даже еще одного отказа. Желание
добиться ее существовало у него всегда, но просто не было времени.
И вот теперь ситуация изменилась. Роман вернулся домой надолго, и он больше
не собирался позволять ей намеренно его игнорировать. Пришло время довести
дело до конца.
Значит, Роман действительно вернулся. Потрясенной Шарлотте все еще не
верилось. Ни то, что в обеденный перерыв она мельком увидела через стекло
витрины знакомый силуэт, ни тревожное предчувствие, на которое она пыталась
не обращать внимания, не подготовили ее к огромному потрясению, которое она
испытала, увидев Романа воочию.
Будь он неладен!
— с досадой подумала Шарлотта. Ни один человек на всем
белом свете не действовал на нее так, как Роман. Один взгляд — и все, она
снова чувствует себя девочкой-подростком с разбушевавшимися гормонами.
Время не прошло для Романа бесследно — он изменился, причем к лучшему.
Возраст проявился в его внешности разными способами. Его лицо стало более
худощавым, черты обозначились четче, а голубые глаза, если это вообще
возможно, стали еще ярче и приобрели какой-то поразительный оттенок.
Шарлотта покачала головой. Она не могла знать этого наверняка — не смогла
рассмотреть его хорошенько. Потому что поначалу она задержалась у входа в
ресторан, чтобы дать ему время побыть с Бет наедине, а потом — потому что у
нее вспотели ладони и она была подавлена тем, что никак не может
восстановить самообладание.
Но в одном отношении Роман не изменился, в этом Шарлотта была совершенно
уверена, — его инстинкт репортера остался прежним. С первого взгляда он
не только вес видел, но и анализировал. И она не хотела, чтобы он
анализировал ее.
— У тебя руки дрожат, — заметила Бет.
Шарлотта сделала большой глоток содовой, которую для нее заказала подруга.
— Это от кофеина.
— А я думала, это от избытка тестостерона.
Шарлотта сама не понимала, как ей удалось сдержаться и не выплюнуть содовую в усмехающееся лицо Бет.
— Ты хочешь сказать, от избытка гормонов?
— Да все равно. Ты прошла мимо вон того столика, — Бет небрежно
махнула рукой в ту сторону, где сидели братья Чандлер, — и ты
перевозбудилась от такого количества превосходной мужской плоти.
— Не показывай на них, — сказала Шарлотта.
— Почему? На них пялятся все остальные посетители ресторана.
— Это точно.
Шарлотта запоздало спохватилась, что теперь она уже не сможет притворяться,
будто не видела братьев. А первоначально она собиралась их игнорировать. По
крайней мере до тех пор, пока она что-нибудь не съест и не восстановит
внутреннюю защиту от опасного воздействия Романа. Она положила влажные руки
одну на другую.
— Все, но не я. У меня против них иммунитет.
— И всегда был. Или ты притворялась, что был, — заметила Бет с
мудростью, которой у нее не было в юности. — Хотя я никак не могу это
понять. — Она замотала головой. — Не понимала и никогда не пойму.
Шарлотта никогда не рассказывала лучшей подруге правду, почему она отвергла
Романа. Во время учебы в старших классах она воздвигла защитные барьеры в
милю высотой и не успела оглянуться, как Роман, получив отказ, мигом
переключился на Бет и оказался в ее гостеприимных объятиях. Шарлотте было
больно, но, несмотря на боль и ревность, она только поощряла Бет и делала
вид, что у нее иммунитет против Романа, как только что выразилась Бет. А
потом они окончили школу, и Роман отбыл в неизвестном направлении.
Шарлотта не спрашивала у подруги, насколько серьезными были ее отношения с
Романом. Она твердила себе, что не делает этого из уважения к частной жизни
подруги, но в действительности ее мотивы были более эгоистичны. Шарлотта
просто не желала знать. А Бет не распространялась на тему отношений с
Романом, тогда она вела себя совсем по-другому, чем теперь, с пластическим
хирургом.
Но времена изменились, Бет помолвлена с другим мужчиной, и Роман для нее
остался далеко в прошлом. Шарлотта стала подумывать, не завести ли сегодня
вечером разговор на эту тему.
— Он по-прежнему очень хорош собой, — сказала Бет.
Шарлотта передумала заводить разговор по душам.
— Эй, если тебя все еще интересует Роман, займись им. Если Доктор
Имплант не против, то я тем более.
— Врунишка. — Бет бросила салфетку на стол и скрестила руки на
груди, лукаво улыбаясь. — Я видела, как ты его разглядывала, пока он не
повернулся и не заметил тебя. И я видела, как ты отвела взгляд и прошла
мимо, как будто вообще его не заметила.
Шарлотта беспокойно заерзала на стуле.
— Не поздно, если я спрошу, кого я не видела и где?
— Трусишка.
— У всех нас есть слабости, у каждого свои, так что перестань
действовать мне на нервы. И, с твоего разрешения, мне нужно выйти в дамскую
комнату.
Шарлотта быстро вышла из зала, не глядя в сторону Романа Чандлера. Но, едва
выйдя в узкий коридор, она вытерла повлажневшие ладони о тонкую юбку.
В дамской комнате Шарлотта подкрасила губы и припомнила все свои достижения,
чтобы, если ей уж никак не удастся избежать вежливого разговора с Романом,
она смогла бы вести ею спокойно и непринужденно. И через пять минут с таким
настроем она открыла дверь — и с ходу налетела на широкую грудь Романа
Чандлера. Шарлотту окутала смесь мускусного запаха лосьона после бритья и
аромата мужского тела. Запах пьянил и возбуждал. Она ошеломленно втянула
воздух.
На плохо слушающихся ногах она отступила назад, но Роман взял ее за руки
повыше локтя.
— Спокойно.
Спокойно? Он что, издевается?
Ладони у него были теплые и твердые, и было
приятно — слишком приятно — ощущать их на своей коже. Шарлотта подняла
взгляд и посмотрела в его голубые глаза.
— Это дамская комната, — сказала она невпопад. И вздохнула.
Проявила остроумие, называется! Вот тебе и непринужденный разговор!
— Нет, это коридор. А дамская комната у тебя за спиной. А мужской
туалет — дальше по коридору. — Он усмехнулся. — Уж мне ли не
знать, я, можно сказать, тут вырос.
— Мне нужно вернуться за столик. Бет ждет. Бет Хансен, ты ведь ее
помнишь?
Шарлотта закатила глаза. Положение становилось все хуже и хуже. И тут, к ее
еще большему смущению, Роман рассмеялся:
— Что ж, по крайней мере, теперь я знаю, что ты меня помнишь.
Шарлотта не стала притворяться, будто не поняла его, она не могла заставить
себя соврать.
— Я опаздывала и очень торопилась, меня ждала Бет.
Она подняла руки и бессильно уронила их по бокам.
— Значит, ты не собиралась меня игнорировать.
Она покраснела.
— Нет. Я... мне нужно идти. Бет меня ждет.
Снова.
Роман коснулся ее щеки своей шершавой рукой, и Шарлотта вздрогнула. Этого
трепета он никак не мог не заметить.
— Я отпущу тебя, и ты вернешься за свой столик, только сначала ответь
на один вопрос. Прошло десять лет, а нас тянет друг к другу все так же
сильно. Когда ты сдашься?
Шарлотте вспомнилось выражение:
Когда адское пекло покроется льдом
. Но она
сжала губы и промолчала. Во-первых, потому что она в действительности так не
думала, а во-вторых, потому что Роман не заслуживал такой сокрушительной
отповеди. Она облизнула пересохшие губы.
— А когда сдашься ты, откажешься от попыток меня заполучить?
Роман усмехнулся:
— Когда ад замерзнет.
Должно быть, он прочитал ее мысли! Для опоры и защиты Шарлотта прислонилась
к стене, но от этого оказалось мало проку, потому что Роман сделал еще один
шаг к ней и запер ее между своим крепким мужским телом и стеной. Шарлотта
чувствовала на своей щеке тепло его дыхания, чувствовала давление его тела,
и то и другое оказалось невероятно приятным, и она спросила себя, с какой
стати она так долго ему сопротивлялась. Ее ресницы затрепетали, она закрыла
глаза и позволила себе погрузиться в эротичные ощущения, окутавшие ее. Всего
лишь на мгновение, не больше, сказала она себе.
Роман был привлекательным и недоступным, как экзотические края, о которых
она читала и о которых мечтала, но никогда не бывала в них сама. Потому что
она не такая, как ее отец, ее жизнь — здесь. Стабильность и надежное будущее
связаны для нее с этим городом, с ее корнями. Но Роман коснулся губами ее
виска, и она забыла о безопасности, о заведенном порядке. По ее венам
растеклось тепло, между ног стало влажно, и ей захотелось большего, намного
большего, чем она готова была признать.
— Пообедай со мной в пятницу, — прошептал ей в ухо глубокий низкий
голос.
— Я могу...
Он захватил губами мочку ее уха в самом подходящем месте, и Шарлотту
пронзило желание, его раскаленные стрелы стремительно пролетели к самым
чувствительным местам, и все ее тело ожило. Не закончив фразу, она застонала
в голос, всякие возражения стали невозможны.
Роман прикусил ее мочку зубами, потом пустил в ход язык. Его яростные и
одновременно легкие, нежные движения пробудили в ней самые глубинные,
потаенные желания. Если Роман хотел пошатнуть ее решимость, то с этой
задачей он прекрасно справился. Его теплые влажные губы, казалось, ничего не
требовали, но действовали невероятно обольстительно. Слабеющий голос разума
Шарлотты еще попытался напомнить, что это Роман и что он уедет из города,
как только его матери станет лучше, или как только ему здесь наскучит. Как
только ему наскучит она.
Нужно уходить!
Роман стал ласкать языком ее ушную раковину, а потом легонько подул на
влажную кожу. Шарлотта не сдержалась, и с ее приоткрытых губ снова сорвался
стон.
— Я понимаю твой ответ как
да
, — прошептан Роман.
Шарлотта, сделав над собой усилие, открыла глаза. Согласиться на свидание с
ним?
— Нет.
— Твое тело говорит мне другое.
Он не отодвигался, поэтому отказать ему было трудно, очень трудно — еще и
потому, что он был прав.
— Моему телу нужен сторож.
На губах Романа заиграла обаятельная улыбка.
— А что, эту работу я не прочь взять на себя.
— Но только пока ты в городе, естественно. — Шарлотта изобразила
небрежную улыбку.
— Конечно. — Наконец он отступил, давая ей столь необходимое
пространство. — Ты бы должна это знать, Шарли, я из тех мужчин, которые
любят преодолевать трудности.
Шарлотта застыла: он назвал ее уменьшительным именем, которое использовал ее
отец. Это он выбрал ей имя — Шарлотта Бронсон, в честь его любимого актера,
Чарлза Бронсона.
— Шарлотта, — исправила она.
— Ладно, Шарлотта, ты возбудила во мне интерес, так всегда бывало. И
если я могу в этом признаться, то и ты можешь.
— Какая разница, что я готова признать, а что — нет? Ты не можешь
всегда получать то, что хочешь.
Сама она получала то, что хотела, очень редко.
— Но иногда, если постараться, можно получить именно то, что
нужно. — Он прислонился одним плечом к стене и усмехнулся.
— Ты знаешь песни
Роллинг Стоунз
? Я в восхищении. — Для большего
эффекта Шарлотта захлопала в ладоши.
— Более того, я знаю, как применить их слова к жизни. — Роман
оттолкнулся от стены и выпрямился в полный рост. — Помяни мое слово,
Шарлотта, у нас будет еще одно свидание. — Он пошел подлинному
коридору, потом остановился и оглянулся. — И, если судить по твоей и
моей реакции, вероятно, не только свидание, а много больше.
— Ладно, Роман, будет у нас свидание, я согласна. — От ее слов он
широко раскрыл глаза. — В тот день, когда ты решишь остаться в городе.
А поскольку это не случится никогда, думала Шарлотта, то и предполагаемого
свидания никогда не будет. Значит, Роман не представляет для нее опасности.
— Твое упорство только прибавляет мне решимости. — Роман
рассмеялся, по-видимому, не приняв ее слова всерьез.
Он не понимал, что она серьезна как никогда. Между ней и беззаботным
странником по свету ничего не может быть. Если, конечно, она не хочет
остаться одинокой и покинутой, как ее мать.
Но Роман бросил ей вызов, и теперь ей нужно быть сильной, достаточно
сильной, чтобы устоять.
Глава 3
К тому времени, когда Роман вышел из ресторана на прохладный ночной воздух,
у него появилась работа, которую нужно было сделать. Чейзу неожиданно
позвонил его редактор, Тай Тернер, и сообщил, что не сможет пойти на
городское собрание, потому что его жена рожает и он едет с ней в больницу.
Роман не горел желанием принимать на себя именно это конкретное задание, но
он хотел помочь брату. Поэтому он вызвался освещать собрание.
И вот, в то время как Рик перед уходом на работу пошел позвонить из телефона-
автомата Райне и справиться о ее самочувствии, а Чейз удалился готовить что-
то для выпуска, который выйдет на следующей неделе, Роман шел на заседание
городского совета.
Он посмотрел на часы и увидел, что у него есть еще несколько лишних минут.
За это время можно рассмотреть магазин с соблазнительной витриной и
разобраться, кому он принадлежит. Стоило ему увидеть Шарлотту, как он чуть
не забыл собственное имя, где уж тут было сосредоточиться, чтобы расспросить
женщину о ее новом бизнесе.
Роман пригляделся к витрине, и у него отвисла челюсть. Неужели на манекене,
который выглядит прямо как живая женщина, и впрямь надеты кружевные трусики?
И это в консервативном Йоркшир-Фоллз? Он был ошеломлен. А осознав, что
черноволосый манекен явно похож на Шарлотту, он почувствовал несомненные
признаки возбуждения. Роман вдруг спохватился, что разглядывает женское
белье, как похотливый старик, и попятился от витрины. Оставалось надеяться,
что его никто не видел за этим занятием. Роман отступил еще на шаг и вдруг
налетел на что-то твердое. Он оглянулся и увидел Рика. Тот стоял, скрестив
руки на груди, и усмехался.
— Присмотрел что-нибудь?
— Что это ты так развеселился? — пробурчал Роман.
— Я подумал, что ты вспоминал молодость.
Роман прекрасно понял, что Рик имел в виду. Со среднего брата станется
вспомнить давнюю выходку Романа. Они тогда учились в старших классах. Роман
предложил для потехи устроить вылазку за трусиками в дом подружки, где
девчонки устроили ночной девичник. Мало того что это была его идея, он ею
е
...Закладка в соц.сетях
