Жанр: Любовные романы
Холостяк
...а у меня
нет?
Она вопросительно посмотрела на мать, ожидая. Если Рассел сказал правду, то
получается, что она впустую потеряла годы, на протяжении которых у нее мог
быть отец. Если бы она знала, что он ее любит, то даже когда его не было в
городе, она бы чувствовала себя совсем по-другому, эмоциональная основа ее
жизни была бы гораздо прочнее. Шарлотта подумала, что уж мать-то должна была
это понимать.
— Мама?
Голос прозвучал по-детски, Шарлотта досадливо поморщилась и расправила
плечи. Она была готова справиться со всем, что последует дальше.
В это было трудно поверить, но Энни кивнула:
— Д-да, это правда. Я не могла уехать из города, где мне все знакомо. И
расстаться с тобой я тоже не могла, я бы этого не вынесла, поэтому мы
остались в городе.
— Но почему ты хотя бы просто не рассказала мне, что папа хотел взять
нас с собой? Ты же знала, что ты была ему нужна. Так почему ты не хотела,
чтобы я тоже знала, что нужна отцу?
— Я желала тебе лучшего. Но делала я, стыдно признаться, так, как было
лучше для меня. Я видела, как ты себя вела, когда приезжал отец, и как ты
зачитывалась книжками про Голливуд, и я боялась, что если ты узнаешь правду,
то я тебя потеряю. Ты всегда была больше похожа на отца, чем на меня. —
Энни шмыгнула носом и вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Я
боялась, что ты уедешь с ним и оставишь меня одну.
Шарлотта растерялась. Ошеломленная, она опустилась на диван. Потом подняла
голову и встретилась взглядом с отцом.
— Все эти годы я винила тебя.
— А я тебе позволял, дорогая.
Действительно, позволял. Мать позволяла своей дочери страдать, а отец
молчаливо поддерживал ложное представление, что он их обеих бросил.
— Но почему?
Рассел застонал.
— Поначалу из любви к твоей матери и из уважения к ее желаниям. Я
чувствовал, что ты нужна ей больше, чем мне. И как я мог объяснить это
маленькому ребенку?
— А потом?
— Потом ты выросла и превратилась в сердитого подростка.
Рассел наклонил голову и стал массировать рукой шею.
— А ты вспомни, когда я приезжал домой, ты не говорила со мной даже о
погоде, и уж тем более о чем-то серьезном. Потом ты уехала учиться в
колледж, потом переехала в Нью-Йорк. К этому времени ты была уже совсем
взрослой и планировала свои поездки домой так, чтобы они не совпадали с
моими. Ты меня избегала.
Шарлотта неожиданно испытала чувство вины. Пришлось признать, что отец прав.
Возможно, в этой истории виноваты все понемногу.
— Наверное, я недостаточно старался наладить наши отношения.
— А я не старалась вовсе, — со вздохом призналась Шарлотта.
Признание далось ей нелегко.
— Это моя вина, — тихо вставила Энни. Дрожащей рукой она достала
из сумочки маленький листок бумаги. — Не хочу перекладывать с себя
вину, но у меня есть объяснение... — Листок оказался рецептом на
лекарство. — Доктор Фаллон сказал, что у меня депрессия в серьезной
форме.
Шарлотта так и предполагала, не зря же она обратилась к доктору Фаллону по
поводу матери.
Энни заморгала, глотая слезы.
— Наверное, мне нужно было обратиться к врачу раньше, но я не знала,
что мне нужна помощь... а твой отец... он сказал, что ты советовалась с
доктором Фаллоном и ты думаешь, что... может быть, это медицинская проблема.
Я не знала. Я думала, что я так и должна себя чувствовать, что это
нормально. — Ее голос дрогнул, но она продолжила: — И мне было страшно
представить, что я потеряю и тебя. Понимаю, своим... своей болезнью я
причинила тебе страдания. Прости меня. — Энни крепко обняла
Шарлотту. — Мне очень жаль.
От матери пахло теплом и покоем. Но в Энни всегда было нечто детское. Сейчас
Шарлотта поняла, что мать всегда казалась ей очень хрупкой. Ей и работа
библиотекаря потому так хорошо подходила, что в библиотеке всегда было тихо,
все говорили понизив голос.
— Мама, я на тебя не сержусь.
Шарлотта действительно не сердилась, но она была очень растеряна. От кома в
горле ей было больно говорить, и ей было трудно осмыслить правду, которую
она только что услышала.
Теперь, если вспомнить прошлое, многое становилось на свои места, но
Шарлотта сама лишь недавно поняла, что дело обстоит серьезнее, чем она
думала. Она и сейчас подозревала, что у матери не просто легкая депрессия, а
нечто вроде психического заболевания. А иначе с чего бы она всегда держала
окна закрытыми, а шторы задернутыми и предпочитала одиночество обществу
других людей, даже тех, кого она любит? Сейчас Шарлотта не понимала, как
никто из них раньше не заметил тревожных признаков. Она с грустью подумала,
что, вероятно, каждый был слишком занят самим собой.
— Думаю, нам лучше оставить тебя одну, подумать обо всем этом, —
сказал отец, нарушая затянувшееся молчание. — Энни?
Энни кивнула:
— Я иду. — Она посмотрела на дочь: — Еще раз прошу прощения.
Шарлотта проводила родителей до двери. Она надеялась и молилась, чтобы
вместе с правдой пришло понимание и мир в душе. Но ей необходимо было побыть
одной, чтобы осмыслить все, что она услышала, и понять, что она чувствует.
Точнее, что она будет чувствовать, когда пройдет оцепенение.
Прошло несколько часов. Шарлотта легла в постель, но не стала опускать
жалюзи, чтобы можно было смотреть на ночное небо. От возбуждения ей не
спалось, и она надеялась, что сможет расслабиться, считая звезды. Но в
голове по-прежнему царил сумбур, мысли проносились с бешеной скоростью. Она
жила в мире иллюзий. Считала, что отец ее не любит, а это было не так. На
основе детского опыта она выстроила свою модель отношений с мужчинами —
мужчинами вроде Рассела и Романа Чандлера, но эта основа оказалась ложной. И
оба ее родителя вольно или невольно поддерживали эту ложь. Рассел оказался
не тем, кем она его считала. У него были свои недостатки, и он не был лишен
эгоизма, но ее мать он любил, нужно отдать ему должное. Даже если бы он
сделал больше, чтобы помочь и Энни, и дочери, он не мог пожертвовать всей
своей жизнью во имя любви.
Она не собиралась даже просить Романа о такой жертве. Больше не собиралась.
Просить его остаться в Йоркшир-Фоллз было бы с ее стороны так же эгоистично,
как поведение Рассела. Роман заслуживал с ее стороны лучшего.
Шарлотта подумала, что в этом есть некая ирония судьбы: Роман оказался не
таким человеком, как ей нужно. Раньше ей было нужно, чтобы Роман был
бродягой, лишенным чувств, вечным холостяком, который живет по принципу
люби и бросай
и не заботится ни о ком, кроме самого себя. Если бы Роман
был таким, у нее был бы удобный предлог удерживать его на расстоянии. А
стремление сохранить эмоциональную дистанцию родилось у нее из страха
повторить жизнь матери, страдать, как она страдала.
Но теперь ей ничего этого не нужно — ей нужен только сам Роман.
Шарлотта свернулась калачиком, натянула на себя одеяло и зевнула. Любовь
имеет свойство сбрасывать все страховочные сетки, думала она, и завтра ей
придется сделать прыжок в неизвестность, не зная заранее, куда она
приземлится.
Через какое-то время Шарлотта незаметно для себя уснула, потому что
проснулась она от яркого света, лившегося в окно. Впервые за долгое время
она спала так хорошо. Открыв глаза, она с удивлением обнаружила, что
чувствует себя бодрой и полной сил. Она приняла душ, съела стаканчик
персикового йогурта и решила, что уже не очень рано и можно позвонить Рику.
Рик снял трубку после первого гудка.
— Рик Чандлер к вашим услугам.
— У кого-то хорошее настроение, — отметила Шарлотта.
— Да, пробежка с утра очень этому способствует. Шарлотта? Что-нибудь
случилось?
— И да, и нет, — сказала она, думая о своем решении отправиться на
поиски Романа. Помнила она и о том, что должна рассказать Рику про Самсона,
не навредив при этом бедняге. — Мне нужно с тобой поговорить.
— Ты же знаешь, для тебя у меня всегда есть время. Но прямо сейчас я
буквально на пороге, у меня назначено несколько встреч в Олбани, я смогу с
тобой встретиться, только когда вернусь.
Шарлотта испытала острое разочарование. Теперь, когда она приняла решение,
ей хотелось действовать без промедления.
— А что, если я загляну к тебе по пути домой? — предложил
Рик. — Это будет около семи.
Шарлотта мыла ложку, зажав телефонную трубку между плечом и ухом. Она
попыталась прикинуть свое расписание.
— Сегодня вечер спонсоров. Мне полагается присутствовать на матче
Рокетс
и сделать символический первый бросок.
Хотя Шарлотта предпочла бы бросить все и как можно быстрее добраться до
Романа, все же она не могла подвести детей. Да и не хотела. То, что она
собиралась говорить Рику, она не могла сказать в общественном месте, значит,
придется ждать до вечера.
— А ты можешь зайти ко мне после матча? — предложила она.
— Я не против. У тебя точно все в порядке?
Она закатила глаза.
— Может, хватит спрашивать одно и то же? Ты начинаешь вести себя как
старший брат, которого у меня нет.
— Ну да, я же обещал.
— Обещал что? — От волнения у Шарлотты тревожно засосало под
ложечкой. — И кому?
На том конце провода повисло молчание.
— Рик, не молчи, что ты имел в виду?
Он кашлянул.
— Ничего особенного. Просто у меня такая работа — следить, чтобы у тебя
все было в порядке.
Работа как полицейского? Или работа как брата?
— спросила себя Шарлотта.
Может быть, Роман перед отъездом взял с Рика какое-то обещание? Но хотя ее и
разбирало любопытство, до поры до времени она удовольствовалась уклончивым
ответом Рика. Она знала, ч го нечего даже и пытаться заставить одного из
братьев Чандлер выдать другого.
— Да, у меня все в порядке.
— Увидимся вечером.
— Договорились. Осторожнее за рулем.
Шарлотта повесила трубку и шумно вздохнула. Впереди ее ждал длинный рабочий
день и семь подач на бейсбольном матче, а потом она наконец узнает, куда
уехал Роман. У нее было двенадцать часов на то, чтобы набраться храбрости
отправиться в путешествие — куда бы ей ни пришлось ехать. Покинуть Йоркшир-
Фоллз и объявиться без приглашения на пороге у Романа, совершенно не
представляя, какой прием ее ждет.
День оказался длиннее, чем она могла себе представить. Каждый час тянулся
как несколько. Бет без умолку говорила о Томасе Скалии, Шарлотта слушала ее
со смешанными чувствами: она была и рада за подругу, и одновременно
завидовала ей, потому что была одинока и ее собственное будущее оставалось
неясным.
Наконец день прошел, Шарлотта сделала символическую подачу на бейсбольном
поле. Родители наблюдали за ней со зрительской трибуны. Вместе. Шарлотта
даже головой покачала от удивления. Впрочем, иллюзий она не питала, в начале
следующей недели Рассел улетит в Калифорнию. Опять один, но, возможно, в
этот раз ненадолго.
Мать согласилась сходить к специалисту. В Харрингтоне есть прекрасная
клиника, и Энни, с одобрения мужа, решила показаться психиатру, которого
порекомендовал доктор Фаллон. Тем временем Рассел решил, что завершит кое-
какие незаконченные дела в Лос-Анджелесе и на некоторое время вернется
домой. Он собирался задержаться хотя бы до тех пор, пока Энни не начнет курс
лечения и не поймет, сможет ли она настроиться мысленно на переезд на Запад.
Шарлотта шла и думала, что чудеса не прекращаются. Давно уже она не была так
счастлива и полна надежд. Как по заказу, ее любимые
Рокетс
снова победили,
хотя звезда команды, подающий, выбыл из игры из-за перелома запястья и еще
кое-каких более мелких спортивных травм. Сезон еще только начинался, а
команда уже назвала Шарлотту своим талисманом, и в благодарность за
спонсорство и моральную поддержку на всех играх ей даже вручили почетный
знак, миниатюрную космическую ракету, которую она теперь гордо носила на шее
как медальон. Она едва не прослезилась от умиления и была очень рада, что не
бросила юных спортсменов ради личной жизни.
— Какая личная жизнь? — вслух спросила она сама себя, входя в
квартиру.
Это казалось насмешкой. Даже у ее матери появилась личная жизнь, но у
Шарлотты ее не было. Но как только она встретится с Риком и узнает, где
Роман, она отправится в путь. Она не знала, что ждет ее впереди, но по
крайней мере она будет что-то делать, будет двигаться вперед.
Шарлотта бросила ключи на кухонный стол, подошла к телефону и нажала кнопку
автоответчика.
— Привет, Шарлотта, это Рик. Я задержался в Олбани, а как только
вернулся в город, меня срочно вызвали на службу. Нам нужно поговорить,
никуда не уходи.
Как будто ей было куда уйти! Все еще возбужденная после бейсбольного матча,
Шарлотта достала из морозилки ванильное мороженое. С мороженым она прошла в
спальню, решив, что посидит там. С тех пор как у нее появился маленький
телевизор с тринадцатидюймовым экраном, ей больше нравилось проводить время
в спальне, чем сидеть в одиночестве в гостиной маленькой квартирки. Шарлотта
подумала, что, если повезет, по телевизору покажут что-нибудь интересное и
ей будет легче скоротать время до встречи с Риком.
Она пошла в спальню, по дороге черпая ложкой мороженое, и вдруг с удивлением
увидела, что в комнате горит неяркий свет. Она не помнила, чтобы оставляла
лампу на тумбочке включенной. Помедлив, Шарлотта вошла в свое маленькое
убежище, слизывая с губ капли мороженого.
— Могу тебе в этом помочь. Если ты согласна со мной поговорить.
Шарлотта застыла как вкопанная, сердце ее на секунду замерло, а потом
пустилось вскачь.
— Роман?
Глупый вопрос. Конечно, этот глубокий, чуть хрипловатый голос принадлежит
Роману!
И это действительно был Роман. В серых спортивных брюках и темно-синей
футболке, босой, он вальяжно развалился на ее белом покрывале. Только
мужчина его сложения может казаться еще более мужественным на фоне
женственных оборок и мережки. И только у влюбленной женщины может возникнуть
желание отбросить осторожность и броситься в его объятия.
Шарлотта досадливо вздохнула. Она не заметила, как он вошел, и была безмерно
рада его видеть, но у них осталось множество нерешенных проблем. И пока они
не обсудят все эти проблемы и не придут к взаимопониманию, между ними будет
оставаться слишком много неясностей. И хотя в эту конкретную минуту Шарлотте
казалось, что она могла бы жить одной только любовью — ну еще
воздухом, — все же она была достаточно умна, чтобы сдержаться.
По крайней мере она на это надеялась. Потому что ее решимость таяла с каждой
секундой.
Роман старался сохранять спокойствие. Это было непросто, ведь он лежал на
мягкой постели Шарлотты, окутанный ее женственным ароматом, по которому он
скучал все время своего отсутствия. И еще труднее потому, что она стояла
рядом и смотрела на него со смешанным выражением настороженности и желания в
прекрасных зеленых глазах.
Он вернулся в город незамеченным — горожане либо обедали, либо собрались на
бейсбольном поле, где шла игра Малой лиги. И это было хорошо, потому что он
рассчитывал сделать сюрприз. Ему хотелось застать Шарлотту одну, и чем
скорее, тем лучше. Роман планировал сгрести ее в охапку и убежать — в свой
дом, в ее квартиру, не важно куда. Ему нужно было очень многое ей
рассказать, не только о поездке в Вашингтон, но и о будущем — как он
надеялся, их общем будущем.
Роману не терпелось снова навести между ними мосты, сократить разделяющее их
расстояние, однако он не хотел торопить события. Сначала нужно было сделать
так, чтобы Шарлотта стала ему доверять.
— Ты по мне скучала? — спросил он.
— А ты по мне скучал? — спросила она вместо ответа.
Роман усмехнулся. Что ж, по крайней мере она осталась такой же дерзкой, как
была, он и не рассчитывал, что она сама прыгнет в его объятия.
— Конечно, я по тебе скучал.
Приехав в город, он не застал Шарлотту ни дома, ни в магазине, он нашел ее
на бейсбольном поле, где она как раз в это время делала первую символическую
подачу. Потом ее обнял отец, и Роман понял, что они помирились. За ее
великодушное сердце он полюбил ее еще сильнее. Видя, как она улыбается
Расселу, он понял, что в этой части жизни Шарлотты воцарился мир. И он
надеялся, что это поможет ей установить мир и с ним.
Он похлопал по покрывалу рядом с собой:
— Присоединяйся.
— Как ты вошел?
— Через пожарный выход. Я знал, что, когда меня нет в городе и я не
могу за тобой присмотреть, ты снова будешь оставлять окно открытым.
Так оно и оказалось. Роман влез в квартиру через окно и в ожидании Шарлотты
устроился на кровати.
— Шарлотта, тебе нужен сторож.
Он вспомнил, что она сама говорила примерно такие же слова, когда они
впервые после его возвращения в город встретились в ресторане Нормана. Тогда
он не представлял, что они придут к тому, к чему пришли, что его сердце и
будущее окажутся в руках этой прекрасной женщины.
— Ты собираешься подавать заявление на эту работу?
Роман пожал плечами, стараясь не выдавать своих эмоций. Пока нет.
— Я уже это сделал.
— Потому что ты выбрал решку, а Чейз поставил на орла? — спросила
она небрежно. Слишком небрежно.
Колкость, которую она бросила так небрежно, задела Романа: он понял, что
Шарлотта все еще страдает, и причиной тому — он.
— Вообще-то Чейз в этом не участвовал.
Шарлотта вскинула бровь.
— Попробую угадать. Потому что он уже выполнил свой долг.
— Не зря Рик говорил, что ты сообразительная.
Шарлотта закатила глаза.
— Так и есть. Достаточно сообразительная, чтобы поехать за мной?
Этот вопрос не давал ему покоя с той минуты, когда он вошел в спальню и
увидел раскрытый чемодан. Сам факт, что ей хватило храбрости затеять такую
поездку, сказал Роману то, что он и так уже знал, — она гораздо больше
дочь своего отца, чем сознает сама. А еще он понял, что это совсем не плохо.
И подозревал, что Шарлотта тоже об этом догадывается.
Она ему идеально подходит, она его вторая половинка. Для мужчины, который
никогда не думал в таких выражениях, это было очень серьезное признание, и
Роман собирался поделиться им с Шарлоттой.
— Ну же, Шарлотта, признайся, неужели я избавил тебя от необходимости
отправиться в поездку?
Роман даже сам слышал в собственном голосе надежду, но его это не пугало.
Если для того, чтобы вернуть Шарлотту, ему придется бросить ей под ноги свое
сердце — пусть будет так.
— Черт тебя возьми, Роман! — Шарлотта схватила с комода вышитую
подушечку и запустила ею в Романа. Подушка угодила ему в голову. —
Какой же ты самоуверенный! Себе во вред.
— Но, надеюсь, не тебе. Шарлотта, прости меня.
Она постучала по полу ногой, заставляя его ждать ответа.
— Ты просто нахал, — пробормотала она.
Но Роман видел, что она сдерживала улыбку — сдерживала безуспешно, как ни
старалась.
— Да, это одно из самых привлекательных моих качеств. Так перестань
упираться и избавь меня от страданий.
Это на Шарлотту подействовало. Она явно удивилась, услышав, что он страдает.
Романа это ошеломило. Он подумал: неужели она не знает, что без нее он не
человек, а только половинка?
— Расскажи, куда ты собиралась ехать.
— Ну уж нет, сначала ты. Рассказывай, куда ты исчез, а еще лучше —
расскажи, почему ты вернулся.
— Садись рядом, и я тебе все расскажу.
— Ты, явившись незваным гостем, приглашаешь меня сесть рядом с тобой на
мою кровать? Что-то в этой картине неправильно, тебе не кажется?
Роман огляделся, его взгляд упал на большое овальное зеркало, и он увидел
себя, лежащего на ее кровати. Он пожал плечами:
— Не знаю, на мой взгляд, все правильно.
Шарлотта со вздохом подошла к кровати и села рядом с Романом. В руке у нее
была креманка с тающим мороженым.
— Ну, рассказывай.
— Только если ты пообещаешь потом меня накормить.
— Роман...
— Это не отговорка, я серьезно. Я не ел уже несколько часов — как
только прилетел, сразу пошел искать тебя. — Он не стал уточнять, что до
того, как прийти в ее квартиру, он побывал на бейсбольном поле и узнал о ее
новых отношениях с отцом. — Поэтому, если тебе понравится то, что ты
услышишь, ты должна пообещать накормить меня.
— Ну да, а потом ты потребуешь, чтобы я кормила тебя с ложечки.
— Не обязательно, можно изо рта в рот, — пошутил Роман.
Ее губы дрогнули в неуверенной улыбке. И Роман с радостью отметил, что по
крайней мере он все еще способен на нее действовать.
— Я был в Вашингтоне.
— Что ж, неплохо, — пробормотала Шарлотта и поставила мороженое на
тумбочку. — Обещаю тебя покормить.
— Хорошо. Помнишь, я тебе рассказывал, что мне предложили работу в
Вашингтоне?
Договорить он не успел: его прервал звонок и громкий стук в дверь. Шарлотта
вскочила с кровати.
— Это Рик. Я просила его зайти, чтобы узнать у него... — Она
осеклась.
— Узнать что?
Но Роман уже знал ответ. Все оказалось так, как он и думал: она собиралась
поехать за ним.
— Ничего такого, о чем тебе стоило бы волноваться. — Она
покраснела. В это время в дверь снова забарабанили. — Мне нужно
встретиться с Риком и еще по одному вопросу. Тебе это будет интересно,
обещаю.
Роман сомневался.
Что может быть интереснее наших отношений?
— Ладно, впусти этого надоеду.
Он встал с мягкой кровати, прошел за Шарлоттой в гостиную и встретил брата
хорошо отработанным свирепым взглядом.
— Я не знал, что он, — Рик показал на Романа, — вернулся.
Добро пожаловать домой... о, черт!
— Не такого приема я ожидал.
— Я вам сейчас такое расскажу... вы не поверите! — Рик покачал
головой. — Да я сам не верю!
— Прежде чем ты начнешь рассказывать, мне нужно тебе кое-что сообщить, — сказала Шарлотта.
Роман покачал головой:
— Ну и ну, вы оба прямо-таки разбудили во мне любопытство.
Рик вздохнул:
— Ладно, сначала дамы.
— Хорошо.
Шарлотта заломила руки. Этот жест был так не похож на нее, что Роман
забеспокоился. Внезапно она передумала.
— Нет, — сказала Шарлотта, — лучше сначала ты рассказывай.
Рик пожал плечами:
— Я вернулся домой и собирался сразу отправиться сюда, но в участок
поступило несколько вызовов. Вор, который крадет трусы, снова объявился.
— Что-о?! — одновременно воскликнули Роман и Шарлотта.
— Только все наоборот, на этот раз он вернул трусы.
Роман захохотал:
— Не может быть, ты, наверное, шутишь!
— Нисколько. Все украденные трусы до последней пары были или подброшены
в дом, или оставлены у входной двери. Я собирался сообщить Шарлотте, что,
хотя Роман никогда официально не считался подозреваемым, теперь всем
дамочкам придется отказаться от идеи, что трусы воровал он.
Рик провел рукой по волосам.
— Почему? Вы поймали вора? — спросила Шарлотта, как показалось
Роману, с некоторой опаской.
— Черт, нет.
Роман не был уверен, почудилось ли ему, или Шарлотта в самом деле вздохнула
с облегчением.
— Но поскольку Роман уехал, им всем придется выкинуть из головы
фантазии на тему моего младшего брата, — продолжал Рик.
— В чем дело, что тебя гложет? — спросил Роман, усмехаясь. —
Ревнуешь, что они не машут трусами тебе?
— Очень смешно. — Рик снова покачал головой. — До меня только
что дошло, что, поскольку ты вернулся в город, видно, тебе придется жить с
этим клеймом всегда.
Рик усмехнулся. К величайшему удивлению Романа, Шарлотта подошла к нему и
взяла его руку своей мягкой теплой рукой. Стоя рядом с ним, она посмотрела
на Рика и сказала:
— Нет, не придется.
— Тебе что-то известно об этом деле? — спросил Роман.
— Возможно. — Она крепче сжала его руку.
Роман не нуждался в том, чтобы она его опекала, но ему было приятно видеть
ее с новой стороны. Особенно если учесть, что они пока не разрешили все
проблемы в отношениях, но она все равно его защищает.
— Давай, Шарлотта, выкладывай. Ты не можешь скрывать от меня
информацию.
— Ох, Рик, не знаю... я же не говорила, что мне что-ни
...Закладка в соц.сетях
